будь моим натурщиком

уставший Даня спускается с пятого этажа еле перебирая ногами. он достаёт из кармана старые, спутанные в узел, проводные наушники и подключает их к телефону, включая давно полюбившегося исполнителя "CMH". открывая железную дверь подъезда и выходя из душного подъезда на свежий воздух он шепчет выученные наизусть строчки себе под нос.. –я хотел найти себя в океане тех сомнений, побороть свои загоны и дойти прямо до цели.. холод улицы приятно обдает лицо и парень, слегка улыбаясь, направляется на автобусную остановку. сейчас достаточно поздно и есть вероятность, что последний автобус давно стоит на парковке, пока водитель покуривает сигарету. Кашин садится на пустующую лавочку, исписанную приличными и не очень фразами. он лениво листает соц. сети, то и дело натыкаясь на новости о политике и тупые мемы. в голове совсем пусто, он пропускает лишь парочку мыслей о том, что Илья странно на него смотрит и что с ним достаточно комфортно. ещё и заплатил он ему неплохо, на хлеб и воду точно хватит. мысли о деньгах сразу навевают лёгкую тревогу. до ушей доносится звук трения колёс о асфальт и, подняв глаза, парень видит нужный ему автобус. он мигом заходит внутрь отдав последнюю мелочь, завалявшуюся в карманах и направляется в конец пустого салона. садится к окну, облокотившись на пыльное стекло, и прикрывает глаза. неприятные мысли снова лезут в голову. на счету всего пять тысяч, а он так и не заплатил за последние пару месяцев проживания в съемной однушке. наверное, в следующий раз, как он вернётся домой замки будут поменяны, а все его вещи выставлены за порог. срочно нужно найти ещё десять тысяч, но работать негде. из ларьков по близости его выперли, ибо вместо работы он курил, прямо на рабочем месте и засыпал в ночные смены, не закрыв магазин. в ночной клуб его не взяли, так как в первый же день стажировки он ушёл с рабочего места за каким-то парнем, предложившим нюхнуть в туалете. из лёгких работ оставался лишь ебучий натурщик, да и та была вовсе не прибыльной. и вот он снова, как в детстве, тяжело дышит, чувствуя головокружение и колющую боль где-то в груди. виски больно пульсируют, а перед глазами всё плывёт. он судорожно шарит по карманам, понимая, что успокоительных с собой нет. тревога накатывает всё больше, покрывая его со всех сторон липкой, ледяной до ужаса массой. ему страшно, необъяснимо сильно страшно, как тогда. и вот, ему снова пятнадцать, он снова сидит на прокуренном, старом матрасе, в таком же прокуренном и старом подвале. сырость и запах плесени будто пропитали его самого, словно губку. в груди что-то больно колет, да настолько сильно, что хочется просто раздробить грудную клетку, лишь бы не ощущать этого снова. он выпивает стакан ледяной воды в попытке сделать хоть немного лучше, но ничего не происходит. Даня сворачивается на матрасе в клубок, обхватывая дрожащие колени. зря он ушёл из дома, зря оставил мать одну, ведь если он сейчас умрёт, она даже не узнаёт.а может, оно и к лучшему? наверное, это из-за переутомления, ведь Кашин работал на каком-то складе по восемнадцать часов в день, практически не делая перерывов. и всё это в попытке заработать хотя бы немного денег, чтобы жить отдельно, чтобы банально поесть. одному тяжело, но лучше так, чем в доме, где его никто не любит. в доме, где царит атмосфера притона и блядушника. в доме, где живёт она. отец давно ушёл от них, когда Дане было всего два. а мать? да её даже назвать ею нельзя. всё, что делала эта женщина приносило маленькому рыжему мальчишке лишь вред. ему приходилось ночевать у друзей и одноклассников, когда она в очередной раз в пьяном угаре решит, что её сын больше не должен жить в этом доме и в принципе на этом свете. приходилось воровать еду в магазинах и на рынках, обманывать бедных пенсионеров, чтобы те дали ему хоть какие-то гроши. когда Дане исполнилось пятнадцать он решил, что жить так больше не может и, собрав последние вещи, просто ушёл из дома. мать даже не пыталась его найти. единственное сообщение, что пришло ему за последние пару месяцев гласило.. "можешь не возвращаться домой, тебе тут не рады." оно и к лучшему, ведь туда он точно больше не вернётся, никогда. лучше умереть на улице, в голоде и холоде, чем от руки какой-то пьяной мрази. голова гудит всё меньше, муть перед глазами рассеивается, а до ушей доносится недовольный крик водителя, который был слышен даже сквозь всё ещё играющую музыку. –ты там оглох или че? конечная, выметайся из автобуса. Даня встаёт и, чуть шатаясь, выходит из автобуса, слыша в след тихое.. –опять ебучий нарик. свежий воздух позволяет прийти в норму, голова немного побаливает, но не значительно. эти проблемы с сердцем не дают ему спокойно существовать с пятнадцати лет. любой здравомыслящий человек давно бы обратился к врачу, ведь симптомы не шуточные, однако у Дани нет на это ни времени, ни желания. вот что сделают врачи, выпишут дорогущие таблетки, на которые у него не будет денег? тогда смысл вообще тратить время на беготню по врачам. под музыку он доходит до старенькой многоэтажки и заходит внутрь. еле проходит семь этажей, ведь ржавый, скрипящий лифт не внушает никакого доверия. он поворачивает ключ в замке два раза, радуясь где-то внутри, что он ещё не поменян и заваливается в квартиру. приводные наушники летят на тумбочку, куда отправляется и кофта. на ватных ногах Даня плетётся к кровати. свалившись на неё он включает почти разрядившийся телефон и видит сообщение.. Илюшка рисовака[23.18] Дань, ты дома? всё ок? Кашин, улыбнувшись, печатает короткое "всё хорошо" и наконец опускает голову на подушку, почти сразу отключившись. слишком нагруженный день.