Одно заветное желание

Даже если Федерико и подозревал, что у шестилетних детей должны быть иные заботы по жизни, даже к тому, что с ним происходило, он относился довольно философски, и непонятно, было ли это особенностью возраста или особенностью его как младенца, зачатого на четвёртом уровне Бездны и пережившего проклятие ещё в утробе матери. Вообще по возвращении забот хватало: несмотря на то, что мама устроила закономерный разнос Гильдии за то, что те одобрили риски, связанные с транспортировкой её сына на второй уровень, мальчик больше притворялся, что ему зверски больно и некомфортно от подъёма. Да, это было враньём, но при этом казалось правильным: иначе как им объяснить, что при подъёме Федерико не почувствовал практически ничего? Максимум уши заложило, но он быстро оклемался, потрясся головой вправо-влево. Родители так сильно суетились, что пришлось картинно слечь и охать, чтобы отец буквально на цыпочках пробирался к нему в комнату, оставляя на столике любимые лакомства сына. Федерико понимал, что делает это во благо, поскольку узнай они, что, по крайней мере пока что, проклятие для их сына не настолько опасно, они бы заволновались ещё больше. А потому пришлось честно отыгрывать, не только с семьёй, но и с Шантель, которая просто не могла упустить возможности поболтать и всё же пробралась к своему другу, с кряхтением залезши прямо в окно: – Ну! Рассказывай! Естественно, пришлось делиться. Тщательно и с подробностями, как она и любила. Дочка Йелла и Талли сидела перед ним по-турецки, раскачивать, словно в глубокой медитации, и только и могла что сыпать междометиями типа «ага, ого, ух ты!». Тут уж Федерико мог собой гордиться, ведь по итогам Шанель обняла его, сказав, что он самый смелый из всех, кого она видела. Это было приятно, особенно учитывая, что мальчик постоянно переживал относительно их разницы в возрасте и того, что Шантель очень скоро получит свой красный свисток. Хотел было спросить маму, а уж не положено ли ему чего-нибудь за спуск в столь раннего возрасте, да так и передумал, всё же нужно ещё подучиться, так не получится. А потому снова настали школьные дни, чему Федерико, в принципе, был вполне себе рад: в большой порте было интересно, однако в силу возраста с ним мало кто возился, а книги в библиотеке мамы подходили для чтения далеко не всегда. Однако была одна проблема, которую Федерико, однажды увидев, решил тщательно скрывать, чтобы точно никого не нервировать. Всё дело было в белых ниточках. Взрослые не стали его слушать, точнее, не поняли, как у них это часто водится, когда он рисовал подобие этих самых ниточек ещё находясь в большой порте. И вот Федерико вышел из Бездны, а ниточки последовали за ним. Вроде бы они назывались гифы, но мальчик был не уверен, ведь на ниточки они походили гораздо больше. Белые и очень тонкие, чуть-чуть толще, чем паутина, они преследовали его во сне, а после, когда мальчик просыпался, оказывалось, что они окутывают его лодыжки, прорастая через хлопковую ткань постели. Впервые заметив их, Федерико даже замешкался: папа рассказывал ему, что долго мочился в постель, и, наверное, это было гораздо хуже и неприятнее, нежели вот такие вот аккуратные штучки, но поскольку мальчик быстро смекнул, что это не норма, то приучился убирать неведомые образования, тщательно проходясь по простыне ладошками, а после комкая пружинистый шарик и выбрасывая его в окошко. Пока никто ничего не заметил, а во дворе эти штуки не прорастали. Федерико тщательно проверил и матрас, и под кроватью, но так и не смекнул, откуда они вообще появляются. Сам он чувствовал себя нормально и ни на что не жаловался. В конце концов, решив, что это какая-то очередная особенность, не хуже чем звериные уши и хвост, а также прорезавшиеся гурьбой новые зубы, сын Белого свистка смирился со своей участью окончательно, дожидаясь неизвестно чего, возможно, трубного гласа с неба, который бы оповестил его о его, Федерико, великой миссии. Быть может, о своём жизненном предназначении мальчик мог только догадываться, однако его соседка Илре вдруг преисполнилась любовью к наукам, изрядно удивив собственную мать. Пришлось идти на переговоры, и вот Шамита Томасон, только-только отошедшая от головомойки собственного драпнувшего в Бездну сына, пусть и со скрипом, но смогла прийти на порог семьи Феросе: – Я могу поговорить с Маомао? Лекарка откликнулась сразу же, поскольку полагала, что кто-нибудь опять умудрился заболеть, однако буквально ощутила, что дело не в этом. – Вот она, – Шамита выдвинула дочь вперёд за плечи, и та тут же опустила глаза в пол, словно девица на выданье, – Очень бы хотела научиться у тебя лекарскому делу. – А… – даже растерялась Маомао, – А почему бы не поговорить об этом с Гриттой? – Мне интересно именно то, что делают у вас, в Поднебесной, – с робкой улыбкой оповестила её Илре, – В Орте так никто не делает, и, если это возможно... Я бы очень хотела научиться. – Видишь ли, – травница улыбнулась ей в ответ, – здесь нет многих трав, к которым я привыкла на своей Родине, а потому, можно сказать, я и сама учусь заново. – Но у Вас же есть учение о стихиях и потоках ци, если я ничего не путаю, а оно универсально для любого сырья, так? – на этот раз решив, что всё же нужно отстоять свою точку зрения, отозвалась дочь соседки, и вот тут возразить уже было нечего. Маомао действительно согласилась её учить, приходя к Томасонам на дом каждый вечер, однако траволечение по каким-то причинам шло очень тяжело. Маомао билась и так, и эдак, но, похоже, Ирле не была приспособлена к запоминанию такого огромного количества информации, пока наконец травнице не пришла в голову гениальная идея. – А знаешь, – проиграв очередную битву с сочетаниями стихий в организме человека, вдруг всплеснула руками Маомао, – Я ведь могу научить тебя тому, как пользоваться каменными иглами. – А это что? – впервые за долгое время глаза девушки-подростка загорелись снова, что попало прямо в цель: – Это инструменты, их делают из различного рода камней, режут по установленным формам, а потом при помощи них делают массаж. Возможно, тебе понравится. Однако у меня с собой их нет, поскольку я редко польз... – А их можно сделать? – дочь Шамиты даже вскочила, хватая её за руки в порыве энтузиазма, – У папы есть знакомый резчик, он же сможет изготовить, если покажете, как надо? – Да. Уверена, что да, – Маомао переглянулась с насторожившейся в своём уголке Шамитой, переставшей вязать, – Я нарисую и расскажу, как надо сделать, и всё получится. Опасения Шамиты Томасон не подтвердились: для изготовления каменных игл, равно как для их использования, совершенно не требовалось лезть в Бездну, и очень скоро Илре действительно нашла своё призвание, помогая восстанавливать потоки ци у жителей города. Маомао всё равно помогла ей с травами, для того чтобы поддерживать атмосферу в выделенном уголке, и поэтому теперь от дома Томасонов пусть и неявно, но приятно веяло ароматом благовоний. Поскольку Лисандр отбывал наказание, он тоже стал помогать сестре с оформлением её будущего лекарского, или, скорей, массажного уголка, а потому их трио с Джубили и Сяо Дяо распалось, как оказалось, очень вовремя. То пламя, что зародилось ещё при первой встрече, постепенно начало разгораться с новой силой. Изнурительные тренировки на втором уровне не давали Джубили и Сяо Дяо много времени друг на друга, да и головы обеих были больше заняты вопросом того, кто они: искатель и его белый свисток или нечто другое. Но Орт, с его тёплым и приветливым солнышком, кучей народа, не занятого выживанием в экстремальных условиях помог обеим расслабиться настолько, насколько это было вообще возможно. Озен устраивала тренировки, но при этом, учитывая её отчёты перед Гильдией, а иногда и самое настоящее словесные баталии, времени на простые прогулки хватало с лихвой. Девушки продолжали учиться, однако у всех искателей постарше, к которым теперь относилась и Сяо Дяо, было гораздо больше пространства для разворота в отличие от маленьких Колокольчиков, к которым относились Федерико и Шантель. В приоритете было практика, а потому две юные души все дни, когда не лазали по внешней стенке кратера, образовывающего непосредственно кальдеру, приютившую Орт, шарились по городу, изучая его со всех сторон. И именно тогда Сяо Дяо поняла, почему Джубили так не любит людные места. – Выскочка! Кто сказал, что словом нельзя ударить? Сяо Дяо обернулась, когда её подруга вздрогнула, как будто действительно получила этой репликой прямо по голове. Высказался неизвестный им обеим Синий свисток, однако настроен он был более чем решительно: ноги на ширине плеч, подбоченился, будто готов к драке. – А? Тебе чего? – недобрым взглядом покосилась на него Сяо Дяо, на что тот лишь хмыкнул: – Я сказал, что она выскочка. Самая настоящая. Получила артефакт – и нормально им не пользуется. У меня вот отец вторую неделю не возвращается, хотя обещал быть раньше. И где ты со своим хвалёным Хранителем? Дурью маешься? Быть может, там уже спасательная операция требуется, а ты здесь, с такими возможностями. – Это так не работает, – судя по тону, Джубили уже устала объяснять очевидное, – Он мне не подчиняется, и он не жаждет спасать всех, как бы мне этого ни хотелось. – Да и вообще, – осадила её Сяо Дяо, выходя вперёд и прикрывая подругу плечом, – Ты, эй ты, как там тебя. У тебя отец кто? По рангу, я имею в виду. – Чёрный... – даже несколько растерялся юноша, и Сяо Дяо не дала ему возможность для манёвра: – Ну? И чего ты тогда в истерике бьёшься? Чёрные ведь опытные, если задержался, значит, есть причина, поди, целый воз артефактов тащит, чтобы было, о чём друзьям да внукам рассказывать, а ты тут разнылся, думаешь, у него там дел мало? Или он у тебя принцесса заморская, которую надо спасать от всего чего можно? Плохо продуманная атака захлебнулась, а потому Сяо Дяо, резко развернувшись на каблуках, приобняла Джубили за плечи: – Пойдём, не о чем с ним разговаривать. – Ты же понимаешь, – когда они отошли на некоторое расстояние, так и не остановленные обидчиком, зашептала Джубили, – Что он вполне может... – Да знаю конечно, – лишь покачала головой Сяо Дяо, – Но валить всё на тебя нечестно. Отец этого придурка сам выбрал свою судьбу, как и многие жители Орта, и надеяться на снисхождение высших сил как минимум глупо. – Думаю, в этом виновата наша спасательная операция, куда Гильдия привлекла маму и заодно нас, – снова заговорила носительница Дьявольского Манка, – А ведь они думают, что я играла там ключевую роль, хотя по факту было ровно да наоборот. – Не обращай внимания в любом случае. Собака лает – ветер носит, – поняв, что до сих пор держит руку на её плече, Сяо Дяо хотела было переменить позу, но Джубили мягко коснулась её кисти: – Нет, оставь. Мне нравится. Сяо Дяо подчинилась сразу же, и они продолжили идти вдоль улицы. За прошедшее время дочь лекарки обогнала Джубили по росту практически на голову, и теперь, если смотреть издалека, они были очень похожи на девушку и юношу, приобнявшую свою любимую в знак поддержки. Пусть адрогинная фигура и могла сбить кого угодно с толку, всё же Сяо Дяо хотелось верить, что они выглядят так, и никак иначе. – О, смотри, – приостановившись, дочь Белого свистка указала наверх, – Голубятню ремонтировали. Пойдём сходим? – А что там такого? – едва оторвавшись от собственных мыслей, зажигавших огонь в животе, согласно посмотрела наверх Сяо Дяо. – Да тут мама с её братом любили прятаться, очень-очень давно, и вот голубятню восстановили. Птиц пока нет, поэтому там чисто. Мы аккуратно, проберёмся и всё, ничего не тронем, ругать не будут, – присмотрев спрятанную лестницу, Джубили поманила подругу наверх, – Пойдём, там, по идее, открывается хороший вид на город. – А, ну что ж, – подстраховав её, так, как привыкла из-за постоянной искательской практики, Сяо Дяо полезла следом, прекрасно понимая, что такая невысокая точка обзора всё же проигрывает любому мало-мальски высокому дереву, на которые они тоже взбирались, и не раз. С другой стороны, здесь было гораздо уютнее: недавно собранный дощатый пол пах свежим деревом, а клетки для голубей были ещё чистыми и блестящими. – Меня всегда поражало, каких размеров им делают кормушки, – дочь лекарки прошлась пальцами по изгибу «крыши», не позволяющей птицам лезть внутрь, – Ни дать ни взять, для поросят. – Так они же дерутся, на самом деле, весьма агрессивные птицы, а так всем всего хватает и ничего не сыпется, – усмехнулась Джубили, выглядывая наружу, – Ты только посмотри, как хорошо видно рынок. – И правда, – выглянула вместе с ней Сяо Дяо, – Так что там твоя мама и Закри? – Они прикармливали голубей, чтобы те сильно не пугались, а потом прятались, если была погоня, воровали ведь по молодости, я вроде бы рассказывала. Ну и иногда выпивку прятали, – усмехнулась носительница Дьявольского Манка, указывая на кормушку, – Здесь бы как раз вошла пара фляжек. – Классные, наверное, были деньки, – подыскав место почище, Сяо Дяо присела на корточки, облокачиваясь на пахнущие смолой доски. – Дядя Закри в любом случае остался вместе с мамой и делит с ней все радости и горести, – Джубили села рядом, рассматривая ботинки. Это была тема, которую они долгое время боялись поднимать. Снова о белом свистке. – Знаешь, – наконец собравшись с мыслями, снова заговорила Сяо Дяо, – Мне всегда было интересно, как происходит огранка. Как подбирается форма. Душа что же, сама сообщает резчику, что делать? И потом, когда эти кусочки откалываются, просто продвигается внутрь, ближе к сердцевине, чтобы ей случайно не сделали больно? Никогда не понимала. – Если честно, – Джубили стремительно обернулась к ней, – Я не хочу, чтобы ты это понимала. Никогда и ни при каких обстоятельствах. – Эй, – ей стало неловко, а потому дочь лекарки улыбнулась, – Да я же вроде не помираю... Ты чего? – Вообще, – взяла её ладони в свои, аккуратно сжимая, – Вообще никогда не хочу видеть. Никогда, слышишь? И мне плевать, что по этому поводу думает Бездна, и мне плевать, если твоя душа в свистке останется со мной, это совершенно не то, если я не смогу взять тебя за руку, если я не смогу обнять тебя или услышать твой голос... – глаза цвета белого янтаря переполнились слезами, а потому Сяо Дяо, совершенно не понимая, что делает, хотя это и казалось правильным, пододвинулась к ней навстречу, но в итоге не обняла, а, коснувшись её носа своим, запечатлела поцелуй на задрожавших от эмоций губах. И тут же отстранилась, совершенно дезориентированная: – Я... Я не знаю, как... Прости, я не должна была... Вместо ответа Джубили сама пододвинулась ближе к ней, кладя руки на её плечи, и повторила то же самое, прижимаясь буквально всем телом. Когда спустя несколько сладостных мгновений они отстранились друг от друга, слова и объяснения уже были не нужны, мир вдруг стал понятным, равно как и то, что всё это время зрело между ними, задерживаясь на считанные секунды в малейших прикосновениях и взглядах и наконец прорвавшееся наружу. Из забытья их вырвало только закатное солнце, которое просочилось через окно голубятни, окрасив два силуэта в рыжий и малиновый. – С нас хватит, – едва слышно произнесла Джубили, поправляя скомканную одежду. Сяо Дяо выглядела не лучше, взъерошенная, с разгоревшимися губами. Они посмотрели друг на друга и поневоле засмеялись, сначала тихо, а затем и в полную силу. – Ч…что мы им скажем? – спросив это, дочь Белого свистка почувствовала, что совершенно не нервничает, будто бы все их поцелуи и ласки были правильными с самого начала. – Ну не знаю, дрались с голубями, наверное, – Сяо Дяо уже который раз тщетно пыталась разгладить складку на футболке в районе груди, но толкового ничего не получалось. А ещё её буквально сводил с ума зуд на шее, который только усилился. – Мне нравится эта идея, – Джубили мягко приобняла её за талию, жалея лишь о том, что они успели сделать что-то ещё, от чего в животе скручивался тугой узел, жаждущий, чтобы его развязали. Сяо Дяо вдруг дёрнулась, схватившись за шею. – Что такое? – встрепенулась Джубили, – Щепка попала? Можно я посмотрю? – Не, ничего такого, – та лишь прижала волосы к шее, мотая головой, – Забудь. Ничего, честное слово. У меня это уже довольно давно, аллергия, наверное. И вообще, кто у нас дочь лекарки? – Это не означает иммунитета к чему бы то ни было, – Джубили без церемоний повернула её спиной к себе, смахнув волосы, да так и замерла, – О… – Что? – разнервничавшись, окликнула её Сяо Дяо. – А оно точно не болит? – спросила Джубили, снова обходя её и заглядывая в глаза. – Точно, просто чешется. А что? – Да как бы... – носительница Дьявольского Манка даже сжала губы, не в силах произнести, – Там будто волдыри от ожогов, два, один над другим, и мне не нравится, как они выглядят. – Что? – Сяо Дяо и сама дотронулась до шеи, и, нащупав эти участки, даже приподняла брови, – Надо же, что-то я их не припомню. Буквально вчера просто было расчёсано, да и всё. – Нужно показать твоей маме, даже если ты не хочешь, сейчас ничего не мешает получить лечение, сделают тебе примочку, да всё обойдётся, – ласково заговорила Джубили, внутренним чутьём понимая, что это чисто мальчишеская упрямство, – Я буду с тобой, обещаю. – Если ты будешь со мной, тогда ладно, – Сяо Дяо снова наклонилась, целую её и поражаясь, насколько привычным стал этот жест всего лишь за несколько проведённых вместе минут. Они выдвинулись домой, держась за руки, и уже были на подходе, когда Джубили притормозила, сжав их переплетённые пальцы. – Что такое? Думаешь, ругать будут? – спросила Сяо Дяо, и сама внутренне готовясь к тяжёлому диалогу со своими, но её дама сердца помотала головой, указывая в сторону дома: – Гляди. Сяо Дяо прищурилась и увидела то, чего уж точно не ожидала: отдельный от надвигающейся вечерней тьмы силуэт в серой форме, округлый, плащ явно подбитый ватой. Но всё же так хорошо начиналось, что опять? Как бы то ни было, факт оставался фактом: на пороге дома Феросе стоял один из приспешников Бондрюда.