Любовь творения к творцу

      Джон поддался вперед, захватил губами ухо Саймона и жарко выдохнул в него, нарочно выпустив наигранный тихий стон. И на его губах мгновенно поползла улыбка, когда он отчетливо ощутил, как Саймон напрягся. Джон все еще лежал на его груди, и не заметить то, как часто начал дышать автоматон было невозможно. Джон откинул одеяло в сторону и забрался на Саймона сверху, все еще плотно прижимаясь к чужому телу. Он снова приблизился к уху и на этот раз прошептал в него имя Саймона. — Джон, ты же знаешь, что я не смогу тебя оттолкнуть, — голос Саймона немного охрип. Он говорил тихо, подстать тишине вокруг. Были слышны только лишь голоса и вздохи. Саймон пытался дышать спокойнее, но все равно выходило заметно рвано. — Как будто я этого прошу, — отозвался Джон, с улыбкой на лице. Он выглядел крайне довольным. Саймон точно любовался им, хоть в комнате и было темно. Лишь лунный свет немного падал на кровать, но эффекта это почти не производило, — Саймон, отпусти себя. Если не сейчас, то когда?       Саймон не ответил, но попытался. Открыл рот, придумал, что сказать, но не успел. Джон вжался в Саймона сильнее, взял его лицо в свои ладони и притянул к себе, тут же накрывая чужие губы своими. Саймон аккуратно положил руки Джону на талию, заботясь скорее о том, чтобы тот случайно не упал с кровати.       Ночь располагала к нежности и страсти одновременно. Было желание замучить Саймона до смерти, чтобы тот потерял голову от контраста резкости и мягкости, которым одаривает его Джон. Руки парня сами по себе спустили к шее, огладили ее и поползли дальше, проникая между плотно прижатыми друг к другу телами. Они гладили каждый участок чужого тела, разминали его, терли пальцами, оставляли заметные царапины ногтями. Саймон все терпел, Саймону все нравилось, Саймон был на грани, чтобы застонать и начать умолять о большем. Но лишь на грани… Джон знал, что обычных ласк для Саймона не достаточно. Он слишком порядочный автоматон, он не наброситься на человека из-за несуществующих инстинктов.       Алкоголь в крови Джона держался недолго и изначально оказывал не самый сильный эффект, но сейчас легкий дурман был приятен, и Джон как будто снова ощутил его впервые. Все чувства и желания сейчас обострились сильнее, и Джону нетерпелось увидеть извивающееся тело под собой, услышать тяжелые вздохи. Саймон сделает эту ночь интересной.       Джон расплывался в улыбке, когда целовал Саймона. И все из-за того, что тот ему отвечал, и делал это не медленно и смущенно, а подстать ритму Джону. Саймон целовался в ответ, выдыхал в чужие губы и снова накрывал их своими. Он позволял Джону касаться языком своих губ, позволял и трогать свое тело. Он отдавался Джону целиком, и в этом была только заслуга его хозяина, который не просто влюбил в себя этого автоматона, а который сделал из него самую верную игрушку. Она не просто никогда от него не уйдет, она будет ждать. Ждать, даже тогда, когда поймет, что Джон ее бросил навсегда. — Саймон, — позвал его Джон. Саймон медленно отстранился. Вид сверху вниз очень понравился Джону. Саймон выглядел изрядно измученным, но губы, зацелованные до красноты, выдавали в этой измученности наслаждение, — мы же пытаемся доставить удовольствие тебе…       Джон выпрямился, взял руки Саймона в свои — те были будто ватные, Джон с легкостью поднял их, хоть они и не двигались, — и прижал их к своей груди, позволяя трогать голое тело, худое, изящное. — Я знаю как ты хочешь касаться меня в ответ, — прошептал Джон, прильнув к Саймона, но все еще придерживая его руки у себя, — и если это тебя удовлетворит — касайся. — Джон, — Саймон жарко выдохнул, — ты восхитителен. — В курсах. Самый страстный любовник в твоей жизни. — Единственный, Джон, — добавил Саймон.       Джон рассмеялся, тут же затягивая Саймона в новый долгий поцелуй. Но на этот раз Саймон был активнее. Он привстал и поменялся с Джоном местами, уложив того под себя. Этот жест показался Джону крайне дерзким, из-за чего на его губах тут же вылезла широченная улыбка. Саймон ей смутился. Он слегка отстранился от Джона, внимательно изучая его лицо. — Саймон, а ты не такой уж и святой, как мне казалось. Отчего же до этого бездействовал? Я давал тебе столько поводов! Тогда в гостиной, помнишь?       Джон положил руки на тело Саймона и пополз ниже. Но Саймон осторожно перехватил их. Он переплел свои пальцы с пальцами Джона и мягко сжал их. — Я не буду ничего делать.       Джон задумчиво покрутил головой. Саймон был возбужден, смотрел со всей страстью и со всем желанием. Но отказался. Джон испытывал невозможное удовольствие от этой загадки. В прочем, разгадка была очень легка, Джон знал ее от буквы до буквы. В разы интересней ему было обойти эту загадку, позволить нарушиться правилу, не тронув при этом условие.       Саймон боготворит Джона. И поэтому не посмеет к тому прикоснуться самостоятельно. Условие — хорошо. А вот правило… Забавно было бы нарушить. — Какая причина? — спросил Джон, лукаво улыбаясь. — Ты пьян. — Шутишь? За мою долгую жизнь, алкоголь перестал действовать на меня так же, как и на обычный людей. Глупая отмазка. — Джон, — Саймон тяжело вздохнул и опустил голову вниз, положив ее на грудь Джона, — я совсем не понимаю твоих намерений… Ты не из тех, кто нуждается в делении постели. И я не тот, кто должен быть сейчас здесь. Но мы близки к началу действия и из твоих уст я слышу свое имя.       Джон слушал внимательно. Когда Саймон много говорил — это всегда было занятно. Хоть Джон и был в курсе того, что может выдать Саймон, его особенный код вызывал интерес. Именно поэтому рядом с Джоном и был именно Саймон, а не какой-либо другой автоматон.       Саймон поднял глаза на Джона и тут же опустил из вниз. Он сделал один нежный, почти невесомый поцелуй на голом теле Джона. Подождал немного, а после сделал точно такой же, но в другом месте. Он неспеша начал покрывать тело Джона поцелуями. От них не останется ни следа, но Джон хорошо чувствовал каждый из них: из-за горячих губ Саймона, его бороды и нежных касаний пальцами, около тех мест, где был оставлен поцелуй. — У меня сердце выпрыгивает из груди, — продолжил Саймон, — руки дрожат. Я смотрю на тебя и понимаю, что готов прожить рядом всю оставшуюся жизнь. Я не просто могу, я хочу посветить тебе и всему, что с тобой связано все свое время. И другого мне уже не надо. Я умираю от счастья просто смотря на тебя, Джон. А то, что происходит сейчас — разрывает меня всего на куски. И больше всего я страдаю от того, что ты знаешь это. Но ничего не хочешь исправить. Не хочешь остановиться, не хочешь прервать меня, не хочешь сказать и слова против. Джон… — Ты не посмеешь покинуть эту кровать после таких речей. — Конечно нет, — смущенно кивнул Саймон, — что ты хочешь, чтобы я сделал?       Джон залился смехом, посмотрел на Саймон и поцеловал того в щеку. Медленно, задержав на ней свои губы, специально, чтобы Саймон остро ощутил их жар. — Прикоснись к себе, — ответить он тихим голосом, но в тишине для Саймона он раздался как грохот. — Что? — переспросил Саймон, ошарашенно уставившись на Джона. Он смотрел на еле заметное во тьме лицо создателя, его глаза бегали из стороны в сторону, пытались прочитать что-то, найти ответы на множество вопросов!.. Но лицо Джона оставалось бесстрастным. Он был все та же игрив, улыбался, с усмешкой на губах, но даже такой автоматон как Саймон не мог не догадаться, сколько фальши под этой маской. — Не можешь позволить себе мои прикосновения, позволь свои, — пояснил Джон. Он положил ладонь на щеку Саймона и притянул его лицо поближе к себе, — если хочешь, я не буду смотреть вниз. Только в твои глаза, Саймон. — Я ценю от тебя все: прикосновения, взгляды, улыбки. — Это не тот ответ, что ты должен был дать, — заметил Джон, но улыбки скрывать не стал. Слишком уж милым был этот автоматон, — Саймон, начинай. Я хочу, чтобы сегодня ты кончил.       От столь откровенных слов Саймон смутился еще больше прежнего. Он уткнулся головой в грудь Джона, жарко выдыхая: — Не смотри, — попросил он, а Джон чуть не прыснул со смеху. Но просьбу выполнил: взял с тумбочки свой шарф и завязал им себе глаза. — Пожалуйста, — сказал он и развел руки в стороны, доказывая, что снимать его теперь не собирается.       Интерес стал чуть меньше, но настолько незначительно, что Джон быстро забыл о всех неудобствах. Смотреть на утопающего в удовольствии Саймона было бы очень хорошо, Джон бы наслаждался каждым его выражением лица, каждому взгляду, каждому рваному движению руки. Но не все должно быть так просто.       Джон наощуп нашел плечи Саймона, сжал их, погладил и пошел вниз по руке. пытаясь определись, где сейчас находятся ладони Саймона. Одну он чувствовал — она мягко касалась его живота, а вторая… — Не надо, Джон, — сказал Саймон, Когда тот попытался приблизиться ко второй ладони, — пожалуйста… Тебе достаточно будет касаться меня только здесь.       Саймон взял свободной рукой ладонь Джона и запустил его пальцы в свои волосы. Джон спокойно отнесся к этому и слегка начал оттягивать кудряшки, переплетая их между собой и поглаживая голову.       И Джона все устаивало. Он чувствовал, как вторая рука Саймона резко двигается, иногда слегка задевает ноги Джона. Саймон часто дышал, его вздохи над ухом вызывали у Джоны улыбку. Это шоу было бы приятно видеть глазами, но слушать его тоже ничего. Иногда Саймон издавал тихие стоны, из-за того, что Джон активно дергал Саймона за волосы. И на последок, он притянул автоматона к себе и впился в его губы с жарким и жадным поцелуем. Он вжимался в чужой рот, грубо толкая в него язык и выдыхая, тут же расплываясь в улыбке. — Джон… — тихо проговорил Саймон, невольно уходя от ласк своего создателя. Джон молча выждал. Саймон глухо застонал, после чего до Джона начали доноситься одни лишь прерывистые вздохи. Саймон пытался восстановить дыхание, — Я бы хотел прожить с тобой всю жизнь. — Зная, что это невозможно? — усмехнулся Джон. Он дождался пока Саймон придется в себя, утрется салфетками и вернется под одеяло. Тогда автоматон сам протянул руки в лицо Джона и стянул с того шарф, убирая его обратно на место.       Они кутались в одно большое одеяло, делили одну кровать. Саймон слабо улыбался, а Джон не скрывался своей победоносной улыбки. — Ты мироходец, — наконец ответил Саймон. Прозвучало скорее как полное смирение, чем горечь или печаль, — уйдешь, рано или поздно. Но лучше бы поздно, чем рано.       Джон рассмеялся и повернулся к Саймону лицом. — Забавный, — сказал он автоматону, — но знаешь, что я тебе скажу… Я бы тоже хотел, чтобы это произошло поздно, а не рано.       Саймон улыбнулся и осторожно взял Джона за руку, переплетая их пальцы между собой. Он мягко начал поглаживать большим пальцем ладонь Джона. — Сделай для этого все возможное. — Твои речи так сладки, Саймон. И мне даже льстит тот факт, что они достанутся только мне. — Если я могу что-то для тебя сделать, — тихо сказал Саймон, — ты только скажи. — Скажу, — тут же ответил Джон. И он точно знал, что это самое честное обещание за последние несколько лет.       Саймон уснул довольно скоро. У автоматонов этот процесс не занимал много времени и работал почти автоматически. Джон спокойно выбрался из легкий объятий Саймона, достал телефон и быстренько написал сообщение женщине. Аватарка у нее было симпатичная для ее лет.

Добрый вечер. Прошу прощение за столь позднее сообщение. Во время фуршета, если помните, Вы интересовались половой жизнью автоматонов и пошутили о том, что я сам все проверил. На тот момент проверки и правда не было. Но сейчас я с готовностью сообщаю Вам, что все работает исправно (проверял лично). Автоматона возможно возбудить, у него работает функция получения как физического, так и ментального удовольствия. Что, в общем то, и требовалось ожидать. Спокойно ночи.

      Ответа не последовало. Весь следующий день сообщение было лишь прочитано. И только спустя двое суток женщина ответила:

Добрый день, Джон Харрис.

Спасибо за ответ на мой столь откровенный вопрос. Боюсь спрашивать, с кем же Вы экспериментировали. Но спрошу. Это был Саймон? Или кто-то из новых моделей?

      На этот раз не ответил Джон. Ни на следующий день, ни спустя неделю.