будь моим натурщиком

время идёт неумолимо быстро. они знакомы уже три месяца и их общение с каждым днём становилось лишь лучше. Даня всё чаще приходил к Илье просто так, вытаскивал его на вечерние прогулки, встречал из универа, стараясь проводить вместе всё больше времени. такое поведение Кашина подкреплено не только желанием сблизиться, но и тем, что дома до ужаса душно и плохо. хочется быть где угодно, лишь бы не возвращаться в злосчастную однушку. и вот, очередной пятничный вечер. вечер, когда Илья совершенно свободен. он быстро выбегает из учебного заведения, наспех натягивая тёплую кофту. Коряков знает что на крыльце его ждёт он. тяжёлая железная дверь распахивается и из неё мигом выбегает брюнет, направляясь прямиком к Дане, и падает в его объятия. старший обнимает его в ответ, проводит по спине широкой ладонью и отстраняется, потрепав друга по голове. –привет, ну что, как ты?–улыбаясь бормочет старший, направляясь вместе с товарищем к выходу с территории универа. –да всё супер, правда устал ужасно, ты как?–Илья говорит громко, весело, каждый раз радуясь как в первый, что Даня встречает его после учёбы. иногда кажется, что всё это сон, ведь они сблизились безумно быстро. с Кашиным ему всегда было хорошо, он умел развеселить и –потихоньку. мы к тебе или погуляем? –ко мне!

***

парни направляются к десятиэтажке, по пути зайдя в магазин. в продуктовом пакете пара жестяных банок энергетика и пива, упаковка чипсов и бутыль излюбленного Ильёй вина. на улице прохладно, свежо и сыро. пустые улочки освещают мигающие уличные фонари, излучающие тёплый свет. они заходят в подъезд, быстро поднимаются на пятый этаж и заваливаются в тёмную квартиру. Даня за всё время привык к ней и заходил как к себе домой, по свойски бросая кофту на крючок. высокая фигура скрывается в уборной, пока Илья раскладывает по столу содержимое пакета. за всё это время, что они общались, его грязные мысли никуда не исчезли. наоборот, так как они были больше знакомы и Даня оголялся перед ним всё охотнее, в голове чаще возникали не очень приличные картины. тело Кашина–искусство, и отрицать это никак нельзя. каждая веснушка, каждая родинка складывается в прекрасный узор, покрывающий все его тело. он может думать о нём вечно, представлять в разных позах и изображать это на бумаге. спустя пару минут в кухне появляется объект обожания Ильи, что, плюхнувшись на диванчик, открыл баночку пенного. Коряков же слегка покраснел и отвернулся, открыв шкафчик с посудой. нужный ему бокал как на зло был на самой верхней полке, до которой Илья сам не мог дотянуться. он убрал его туда во время уборки, дабы не разбить случайно и решил оставить на этом месте. Кашин делает парочку глотков холодного напитка, смотря за мучениями друга. тот встаёт на носочки, тянется, пытаясь ухватиться за бокал, но ничего не выходит. рыжий поднимается и подходит к другу, а затем встаёт впритык, уткнувшись грудью в спину. Илья вздрагивает, почувствовав тело друга так близко .слишком горячо, кажется, что если бы не одежда,горячая кожа Кашина оставила бы на его тельце ожоги. парень тянется наверх, ловко хватает нужную Корякову посудину и ставит на столешницу, прямо перед ним. наконец, дистанция между ними становится больше и старший возвращается на прежнее место. Илья нервно сглатывает, отходя от прежнего ощущения тепла. уши предательски наливаются краской, а щеки горят. брюнет хватает бокал и чуть дрожащими руками открывает бутыль вина, а затем наполняет его наполовину. он поворачивается к столику и садится на диванчик, делая парочку больших глотков чуть сладкого напитка. Даня привычно шутит, начиная непринуждённый разговор, будто ничего не произошло. так и есть, старший не сделал ничего такого, но Илья реагирует слишком странно. обычная помощь, обычное касание и слишком необычная реакция. Даня делает вид, что ничего не заметил. ну покраснел и покраснел, с кем не бывает. однако он знал, знал что Илья отреагирует именно так. он специально подошёл так близко и прижался черезчур сильно. Коряков спалился ещё давно, в тот самый день, когда они познакомились. Даня сразу заметил этот взгляд. вечер проходит спокойно и размеренно, количество алкоголя в организме обоих увеличивается. в пьяной голове Корякова возникает до жути глупая мысль. почему бы не нарисовать Кашина сейчас, пока они оба пьяны. зачем? он не знает, но причин не делать этого просто нет. –Да-ань..–растягивает имя Коряков–давай я тебя порисую? парень, конечно же, смутился. Илья никогда не предлагал порисовать его во время простых посиделок, да и вообще, он давно уже не работал для него натурщиком. странно, но ничего такого. –а что это так? хочешь снова увидеть полу-голого меня?–он лыбится, кося взгляд на друга. такие шутки Даня пускал часто, они даже стали чём-то вроде традиции перед каждым сеансом рисования. как отвечал на них Илья? хихикал и что-то мямлил, сразу же переводя тему. так произошло и сейчас. Коряков посмеялся, а затем встал, чтобы убрать всю посуду со стола. –тогда иди в комнату, я сейчас подойду. Кашин выходит из кухни, направляясь в нужную комнату. он снимает лишнюю одежду, кидая её куда-то в угол, оставаясь в одних лишь боксерах. в голове возникает странная мысль, реализация которой кажется не очень хорошей идеей. Коряков, закончив с посудой, направляется в комнату на чуть ватных ногах. войдя он не замечает Кашина и, с недоумением, хочет обернуться, однако сделать этого ему не даёт широкая ладонь, что легла на плечо. всё произошло слишком стремительно. Илья сам не понял, как его футболка была приподнята одной рукой, а другая лежала на обнажённом, подтянутом теле. жарко, душно до ужаса. длинные пальцы ползут под резинку спортивных штанов. Илья чувствует на шее горячее дыхание, которое переходит в тихий шёпот.. –ты думаешь я не вижу, как ты смотришь на меня? ноги подкашиваются, а сердце бешено колотится. кажется, что это всё сон, что это происходит не с ним. лицо приобретает пунцовый оттенок, а рот открывается в немом стоне, когда шеи касается язык. тело начинает судорожно дрожать, когда по нему гуляют руки,оставляя горячие следы. грудная клетка тяжело вздымается, когда пальцы оглаживают соски, переходя всё выше, к ключицам и шее, что уже покрыта багрово-красными пятнышками. Кашин подцепляет давно лишнюю чёрную футболку за края и тянет её вверх. скомканная одежда летит куда-то в сторону, оголяя торс, усыпанный родинками. подтянутое, утончённое тело дрожит, покрывается мурашками, когда поток холодного воздуха ласкает кожу. Илью разворачивают, вжимая спиной в стену. теперь он видит эти голубые, сверкающие чём-то неземным, глаза, гуляющие по его телу. стыдно до ужаса, Коряков буквально горит, понимая, в каком виде он сейчас предстаёт перед другом. хотя, можно ли его сейчас назвать таковым? горячие руки вновь ложатся на грудь и бока, а влажные губы в этот раз впечатываются в губы напротив. языки сплетаются в лихорадочном танце, и ведущим, понятное дело, является Даня.вкус алкоголя, смесь пива и вина, расстворяется на языках обоих. старший проходится по ряду зубов и небу, а затем отстраняется, давая Илье вдохнуть в горящие лёгкие хоть немного воздуха. хочется раствориться, отдаться этому моменту полностью. ведь об этом Коряков и мечтал, рисовал подобные картины у себя в голове и, изредка,на бумаге. он думал об этом каждый раз, когда видел Кашина полу-обнаженным. видимо, вселенная его услышала. татуированная рука спускается всё ниже, наконец, стягивая спортивные штаны. Илья охает, опуская взгляд вниз. он готов поклясться, что видит лучшее произведение искусства. грудная клетка, устланная веснушками, активно вздымается, а на тёмных боксёрах виднеется бугорок. да и, честно говоря, Коряков не лучше. широкая ладонь старшего ложится на возбуждение нижнего, на что тот давится тихим стоном. внизу живота всё скручивается в один тугой узел. Илья выгибается навстречу приятным касаниям, хватается за массивные плечи. с него быстро стягивают нижнее белье, возвращая руку на орган. Даня смыкает пальцы кольцом у основания, проводя вверх вниз на пробу. большой палец ложится на головку, размазывая предэякулят по всей длине. Коряков мычит протяжно, утыкаясь лицом куда-то в плечо старшего. амплитуда увеличивается, и Даня, чувствуя скорую разрядку парня, замедляется. тело брюнета прошибает током, он судорожно сжимает плечи и шею, шепча горячо на ухо.. –Данечка, пожалуйста..прошу, боже, быстрее..–он уже сам двигается навстречу руке, в попытке довести себя до пика, но рука на животе не даёт этого сделать. ещё пара до жути медленных движений и Кашин обводит головку пальцем. это был конец. Коряков изливается в кулак с протяжным стоном, откидывая голову к холодной стене. лёгкие горят от объема вдыхаемого воздуха, а виски болезненно пульсируют. на дрожащих ногах он хочет опуститься на пол, но крепкие руки, взявшие его за бока, не дают этого сделать. старший на ощупь ведёт его в спальню, кое-как ориентируясь в темной квартире. уставший парень валится на заправленную кровать и начинает сопеть, пока рыжий укутывает его тёмным, мягким пледом. он заваливается рядом, прижимая тельце к себе и так же вырубается.