Одно заветное желание

Долго ли, коротко ли, но дни сменяли друг друга, и наконец настал момент возвращаться на поверхность. Первой зажила нога Габи: швы были сняты, и пусть пока остался небольшой шрам, Маомао всё же разрешила ему ходить без страхующей трости. Из-за повреждения кости Дрейк восстанавливался гораздо дольше, но в итоге, когда рука снова обрела подвижность, буквально исчез посреди ночи: лекарка успела застать промелька чёрного плаща лишь чудом, поскольку ей не спалось, и она как раз вышла подышать на балкончик. Словно почувствовав взгляд в затылок, Дрейк повернулся, а затем помахал на прощание. Маомао ответила тем же, решив, что это было вполне закономерно. Молящуюся руку в лагере Искателей невзлюбили, и дело не то чтобы было в личных счётах, а скорее в том, что отношение к Бондрюду здесь было неоднозначное. Первым, разумеется, в клане противников стоял Лероро, так и не добившийся никакой достоверной информации о Ракше. – Да не видимся мы с ней, – будучи за столом, умудрялся держать глухую оборону Дрейк, пока наблюдатель базы буквально прожигал его взглядом карих глаз, – Я и с остальными там Молящимися руками не особо знаком, хозяйничаем на разных уровнях, на пятом бываем редко. Лероро закономерно сомневался в его искренности, однако ни подтвердить, ни опровергнуть сказанное не мог, а потому атмосфера за столом лишь ещё больше нагнеталась. Сам Дрейк не стремился к званию своего в доску, а потому лагерь даже вздохнул с облегчением, когда тот, пусть и не прощаясь, ушёл восвояси. – Я возмещу все лекарственные препараты, что ты на него потратила, – только и сказала Озен, на что Маомао лишь плечами пожала: – Это мой долг, благодарен пациент или нет, но, по чести сказать, я думаю, что он всё же был признателен, просто хотел уйти как можно тише. – Немного жалко, что он ушёл, – пробормотал Федерико, чем тут же вызвал интерес матери: – А с этого места, пожалуйста, поподробнее. – Мне показалось, что он неплохой человек, – наконец нашёл в себе силы озвучить раздумья мальчик, неловко улыбаясь матери. Несмотря на нежный возраст, он прекрасно понимал, нагоняй каких размеров получит, если Белый свисток узнает, что он тайком проведывал пациента, обнюхивая его форму и – Ты же моё наивное создание, – грубовато взъерошив волосы сына, только и могла что изречь Озен, – Ну да пусть будет по-твоему. Во всяком случае, нам он вреда не причинил, а потому ненавидеть и преследовать его не за что. Возможно, ещё пересечёмся с ним в Орте, со слов Маомао, шёл он именно в сторону подъёма. Травница искренне понадеялась, что так оно и было: как ей казалось, с таким переломом лучше было бы восстановиться на поверхности, промотав пусть и немногочисленные, но деньги, нежели снова лезть в пасть местному зверю, равно как и непосредственно Бондрюду. Если честно, лекарка была солидарна с мнением Федерико относительно Дрейка, и даже какой-то частицей души надеялась, что Чёрный свисток пошлёт своего босса к чертям собачьим, примкнув к одному из торговых караванов, чтобы тот увёз его далеко-далеко, туда, где до него не доберётся сознания лорда Рассвета. В это же самое время Озен не выпускала случая потренировать молодых. Это касалось и девочек, и Дзинши, и даже самой лекарки. – Пропащая ты душа, – только и могла что ворчать Белый свисток, когда Маомао средь тренировки вооружалась своим серпом не для того, чтобы обороняться, а дабы срезать очередную травинку, которая заслужила её безраздельное внимание. Навыки боя никогда сильно не интересовали лекарку, и Озен в итоге всё же смирилась с тем, что та усваивает лишь необходимый минимум, ни больше, ни меньше. Дзинши получал бонусы в соответствии с положением: на время пребывания в лагере пришлись плановые закупки, и Белый свисток впервые за долгое время смогла насладиться отдыхом, пока друг семьи застроил и организовал всех её подчинённых таким образом, что те управились и с припасами, и с оплатой, и с раскладыванием нового продовольствия за два часа вместо шести. Что касается Джубили и Сяо Дяо, то они Недвижимого лорда в основном радовали, хотя у дочери бывшего главного евнуха так и не получалась та самая пресловутая трансформация симметрии. Однако с артефактом управляться получалось, а потому неудавшийся фокус с лёгкостью компенсировался щелчками Вопля Невольника, рассекавшего ветер. Поскольку на всех Белого свистка не хватало, компанию тандему часто составлял Лисандр. Озен не возражала, да и Сяо Дяо не мешало поработать в команде. В конце концов её слепая ревность к своему гораздо менее удачливому сопернику переросла в подобие уважения. Пусть в практике Лисандр и был не силён, зато теоретиком был хоть куда. Пару раз Белый свисток заставала их на складе, склонившихся над коробками с артефактами. Память у сына Шамиты Томасон была всем на зависть, а потому он запросто определял что знакомые артефакты, что приблизительную их цену на рынке. А ещё – об этом Недвижимый лорд не знала – Лисандр поневоле стал хранителем одного из секретов Сяо Дяо. Это произошло на тренировке, особенно выматывающей, когда со всей троицы сошлось семь потов. Озен в привычной для неё манере заставила молодых лазать по деревьям-колоннам, тренируя навыки скалолазания – в конце концов, они сидели на уровне практически безвылазно, а время уходить всё приближалось. Словно этого было мало, Белый свисток вдогонку поручила им помочь перетаскивать артефакты, добытые в штольнях, и все трое, пусть и молодые, но основательно умотавшиеся, сели в ряд на одну из досок, претворяющих подход к адской переправе, вытирал грязными рукавами покрытые испариной лбы. – Это что? Сяо Дяо дёрнулась, будто бы к ней подвели высоковольтный провод. Стремительно обернулась: – Где? – У тебя на шее, – Лисандр рассеянно поморгал, указывая на нужный участок, – Не болит? Выглядит не очень. Ты своей матери показывала? – А, это, – Сяо Дяо хотела было почесаться, но вспомнила о том, что руки грязные даже под перчатками, а потому распустила и перевязала волосы, дабы пятно не бросалось в глаза, – Это какое-то раздражение, мама сказала, что ничего страшного. – И долго это у тебя? Ну правда, я бы уже начал беспокоиться. – Да не о чем тут беспокоиться, – в привычной для неё манере огрызнулась Сяо Дяо, недовольная, что у неё нашли слабое место. – И всё же: если это раздражение, разве же оно не должно пройти от лекарства? Или... – помощник гильдии помедлил, а затем, убедившись, что Джубили, отошедшая наполнить их фляги с водой, ещё не пришла, шепнул, – Ты сказала своей маме, что всё прошло, а на самом деле не прошло? – Ну да, – пробурчала дочь бывшего главного евнуха, скашивая глаза в сторону, – Оно же… не болит особо. Просто периодически чешется, особенно после тренировок. Как будто там мешается что-то. – Слушай, – действительно взволнованный, Лисандр даже руками всплеснул, – А ты не припоминаешь ничего вот такого же безобидного, которое потом привело к огромным последствиям? Ну знаешь, например, личинка осы-манипулятора в руке Дрейка. Это Бездна, нельзя бросать такое на самотёк! – Да не бросаю я! – зашипела Сяо Дяо, взмахнув руками, дабы закрыть ему рот, – Ну как ты не понимаешь, Джубили на меня надееться, а я же тоже, слягу с расчёсанной шеей? Если маме дать волю, она меня на карантин запрёт, неделями видеться не будем, а тут скоро подъём, я уверена, что в Орте всё пройдёт, кто знает, может быть это просто воротник натёр или вроде того… Ну что ты смотришь на меня? Поцеловать хочешь? – Яма упаси, – на всякий случай даже отодвинулся Лисандр, и довольная этой выходкой дочь лекарства хохотнула: – Правильно, бойся меня. – Я в любом случае, – кашлянув ради приличия, снова заговорил сын Шамиты, – Надеюсь, что это пройдёт как можно скорее. И что это ерунда, а не что-то серьёзное. – Ты бы видел, что моей маме выпадает диагностировать, – охотно поделилась с ним Сяо Дяо, поняв, что вопрос улажен, – Местные искатели порой с такими болячками показываются, что диву даёшься, как они от заражения крови ещё не умерли. У нас в стране тоже такое бывает, в особенно бедных районах, где грязной тряпкой замотают и ходят, непонятно, как их только владыка Ян Ло себе не прибирает. – Ну, здесь немного другое, всё-таки микроклимат в пещерах... – начал было Лисандр, но на этот раз к ним уже подошла Джубили: – Я что-то пропустила? Взгляд, брошенный Сяо Дяо на Лисандра, недвусмысленно намекал на то, что если он вякнет хоть что-нибудь, то его постигнет участь расцарапанной морды урикури, а потому юноша лишь улыбнулся одними губами: – Обсуждаем микроклимат Бездны, только и всего. И вот, перед тем, как Озен объявила подъём, они задержались ещё ненадолго, для того, чтобы отметить даты, которые наверху наверняка уже пролетели: дни рождения обоих девочек. И Джубили, и Сяо Дяо исполнилось по шестнадцать, а потому Озен, недолго мешкая, выдала обеим по новой каске. – Не смотрите, что поношенное, это один из лучших подарков на день рождения в Бездне. Сполосните хорошенько и носите, и пусть они защитят вас от всего чего только можно. И кстати, – она подняла кружку с пивом повыше, – Я намерена выбить для Маома, Дзинши и Сяо Дяо синие свистки, поскольку вполне могу зачесть тренировки здесь за экзамен на звание Синего свистка… Первый, кто меня обнимет, получит по зубам, все назад! – сразу же оговорилась она пол дружелюбный взрыв хохота. Подъём прошёл довольно хорошо: не считая сильных болей в теле, никого даже не стошнило, а Федерико, замерший под бронированной шляпой матери, даже не пискнул, и Озен к своему удивлению обнаружила, что мальчик умудрился заснуть по дороге, будто проклятие Бездны вовсе его не касалось. – Малой, эй, – спустив его на землю Орта, Озен доверила чадо Маомао, которая тут же замерила его пульс, и, судя по всему, нашла очередное подтверждение своей теории, поскольку кивнула. Всё это время лекарка продолжала свои научные изыскания, и пришла к выводу, что сердца местных постоянно сбиваются с ритма, особенно на спусках и подъёмах. И маленькое сердечко Федерико делала то же самое: приостанавливалось, выдавало пару аритмичных ударов, потом пускалось вскачь и снова успокаивалось, входя в привычный режим. При подходе к дому, ставшим родным не только для семейства Феросе, но и для их гостей, навстречу сначала вылетела Присцилла, с верещанием кидаясь сначала на грудь, а потом и на шею своей любимой хозяйки, а после за ними последовала и Шамита, которой нужно было срочно устроить головомойку сыну, который всё же сунулся в Великую Яму без её ведома. – Под домашний арест! На неделю! – лютовала соседка, пока уже переросший её на целую голову сын лишь смущённо потирал затылок, – Сколько раз можно было повторять... Так, ладно, я с тобой попозже разберусь, Озен, мы следили за домом, а Свайн – за музеем. Рада, что вы в порядке. – А сколько нас не было? – привыкшая к тому, что время в Бездне порой может артачиться так, что остаётся лишь диву даваться, на всякий случай спросила Белый свисток. – Дай подумать, – несколько поумерившая пыль пыл Шамита сначала согнула, а потом разогнула пальцы, подсчитывая дни, – Если я не ошибаюсь, практически четыре месяца. – Ну, мы как всегда, – лишь улыбнулся Марулк, прекрасно понимая, что вся еда по незыблемой договорённости с Томасонами отныне сосредоточена лишь в «Полночном перекусе», – В таком случае переодевайтесь – и айда праздновать, мы столько всего успели за это время, а уже завтра с утра отправимся на закупки и по другим делам. На том вся честная компания и порешила.