Смеющийся человек

«Побеждает тот, кто смеется даже в самой трудной ситуации» — Бан Чан

После прибытия Хёнука работа в издательстве стала кипеть ещё сильнее, чем до этого. Множество сотрудников сдружились с ним, его звали на вечерние встречи в баре и считали его хорошим сотрудником. Для компании он действительно приносил много полезного, так как научился подобному из бизнеса отца. Смотря на его смех в обществе других работников, что помогали ему и общались с уважением, я все никак не могла понять, почему этот человек пошел работать именно сюда. Столько вариантов вокруг с более хорошей зарплатой и его навыков хватало, чтобы устроиться в более крупную компанию. Но нет, жизнь выбрала меня для очередного испытания. — Хесон, пойдешь с нами сегодня? Хёнук проставляется, так как первая книга в трилогии успешно взлетела по продажам. Не без моей помощи, конечно же, — Уён самодовольно вздернул носом, расставив руки по бокам. Его попытки втянуть меня в их общество никогда не прекращались и всегда были обречены на провал. Я отказывала, оправдываясь делами и долгим путем после работы до дома. Мне это ненужно, ведь больше всего мне хотелось вернуться к Хенджину, что за последние пол года все чаще появляется у меня дома. Мы с ним делим кровать, душ, завтрак, поглотившись в изучение друг друга. Я любила его сильно, искренне и всегда, нисколько не сомневаясь в его ответных чувствах. Мой милый Хенджин, что остался обманутым в итоге. — Да, она пойдет сегодня с нами. Неуважительно пропускать такое, когда ты сама приложила руку к успеху, — Хёнук собственнически сжал свою ладонь на моем плече, заглянув мне в глаза с угрозой, которую никто не заметил из посторонних. Она была адресована только мне. Успех трилогии вскружил голову всему издательству, покрывая их глаза толстой пленкой представленных сумм в зарплате за работу. Мне тоже предстоит хорошая премия за месяц, но я нисколько не была рада. За эти несчастные деньги я терпела пол года нахождения Хёнука здесь, терпя его двусмысленные прикосновения и слова о том, что спасти меня может только он. Он считал себя спасителем, как какой-то помешанный человек из культа. Считал, что я должна быть благодарна за его нахождение здесь, ведь только с его приходом дела в издательстве наладились. Смотря в его темные глаза, что давно лишились сочувствия или жалости, я понимала — сегодня мне не сбежать. Не скрыться больше за предлогом и причиной, ведь их все рушил один он. Мой вечный мучитель. — Хорошо, сегодня смогу посидеть немного с вами. Но недолго, — покорно согласилась, на что Уён сильно обрадовался, громко оповещая об этом остальных. Ли Минхо и Чхве Сан сначала недовольно зыркнули на него из-за поднявшегося шума, но перевели свой взгляд на меня и легонько улыбнулись. Их отношение ко мне всегда остается нейтральным, ведь я уважала их и много работала. Это пожалуй первый раз, когда мы все вместе будем проводить время вне стен кабинета. — Тогда отправляемся через пять минут. Все пока собирают вещи и заказывают такси до бара в центре города, — Чон как обычно протараторил, оставляя нас с моим начальником одних. Ухмыльнувшись, мужчина рядом похлопал по дрогнувшему плечу, наклонившись ближе к уху. — Сегодня мы с тобой знатно развлечемся. Мужчина ушел по своим делам, как ни в чем небывало откликаясь на чужие слова и снова вклинился в коллектив с каким-то бессмысленным диалогом. Его взгляд, тело, лицо — ничего не говорило о том, что он собирается сделать со мной. Я чувствовала как назревает ужас, который не сравнится ни с чем из прошлого. И мои опасения только оправдались. Наша большая компания отправилась на разных машинах в центр, оккупировав почти что полностью бар, который они посещали частенько. Уён знал сотрудников в лицо, поэтому приветливо и без лишних формальностей общался с ними. Каждый тост он говорил громко для сотрудников, когда остальные посмеивались и соглашались с его словами. Очередная поднятая рюмка среди полного стола еды, Уён снова не сдержался от вырвавшихся из его рта слов. — Хочу посвятить этот тост Хесон! — весь зал замолчал, внимательно слушая парня, — Она славно трудится несколько лет на благо нашей компании и сегодня только впервые отправилась с нами выпить! Я так рад, что ты вернулась с удаленной работы к нам, ведь теперь чувствуется полноценность. За тебя, Хесон! Раскрасневшиеся лица коллег заулюлюкали, похлопав в ладоши и опрокинули в себя стопку алкоголя. Мне тоже пришлось пить со всеми, дабы не слушать что-то по-типу «Ты нас не уважаешь?!» в свой адрес. Минхо пил напротив сидя рядом с порозовевшим Чхве, которому хватало малого количества спиртного, чтобы смотреть на всех сонным глазами. Мое место было около Хёнука, который то и дело пытался дотронуться до моих ног под столом своей ручищей. Стараясь не корчить лицом в отвращении, я еле спихивала его конечности, зная, что после буду выслушивать за свою упертость. Но пока могла бороться, я это делала. — Спасибо за еду! Удачно добраться до дома! — со всех сторон голосили люди, рассаживаясь по такси или отправляясь на остановку, если не чувствовали себя сильно пьяными. Я тоже пыталась скрыться под шумок, пока Хёнук общался с девушкой из соседнего офиса, но его рука быстро поймала мою. — Подожди меня у входа, Хесон, — кинув мнимо добрую улыбку, пальцы отпустили кисть, давая мне вдохнуть воздуха перед новым заплывом на дно. На улице уже темно, много людей и туристов. Обстановка около входа в бар была поспешной, так как многие прощались или же договаривались продолжить попойку в другом месте. Чон держал пьяного в стельку Сана около себя, посмеиваясь с его почти уснувшего коллеги. Рядом опирался о забор Минхо, доставая из кармана пиджака пачку сигарет. Завидев меня, Уён подозвал к себе. Опасливо оборачиваясь на вход бара, я быстро подошла к ним, чуть улыбаясь умилительно тому, что Чон помогает Чхве заказать такси до дома. — Сколько раз говорил ему не пить как все за столом. Каждый раз все заканчивается одни и тем же: я несу его уснувшую задницу до самой кровати, — показушно фырчал он, одной рукой выискивая в телефоне такси, — Кажись и я перебрал. Все перед глазами плывет. — Эй! Вы уже уезжаете? — к нам подбежал Со Чанбин, который изредка приносил в наш офис кофе или пончики, а сам был курьером важных документов для компании, — Там ребята хотят поехать в другой бар. Говорят в нем подают отменные ребрышки и пиво. — Нам уже хватит, — Минхо выдохнул дым и выкинул затушенную сигарету в мусорку, подавая голос, — Завтра снова строить графики по выполнению плана. — А мне завтра на пары, — Чонин вырос рядом как черт из табакерки, напугав бедного Уёна до вскрика. Сипло посмеявшись с реакции коллеги, Ян поддержал Сана с другого бока под рукой. — Я помогу отвести его и тоже пойду домой. Мы живем рядом, — кивнув на уснувшего окончательно Чхве, они втроем двинулись к подъезжающей машине. — А ты, Хесон? Тебя заберут? — Минхо приподнял бровь, смотря как-то уж слишком серьезно на меня. — Ах, это… — не успев ответить, как сзади снова встали и положили руку на меня. У меня моментально встали волосы дыбом на спине и руках, но лицом я не показал никакого страха. — Я ее подвезу, не беспокойся, — ухмыльнувшись, Хёнук кивнул Ли, молча намекая на то, чтобы тот валил поскорее. — Ладно. Был рад видеть тебя сегодня, Хесон, — Минхо вдруг решил подойти ближе и обнять меня на прощание, сбивая чужую руку с моего плеча. Его шепот врезался мне в уши, заглушая посторонние звуки, — Но лучше бы ты не приезжала сюда с нами. Поджав губы, парень ещё пару секунды смотрел мне в глаза, пока медленно отступал к подъехавшей машине. Внутри же меня остались вопросы и некоторое волнение. Имел ли он ввиду то, что догадывался о нападках Хёнука на меня? В любом случае это не имело никакого смысла, ведь никто из сотрудников не мог перечить Хёнуку. Он был любимчиком босса, что пришел сюда с наивысшей рекомендацией. Спустя лишь день после посещения парнем офиса, все сотрудники там уже знали кто его отец, и, что теперь его сынок работает у нас. Я не могла осуждать их за страх перед отпрыском мужчины, что поднял рост продаж в сфере книг в нашей стране, заключив многие сделки с иностранными инвесторами. Теперь множество книжных магазинов было под крылом его отца, а сам Хёнук в дальнейшем станет их владельцем тоже. Поэтому ему тут все только улыбались и подлизывали, словно им упадет хоть одна монета из акций его семьи. Я не могла осуждать, но могла только злиться. В дальнейшем, когда основная толпа рассосалась, мужчина повел меня подальше от чужих глаз и начал свой отвратительной диалог про мою исхудавшую фигуру. Напомнил о случае, когда в школе он не смог мне присунуть, закрыв нас вместе в одной тесной кладовой. Только потом я вспомнила, что тем парнем, который отправил учителей проверить кладовую, был Хенджин. Он все-таки меня спасал тогда, хотя считал иначе. Мой милый Хенджин, как же я смогу жить и смотреть тебе в глаза, после того как меня осквернили? Той ночью меня изнасиловал Хёнук, муча тело почти что всю ночь. Боль была адская везде и повсюду, в голове ещё оставались капли выпитого алкоголя, но я смогла уйти от него только рано утром. Пока это животное спало, я тихо выбралась, натянув на себя свою помятую одежду. Мне все ещё хотелось плакать, рвать свое тело под струями обжигающей воды из душа. Хотелось размазаться по асфальту от удара носящейся по трассе машине. Хотелось зарезать Хёнука кухонным ножом или удушить подушкой. Но я ничего из этого не сделала, молча доезжая до своего дома на автобусе. Я молчала, доходя еле-еле по неровной дороги с остановки до дома. Магазинчик у трассы уже работал, но я даже не думала туда заходить. Не могла, не желала. Так же молча зашла домой, откинув обувь куда-то в сторону. Юбку с рубашкой выкинула сразу в мусорку, оставаясь в одном нижнем белье. Ванная приняла меня сначала холодом, а потом наполнилась горячим паром, спустя десять минут непрерывного льющегося кипятка. Я молчала, пока сидела в ванной, уткнувшись головой в свои ноги, покрытые наливающимися фиолетовым цветом синяками. Обводя их края подушечками пальцем, пусто смотрела вперед. Так продолжилось несколько секунд, пока из моего рта не вырвался сдавленный смешок. Первым моим звуком был смех. Я смеялась над жизнью, пока она так сильно ненавидела меня. Срывая голос, гоготала как сумасшедшая, зарываясь в мокрые волосы руками. Болела голова, живот, руки и ноги. Взяв мочалку, стала растирать гель для душа по телу, шмыгая носом и так же посмеиваясь. Слёзы безостановочно текли из глаз, но я продолжала смеяться. Крутила головой в отрицании, представляя лицо Хенджина, если тот узнает. Я рыдала, свернувшись на кровати полностью голой. Было холодно изнутри, ничего не могло согреть в ту минуту. И Хенджина не было в тот момент рядом, когда моя душа окончательно сломалась. Привстав с кровати, достала дрожащими руками альбомы со школьных времен, наткнувшись на фото со всем классом. Там была я со сломанной рукой, в окружении подруг. Мы счастливо улыбались, держась за руки, пока наш классный руководитель не видит. Посмотрев на мужчину в середине снимка —узнала Пак Сонхва. Он хорошо преподавал литературу — мой любимый урок, где могла почувствовать себя своей. Сонхва хвалил мои неординарные сочинения, подталкивал к дальнейшей работе в подобной сфере и был счастлив, когда узнал, что я все-таки пойду учится на редактора. На последнем звонке, когда он фотографировал нас с родителями, Сонхва сказал мне одну вещь: — Надеюсь когда-нибудь я прочту твою книгу. И вот я пишу ее. Но не думаю что она вас обрадует, учитель. Мне жаль, как и вам было жаль, когда вы не могли помочь мне в спасении от других. Никто не мог помочь и я бы не смогла этого сделать, если бы страдал кто-то другой. На других снимках школьного альбома были так же мои обидчики, что выглядели довольно невинно. Несколько девочек и мальчиков были одной компанией, которая кошмарила не только меня, но и других. Развернув очередную страницу, стала рассматривать ту самую фотографирую с последнего звонка, где я стою рядом с мамой и папой. Учитель Пак постарался над этим снимком и мы выглядели довольно хорошо на нем. Присмотревшись внимательнее на задний фон изображения, заметила, что кто-то из черной массы школьной формы учеников выбивается. Это был Хенджин, который издалека увидел, что кого-то фотографируют и показал знак «пис» в камеру. Даже тогда ты был рядом. Улыбнувшись наконец-то искренне и с теплом, провела с нежностью пальцем по снимку. — Я так скучаю, — шепнула в пустоту, прижав альбом к груди. Та пережитка ночь не остановила меня. Я действительно старалась идти дальше, держа в голове только одну цель — скопить деньги и уехать. Уехать далеко вместе с Хваном, ведь он тоже знает о моем желание покинуть Корею. Вместе мы справимся, забудем кошмары. Просто нужно дождаться момента, когда мы сможем это себе позволить. *** — М-да, день тяжелый выдался, — выдыхал изучено Уён, стоило часам пробить двенадцать часов. — Только обед, а ты уже ноешь, — закатил глаза Минхо, а его действие до смешного повторил и Чонин, сидя за соседним столом. — Надо подкрепиться, чтобы силы вернулись, — разминая плечи, рыжеволосый поправил на стуле свою любимую игрушку — красную панду, и двинулся к выходу из кабинета. — Ну, тогда все пойдемте есть, раз такая гулянка, — Ли встал, потянув за собой Яна и Чхве Сана. Тетя Чо же отправилась в столовую ещё раньше, прихватив с собой контейнер с едой. — Пойдешь? — тихо спросил Сан, который сидел недалеко от моего стола. — Нет, спасибо. Аппетита сегодня нет, — поговорила несмотря на него, продолжая копаться в текстах на компьютере. — Ладно, я все равно принесу тебе кофе, — пожал плечами тот, быстро скрывшись за дверью, не услышав мое отрицание кинутое ему в спину. — Иногда нахождение в офисе дает свои плюсы, — хмыкнула, уже представляя как буду пить теплый капучино с вкусной пенкой сверху. Живот издал противное урчание, говоря о том, что я не ела со вчерашнего обеда. Мне и не хотелось есть, потому что каждый раз накрывала тошнота. Все съеденное просто отправлялось потом в канализацию, а денег у меня итак немного, чтобы еще и тратиться на продукты. Только бесполезный перевод. — Ку-ку, Хесон, соскучилась? — внезапно из мыслей выдирает неожиданный поцелуй в щеку. Это радостный Хёнук посетил меня, узнав, что все остальные ушли из кабинета. Его рабочее место было в другом офисе, где неподалеку находился босс. После удачного старта первой книги из трилогии, у этого парня появилось личное пространство. Жаль только, что у меня его совершенно тут не было. Я молчала, претворившись словно этого поцелуя не было. Так легче справляться с мыслью, что меня принуждали изменять Хенджину. И было легче хранить в себе, если представить, словно это все происходит не со мной. — Не игнорируй меня, — уже более грубо прозвучало с его стороны, а руку сильно сжали в тиски чужих пальцев, — Разве ты не должна быть благодарна, что ещё сидишь здесь? Пишешь свои статейки, ни разу не заскочив в кабинет к своему спасителю. Может, если я подойду, то ты наконец отблагодаришь меня? Развернув мое кресло к себе, Хёнук стал держать лицо грубо, чтобы я не смогла отвернуться от него. Он целовался просто отвратительно, закусывая мои губы до крови. Потянув меня чуть ли не за волосы, мужчина заставил привстать и сесть на сам стол, пока же он устроился между моих ног. — Думала в тот раз все и закончилось? Нет уж, я буду наслаждаться тобой сполна. Пока всю тебя не выпью, — ухмыльнулся, смотря прямо в глаза. Что было дальше, я не хочу вспомнить. Как и все последующие разы, когда он зажимал меня в любых удобных ему местах. Ему неважно где мы находились — в машине, в офисе, в его доме или в баре. Он утягивал меня за собой на дно, словно привязанный к ноге камень. Я не могла вырваться, чувствую лишь одну тошноту и к жизни, и к самой себе. *** — Что-то ты совсем неважно выглядишь, — прокомментировал мой утренний приход Уён, стоило ступить на порог кабинета, — Мы вроде вчера не пили. — За словами следи, — шикнул на него Минхо, хмуро глянув. Я никак не отреагировал на чужие слова, давно привыкнув, что в редакции идут слухи. Слухи про наши с Хёнуком отношения, которые я бы с радостью опровергла, но он запрещал. Теперь помимо его нападок, я терпела фырканье со стороны женской части коллектива. Они-то только и мечтали попасть к нему в постель, лишь бы потом жить в достатке. Поэтому мой помятый вид только поддержал их домыслы о наших жарких ночах с моим начальником, от которых меня тошнило. Тошнота. Она стала перманентной с момента прихода Хёнука. Почувствовав резкий вполне реальный прилив рвоты к горлу после глотка принесенного Саном кофе, я еле как успела добежать до ближайшей уборной. Выворачивать из себя было уже нечего, но меня трясло от холода и онемения. Казалось, скоро сознание покинет меня прямо над ободком унитаза, но предстояло вернуться на свое рабочее место и как всегда сделать вид, будто ничего не произошло. Это отвратительное состояние помогло спугнуть только одна мысль — нужно сделать тест на беременность. Не могу описать ужаса и паники, когда осознавала, что от Хёнука можно понести, если и дальше позволять ему овладевать собой без защиты. Мало того, что он мог заразить меня чем-то, больше всего не хотелось нежеланного ребенка. И аборт в нашей стране запрещался, поэтому придется его делать незаконным путем. Но даже не это убивало меня изнутри. Мысль о светлом луче в моей жизни — Хенджине, разрывала на куски. Уже несколько недель я отдаляюсь от него, прошу прощения и вечно говорю, что устала. Он в меня верит, верит моим словам и поддерживает, каждое утро оставляя перед своей работой завтрак для меня. А я даже его съесть не могу, потому что меня тошнит. Самое страшное было то, что Уён увидел тест на беременность, нечаянно упавший из кармана, когда я неслась из аптеки обратно в уборную. Два таких теста показали отрицательный результат и я смогла выдохнуть свободно, насколько это было возможно, пока в женскую уборную не зашел Чон. Он стучал в мою кабинку, ведь больше людей тут не было. Ему было все равно на то, что он находится в женском туалете. Этот коллега всегда был такой — если что-то его привлекло, он шел до конца. — У тебя все в порядке? — раздался вопрос по ту сторону двери кабинки. Хотелось ответить искренне, послать все к черту. Я столько натерпелась за эти года, что не могла больше. Сегодняшний случай с тестом только сильнее подгонял меня к крайней точке невозврата. Я буквально чувствовала, что сходу с ума от паранойи и страха, который сторожил меня каждый день. И только в руках Хенджина было чувство спасения. — Да, я в порядке, — спустя пару секунду ответила, выходя к коллеге из укрытия. Тесты были обернуты в туалетную бумагу и выкинуты в урну. — Но ты же… — Уён, это тебя не касается, — задержавшись на мгновение, вышла из уборных, оставив невольного свидетеля там. После того разговора прошло где-то ещё пару недель, но теперь Чон был более внимателен и больше не оставлял меня одну нигде, где выдавалась возможность. Чуть позже я стала замечать, что и остальные коллеги стали странно поглядывать на меня, а вместо кофе, Сан начал приносить мне обычный ромашковый чай. Никто из них не понимал, что именно происходит, но каждый догадывался, что ничего хорошего. Они не лезли с расспросами, не шептались, не пытались меня разговорить. Просто были рядом, чтобы я больше не оставалась одна с Хёнуком, даже, когда тот просил нас оставить. — Чонин, будь добр, сбегай в магазин за скобами для степлера. Нигде найти не могу, — начальник зашел в наш кабинет, когда другие ушли в очередной раз на обед. Здесь осталась только я и Чонин, что ел за своим рабочим местом и занимался чем-то в компьютере. Я никак не отреагировала на эти слова, хотя внутри все сжалось от мысли, что мы снова останемся с ним вдвоем здесь, где не раз происходило унижение. — Так Сан недавно закупал их, — пробурчал Ян, прожевывая хлеб. — Я все равно найти не могу. Иди поищи, — уперто просил он, почти не моргая смотря на бедного студента, которой стушевался под таким взглядом. — Я могу сходить, — встала с места, но он не позволил. — Нет, ты работай дальше. Я попросил его, — кивнул в сторону коллеги, на которого я взглянула с сожалением. Мне было так стыдно перед ним, ведь ему пришлось наблюдать за этой сценой и невольно становиться участником чужих отношений. Прости меня, Чонин, но тебе не стоит ввязываться во все это. Ты ещё совсем юн и я не хочу видеть, как ты наблюдаешь за такой грязью на работе. — Тогда пойдемте найдем вместе их, — пожала плечами, уставившись на начальника. Тот повернулся ко мне с мелким удивлением на самодовольной роже. Улыбнувшись своим мыслям, кивнул, открывая дверь пошире, дабы я вышла первой. Чонин открыл рот подорвавшись с места, чуть не уронив тарелку с раменом со стола. — Вообще Сан недавно перестановку делал на складе, поэтому я могу показать где сейчас все канцтовары. Пойдем вместе, — кивнул он, быстро шагая вслед за мной. Проходя мимо Хёнука, я чувствовала, тот был зол и недоволен происходящим. Уже как недели две ему не дают побыть со мной тет-а-тет, а после работы я исчезаю с его радаров довольно быстро, потому что теперь подвозить до остановки вызывался Минхо. Он не мог везти меня прямо до дома, ведь это далеко, но хотя бы добраться в безопасности до автобуса мне позволяли. Я пыталась отказывать, но Ли непреклонно вел за собой в машину, что стало очередным поводом для слухов, конечно же. Только теперь мне стало хоть чуточку легче. Спустя ещё несколько дней вот таких проворных идей со стороны других коллег, мне удавалось отрываться от Хёнука быстрее, чем тот успевал выйти из своего кабинета. Дома отношения с Хенджином успели улучшиться и я уже подумывала как скоро мы сможем урвать отсюда со всех ног. Ещё чуть-чуть и накопиться достаточная сумма для переезда, а босс позволит мне работать удаленно после удачного выхода второй книги из трилогии автора, с которым мы работаем. Но и в этом случае меня ждало одно упущение. *** День выпуска второй книги. Вся редакция собралась на рабочем месте, чтобы успевать отвечать на звонки и следить за продажами. Онлайн покупки возросли в разы, если еще учитывать предзаказы от фанатов после выхода первой части. В магазинах так же стояли очереди за автографом автора, который приехал специально в центр Сеула, чтобы презентовать свою работу и пообщаться с читателями. Выпуская несколько тысяч копий, мы явно не ожидали такой наплыв покупателей и желающих купить данное чтиво, хоть оно сначала не подавало надежд на «бум» в нашей стране. Я как обычно сидела за столом, переодически поднимая трубку на звонки со стороны печатного отдела, который рвали и метали, лишь бы узнать сколько ещё копий нужно выпустить сегодня же. — Тетя Чо, что там с показателями? И почему вообще отдел печати мне звонит, а не сразу вам? Я тут всего лишь занимаюсь статьями про выход этой самой книги, — хмуро спрашивала через весь кабинет, пока другие коллеги разрывались между компьютером и телефоном. Тетя Чо вообще женщина без лишнего движения. Все наши пыхтения и быстрые копошения в бумажках она называла лишь сотрясением воздуха и утверждала, что все можно делать не так торопясь. Конечно же у нее это удавалось, когда другие выполняли большую часть работы. — Я им дала твой номер, а-то когда я даже на пенсию уйду, боюсь буду получать от них звонки с этими вопросами, — ответила та, читая что-то на экране, — Ты лучше скажи им, чтобы всегда делали запасом, а не бегали потом как в задницу ужаленные. — Атас! К нам приехала владелица нашей редакции! Босс уже всех на уши поставил, а к вам меня отправил, — в кабинет пулей влетает запыхавшийся Уён, который сегодня проспал и явился только сейчас. — А ей ещё что тут надо? У нас итак работы по горло, — недовольно заворчал Минхо, вспоминая свою сестру. Да, владелица нашей редакции была его сестра, которую все с уважением назвали Госпожа Ли. Сначала мы не понимали, почему он решил устроиться сюда рядовым сотрудником, но сам он никаких комментариев этому не давал. По-итогу решили, что таким образом начальству просто легче следить за процессом работы, и отстали от Минхо, который уж очень не любил приезды сестры. — Чего опаздываешь? Твой телефон разрывается от звонков рекламщиков. Хотят поговорить по поводу сотрудничества, — оповестил Сан, кидая на стол коллеги папку с документами, — Просмотри ещё это. Там примеры новой обложки книги от художников. — Да в гробу я видал их звонки. Пусть на почту пишут со своими предложениями, — фырчал Чон, как можно быстрее раскладывая свои вещи по местам, чтобы всем казалось, будто он на рабочем месте уже давно и совсем не опоздал. Открыв папку с новыми вариантами обложки, Уён непонятно охнул. Звук был такой, что было не распознать — доволен ли он или же наоборот. Спустя секунду стало уже понятнее. — Кто вообще это сюда положил?! Какие нахрен обложки с изображением двух парней в постели?! Нам потом перед уголовным кодексом Кореи как отчитываться прикажете?! — верещал наш главный рекламщик, показывая всем ту самую картинку с двумя мужчинами, что без верха лежали под синим одеялом. — А ты этой бумажкой еще Госпоже Ли в лицо тыкни, чтобы точно и наверняка, — Чонин отмахнулся от изображения рукой, отпихивая от себя недовольного Чона. — Ничего мне в лицо пихать не надо, я итак к вам редко приезжаю, — в кабинет резко зашла сама Госпожа Ли, сверкая белоснежной улыбкой и невероятно длинными черными волосами, достигающие до поясницы, — Как обстоят дела? Уён стушевался, резко комкая рисунок, что его не устраивал и засунул в карман штанов. Умолкнув, он быстренько упал на свое место и принялся отвечать на деловые звонки, хотя пару минут назад и под дулом пистолета не подошел бы к трубке. — Отлично, пока ты не явилась, — послышалось из-за стола Минхо, — Чего приехала, когда мы итак тут без мыла пытаемся впихнуть невпихуемое? — Хватит выражаться как старик и пойдем со мной. Мне надо поговорить по поводу определенных личностей, — стрельнув глазами в мою сторону, женщина увела за собой своего брата. Я остолбенела. Написание статьи приостановилось, пока пальцы продолжали лишь нависать над клавиатурой. Осторожно оглянувшись мельком вокруг, заметила как все остальные были заняты своими делами. Решив, что будет лучше узнать о том, что именно хочет обсудить сестра с Минхо, я встала со своего места и последовала за ними. Выйдя из кабинета, еле заметила как они скрылись в другой комнате выделенная нам как маленькая кухня. Сейчас там никто не сидел, ведь обед нас ждет в лучшем случае только вечером из-за сильной занятости. Это мне и сыграло на руку. — Слышала про Хесон, — заглушенный дверью голос женщины отдавал эхом, а я прижалась а дереву сильнее, пытаясь поймать каждое слово. — Мы все слышали. Не нужно раздувать из мухи слона, сестра. Я знаю, что Хёнук должен перевестись в другую компанию после удачного завершения этого проекта. Босс хоть и лелеет его, но предпочитает отсеивать уж слишком эгоцентричных сотрудников, — безразлично протянул Ли, стуча чашками о столешницу. — Меня куда больше волнует имидж нашей редакции, когда этот проект закончится. Если Хесон останется здесь, то какова вероятность, что слухи снова не расползутся с уже новым сотрудником? Поджав губы, я на секунду зажмурилась от стыда. Слухи могли ходить сколько угодно, но я совсем не подумала о том, что если владелица узнает. Наша редакция любила спокойствие и меньше шумихи внутри коллектива, поэтому любые служебные романы искоренялись. Всякие разговорчики про красивых личностей в нашем офисе ещё прощались, но я слышала про себя не самые приятные слова. Меня называли подстилкой и жалкой тряпкой, которой подтираются, а мне это только в радость. На такие утверждения мне не было что сказать, ведь чем больше ты кричишь против, тем сильнее они верят в свои домыслы. — Она работает у нас несколько лет. Никогда не подставляла компанию и делала больше, чем от нее просили остальные. Перестань думать, что Хесон испортит нашу работу из-за какого-то непонятного мужика, — младший Ли строго и четко проговорил слова, делая несколько шагов по кухне, — Слухи исчезнут, когда появится что-то более интересное. — Например? Другие сотрудницы без ума от Хёнука, так как он способный сотрудник. Она же осталась так же на писанине статьей, которым выделяют маленькое окошко в журналах и сайтах. Кто будет для нас ценнее? — женщина в конце усмехнулась, цокнув высоким каблуком по плитке. — Побудь хоть раз человеком, а не бизнес акулой. Мы не уволим ее из-за этого, как бы ты не хотела. Тем более, что-то более странное происходит между ними, нежели просто роман, — устало выдохнул, подходя ближе к двери. Я испугалась стать замеченной, поэтому быстро и бесшумно перебежала за другой угол коридора, выглядывая только тогда, когда услышала их отдаляющиеся шаги. Минхо всегда был проницательным человеком с глубоким взглядом на вещи. Это помогало ему в работе и в отношении с коллективом. Он не подпускал слишком близко, но и свысока никогда не смотрел. Был призраком следящим за нами, выстраивая собственные логические цепочки про каждого. В вечер того дня Минхо подвести меня не смог, так как его сестра увезла вместе с собой в центр за новыми материалами дальнейших проектов. Сан и Чонин уехали пораньше из-за сильной нагрузки, ведь те провели в офисе без выходных больше недели. В нашем душном кабинете осталась только я и Уён, который постоянно зевал и попивал кофе из своей кружки. Почему-то домой он не торопился, а я продолжала редактировать чужой текст, чувствуя как глаза замыливаются от усталости. Потирая веки пальцами, выдохнула и решила возвращаться домой. За окном оранжевый вечер, обнимающий город в крайний раз перед долгой ночью. В небе пролетали птицы и шелестели деревья от небольшого ветра, поднявшегося ещё днем. Зная, что дома нет продуктов, я подумывала заскочить к Хенджину в магазин, а там вместе с ним вернуться домой. — Уходишь? — Чон покрутился на стуле, прижимая спиной свою любимую мягкую игрушку к спинке кресла. — Да, дома ещё куча дел. Сегодня хорошо поработали, — накинув легкую куртку, помахала коллеге и двинулась к выходу. — Тебя может… проводить? Рыжеволосый жизнерадостный парень один из тех, кто меня здесь сторожил от Хёнука, поэтому он старался ненавязчиво предлагать свою помощь. Он видел как я каждый раз с трудом принимаю ее, но не отстранялся и держался рядом. Кивнув ему, мы вместе двинулись к выходу из здания, как-то неловко держа молчание между нами. Обычно тот первым задавал тему для разговора, а сейчас вдруг примолк. Наверное телефонные звонки смогли вытянуть из него большую часть энергии. — Черт, подожди здесь. У меня осталось ключи от дома в офисе, — находясь на парковке около здания, парень вдруг быстро пробормотал и скрылся обратно внутрь. Мне оставалось только в очередной раз вздохнуть и послушно дождаться его, ведь шастать в одиночестве по стремительно темнеющей улице не было никакого желания. — Трудно же тебя поймать последнее время, — мужской голос с хрипотцой отозвался сбоку, со стороны автомобилей. Тело мое осталось в ступоре даже тогда, когда Хёнук подошел ближе и быстро стал тянуть меня в другую сторону. Спустя несколько секунд я начала отпираться и почти что закричала, но мужчина успел перехватить мое лицо и грубо затолкать в салон машины. И я снова оказалась здесь, где когда-то он пользовался моим телом, вдалбливая его в кожаное заднее сиденье. Ощутив как меня прижали всем телом, я могла лишь водить глазами по округе, чувствуя, как стремительно наливаются слёзы. — Знаешь, я так давно не видел тебя такой, что успел соскучится, — по волосам лживо аккуратно провели пальцами, словно этот монстр был способен на нежность, — Слышал о том, что Госпожа Ли хочет избавится от тебя из-за нашего романа. Как смешно, когда подобное случается с такими как ты. Знаешь, что будет дальше? Не теряя ни минуты, Хёнук стал водить руками по моим ногам, устраиваясь удобнее между ними. Я пыталась закричать, биться руками, но он был куда сильнее и выше. Полностью тонированная машина не давала другим увидеть, что производит внутри, поэтому он спокойно возвышался на до мной, перекрыв любые пути отступления. — Дальше я буду так же наслаждаться жизнью и смотреть на то, как увядают подобные тебе. Вы созданы для этого, — продолжал нести чушь, растягивая ширинку на штанах обоих, — Помнишь как я говорил, что выпью тебя до дна? Сегодня будет последний глоток. Грубые толчки, сильная боль, что никогда не станет привычной. Он насмехался над моим телом, продолжая возбуждено бормотать что-то себе под нос. Я больше не слушала его монолог, безвольной куклой содрогаясь от движения его бедер меж моих. Меня снова тошнило, крутило изнутри, а перед глазами всплывали светлые воспоминания с Хенджином, что Хёнук безжалостно разорвал. Я больше не смогу жить дальше как было раньше. Мне больше не хотелось жить никаким другим образом. Выталкивая меня из салона автомобиля, мужчина поправил свой костюм и пересел на водительское сиденье. Не взглянув на меня, не сказав что либо ещё, он скрылся на трассе и оставил свою игрушку здесь. На улице уже совсем темно. Луна высоко возвышалась над головой, освещая путь, но я не хотела идти. Вместо этого легла на лавочку около редакции, желая наконец просто забыться во сне, с возможностью и не проснуться завтра. Не было сил добираться до дома, думать о предстоящей встрече с Хваном. Думать об этом всем как о происходящем не со мной становилось почти невозможно. — Х-хесон? — ошарашено произнесли, вытягивая меня из вереницы дум. Переведя бесцветный взгляд на ошарашенного Уёна, я могла только разозлиться. — Какого черта ты здесь? — прошипела сквозь зубы, прикусывая следом губу до крови, — Проваливай. — Н-но, Хесон. Тебе нужна помощь? Я вызову скорую? — Чон запаниковал, не зная хвататься ему за телефон или подбежать ближе к лавочке. — Просто оставь меня. Мой вид вполне мог заволновать любого проходимца, но было все равно. Растрепанные волосы, расстегнутая блузка и ширинка явно не стоили внимания, когда внутри бушевала целая буря, вместе с тем окуная меня в беспросветную бессмыслицу. Бессмысленным казались дальнейшие планы с переездом, потому что этот ублюдок успел вбить в мою травмированную голову, что итак меня ждёт лишь одна неудача по жизни. Тогда каков смысл оставаться или уезжать, если боль никуда не уйдет? — Присядь, — Чон все-таки подошел, плавно поднимая и облокотил на спинку скамьи, — Я принесу воды. Коллега скрылся в здании на считанные секунды, дрожащими руками протягивая мне пластиковый стакан с водой из кулера. Я отпила немного, смачивая сухое горло от криков и рыданий, с усмешкой подмечая, что мои руки больше не дрожали от страха. Телу было все равно на постоянную боль, исходящую извне. — Я до последнего думал, что у тебя на самом деле все хорошо. Вышел из офиса, а тебя нет. Решил вернулся в кабинет и закончить с работой, но когда вышел…— зачем-то начал он, присаживаясь рядом, — Расскажешь? Не знаю кто тянул за язык, но я выпалила ему все как на духу. Про школу, подруг оттуда, смерть родителей, Хенджина, про свою первую попытку уйти из жизни. И про Хёнука кто-то наконец узнал правду, от чего становилось легче на душе. Но это меня уже не спасало. Сажая меня на автобус, Уён продолжал извиняться за невозможность подвести меня на машине до дома. У него ее не было и тот вечно передвигался через метро, принося в офис запах сырости и чужих духов после очередной давки в поезде. Кинув ему напоследок измученную улыбку, я знала, что ни в какую полицию не обращусь, как он просил об этом. Не пойду туда с ним или с Хенджином, потому что нас просто заставят забрать свое заявление обратно. Более того, теперь я искренне верила, что как бы не боролась — это бесполезно. Глубокой ночью, шаркая обувью по голой земле до своего дома, я не чувствовала больше себя в безопасности нигде. Воспоминания о Хенджине медленно угасали, больше не даря своего тепла и не спасали. Теперь мысли о нем вызывали во мне лишь стыд, который так хотелось прекратить. Зайдя внутрь холодного дома, я наконец сняла одежду, в очередной раз кидая ее около мусорки. Все те тряпки, который Хёнук успел осквернить своим зверским отношением я больше не могла натянуть на тело. Это как снова самовольно протянуть его к себе и позволить трогать себя. Меня рвало на части только от мысли об этом. Найдя в шкафу белую ночнушку, которую не надевала миллион лет, накинула ее на голое тело. Было зябко, но я не обращала внимания на холод. Окинув пустым взором кухню, поняла, что не хочу оставаться здесь. Нужно куда-то уйти, но куда не знала. Везде словно поджидали чужие руки, что пытались разорвать и растянуть мои губы в безумной улыбке. Я посмеялась с бредового виденья, проморгавшись несколько раз. Выключенный свет везде помогал голове не болеть, а нахождение всех предметов я итак знала наизусть. Аптечка покоилась в шкафу около плиты, заваленная кучей бумажек с текстами собственного сочинения. Открывая контейнер, вынула оттуда несколько таблеток обезболивающего, вдруг остановившись на пол пути. На меня смотрели антидепрессанты или же я слишком долго смотрела на них? Усмехнувшись мыслям, вспомнила, что покупала их ещё со времен первого срыва. После попытки суицида, мне выписали пить их, переодически посещая психиатра. Но после смерти родителей я перестала их принимать и оборвала связи со врачами. Рука сама по себе потянулась к ним, вытаскивая из шуршащего матраса первую таблетку. Следом за ней в руке оказалась вторая, третья, четвертая, и так пока весь пласт не оказался в сомкнутой ладони. В голове пустота и звон, не позволяющий думать ни о чем кроме желания закончить все. — Ты был прав, Хёнук. Ты выпил меня до конца, — прошептала, заглатывая первые три таблетки из горсти. Дальше было ещё немного времени, чтобы попытаться оставить после себя след. Я достала ручку и бумажку, написав на ней плаксивое «Простите», оставив ее на кухонном столе, где уже не было подаренного букета Хенджином и божьих коровок. Взяла в руки телефон, как сознание начало постепенно мутнеть. Еле как попадая по кнопкам, набрала номер уже несуществующего клиента, слушая обычные гудки. Хотелось выговориться маме, хоть она и не услышит. — Привет, мам. Прости, что снова заставляю беспокоиться. Тебе наверное так стыдно за меня, — усмехнулась в трубку, медленно передвигая ногами вон из дома. На улице поджидала ночь и звук сверчков вдалеке. В моей же голове отзывался один только звон и гудок из телефона. — Вы с папой прожили достойную жизнь, а я так подвела вас. Простите, мне действительно хотелось жить. Хотелось завести свою семью и понять какого это, воспитывать своего ребенка. Я даже нашла того, кого полюбила, но, — меня резко пошатнуло в сторону, еле удержавшись на ногах. Перед глазами стали всплывать непонятные силуэты-галлюцинации, немного пугая. — Но один человек сказал, что я не смогу. Он доказал, что я этого недостойна, поэтому звоню вам. Звоню вам сказать, как сильно устала и соскучилась, — устало улыбнулась, слыша в ушах теперь только один лишь звон. Даже гудки из трубки не доходили до перепонок, словно кто-то действительно взял трубку. Очередная галлюцинация. — Я скоро приду, мам. Надеюсь вы не сильно разозлитесь с папой, — выкинув телефон из руки, шла ещё дальше, плутая между деревьев. Мне не хотелось умирать дома, в закрытой коробке из собственных разочарований. Не хотелось, чтобы пришедший Хенджин видел мой хладный труп на кровати, навечно уснувший. Уж лучше я уйду глубоко в лес, вдыхая чистый воздух и запах зеленой травы, когда упаду рядом с очередным мудрым деревом. Оно будет сторожить меня, пока последний вздох не выйдет из тела, а после заберет как ребенка, укачивая на своих корнях под землей. Кажется пошел мелкий дождь, но он не чувствовался кожей. Мозг медленно умирал, стирая из памяти чужие имена и лица. Почти неслышный шаг по угольно черной земле успокаивал, давал возможность подумать над происходящим в голове. Спина сгорбилась, голова наклонена только вниз, из-за чего были видны поношенные кроссовки когда-то любимой фирмы. Они чернели от грязи, налипающей от влаги капающего с неба дождя. Рыхлая плодородная почва вдруг сменилась на иногда промелькающую траву у ног. Она невысокая, но доставала до моих голых щиколоток, щекоча бледную кожу почти не скрытую за тканью белых носков с изображением звездочек по бокам. Изнутри вырывался надломленный смешок, ведь перед глазами стали появляться далеко не сочная трава, а лица людей. Нос мамы с горбинкой, ее рыжевато-каштановые волосы, зеленые глаза. Мелькали отрывками еще чьи-то черты лица, до боли знакомые и щемящие сердце. Что там было пару часов назад? Кажется, я разговаривала с мамой по телефону, но никак не могу вспомнить диалог. Помнится тоска по дому, холод молчания на той стороне и обида. Чем тогда так сильно я была оскорблена? Что заставило выйти из дома и пойти по узкой тропинке куда подальше от итак отдаленного от города места? Родинка под глазом, пухлые губы. В груди почему-то стало приятно тепло, даже руки перестали так сильно дрожать от холода. Мои уста резко перестали изображать улыбку наполненную боли, когда я остановилась у очередного дерева. И мы возвращаемся вновь в начало, где путь привел меня к тебе, мой милый Хенджин.