Любовь творения к творцу

      Сегодня ночное небо было особенно чисто. Ни облака, ни тучки. Джон молча сидел на крыльце своего дома, смотря точно наверх. Он разглядывал отчетливо заметные звезды. Все созвездия он уже успел выучить наизусть. В этом мире суть их расположения мало чем отличалась от всех предыдущих, в которых Джон задерживался дольше, чем на один день. Созвездия здесь — это точно такие же группы звезд, которые образуют определенный рисунок. Они имеют общее название, которое, как Джон выяснил, люди дали еще давно, опираясь на базовую мифологию этого мира.       Небо как небо, Джон привык его видеть. — JDH, я закончил со всей работой, — из дома вышел Саймон, — идем спать.       Джон ничего не ответил. Сегодня сон касался ему незначимым. Мыслей было очень много. Это всегда становилось чем-то приятным для него, ведь думать и размышлять над чем-то входило в топ любимых хобби Джона. Даже если от размышлений, сделанного выбора и принятого решения зависит его жизнь. Так даже лучше. Азарт приносил Джону кучу удовольствия.       Он поднялся со своего места и встал к Саймону лицом. Сегодня автоматон выглядел иначе. На нем не было привычного розового пиджака, только белая рубашка, рукава которой были закатаны по локоть. Джон с усмешкой оглядел его, думая о том, что сейчас Саймон выглядит как человек, а не типичный первосозданный автоматон. — Пойдем, — сказал Джон и кивнул головой в сторону какой-то из многоэтажек, которая стояла напротив его дома. Пока Саймон в ступоре смотрел на Джона, тот проскочил мимо него и взял из-за дивана цилиндрический чехол с какой-то аппаратурой, — знаешь что это? — Телескоп. Хочешь посмотреть на звезды? — спросил Саймон с мягкой улыбкой на лице. Он выглядел крайне по домашнему, особенно на фоне Джона, который себе не изменял и даже ночью в абсолютной тишине сидел на улице в своей любом белом костюме. — Узнаешь, когда доберемся до туда, — Джон тыкнул пальцем на крышу высотки.       Джон двинулся вперед, вальяжно перекинув чехол с телескопом через плечо. Саймон быстро собрался и пошел за ним. Шли молча, что, наверняка, казалось Саймону странным, ведь обычно Джон без умолку рассказывает о чем-то. Но обращать на это внимание тоже было бы странно, ведь Джон всегда такой.       Сейчас в его голове происходил беспорядок, который он пытался разобрать и прикинуть все варианты исхода одного и того же события. Это занимало у него не так много времени, но если всю дорогу молчать, процесс заметно ускорится.       На улицах все еще никого не было. Те немногие, кто жили на острове, всегда работали с утра до вечера, а ночью предпочитали никогда не пропускать заслуженный сон. И только Джону было подвластно все время. Он мог работать дни напролет, не обращая внимание на потребность во сне или в еде. Была в этом и определнная заслуга Саймона, который не оставлял Джона, заботился о нем и его здоровье.       Поднявшись по лестнице и, наконец, попав на крышу, Джон ловко собрал телескоп и установил его, быстро проверив, работает ли он. — Поговорим о звездах, — сказал Джон, скрестив руки на груди и с улыбкой посмотрев на Саймона. — Ты непредсказуем, — отозвался Саймон и подошел к телескопу. Джон встал рядом с ним и одним кивком предложил посмотреть с помощью него на него. Для Саймона в этом не было ничего удивительного, да и Джон не пытался его чем-то удивить.       Сегодня ночью Джону хотелось просто поговорить. О чем — неважно, главное, чтобы это было хоть как-то связанно с тем, о чем он сейчас так активно думает. Мысли пожирают, не дают покоя. И хоть это приятное чувство, азарт и все такое, Джону нужно что-то делать, Джону нужно действовать. И вместе с тем, кажется, что все случилось так рано, что Джон сам по себе невольно оттягивает неизбежное. Он смотрит на небо и понимает, что для него это не конец. Что там, сквозь небо и пустоту его ждет новый мир, но сначала надо придумать как избежать ловушки в этом…       Саймон аккуратно наклонился и взглянул на ночное небо через аппарат. Джон придерживал спину Саймона, держал его за руку и медленно направлял, выискивая те или иные созвездия. — У каждого есть своя легенда, — сказал он, на что Саймон слегка кивнул, — но моя любимая — это легенда про созвездие Лебедя.       Джон двинул телескоп в нужную сторону, и когда Саймон дал понять, что разглядел нужное созвездие, продолжил: — У Лебедя есть две легенды, но я предпочитаю только вторую. Она о певце и музыканте Орфее и его возлюбленной нимфе Эвридике. Нимфа внезапно умерла от укуса змеи. Не в силах перенести разлуку, Орфей отправился за ней в царство мертвых Аид. На выходе из царства теней, Орфей не удержался и оглянулся, нарушив запрет — его возлюбленная Эвридика оказалась навек потерянной для него. В знак признания его любви боги поместили его на небо в образе лебедя недалеко от Лиры.       Джон выждал немного, а после повернул телескоп немного в бок. — А это созвездие Лиры. Оно тоже посвящено Орфию, в знак его дарованного таланта и призвание к музыке. — Чего только люди не придумают, лишь бы объяснить какое-либо явление не научным путем. — Да ладно, — Джон погладил Саймона по плечу. Тот выпрямился и встал напротив Джона. Луна создавала для них специально видимый круг, в котором Джон мог видеть улбыающееся лицо Саймона. А Саймон наверняка, не упустил из виду сверкающие глаза Джона, — чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось.       Саймон выслушал и засмеялся. — Интересная поговорка.       Джон лишь улыбнулся и снова кинул взгляд на небо. В то место, где располагалось созвездие Лебедя. — Кстати, — начал он, и убрал очки на вверх, немного взъерошивая свои волосы, — оно мне напоминает тебя.       Саймон хмыкнул и задумался. — Почему?       Джон улыбнулся и пожал плечами. Очевидно, ответ он знал, просто Саймону сейчас не время услышать его. Да и к тому же, Джону было бы интересно посмотреть сможет ли Саймон самостоятельно прийти к выводу о том, почему он созвездие, посвященное Орфию. — Смотри сюда, — Джон ткнул пальцем в следующее созвездие над своей головой. — Малая медведица? — Нет, рядом с ней.       Саймон присмотрелся и кивнул. — Цефей, — ответил он, и Джон одобряюще закивал. — Хм, — Джону было немного непривычно смотреть на мир без очков. Это придавало их прогулке больше романтики, с которой Джон хотел смеяться, но терпел. Он видел с каким интересом Саймон откликается на любое его слово, на любой его научный рассказ, от этого и не мог остановиться говорить, — ассоциирую его с собой.       Саймон в недоумении уставил на Джона. — Какая у него легенда? — спросил он, но Джон помотал головой. — Легенда тут ни причем. Одни лишь исследования. Любое из них выходит на вывод о том, что в ближайшем будущем это созвездие передвинет весь Северный полюс.       Саймон удивленно уставился на звезды над собой. — Группка звезд? — переспросил он. В его голосе не было недоверия. Он верил каждому слову Джона, но и промолчать уже не мог, — Удивительно! Целый полюс! — Потому Цефей полное олицетворение меня. В будущем, когда еще больше наук станут не просто подвластным мне, но и полностью зависимы от меня, я смогу сдвинуть целую вселенную, изменить реальность, создать новую и найти альтернативную! — Джон воодущевленно улыбался, а потом, закончив свою гордую речь, посмотрел на Саймона, — Мы с Цефеем кинним друг друга, если ты не понял.       Джон подмигнул и широко улыбнулся одним уголком губ. Саймон заулыбался в ответ и снова перевел взгляд на небо. Джон подошел ближе к нему и стал указывать на новые созвездия, которые кидались ему в глаза. Саймон с интересом слушал, не перебивал, даже вопросы не задавал. Он молча стоял и смотрел, причем не только на звездное небо, но и на Джона, на его улыбку, глаза, которые не были скрыты под очками. Он зависал так на несколько секунд, пока Джон не отвлекался и не кидал на Саймона быстрый взгляд. — Мне кажется, — начал Саймон, негромко, но Джон специально затих, чтобы услышать его, — ты не похож на Цефея. — М? — Ни ты, ни твои глаза, ни твоя улыбка не похожи на звезды. Они яркие, красивые, заметные, но до мучительного стабильные. Они совершают что-то глобальное только по прошедствию многих лет. А большинство из них и вовсе падают, пропадая навсегда. Ты не такой, Джон.       Джон заинтересовано наклонил голову. — Какой же я тогда? — В твоих глазах я вижу огонь. — Огонь может потухнуть. — Но разжечь его легче, чем заново заставить звезду светиться. Ты легко начинаешь гореть любым новым для тебя делом. И это прекрасно.       Джон улыбнулся. Он руками подозвал к себе Саймона. Тот сделал пару шагов вперед, после чего Джон заключил его в свои объятия. Саймон немного оторопел, но покорно и с самой искренней нежностью прижал Джона к себе в ответ. — Ты стал очень романтичным, Саймон. Мне интересно почему. — Я не смогу тебе ответить. Просто с тобой я не хочу иначе. — Да, это я уже слышал. Саймон, — Джон повернул голову и посмотрел автоматону в глаза. В них Джон не видел ничего примечательного. Ни звезд, ни огня, — скоро настанет тот самый день.       Саймон замер, застыл в руках Джона. Он молчал долгие секунду, а после, не находя нужных слов, кивнул, давая понять, что информацию он принял.       Джону другого и не нужно было. Подушку безопасности он себе организовал, а значит переживать было не о чем. Он оставил себе одну из дверей полуоткрытой, оставил и несколько загадок. Он знал, что Саймон выдаст ему все, что необходимо, даже если потеря памяти действительно случится. Он был готов ко всему, и только Саймон, как казалось, готовым не был. — У меня есть для тебя новая инструкция, — объявил Джон, — появляться в нашем доме ты уже не сможешь, поэтому я выделил тебе твое новое место. Сиди там, а к нам старайся часто не заглядывать. Только если мое забвение окажется крайне запущенным, можешь отвести меня туда, дать возможность осмотреться. Понял? — Выходит, это больше не мой дом? — И не мой, — заметил Джон. — А чей же тогда? То, что ты забудешь его, еще не означает, что он перестанет быть твоим, JDH. — Насколько ты уверен, что когда я вернусь, я останусь самим собой? — с ухмылкой спросил Джон. — Мне бы этого хотелось.       Джон похлопал Саймона по плечу. Все, что нужно было сказать, он сказал, а остальное в руках Саймона. Джон отстранился и молча пошел к выходу с крыши, оставляя телескоп стоять на ней. Саймон с места не сдвинулся. Он смотрел в след, а после спокойным тоном сказал: — Я понял, почему Лебедь ассоциируется у тебя со мной.       Джон не остановился, но слышно посмеялся. — Молодец, Саймон! — крикнул он, — Я знал, что ты умнее многих из тех, с кем мы успели познакомиться. — Я не обернусь, как Орфий. Ты не останешься навсегда потерян.       Джон встал на месте и неспеша обернулся. — Не говори о будущем. Ты умен, но не настолько, чтобы его предвидеть. — Я не верю, что от одной моей ошибке может зависеть твоя жизнь. Ты слишком силен и без меня. — В курсах. Но поверь мне, Саймон, в моей голове есть исход этой ситуации такой, где я навсегда застреваю в системе. И, сенсация! — Джон развел руками, — Он не зависит от тебя. Если в эти последние дни, я все сделаю правильно, то у тебя будет шанс помочь. Если нет… Это уже никогда не стает твоей заботой.       Джон знал, что все его попытки оставить себе лазейки будут присечены. И Саймон — самая очевидная из них, — в первую очередь. Автоматона по любому попробуют ликвидировать, от него избавятся в независимости от того, нужен он обществу или нет. И только один есть шанс сохранить ему жизнь — сделать вид, будто Джон любит Саймона и дорожит им вовсе не потому, что в нем зашит специальный код, способный давать подсказки, где найти лазейку. Нужно сделать так, чтобы все подумали о том, что Саймон — это еще одна возможность удержать Джона на острове, а не наоборот, способ сбежать с него.       А вот как именно это сделать — забота только Джона. Саймон никак не повлияет. Он автоматон. Игрушка и вещь в чужих руках. Но вместе с тем и загадка, которую под силам разгадать только Джону. — Ты знаешь, — начал Саймон, — я сделаю все возможное. — О, нет! Не подсказывай мне слишком явно только! Иначе никакого интереса не будет.       Саймон улыбнулся. — Я буду скучать. — Не стоит. Я буду рядом. — Ты не будешь меня помнить. А я буду. И это больно.       Джон рассмеялся, наклонившись назад. Он элегантно повернулся и поддался чуть вперед. — У на еще есть время. Обещаю, — Джон хитро улыбнулся, вернул очки на глаза и подмигнул, — я смогу превратить эту боль в удовольствие.       Он развернулся и пошел вниз, спускаясь с крыши по лестнице и покидая дом.       Ранний рассвет. Солнце еще не вышло, но до этого осталось всего ничего. Звезды постепенно начали пропадать, а луна уже не казалась такой яркой. Улици как всегда были пусты. Джон уже привык к такой тишине, она совсем не казалась ему удручающей. Она помогала концентрироваться на работе, а факт того, что остров принадлежит Джону позволял остро ощущать просторы свобододействия.       Саймон вышел из дома почти сразу же и встал рядом. — Волнуешься?       Джон помотал головой. — Я готовил этот проект несколько долгих-долгих лет. Если я и волнуюсь, то совсем не о том, что что-то может не получиться. Все будет так, как и должно быть. — Тогда в чем дело?       Джон кинул взгляд на Саймона и улыбнулся. Этот автоматон стал к нему слишком близок. Но недостаточно, чтобы доказать всем искренность неискренних чувств. Джон думал лишь о том, как бы оставить Саймона подле себя, тем самым сохранив сердце всего дела. Саймон подтолкнет к действию, а если его не станет… Джон знал, что найдет способ сохранить ему жизнь. — Завтра нас ждет большой день! — весело произнес Джон. — Я рад, что ты добился того, к чему шел. Кстати, а где мой новый дом?       Джон наклонил голову. — Предлагаю обустроить чердак университета. — Но это же самое очевидное место, где в случае чео могу прятаться и я, и ты. — Забыл, чему я тебя учил? — спросил Джон с легкой улыбкой на лице. Саймон некоторое время глядел на него, а после кивнул. — Если хочешь что-то спрятать. сделай это на видном месте.       Джон щелкнул пальцами и указал на Саймона, давая понять, что тот прав.       Еще некоторое время они молча стояли и смотрели на пустые улицы. После чего Джон притянул руку к поясу, предлагая Саймону пройтись вместе в связке. Саймон положил свою руку на изгиб руки Джона, и они неспеша пошли вперед. Болтая ни о чем и обо всем одновременно. Они долго не шли к дому, скорее наоборот отдалялись от него, а когда вновь оказались рядом, солнце уже вышло из-за горизонта, и на губах Джона заиграла улыбка. Саймон невольно заулыбался только благодаря Джону.