Смеющийся человек

Часть 17 Личный смысл 2/2 часть книги

«Продолжайте думать, не останавливайтесь, в конце концов вы найдете свой путь. Даже если вы пошли неправильным путем, все в порядке, вы всегда можете вернуться назад» — Ли Минхо

Избегая столько лет своего прошлого, я думала, что смогу построить будущее. Маленькая надежда таилась внутри, когда наши разговоры ни о чем с Хенджином приносили что-то положительное в мои серые будни. Дорога до магазина и обратно уже не была такой долгой, божьи коровки на подоконнике не вызывали раздражения, а на кухонном столе впервые появились цветы — Хван подарил мне их, когда я пришла к нему в магазин слишком поздно и он уже собирался закрываться. В ночи сверкающих фар проезжающих вдалеке машин, его фонаря на телефоне и под стрекот кузнечиков, Хенджин неожиданно ушел со знакомой тропинки, попросив меня постоять и посветить ему. Отойдя к большому дубу, парень собрал около его ствола несколько ромашек, васильков и колокольчиков. Быстро обвязав получившийся букет своей резинкой для волос, он вернулся с легкой улыбкой обратно, вручая его мне. Первый букет от парня в моей жизни, который я пыталась выхаживать как можно дольше, потому что нравился аромат и нравилась сама мысль о том, кто именно мне их подарил. Милый парень из магазина у трассы — стал моим отсчетом к чем-то новому, потому что мы оба пытались протянуть руки к свету и наконец прекратить оглядываться на темноту внутри. С нами происходило столько плохого в юности, а сейчас желали подарить друг другу только хорошее, теплое, и то, что возвращает веру в людей. Я приносила ему на работу приготовленный вручную рулет. Тот слегка подгорел, получился очень сладким, но парень лучезарно поблагодарил, вернув пустой контейнер в тот же вечер, немного напугав меня поздним визитом. Хван тогда час посидел у меня на кухне, смотрел то на подаренный им же букет, то на божьих коровок на подоконнике и почему-то впервые так свободно растянул губы в расслабленной улыбке. Словно он пришел туда, где может выдохнуть и почувствовать себя безопасно. И мы стали безопасным местом для друг друга. Помогали друг другу, если что-то ломалось дома. Я приходила и помогала ему переклеивать обои в спальне, не боясь, что упаду со стремянки, потому что он крепко ее держал. Хенджин помогал мне убираться дома, когда я совсем не находила сил и пила чай из последней чистой кружки. Ему не было противно от вида грязной квартиры или от того, что я любила с ним комфортно помолчать. Наш поцелуй произошел ожидаемо, ведь каждый из нас его искренне хотел. Мы и не видели другого исхода этой истории, потому что привязались и понимали друг друга без слов. Это произошло недавно, когда я в очередной раз пришла к нему в гости и была натурщицей для его новой картины. Он до этого в основном рисовал пейзажи, но показал желание нарисовать мое лицо. Несколько часов мы сидели почти без звука. Хенджин иногда поглядывал, возвращая взор на свой холст и плавно водил кистью. Иногда он делал мазки пальцами, чутка окуная кончик в синюю краску. По исходу пары часов, юноша подозвал меня посмотреть на получившийся результат. На холсте была я — уставшая, с небольшими мешками под глазами и грустью в глазах. Мои волосы переливались от лучей солнца, которое попадало в комнату через молочные занавески. Сзади было то самое окно с открытыми ставнями, а ветер легонько раздувал ткань вместе с некоторыми прядями выбившимися из хвоста. Хван настолько чутко передал атмосферу комнаты, что у меня невольно подхватило дыхание и затрепетало сердце в груди. Его руки смогли изобразить мою редкую улыбку, что только немного была заметна на измученном лице. Не знаю как, но у меня наконец-то появилось вдохновление что-то рисовать, — тихо произнес мой друг, так же рассматривая картину перед собой, — Хесон, посмотри на меня, пожалуйста. Я поддалась просьбе парня, посмотрев в глубокие карие глаза с еле заметной родинкой у века. Его пухлые губы лишь на пару секунд завладели моим вниманием, но он успел заметить это, непроизвольно поджав губы в тонкую полоску. — Я так давно не чувствовал себя умиротворено. Ты помогла мне, Хесон. И я бы хотел так же помочь тебе, но уже… уже находясь ещё ближе. Сердце невольно ухнуло куда-то вниз, когда его колено соприкоснулось с моим, и мужские руки нежно взяли за пальцы. Его прикосновение было таким же холодным как и всегда, но его трепетное отношение зарождало тепло глубоко внутри. — Я хочу быть ближе, чтобы чаще видеть твою маленькую, но такую милую улыбку. И хотел узнать, хочешь ли ты того же? Сначала вопрос завел меня в некий тупик, потому что старый страх неизвестности терзал меня долгие годы. Я боялась людей, боялась быть снова преданной, израненной и высмеянной. Но все отошло на задний план, когда мы оба одновременно двинулись друг другу, соприкоснувшись не только телами, но и своими душами. Он любил меня, как я любила и его. Чуть больше двух месяцев слепой надежды. Это был мой рай, перед тем как я вновь окунулась с головой в мрак. Потому что остатки прошлого пришли за мной и не хотят отпускать просто так. *** Когда Хёнук только появился на моих глазах в том кабинете, показалось, что все то время проведенное с Хенджином лишь плод моего больного воображения. Что на самом деле этот мрак никуда не уходил, а просто ждал подходящего момента, чтобы ударить посильнее. Когда он попросил меня улыбнуться, губы непроизвольно дернулись в импульсе, приподняв уголки губ, но я поспешила прикрыть ладонью рот. Чувство тошноты подбиралось к горлу от давящей паники глубоко в животе. Но хватило сил взять себя в руки и снова встать прямо, расправив плечи. Хотелось создать хотя бы видимость того, что я выросла и больше не была маленькой девочкой, которая смеялась по их указке, чтобы прохожие не услышали как я скулю от боли в подворотне. Хёнук на мой вид только снова ухмыльнулся, радуясь, что его подопечная будет именно та, кем управлять было так легко в школьные годы. Я все еще помнила его безумный взгляд сверху, когда на сломанную руку безжалостно давили, а губы растягивали в разные сторону, заставляя смеяться сквозь слёзы. Сейчас я больше не могла смеяться, искренне, свободно. Только Хван за столько лет удосужился увидеть то, как немного улыбались мои глаза, когда получала букет и, когда парень увидел ежа на тропинке, забавно охнув и начиная увлеченно рассказывать, как он с дедушкой раньше ездили на рыбалку и часто видели этих фыркающих созданий где-то рядом. И сейчас чувства снова упали куда-то вниз. Осталась только обреченность на лице, когда я действительно поняла с кем мне придется работать дальше. Уволиться нельзя — аренда дома не будет ждать, пока найду новую работу. А найти ее в Сеуле очень сложно, учитывая конкуренцию и мои посредственные баллы за экзамены. Собраться и уехать, сбежать — не получится. Моих сбережений еле хватало на то, чтобы в случае поломки какой-то техники дома, я смогла бы ее починить или заменить. Острый капкан сомкнулся на моих руках, доказывая, что со школьных годов ничего не изменилось. Правильно тогда говорила одна из компашки, пока они вновь вдавливали любимое пирожное мне в лицо и под одежду: — «Когда ты вырастишь и вырастут подобные тебе, то вы все будете работать на нас. А знаешь почему? Потому что вы рождены находится под властью и контролем. Иначе в мире будет полный дисбаланс. Ты же хочешь, чтобы в мире все было урегулировано?» — вслед за вопросом, девушка схватила меня за волосы и силой заставила покачать головой в соглашении с ее словами, — «Хесон, ты такая милашка. Полностью понимаешь наши взгляды» Их смех, как гогот гиен, все еще проходил эхом в моих снах ночью и заставлял вздрагивать с ужасом. Несколько лет мне было страшно открыть глаза и увидеть их на до мной. Несколько лет я была одна, считая, что уже отпустила и не буду больше оборачиваться назад. Как судьба сама протянула руки к моей голове и заставила вновь смотреть в эти ненавистные глаза Хёнука, сверкающие своим наслаждением и ненормальным удовлетворением. Если они ломали мне руку в школьные годы, уродовали одежду, размазывали еду по лицу, били по ребрам и бедрам, то, на что он способен сейчас? Нам обоим двадцать шесть лет, а пропасть между нам колоссальна. У него было все: богатые родители, хорошее образование, удобные знакомства, уважение старших за поддержку бизнеса отца. У меня лишь снятый дом на окраине города, вечерние встречи с Хенджином и работа в издательстве, где просто писала статьи и редактировала на подработке чужие. Внутри сковало чувство собственного ничтожества. — Буду рада совместной работе. Позаботьтесь обо мне, — тихо прошелестела, почти не смотря в лицо тирана из детства. Не смогла долго сохранять невозмутимость. — Отлично, Хесон покажет тебе наш офис и познакомит с сотрудниками, — босс торопливо затараторил, замышляя поскорее покинуть рабочее место и уехать наконец домой, — А я, пожалуй, съезжу по делам. Начальник вихрем пропал из виду, оставляя нас вдвоем в кабинете. Воздух здесь стал спертым, мне тяжело дышать. Видя, как мужчина хочет открыть рот и что-то сказать, как я опережаю его, разворачиваясь к двери: — Пойдемте, сначала покажу места, где располагаются начальники разных отделов. Хвала всем богам, Хёнук не стал останавливать или разговаривать со мной, пока мы шли по оживленным коридорам здания. Сделав глубокий вдох, положила руку на ручку двери, которая вела к уже знакомым лицам. — Хесон! Сто лет тебя не видел! — Чон Уён работает в издательстве на год меньше меня. Когда он только появился здесь, офис тут же преобразился. Смех стал слышен чаще, коллеги частенько собирались в конце недели, чтобы выпить вместе и поесть. Уён — душа компании, в которой я чувствовала себя лишней. Но мой отстраненный и угрюмый вид никогда его не смущал. Всегда подходил с позитивом, а я так хотела ответить тем же, но почему-то внутри была пустота. Мы бы могли быть друзьями, сложись все иначе. — Уён, будь тише, я договариваюсь с выгодным клиентом на публикацию его книги именно в нашей компании, — шикнул на него зло Ли Минхо, выглянув из своей перегородки. Типичный муравейник находился в середине кабинета, но тут собраны самые ответственные и лучшие сотрудники. Чон занимался рекламой, Минхо договорами и бумажной волокитой босса. Из-за того, что идеи Уёна стремительно продвигали наше издательство среди писателей и читателей, к Минхо приставили помощника — студент Ян Чонин. Подрабатывает здесь уже второй год и я никогда не видела его жалующимся на усталость или несправедливость со стороны Ли. Они хорошо ладили в рабочих условиях, а Чонин очень забавно подражал старшему, что делал и сейчас, стрельнув на Чона недовольным взглядом. В его глазах так и говорилось — не мешай Ли работать! — Да хватит вам, все в свои компьютеры взглядом упираетесь и жизни не видите. Хесон, вон, давно живет рядом с природой и это намного лучше, чем в ваших коробках, которые вы заваливаете всяким хламом, — ворчала самая старшая из редакторов — Тетя Чо. Тут ее все так звали, потому что по иному она могла и по шапке дать. Не терпела никаких обращай по-типу «аджума» или, упаси боже, «бабушка». Так и сохранилось это обращение к ней, ведь она дольше всех работает на нашего босса и всегда может дать дельный совет. — Моя красная панда совершенно не хлам! — возразил Чон, поглаживая свою мягкую игрушку по пушистой голове. Размером она была почти в половину меня, но его это совершенно не смущало и на стуле с колесиками комфортно размешался и он, и его молчаливый друг. — Хотела бы представить вам нашего нового руководителя проекта — Ким Хёнук, — без лишних эмоций сделала шаг в сторону, показывая мужчину сзади себя, — Он будет управлять проектом с трилогией книг одного автора. — Надо же! Я думал на это место поставят вечно серьезного Чхве Сана! — усмехнулся Чон, подходя ближе и вежливо поклонился новому лицу в коллективе, — Рад знакомству. Меня зовут Чон Уён, занимаюсь продвижением компании. Упомянутый Чхве Сан медленно выглянул из другой перегородки, сонным взглядом проходясь по двум мужчинам около меня и тут же встрепенулся, вставая с места. Сан в нашем агентстве занимался поставками нужных мелочей для работы и обговаривал транспорт для перевозки кучи копий в разные города. Постоянная работы на телефоне делала его голос приглушенным и спокойным, словно парень вселенски устал. Впрочем, так и было. А когда я ещё работала в офисе, мне выделили стол рядом с ним, из-за чего мы немного даже сдружились. Перекидывались парой фраз, он интересовался моей редакцией и работой. Никогда не хамил, не лез не в свое дело и вежливо приносил кофе на мой рабочий стол, никак это не комментируя. В сравнении с Уёном, он был максимально спокоен и серьезен, чего первый никогда не понимал и пытался меня уговорить пересесть к нему. Чон немного надоедливый, но веселый малый, хоть и для моей натуры его было слишком уж много. Я ценю его стремление втянуть меня в коллектив и ходить с ними в бар по пятницам, но мне это было ненужно. — Сан, — подав руку Хёнуку, черноволосый кивнул мне в знак приветствия, на что я так же ответила. — Мы пойдем. Нужно показать новому сотруднику ещё несколько помещений, — не став оставаться надолго, я пошла вновь к двери, как заметила изучающий взгляд Сана, что остановился на моих дрожащих руках. Поспешив сжать ладони в кулаки и расслабить их, я кинула вежливую улыбку для всех и все же попрощалась, уводя за собой Хёнука. Дальше шли столовая, отдел с печатью, помещения для отдыха и другие кабинеты сотрудников. Все были заняты делом, поэтому приветствия были максимально скомканными и короткими. Мне скорее хотелось закончить это дело и уехать домой. Там меня ждала тишина, покой и ещё одна встреча с Хенджином, что я обязательно хотела бы начать поцелуем в его пухлые губы. Это дарило мне чувство баланса внутри и глубокое разочарованию жизнью уходило далеко-далеко от нас двоих. Мне он был нужен, как и я ему. — Что ж, встретимся завтра, — Хёнук вздохнул с радостью, выходя из здания офиса. Его взгляд наполненный радостью нисколько меня не успокаивал, — Хесон, принеси завтра все документы о соглашении на этот проект. И ещё мне нужны контакты с самим автором и его редактором. Нужно заверить, что наша компания хорошо справиться со своим делом. Послушно кивнув ему, я хотела уже просто развернуться и уйти. Сделав несколько шагов по ровному асфальту, внутри панически кричало только одно: «Я выполню твои указания, только не трогай меня и не упоминай школу! Прошу, будь более добрее ко мне, чем тогда!» Но мои молитвы не были услышаны. — Хесон, подожди. У меня ещё одна просьба. Остолбенев на месте, я медленно развернулась к нему, с силой сжимая лямку потертой сумки на плече. — Д-да? — невольно заикнулась, еле слышно двигая губами. — Подари мне улыбку. Как тогда, в школе, — широко улыбнувшись, мужчина с ожиданием уставился, — Помнишь? Мы здорово развлекались вместе и ты всегда смеялась. Я даже немного соскучился. Мои глаза широко раскрылись, почти незаметно наливаясь по краям слезами. Несколько секунд я не могла поверить в то, что он сказал, думая, будто я очутилась в самом реалистичном кошмаре из всех возможных. Не мигая, дрожа всем телом и сжимаясь вся внутри, мои уста дрогнули. Уголки губ сначала в каком-то импульсе опустились вниз, а следом я быстро натянула улыбку, от которой меня тут же начало сильно тошнить. — Так-то лучше. Улыбайся чаще, Хесон. Так, может, наконец себе и парня заведешь, да? — хохотнув напоследок, тот махнул рукой и двинулся в сторону парковки. Я же осталась на месте, как безвольная сломанная кукла. Внутри было чувство, словно фантомные удары снова прошлись по моим ребрам и сперло все дыхание. Почувствовав тошноту ещё сильнее, резко закрыла рот ладонями, чувствуя как на них наконец скатываются дорожки слез. Убежав за угол здания, в котором работала много лет, я упала на колени и не смогла сдержать рвотный позыв. Меня стошнило на серый асфальт сегодняшним завтраком, и от вида отвратительной лужи перед собой, мне стало ещё хуже. Я чувствовала себя этой рвотой, размазанной по дороге и в которую кто-то нечаянно наступил, обматерив после все на свете. Мне бы хотелось, чтобы какой-нибудь человек просто смыл меня, растерзав мое грязное тело сильной струей воды и я бы просто развалилась под ее напором. Из всех издательств, Хёнук выбрал именно это и я ничего не могла поделать. Остается только работать и мериться снова с постоянным чувством собственной незначительности. Предстояло улыбаться сквозь боль и слезы, чтобы со мной не сделали ничего похуже. А он мог. И могли его друзья, что остались ещё со школы. Они вместе могли бы уничтожить остатки человека внутри меня, если бы просто этого захотели. И я полностью бессильна перед этим. «Самое особенное, что есть в вашей жизни — это вы сами» — Ли Минхо