Одно заветное желание

Хоть Маомао и помнила, что ей нельзя очаровываться теми медицинскими чудесами, что предлагает, или, скорее, которыми располагает Бондрюд, она всё же не могла не распахнуть глаза пошире после того, как они с супругом, сопровождаемые лордом Рассвета, вошли в одну из его лабораторий. Времена, когда лекарка была готова душу продать за безоар, или, скажем, крохотный росточек кордицепса, мигом померкли перед этим царством холодных инструментов, пахнущим антисептиком и другими запахами, которые Маомао не могла определить сходу. Дома на такую стерильность можно было и не рассчитывать, по чести сказать, даже у Гритты, и, тем более, в лагере Искателей подобная стерильность едва ли была бы достижима. Разумеется, большинство медицинских вмешательств можно было совершить и не в таких условиях, тут уж лекарка вспомнила слова своего приёмного отца Ломэня Ханя, что человек, помещённый в идеальные условия, болеет гораздо чаще, но всё же... Это было не хвастовство, а жизненная необходимость, Если уж и тестировать что-то, то вот именно в таких условиях. Тут перед Бондрюдом ей надлежало лишь склониться, однако лекарка всё же удержала себя от этого бездумного шага, не то возрадуется ещё пуще. С другой стороны, куда ему ещё, если уж считает своих гостей представителями гораздо более отсталой ветви человечества, раз у них нет того, что есть здесь у него? Можно даже не представлять, какой лорд Рассвета сейчас довольный: заманил их из-за того, что дочери требуется помощь, и теперь вот, наслаждается. – Я бы спросила, чего стоило притащить сюда всё это оборудование, но полагаю, что частично оно уже было здесь, как и сам Идо Фронт, – произнесла Маомао, оглядывая лаконичные шкафчики, за которыми, смутно поблёскивая, размещались пузатые бутылки из затемнённого стекла. – Помещения действительно были, это да, однако мы с моими помощниками изолировали их дополнительно, в некоторых местах даже сделали шлюзы, дабы предотвратить потенциальную утечку ядовитых веществ, ведь мало ли что может быть, эксперименты непредсказуемы, – лорд Рассвета вальяжно пожал плечами, и Маомао лишний раз подумала, что самые опасные эксперименты, которые она вообще могла проводить, всю жизнь были связаны с её собственной многострадальной рукой, получавшей яды в неимоверных количествах. А тут у человека вот – утечки, и он шлюзы для этого делает. Чёртов везунчик. – Раньше, чем мы начнём дивиться и рукоплескать смелым экспериментам, – взял слово Дзинши, – Быть может, нам будет позволено посмотреть, благодаря чему будет оказана помощь нашей дочери? – О, конечно-конечно, – ни дать не взять, рачительный хозяин, Бондрюд тут же прошествовал к одному из ящичков, выдвигая его, и вскоре показал гостям прибор с ручкой, чья основная часть по форме напоминала рогатину, – В первую очередь, чтобы не ошибиться с надрезами, а также узнать, что же там за конструкция предназначена Бездной, мы используем вот это. Никакой боли и мучений, прошу, есть смельчаки подставить мне руку? Маомао подалась было вперёд, но Дзинши мягко дотронулся до её плеча, отодвигая жену: – Ты лекарь, тебе положено посмотреть со стороны, так что на этот раз иду я. Если бы шлем Бондрюда не усилил совсем лёгкий выдох, Маомао бы и не поняла, что план лорда Рассвета удался: он как раз хотел посмотреть на артефакт Дзинши, и, когда тот протянул руку, мигом включил прибор, загоревшийся тревожным красным светом. – Это же... – увидев, что высветилось на тыльной стороне на руке мужа, вздёрнула брови Маомао, и Бондрюд самодовольно кивнул: – Всё правильно, эта премилая вещица подсвечивает вены, самое то чтобы поставить капельницу или провести любую другую манипуляцию, не задев реки жизни. А здесь мы ещё можем видеть прелюбопытнейшую картину: как грамотно артефакт, который, если мне не изменяет память, был наречён Песнью Троецарствия, приспособился под анатомию: ни один из его шипиков не приходится на вены, Как по мне, лишнее доказательство того, что Бездна хотя бы частично, но разумна, и помимо платы, которую она собирает с каждого, кто дерзнёт в неё спуститься, ещё и проявляет своеобразную заботу о тех, кого решила сделать своими подопытными – или благословлёнными, это уж как посмотреть. – Это артефакт? – решив разбавить монолог чужого величия, спросил Дзинши, и видок у Бондрюда при этом стал такой, будто ему пощёчину отвесили: отклонился, и, возможно, где-то за визором поморщился: – Есть кое-что, с чем я абсолютно согласен с моей старшей коллегой, Озен Недвижимой. Артефакты – это, конечно, хорошо, но нельзя полагаться только на них. Технология должна работать не по желанию Бездны, или самой технологии, а по желанию человека, потому в первую очередь я использую научный подход, а уже после то, что люди непросвещённые назвали бы магией. Специально для этого прибора я изготовил небольшие лампочки, излучающие ближний инфракрасный цвет, таковой, который, например, идёт от Солнца и поэтому вызывает ощущение тепла на коже, только мой выхолощенный, заточенный на определённую работу. Природа уже дала нам всё необходимое, и теперь мы можем использовать её щедроты на своё усмотрение, в том числе, и на пользу науке. Кровь в венах поглощает это излучение весьма интенсивно, и потому, если поднести прибор к руке, можно увидеть вены, даже если они скрыты кожей. – Это просто прекрасно, но не думаю, что это будет эффективно, – вдруг огорошила его Маомао, и лорд Рассвета даже встрепенулся: – Поясните. – Вены на руках потому и просвечивают, что располагаются неглубоко, вероятно, на лице или внутренней стороне бедра мы увидим ту же картину, если используем Ваш прибор, – лекарка потёрла подбородок, – Однако кожа на шее гораздо более плотная, и, несмотря на то, что вены и артерии там весьма крупные, прибор может их и не обнаружить, поскольку этот Ваш свет попросту не пройдёт. Ю – Всё так, абсолютно верно, – к удивлению обоих супругов, не стал юлить Бондрюд, – Прибор понадобится нам лишь для того чтобы сделать надрезы на начальном этапе, а дальше всё уже и так будет видно. Если моя версия верна, формирующиеся отверстия для игры не затрагивают жизненно важные участки, и то, что нам требуется, это как можно менее травматично очистить их от слизи и других биологических жидкостей, дабы белый свисток, пусть и нестандартный, стал выполнять всё то, что ему предназначено судьбой... Я забегаю вперёд, но учитывая, что рядом находится проход на следующий уровень, можно будет даже протестировать, попробовав вызвать Ладью. Если отзовётся – операция прошла успешно. Если не отзовётся, то без обид, выиграет старая технология изготовления белых свистков. – Только попробуй... – начал было Дзинши, но Маомао быстро положила раскрытую ладонь мужу на грудь, останавливая его от расправы: – Едва ли наш гостеприимный хозяин собирался нас оскорбить. Полагаю, он просто рассуждает в той манере, что ему привычна. – Абсолютно верно, – убрав изобретение на место, Бондрюд снова развёл руки в жесте, который лекарка уже обозначила как «обнимающий», наверняка прибавлявший очков к его харизме в те времена, когда лорду Рассвета лично приходилось агитировать в свои ряды Чёрных свистков, – А теперь, если мы уладили все вопросы, могу ли я продемонстрировать вам и остальным бесстрашным путникам моё новейшее изобретение для обслуживания всего Идо Фронта, с которым вы уже могли немного ознакомиться, когда я заглядывал в ту пещеру, где вы остановились на привал? – Мы на Идо Фронте лишь гости, и странно спрашивать у нас дозволения на то, чего желает сам хозяин, если это, разумеется, не грозит жизни и здоровью самих гостей, – сказала как отрезала Маомао, и лорд Рассвета снова усмехнулся: – И правда, чего это я, обычно за мной такой робости не водится... Ну, идёмте! Едва они вышли, в лабораторию зашёл один из Молящихся рук, толкающий перед собой тележку с чистящими средствами и полотенцами: демонстрация демонстрацией, а ухаживать за лабораторией было необходимо. – Насколько реально сделать такое же в лагере Искателей или в Орте? – тихонько спросил жену Дзинши, пока они шли по уже знакомым коридорам, дабы соединиться с остальной частью отряда. – Пройдут годы. Десятилетия, – тон Маомао был несколько печальным, но затем на её лице заиграли желваки, – Неважно, главное, чтобы эти манипуляции помогли Сяо Дяо. – Едва это будет сделано, дороги назад уже не будет. Лекарка недоумённо покосилась на мужа, увидев его грустную улыбку, и тут же поняла, что речь вовсе не о целостности шеи их дочери, а о том, что место белого свистка – рядом с его искателем, а место искателя – в Бездне. Даже если бы произошло чудо, и за ними к берегам Орта приплыли бы корабли из Поднебесной, ни Дзинши, ни Маомао бы уже не оставили свою дочь, даже если бы это означало предать самого Императора. Дети растут и уходят из дома, да, это нормально, но обычно речь идёт о замужестве или государственной службе, когда ты обычно знаешь, где твой ребёнок и с кем, и если и волнуешься, то не так уж и сильно. Здесь же... Бездна привязывала их к себе, и с этим надлежало лишь смириться, к тому же, плюсов всё же было больше. – Зато голову за какую-нибудь мелкую повинность не отрубят, – хмыкнула Маомао, и тут услышала смешок, живо замаскированный под кашель: уж очень что ей, что её мужу понравилось это преимущество, несмотря на то, что ими вполне могло полакомиться любое зверьё из того, что водилось на просторах Великой Ямы. – Ого, к нам даже двое голубков присоединятся, рад, что вы всё утрясли, – реплика Бондрюда касалась Лероро и Ракши, которые пусть и были весьма серьёзны, но действительно встретились им на пути, готовые идти куда следует. Девушка выпрямилась с официальным «сэр», и, как только начальник подошёл поближе, отдала ему ключ, неловко пробормотав, что в этом не было необходимости. – Зато вы больше не говорите на повышенных, – нисколько не считаясь её подобием извинений, произнёс Бондрюд, увидев и приближающуюся Озен во главе остальной компании, и снова приметил Федерико. Маомао поняла, как считывать направление взгляда, искра в светящейся части визора съезжала вверх или вниз, быстрое движение, но при желании можно было увидеть, – Как мне кажется, молодое поколение особенно пытливо в этом вопросе. Разумеется, играет роль и воспитание, всё же матушка юного Феросе придерживается более традиционных взглядов на Бездну и на то, как надлежит её изучать. Увы, эти рассуждения хороши для более удобной базы, такой как лагерь Искателей, где поверхность относительно близко, а температуры никогда не падают ниже нуля, и где вполне удобно охотиться, выращивая пригодные для еды организмы лишь по собственному желанию. – Ты мне тут на жизнь жалуешься? – приподняла бровь Озен, на что Бондрюд лишь хохотнул: – Бездна упаси, конечно же нет! Я выбрал это место по собственному желанию, странно было бы на него жаловаться. Лишь обозначаю, что сложные условия толкают и научно-технический прогресс, так было всегда. Взять хотя бы подъём Неслышимого Колокола – разве же обрёл бы Орт настолько великий артефакт, если бы за ним не развернулась гонка между другими странами, равно как и между безсвистковыми мародёрами? О, нет, люди начинают шевелиться лишь тогда, когда им страшно что-либо упустить, мы донельзя жадные твари, и, положа руку на сердце, никогда не упустим выгоды. Разве же можно винить меня в том, что я использую всё что даёт мне жизнь, дабы сделать свой лагерь лучше? – При этом ты, конечно же, ни в коем случае не делаешь это из корыстных целей, исключительно для других людей и их процветания, – в голосе Озен слышалось презрение, нормальный тычок в ответ на упоминание давней истории, когда жизнь и самого Недвижимого лорда, и её ученицы Лайзы Разрушительницы висела на волоске, но лорд Рассвета пропустил это мимо ушей: – Чтобы утверждать такое, мне нужно быть святым, не могу отрицать, кое-что я делаю из чистой эгоистического любопытства, быть может, чуть больше, чем дозволительно истинному учёному, радея о человечестве, но такой уж я. Однако то, что я покажу вам, создано именно для блага Идо Фронта и его обслуживания. Как вы знаете, неофициальное название слоя – море Трупов, или море Останков. Кости встречаются здесь в немереном количестве, и в лучшем случае становятся пищей для бентосных организмов, а в худшем просто образуют бестолковые насыпи, медленно прессующиеся под воздействием природных факторов… Прошу сюда. Ракша, чуткая к телодвижениям начальника, открыла перед всеми дверь, и отряд в полном составе вошёл в просторную комнату, в задней части которой располагался экран из прозрачного материала. Маомао почувствовала запах, лёгкий запах плесени, а вместе с ним – вонь лежалых тряпок, которая бывает в помещениях, в спешке покинутых людьми и оставшимися без хозяев на неопределённый срок. Но пахло не от комнаты, а от самого экрана, скорее, сочилось из стыков, и явно предпринимались попытки замаскировать этот неприятный для человека душок. Федерико вжался в ногу матери и не отпускал её, во все глаза глядя на помещение за прозрачным экраном. – Введите животное, – Бондрюд наверняка мог отдать этот сигнал и мысленно, будучи связанным со всеми Молящимися руками через сознание, однако нажал кнопку на стене, передавая сигнал по ту сторону. Ещё одна дверь за стеклом открылась, и неизвестный Чёрный свисток завёл под уздцы то самое покрытое попоной то ли животное, то ли машину, что встречало их в пещере. – Так вот о костях, – сделав вид, что потерял нить разговора, продолжил вещать Бондрюд, – Раз уже жизнь была так щедра по части этого материала, я придумал, как его использовать. Как я уже говорил, в первую очередь – наука, во вторую – уже магия... Сдёрните попону! Сразу было заметно, что Молящаяся рука, приставленный для этой миссии, не особо-то горит желанием это делать, жест у него был осторожный, однако это не помогло: из-под плотной ткани тут же взметнулось облако... Мелких мух. Настолько плотное, что жужжание тысяч, если не миллионов телец, без труда прорвало даже слой ограждающего их стекла. Кто-то икнул, прикрывая рот рукой, дабы сдержать рвотный рефлекс. Это нечто даже близко не было лошадью, все его противоречивые составляющие были соединены рядом заклёпок и трубок, а также нитями, имитирующими сухожилия. Плоти не было, одни лишь белые кости, но вокруг этих костей как оголтелые суетились мухи, наседая друг на друга и агрессивно жужжа. Огромный плотный клубок суетился в грудной клетке, в которой периодически мелькало ядро, похожее на светящееся зеленоватое сердце, наверняка артефакт. Остальная часть насекомых плотным ковром поддерживала мнимую жизнь в тонких конечностях, в костях которых были где просверлены, а где – проломлены входные отверстия достаточного для насекомых размера. Копошение насекомых было чрезвычайно отвратительным, так что несколько гостей зашмыгали носами, отворачиваясь. – Вы удивитесь, – выдержав достаточную паузу для того, чтобы гости рассмотрели его творение, снова заговорил Бондрюд, – Но вся это кутерьма, образовавшая стабильную систему по моей воле, основана на любви. Я открыл грибок, который прорастал в телах мёртвых самок дрозофилы, но притом заставлял самцов сходить с ума: они бросались на трупы снова и снова в попытке спариться, и в итоге подхватывали заразу сами. Ряд экспериментов по улучшению скорости заражения, помноженное на простое и такое естественное желание – и вуаля, я получил прекрасную рабочую скотину, которая не просит ни есть, ни пить, но вполне себе согласно носить любые грузы. Да, запах и эстетическая картинка оставляют желать лучшего, но со временем будет преодолено и это, благо, зверушки обитают в специальных стойлах, и их запах не разлетается по всему Идо Фронту. – Вы… – слова застревали у Федерико в горле, но он всё же смог это произнести, – Не даёте покоя тому, что само пожелало покоя. – Мой юный друг, – заметив, что тот не прячется за матерью, Бондрюд склонился над мальчиком, – В этом суть любого артефакта Бездны. За редким исключением всё уникальное, может быть использовано, в том числе и полученное от живых организмов, в итоге становится артефактом со своим сроком служения. Так чем же я хуже, если взял то, что было никому не нужно, попросту валялось здесь, и превратил в нечто, помогающее обслуживать станцию целиком? – В том, что это нечто не хотело быть таким, – синие, словно безоблачное небо глаза посмотрели прямо через визор, и лорд Рассвета выпрямился: – При всём моём уважении, ты слишком юн, чтобы меня учить. А я в который раз забываю, что не все люди могут оценить то, что со временем сочтут гениальным. Это не ваша вина, просто так получается... Что ж, – жестом показав, что его чудовище можно прикрыть снова, что Чёрная рука по ту сторону экрана сделал с огромным облегчением, Бондрюд кивнул Ракше, и она снова открыла дверь, ведущую обратно в коридор, – Боюсь, что я окончательно замучил вас своим энтузиазмом, и сейчас самое время отдыхать и набираться сил. Впереди тяжёлый день. Совершенно молчаливые, путники разбрелись по своим комнатам. То ли усталость, то ли перегруз впечатлений, то ли думы о грядущем предали их душам некую отупелость, а может быть, на них на всех давило тринадцать километров пространства, отделяющих отряд Озен от мира, где в это самое время безмятежно светило ни о чём не подозревающее солнце.