Одно заветное желание

Предполагать, что пятый уровень встретит их с распростёртыми объятиями и комфортной для существования погодой, было бы слишком глупо: отряд окунулся в сырость и холод, пробирающий до костей. Теперь наконец стало понятно, для чего предназначалась тёплая одежда, которую они взяли ещё в Орте: плотно прилегающие к телу водолазки и штаны, вполне способные считаться за термобельё. – Сюда бы в самый раз те твои сорочки с кармашками, куда складывались угли, – посетовал Дзинши, пока они, слишком усталые для того чтобы расходиться на мужскую и женскую половину, старались сохранить хотя бы немного тепла, поспешно залезая обратно в форму. – Да какие проблемы, неси ткань, я сошью, – отшутилась в ответ Маомао, впрочем, довольная, что муж не стал замыкаться в себе, как только увидел последствия удара, нанесённого Сяо Дяо той добыче, которая теперь находилась в полной ответственности Джубили. Руки скорее только выглядели жутко, нежели с ними действительно была беда, живя при дворе, видишь всякие травмы, от чисто бытовых до тех, что наносят в качестве наказания за непослушание, и Дзинши, как бывшему главному евнуху, было понятно, что пройдёт совсем немного времени – и этот жуткий отёк спадёт, не оставив и следа. Местный климат играл им на руку: Сяо Дяо могла приходить в себя, равномерно вымачивая опухшие пальцы и кисти рук в ручье. – Очень похоже на влажность той пещеры, куда я спускалась за застрявшим на территории урикури отрядом, – поделилась Маомао, на что Озен кивнула: – Неудивительно, здесь влажность достигает своего пика, равно как и холод. Вы удивитесь, но после Моря Трупов, там, куда по крайней мере вам путь заказан, уже снова тепло. Мягкий такой климат, примерно как на пляже, где мы встретились. – Видимо, вода нагревается и не отдаёт тепло, – чуть подумав, высказался Дзинши, снова собирая рюкзак после «раскопок» тёплой одежды, – Учёные мужи рассказывали нам, что именно из-за этого в местах, прилегающих к морю, несмотря на опасность штормов, почва подходит для того, чтобы выращивать ни один, а целых два урожая за год. – Что-то вроде того, да, а ещё не стоит забывать о том, что Бездна всё же вулканическая кальдера, хотя этот вулкан давным-давно спит, – отметил Марулк, и после этого отряд на некоторое время замолк. – Как всегда, – усмехнулась со своего места Озен, тщательно следящая за тем, как её дочь, сглупившая в схватке с тиласкосом, занимается разделкой, пыхтя от приложенных усилий, – Помнится, такое ещё в моей молодости было. Рассказываешь что-то, рассказываешь, а как упомянешь, что Бездна – это кальдера, так всё, гнетущая тишина, даже муха неслышно не пролетит. Почему жар да огонь пугают гораздо больше хищных тварей? – Потому что тварей можно обойти, или победить, ведь все они смертны, – чуть подумав, ответил ей Дрейк, – А вот от огня, пожалуй, не скрыться, разве что крылья отрастить. – Кстати об отращивании, – безымянный прихвостень Бондрюда снова набрался смелости, наверное, сказывалась близость Идо Фронта, – Мелкий, а что это ты такое проворачивал с тиласкосом? Ты можешь командовать этими штуками? Ну этими, грибницами? – Вроде нет, – не ожидавший, что на него обратят внимание, даже потупился Федерико, – Они есть везде, но я могу лишь вежливо попросить. – Вот босс обрадуется, когда узнает об этой твоей способности, – совершенно разговорился Молящаяся рука, и тут тяжеленная ладонь Белого свистка легла на его плечо: – А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее. – Да какое подробнее? – он хмыкнул, понимая, что слова изо рта вылетели, и теперь нужно выкручиваться, – Бондрюд ведь учёный, каждая диковинка означает потенциальное исследование. – Может посмотреть издалека и истечь слюной, своего ребёнка для опытов я ему не дам, – тон Недвижимого лорда был категоричен, на что Молящаяся рука лишь плечами пожал: – Это прозвучит грубо, но мне вообще без разницы. Сказали сопроводить – я сопровождаю. Имеет смысл беречь друг друга, пока мы составляем отряд. После, как только я переступлю порог дома, мы снова друг другу чужие. – Ты ошибаешься, – улыбка Озен была зловещей, – Конкретно с тобой мы всегда были друг другу чужими. Переступишь ты порог или станешь кормом для местных хищников – кто знает, случайности происходят – будь уверен, мы не будем тебя оплакивать. – Идиот, – буркнул на коллегу Дрейк, показывая на собственный чёрный свисток, – Ты получил его не иначе как по глупости. А может, и вовсе снял с трупа. Или купил. – А ты, можно подумать, самый не стяжательный, – пытаясь сохранить хотя бы остатки достоинства, скрестил руки на груди Молящаяся рука, принимаясь за самое бесполезное действие на пятом уровне: попытку очистить обувь от костяной пудры, которая была здесь повсюду, хоть мети пространство с утра до ночи. Отряд уже давно понял, что перекочует эта гадость и в их еду, так что все по умолчанию смирились. Перемолотые в порошок остатки существ, ныне не подлежащих никакой идентификации, уже липли к тёмному мясу тиласкоса, разделываемому Джубили. Марулк, пусть и переживавший за дочь, однако же терпеливо ждал кусок за куском, и, когда было достаточно, принялся наконец за готовку. Можно было подумать, что в таком месте помимо растопки, принесённой самими путниками ничего не найдётся, и плакала их еда, однако же Дрейк и безымянный Чёрный свисток выбрались наружу, и вскоре принесли увесистые желтовато-коричневые куски чего-то, похожего на смолу. – Так это же янтарь! – Дзинши даже глаза выкатил, глядя на настоящие глыбы того что считалось весьма дорогим украшением на их родине. – Да, он попадает сюда с окаменевшими деревьями, но поскольку те для костров не годятся, мы используем в походах его, благо, море частенько выносит их на поверхность, даже искать не приходится. Если боссу совсем нечем торговать с поверхностью, мы откладываем наиболее красивые куски и в итоге относим их в Орт, тащить такое не настолько тяжело, хоть объёмные, но лёгкие. Ещё бывает окаменелую древесину относим, один из её сортов: она чёрная и тоже лёгкая, вроде бы за морем из неё режут бусы и серьги, – пояснил Дрейк, нагребая подобие очага после того, как прошёлся по нескольким кускам кайлом, превратив их в крошку подходящего для горения размера. – Наше Императорское Величество прослезился бы, – только и мог что произнести Дзинши, отводя взгляд от того, как куски дорогущего материала принялись плавиться в качестве основы для костра. – Либо так, либо мы продрогнем, красота как-нибудь потом, – по-философски заметил Марулк, пристраивая котелок на разошедшемся жёлтом пламени, – А ещё скоро будем есть. Окаменелая смола дымила, поднимая в воздух густой запах давно канувшего в Лету леса, и, если зажмурится, можно было представить огромные стволы деревьев, никак не меньше чаш гигантов. В такие моменты особенно чётко ощущалась древность этих мест, равно как и ничтожность людей, продолжавших с настойчивостью муравьёв соваться в Великую яму. – У папы там почти всё готово, – закончившая с тушей Джубили подошла к Сяо Дяо, дабы отмыть руки в ручье, – Как ты себя чувствуешь? – Уже отошла, – девушка даже пальцами потрясла, стараясь делать вид, что ей ни капельки не больно, – А ты? Сложно, наверное, было его разделывать. – В Бездне очень много жёстких вещей, я привыкла, – пожала плечами дочь Белого свистка, пристраивалась таким образом, чтобы касаться Сяо Дяо боком. На взрослых накатила философия, они обсуждали зажигание янтаря и не особо обращали внимание на младших, удовлетворившись тем, что Федерико остался с ними. – Это хорошо, – Сяо Дяо ткнулась виском в её висок, ластясь, словно кошка, и Джубили ответила тем же, ненадолго замирая рядом с ней: – Если бы не ты, мы бы погибли. – Мы работали вместе, ты носительница Хранителя, я – твой белый свисток, а Хранитель – норовистая тварь, которая играет по своим правилам, примешивая к этому и нас. Джубили усмехнулась, качая головой, а затем снова встретилась с ней взглядом: – Я всё же надеюсь, что от меня чуть больше проку, нежели быть безмолвной фигурой, которая вовремя дует в Дьявольский Манок. – Конечно больше, – с нарочито серьёзным видом полупала глазами Сяо Дяо, – Ты умеешь разделывать тиласкоса. На этот раз дочь Белого свистка фыркнула от смеха, а затем, убедившись, что взрослые не видят, чмокнула девушку в щеку: – И всё же, несмотря на мою благодарность, давай в следующий раз рисковать 50 на 50, чтобы выжили мы обе. Иначе… что за искатель без свистка, и что за свисток без искателя? – Свисток из меня пока такой себе, Хранитель в который раз сказал, что я полная дура, раз пытаюсь оставить себе руки и ноги. – Я предлагаю его не слушать, у тебя чудесные руки и ноги, – Джубили взяла её за руку, легонько переплетя их пальцы, – Если раньше ни у кого не получалось сохранить целостность, будучи свистком, это вовсе не значит, что в этом есть нечто неправильное. Например, я ни разу не слышала о свистках, способных атаковать, воссоединяясь с мощью какого-либо артефакта. А ты? – Ну так, – снова решилась пошутить Сяо Дяо, разнеженная от её прикосновений, – Всё эти дурацкие руки и ноги виноваты, а как же. Они захихикали снова, чувствуя, что согреваются: не от переодетой одежды, а от близости друг друга и от понимания. – Ты думаешь, Бондрюд действительно сможет это сделать? – уточнила дочь лекарки, постучав пальцем по бинту на шее. – Мама говорит, что он хоть и псих, но прекрасно разбирается в хирургии. Когда она поднялась с шестого уровня, пережив взрыв клина Тысячника на ноге, именно Бондрюд помог извлечь осколки из мышц и последствия восстановиться, хотя мог этого не делать. – Я думаю, ему просто было это выгодно, он действовал так вовсе не по доброте душевной, – уже успевшая худо-бедно, но изучить лорда Рассвета что с чужих рассказов, что с небольших сессий, которые он устраивал им при захвате сознания безымянного Чёрного свистка, обозначила Сяо Дяо, на что Джубили кивнула: – В благотворительности его заподозрить сложно, но однозначно можно утверждать, что он не дурак, чтобы портить отношения с целым Белым свистком: как ни крути, а его люди тоже ходят через лагерь Искателей, это же идеальный перевалочный пункт на пути к Орту. – А ещё, если он допустит промашку, исчезнет ценный объект наблюдения, – улыбка Сяо Дяо вышла нервной – да и как тут не выйдет, если придётся лечь под нож, вероятно, ещё и в бессознательном состоянии, к тому, кого считают едва ли не самым опасным явлением Бездны после животных? – Я буду с тобой, что бы ни случилось, – поняв, что может ненароком причинить ей боль, Джубили разжала пальцы, вместо этого погладив подругу по руке самыми кончиками пальцев, – К тому же, я уверена, что твоя мама тоже будет там, и не позволит сделать ничего предосудительного. Мне показалось, что Бондрюд весьма заинтересован в том, чтобы сманить её на пятый уровень. – Есть такое, – Сяо Дяо ощутила мимолётную тревогу. Иногда она замечала во взгляде матери что-то очень похожее на веяния, исходящие от лорда Рассвета. Да, как врач она поклялась спасать людей во что бы то ни стало, однако... – Есть такая легенда, уже и не помню, где вычитала, может, в школе рассказали, – Джубили выпрямилась, уставив глаза в сторону прохода в пещеру, где они остановились, – Будто в каждом человеке живут два зверя, светлый и тёмный. Не проходит ни дня, чтобы они не сражались. Порой побеждает злой, порой – добрый. Но знаешь у кого в итоге перевес? – У кого? – Сяо Дяо даже несколько нахмурилась, и Джубили, найдя это очаровательным, ощутила, как её сердце делает лихой кульбит. – У того, которого ты кормишь. День за днём, – с этими словами дочь Белого свистка быстро приникла губами к её губам, и их сомнения и печали воспарили к потолку пещеры, смешиваясь с ароматным белым дымом горящего янтаря.