Одно заветное желание

Дзинши проснулся от бережного прикосновения к плечу: казалось, только веки смежил, и ещё не его смена дежурить у костра, но заметив, что будит его Дрейк, а не Лероро, после которого и наступала его очередь, изрядно удивился. Чёрный свисток прислонял палец к губам, кивая на выход. Что он задумал? Когда ты живёшь при дворе сызмальства, то прекрасно знаешь цену любым подковёрным хитростям, и сейчас был совершенно не тот случай. Лицо Дрейка сообщало бывшему главную евнуху о том, что Чёрный свисток хочет что-то показать, без расчёта, просто хочет – и всё тут. Остальной отряд мирно спал, снаружи доносился непрестанный шум огромных объёмов воды, текущих в никуда, всё ниже и ниже, однако нос Дзинши уловил запах, более всего похожий на таковую у присохшей рвоты. Виноградные глаза недоумённо скосились на Дрейка, однако тот лишь поманил следом. Выйдя, бывший главный евнух поёжился: в пещере благодаря огню и их дыханию стало уже гораздо теплее, чем снаружи, однако пятый уровень, в отличие от четвёртого, встретил их холодом, и подбрасывать дров в огонь для дорогих гостей точно не собирался. Удивительно, но именно здесь в большей мере ощущалось своеобразное гостеприимство Бездны: то она из тебя до последней капли пот выжимает, а то вот, замораживает, буквально угадай, что в следующий момент будет. Только в таком месте мог появиться Хранитель, ныне странным образом трансформирующий тело его дочери – Дзинши старался думать об этом как можно меньше, но уже проводил параллели: те же капризы, та же непредсказуемость, и та же непреодолимая тяга ко всему новому и необычному. Ветер снова подул в их сторону, и к уже имеющемуся запаху примешалось яркая нота, которую можно было сравнить с недозрелым зелёным яблоком. Дрейк, не сговариваясь, показал много ниже того места, в котором они находились. Там виднелись два тёмных силуэта, медленно сходящиеся: неведомые твари осторожничали, обходя друг друга полукругом. Можно было подумать, что они озарены лунным светом, но скорее всего, этот флёр романтического свидания придавало само силовое поле Бездны. И да: это действительно было свидание. – Жалоглавы, – негромко шепнул ему Дрейк, на что Дзинши аж глаза выкатил: он прекрасно помнил этих тварей по наброску Лайзы, хранящемуся в музее. Уровень опасности этих тварей значился как «абсурдный», наряду с шароколом, и при этом Дрейк спокойно вывел его посмотреть вот на это? – Им не до еды, они влюблены, – Чёрный свисток уложил руки в карманы, и Дзинши, поняв, что выбора у него особо нет, действительно присмотрелся к диковинному зрелищу – и правда, если относительно безопасно, то чего открещиваться? Когда он ещё такое увидит. Особь помельче остановила их кружение по спирали, переминаясь на многосуставчатых ногах. Узор на его голове едва заметно посверкивал, а многочисленные жалящие хвосты, чей яд по уверениям Озен был способен превратить искателя в похлёбку в кожаной оболочке, двигались плавно и изящно, колеблясь на ветру как хвосты мифической кумихо. Существо покрупнее, наверняка самка, держала свой боекомплект наготове. Самец приближался медленно, покачиваясь и демонстрируя как свободно вьющиеся хвосты, так и красивый узор. Она может его сожрать, догадался Дзинши, хотя озвучивать не хотелось, пусть Дрейк и сказал, что пока это безопасно, но лишний раз перебрасываться репликами лучше всё же в пещере, нежели снаружи. Поджав хелицеры и выставив вперёд некрупные по сравнению с остальным телом клешни, самец мягко поманил партнёршу сделать то же самое, и она медленно протянула ему свои обе «руки». Сцепившись, они закружились в подобии неловкого вальса, и наконец хвосты самки, всё это время бывшие наготове, стали волноваться в такт таковым у самца. Это было медленное и даже по-своему красивое вальсирование, панцири их отбрасывали блики, а нотка яблока, появившаяся посреди их собственного запаха, стала гораздо отчётливее. Да, жалоглавы были смертельно опасны, но, как Дзинши успел убедиться множество раз, в Бездне порой это идёт рука об руку, и нет никакого противоречия. Пара замедлилась, и самец, припав брюшком к утоптанной площадке костяной пудры, оставил на ней нечто ослепительно белое, а затем, продолжая вальсировать, подвёл к нему самку. Та тоже расставила лапы, производя своеобразный поклон, и белое подношение исчезло без следа. Они сделали медленный прощальный круг, а затем, как показалось Дзинши, даже с некоторой неохотой разжали клешни и попятились друг от друга. Самец исчез из виду быстрее, а самка, чьи хвосты перешли от волнообразных движений к привычной ей боевой готовности, отправилась в совершенно иную сторону, и вскоре о вальсе не напоминало ничего кроме следов многочисленных лап, образовавших практически ровный круг на полянке костяной пыли. – Повезло парню, и подарочек передал, и живым остался, – решив, что теперь уже можно говорить, произнёс Дрейк, усмехаясь. – Они так семя передают, я правильно понял? – уточнил Дзинши, на что Чёрный свисток кивнул, а затем, поняв, что возможно, зрелище было не из приятных, снова обратил на него глаза: – Я не хотел... – Всё в порядке, не думай об этом, – махнул рукой бывший главный евнух, и некоторое время они молчали, глядя вдаль. Глаза каждого периодически косились в сторону Идо Фронта, до которого оставалось всего-ничего. Завтра они уже будут там. – Я совсем как эта глупая тварь, – вдруг произнёс Дрейк, и взгляд его потускнел, – Также появился в жизни матери моего ребёнка, потанцевали, а потом бац – пошёл искать себя. Так бы и свалил всё на инстинкты как у этих существ, но не могу. Мой сын заслуживал лучшего отца. Если я здесь сгину – а рано или поздно так оно и произойдёт, моя жизнь уже висела на волоске после нападения осы-манипулятора – он и не узнает об этом. Впрочем, может, оно и к лучшему. – Не говори так, – Дзинши похлопал Чёрного свистка по плечу, – У тебя ещё есть шанс всё исправить. Выбраться на поверхность, сесть на корабль и встретиться со своим ребёнком. Представляешь, как он будет рад? А уж сколько ты ему историй расскажешь – да он же целый месяц будет перед другими хвастаться! – Время здесь течёт иначе, – признательный за поддержку, Чёрный свисток едва заметно улыбнулся, но улыбка его снова погасла, – Вполне может быть, что, когда я вернусь, он будет уже юношей, уверенным в том, что я – предатель. Не могу сказать, что смогу осудить его. – По крайней мере, он был со своей матерью, и его не продали, словно породистого щенка, сотворили то, чего… – он замешкался, а затем всё же произнёс, в обход собственной культуры и её убеждениям, – Чего не должен делать человек с другим человеком, а после ещё и стали клянчить деньги, уверяя, что создали для него все условия, и он должен быть по гроб жизни благодарен таким вот ответственным родителям. – Это с тобой так? – казалось, если Дрейк вздёрнет брови ещё она немного, они совершенно утонут в его чёрной шевелюре, – Но это же... – Поэтому я и говорю, что у тебя есть шанс всё исправить. А что касается моего нынешнего положения, то жена на мои немощи не жалуются, и оно к лучшему, что я не могу подарить ей детей. Госпожа Озен говорила со мной на эту тему, я знаю, что Бездна манит многих людей исполнениями заветных желаний, однако я не готов платить ту огромную цену, которую Великая яма может попросить в ответ. – Если это тебя утешит, я и артефактов таких-то не знаю, хотя похожих на яйца весьма много, – грубовато пошутил Дрейк, и оба сдержали довольные фырканья, – А что с твоими стариками стало? – Горный обвал случился по милости Великой канцелярии, и больше у меня никто ничего не клянчил, – пусть это и прозвучало цинично, Дзинши не то чтобы сильно сожалел о таком раскладе. Мимолётно вспомнил, как ездил туда с Маомао, они ещё не были женаты, а на обратном пути пережили нападение волков, роды у сельской женщины и пещеру, наполненную костями драконов… Кажется, что это было только вчера. – Знаешь, несмотря на то, что Сяо Дяо не твоя по крови, со своими родительскими обязанностями ты прекрасно справляешься. Ты не винишь её ни за двойственность, ни за её выбор, ни за её судьбу. – На моей родине это признак безответственного отца. – А по-моему, – Дрейк тепло улыбнулся, – Это признак того, что ты даёшь своему ребёнку жить так, как он решит сам. Прошли уже те годы, когда нужно было следить за каждым её шагом, и наступает время, когда ты просто смотришь на неё и машешь вслед, разделяя радости и горести. Это и значит быть хорошим родителем… Хотя да, из меня как всегда, практик ужасный, а вот теоретик – любо-дорого смотреть. – Мне бы хотелось увидеть, каким родителем ты можешь быть. Ты хороший парень, даже если сделал несколько неверных выборов в жизни, – искренне отозвался Дзинши. Некоторое время они продолжали смотреть на полянку, запах жалоглавов выветрился, и на пятом уровне снова стало тихо. В огромных водоёмах иногда плескалась рыба, но в остальном казалось, что название этого места – Море трупов – более чем оправдано. Дзинши не мог взять в долг, как можно жить здесь на постоянной основе, ведь этакая тишина наряду с пейзажами, которые могли быть порождены только войной, многократно выжигавшей всё живое, буквально могли свести с ума. А если это и произошло с Бондрюдом? Да, его лаборатория по технологической оснащённости отличается от любой в Орте, но, возможно, это и позволило его разуму разрушить приличествующие человеку оковы и стать чем-то совершенно другим, чужеродным, ещё более чужеродным, чем жалоглавы, выводящими спирали жизни посреди этого памятника миллиардам смертей? – Бондрюд будет искушать вас, вас обоих, а может, и всех троих, – снова заговорил Дрейк, чуть заметно проиграв желваками, – Ты итак это знаешь, но лучше я озвучу это снова. Я практически уверен, что на утро, вполне может статься, он лично придёт вас встретить и будет разыгрывать подлинное радушие. Но это легко купиться, я по себе знаю. – Мне только и остаётся что надеяться на смекалку, приобретённую за годы жизни во дворце, – Дзинши ощутил трепет, вроде того, что испытывал, будучи маленьким, когда Его Императорское Величество знакомили его с великими полководцами или кем-то из евнухов, дослужившихся до великих почестей. Кем в итоге был Бондрюд? Смелым полководцем или хитрым чиновником? Возможно, и тем и другим. – Моя смена заканчивается, – протяжно зевнув, Дрейк поманил его обратно в пещеру, и убедившись, пока его менее опытный товарищ зайдёт внутрь, залез и сам, на всякий случай оглядев округу. Если поблизости и были другие жалоглавы, похоже, голову им вскружила любовь, а поохотиться они успеют и в другое время. Дрейк оказался прав: едва настало утро, Озен, дежурившая последней, повернула голову к выходу: – Сукин сын изволит встречать нас лично. – Недвижимую Озен не так-то просто провести, её чутьё выше всяких похвал, – на этот раз голос нёсся не от безымянного Чёрного свистка, а от непосредственно Бондрюда. Мамао, привыкшая к огромному росту подруги, полагала, что тот будет выше, и изрядно удивилась, увидев мужчину не самого атлетического телосложения, жилистого, чьи жесты, однако, говорили, что он в буквальном смысле занимает гораздо больше пространства, чем видно глазами. – Как я рад приветствовать вас всех лично! – не желавший расставаться со своей ролью хлебосольного хозяина, тут же развёл руки Бондрюд, сопровождаемый ещё двумя Чёрными свистками, – Вся семья Феросе, их заморские гости, и двое моих подчинённых, действительно справившиеся с сопровождением. Чудно, чудно, Идо Фронт давно не видел ни новичков, ни молодых, – невидимый под визором взгляд скользнул по Джубили и Сяо Дяо, и тут же сосредоточился на Федерико, который был насторожен, словно кот, почуявший собаку. Смотрел мальчик, однако, не на лорда Рассвета, а в сторону выхода. – С тобой животное? – агатово-чёрные глаза Озен недоумённо сощурились. В Орте питомцы были в порядке вещей, а вот на пятом уровне приручать было практически нечего, всё мало-мальски крупное отказывалось взаимодействовать с человеком и годилось разве что в пищу. – Не совсем, – можно было и не сверяться с лицом Бондрюда, тон у него был предовольный, – Мне уже не терпится познакомить вас с моими новыми наработками! Прошу, выходите, вы в безопасности, я с удовольствием провожу вас до моей вотчины. Кстати, молодые, наверняка рюкзаки уже натёрли вам всё, что можно, парочку можно будет сгрузить на эту самую разработку. – Благодарю, как меня учили, хороший искатель в состоянии вынести нагрузки и побольше, – Джубили могла даже не сверяться со взглядом матери, это было вколочено в неё намертво, и девушка прекрасно знала, что бесплатный сыр – только в мышеловке, а потому лишь затянула лямку рюкзака, а вместе с нею то же самое проделала и Сяо Дяо, даже не пытавшаяся изобразить дружелюбие. – Прекрасно, те самые традиции, передаваемые из поколения в поколение, – не то чтобы сильно расстроился Бондрюд, выходя наружу, и отряд, собравшись, последовал за ним. Существо – или механизм? – стоявший на костяной пыли вместе с двумя подчинёнными лорда Рассвета, более всего напоминал лошадь, как их изображают в рыцарских романах: сплошной чепрак едва ли не до земли, перехваченный ремешками так, чтобы никуда не сдувало. Очень крупная скотина, вроде тех, которых приучают возить грузы, А ещё оно... Гудело? Звук нёсся не из глотки, а как будто изнутри, вроде курлыканья голубей, а ещё пахло, неприятно, чем-то лежалым и притом горьковатым, будто отсыревшие бумаги, вдоль и поперёк исписанные чернилами и уже подёрнувшиеся плесенью. – Оно не живое, – Федерико даже уши отвёл, прижавшись к ноге матери, которая уже готовилась посадить его на шею, как привыкла. – Я бы сказал, не совсем живое, но это успеется, здесь, на ветру, расчехлять мне не сподручно, однако, – Бондрюд по-хозяйски похлопал свою поделку по спине, и гул, казалось, стал яростнее. Конструкция даже не дёрнула головой, даже не покосилась на него, так и стояла, упёршись на первый взгляд пустыми глазницами в пустоту – а может, они в самом деле были пусты? – Так что, с рюкзаком точно никому не помочь? – указав на ремни с карабинами, куда можно было повесить любой груз, снова назвался лорд Рассвета, а затем взглянул на вернувшихся с верхних уровней подчинённых, – А вы что же, домой с пустыми руками? Безымянный Чёрный свисток пробурчал нечто невразумительное, протягивая пару небольших мешков, и Бондрюд мигом прицепил те к бокам принадлежавшей ему твари, а зачем скомандовал: – Домой. Иди домой. Оно повернулось ломаным движением, не свойственным ни лошадям, ни каким-либо другим животным. Под чепраком бугрились не мускулы, а казалось, сплошные кости, причём поразительно острые для чего-то цельного. Показались копыта, белые, но рассматривать их отряду было некогда, нужно было поторопиться, в конце концов, это не выставка достижений Бондрюда, а открытое пространство, на котором вполне могли быть хищники. – Идём-идём, – поманил их следом лорд Рассвета, и хочешь, не хочешь, а пришлось подчиниться, вручив ему тем самым инициативу. – Не нравится мне это, – негромко оповестил Дзинши и Маомао Марулк, прекрасно понимавший, что не может подобраться к жене: та шла бок о бок с таким же Белым свистком, что было верным стратегическим решением, поскольку за Бондрюдом требовался глаз да глаз. Если уж кто и мог поумерить его аппетита, то близкие лорду Рассвета по статусу. – Это напоминает мне диковины, которые привозили с Востока, – Маомао заговорила так неожиданно, что сопровождавшие её мужчины даже растерялись, вертя головами. Тонкая рука лекарки, привычно укутанная в бинт, указывала на махину, напоминавшую лошадь лишь силуэтом. – Хочешь сказать, она механическая? – вынырнувший из мыслей о Ракше Лероро даже нахмурился, – Но я не слышу никаких металлических звуков, если это так. Быть может, всё же артефакт? – В таком случае, это артефакт, нарушающий законы природы, – произнесла Маомао, и раньше, чем ей напомнили о Бездне и её творчестве, оговорилась, – Я имею в виду, такой, что противен даже самой Великой яме, а уж исполнять самые изощрённые желания она большая мастерица. Циклопическое здание, медленно вращающееся вокруг своей оси, уже ждало их, и вскоре холодная равнина, наполненная водой и органическими останками, была позади. Несмотря на то, что это было прибежищем лорда Рассвета, отряд поневоле, но вздохнул с облегчением, когда снова оказался в помещении. – Добро пожаловать, дорогие гости, – перепоручив гудящую штуковину одному из своих подчинённых, Бондрюд живо снарядил второго проводить гостей до комнат, – Располагайтесь, можете умыться и переодеться, а я с нетерпением буду ждать вас к обеду. Молящаяся рука, которому поручили отряд, показал в нужном направлении, однако никто не сдвинулся с места раньше, чем Озен не произнесла: – Идём. – Всё правильно, субординация превыше всего, а теперь прошу меня простить, ещё нужно похлопотать на кухне и успеть сделать другие дела, – с этими словами Бондрюд развернулся и был таков, предоставив пусть и уставшим, но весьма заинтригованным людям возможность немного отдохнуть и собраться с мыслями перед очередным витком его изощрённого плана.