Одно заветное желание

Весть Солнца сполна оправдывала своё название хотя бы внешним видом: едва будучи активированным, артефакт завертелся волчком, разбрасывая цветастые брызги по песку. – Порядок, работает, – сидевший рядом с Дзинши Марулк указал на сам кристалл, на котором не виднелось ни одного изъяна, – И прослужит достаточно долго. Можно не нервничать, если связь установится – то точно установится. – Мне кажется, нам повезёт, но дело в том... – Дзинши улыбнулся ему в ответ, пока его пальцы сомкнулись на толстенной тетради, исписанной вдоль и поперёк, – Что мне будет не успеть рассказать всё. – Тогда расскажи основное, а остальное пусть додумают сами, – выходец из Джесеку оглянулся на волны, лижущие берег острова, давным-давно ставшего ему родным, равно как и на разномастное семейство, своё и друга, за это время успевшее стать единым целым, даже если их и не связывали кровные узы. – Это что? – с немалым подозрением прищурилась Маомао в тот день, когда лорд Рассвета, позвавший её в лабораторию, показал неприметного вида коробочку, со стороны похожую на музыкальную шкатулку. – Это тот самый артефакт, о котором я говорил, когда вы только-только собирались навестить Идо Фронт, – руки в тёмно-серых перчатках приподняли крышку, показывая выдвижной паз, предназначенный для пока отсутствующего кристалла, – Весть Солнца. Также я говорил, что готов поделиться им, если Вы покажете мне нечто новое. Чудес было предостаточно, так что теперь эта вещица – Ваша. Я упакую выращенный в лаборатории кристалл как можно лучше, но велик риск, что он разобьётся по дороге наверх. Поэтому, – лорд Рассвета нырнул рукой в карман, подавая лекарке сложенный вдвое листочек бумаги, – Здесь точные меры веществ для выращивания такого же… О, прошу, не нужно этого взгляда, полного недоверия, мои намерения совершенно искренни. – Признаться, я верю в это с трудом, – они пробыли на Идо Фронте уже две недели, и работали вместе весьма интенсивно, хотя бы потому, что нужно было следить за состоянием заживления раны Сяо Дяо и проводить обследование Федерико, буквально вернувшегося с того света, однако это не значило, что Маомао вот так вот взяла – и расслабилась. Она всё ещё помнила взгляды нарехейт, посверкивающие из тупика за стойлами костяных тварей, и это лишний раз призывало лекарку не расслабляться. – А Вам не приходило в голову, – Бондрюд картинно сложил руки за спиной, прохаживаясь туда-сюда. Остановился. Как обычно, контролирует малейший свой жест, – Что я, как учёный, не лишён тщеславия? И мне хочется, чтобы в далёких землях знали, чего добился я и те, кто тоже двигает прогресс. Поэтому я и заинтересован в том, чтобы Вы связались со своими. – А быть может, Вам интересны и наши достижения, дабы поставить их на благо Идо Фронта, или чтобы утолить свои постоянно растущие амбиции? – прищурилась Маомао, и собеседник лишь руками развёл: – Не без этого. Рад, что мы настолько здорово друг друга понимаем. Пожалуй, даже немного печально, что я закоренелый холостяк, иногда не хватает такой верной боевой подруги, которая бы во всём меня поддерживала. – Без обид, Вы бы её в могилу своими экспериментами свели, не удержались бы, – пробурчала Маомао, и только теперь поняла, что разговор свернул в это русло не случайно. Дело было вовсе не в ней, а в другой боевой подруге, в этом лекарка была уверена. – Я намерен отпустить Ракшу с вами, – несмотря на то, что лекарка ожидала нечто подобное, всё равно эта фраза прозвучала словно гром среди ясного неба. – Почему? Она плохо справляется? – Да будет Вам, – он наверняка улыбнулся за этим самым новым визором: с момента поломки предыдущего быстренько подобрал другой, и только его и видели. Должно быть, неприятно постоянно следить за выражением лица, – Я знаю о её, хм, специфическом положении. Это прозвучит цинично, но мне здесь только младенцев не хватало. Детей лет десяти-двенадцати я бы потерпел, подход у меня к ним есть, а вот этих вот пищащих, способных заболеть от малейшего ветерка – нет уж, увольте. Плюс гормональные перепады, а ещё роды... Хлопотно. – Почему мне кажется, что Вы уже давно знаете об её положении? – продолжая держать коробку в руках, спросила Маомао, – Вы совершенно не выглядите изумлённым. – Да чему тут изумляться, разве же раньше в Бездне не было никаких сюрпризов? – он звучал неубедительно, и тут лекарка поняла. Даже брови вздёрнула: – Вы знали. И давно. Делали вид, что не знаете, дабы она сама приняла решение, а поскольку Ракша потеряла того, кого любила, она невольно вцепилась в этого самого ребёнка, и теперь, когда выскабливать плод поздно, у неё нет иного выбора: либо остаться здесь, либо рискнуть и подняться. Это тоже эксперимент, я права? И мы имеем к нему непосредственное отношение. – Совсем-совсем нельзя поверить в то, что я действую из благих побуждений? – вопрос был риторический, Маомао не ответила, а потому Бондрюд лишь руками развёл, – что поделать, такой уж я. Вы сделаете всё возможное, чтобы доставить её на поверхность целости и сохранности, Орт в потенциале получит нового искателя, зачатого в Бездне – а как мы знаем, как минимум двое детей, рождённые после эдакого приключения, стали весьма необычными впоследствии – ну и да, полагаю, она будет счастлива. Захочет – вернётся обратно, мои двери всегда открыты. Быть может, даже не одна, этот серьёзный мальчишка хорошо бы подошёл на роль Молящейся руки. – Лероро Вас на дух не переносит, как раз из-за ситуации с Ракшей, – доложила ему Маомао, на что лорд Рассвета отмахнулся, мол, всем не понравишься. – А чтобы точно было хорошее сопровождение, я и Дрейка с вами отпущу, – решив, должно быть, огорошить её ещё больше, проговорил Бондрюд, – Мне нужны парни поустойчивее, а он от простого паразита едва не скончался. – И то, что он хорошо общается с Федерико, совершенно ни при чём, правильно? – как бы невзначай заметила Маомао, и светящаяся полоса визора снова повернулась к ней: – Мне кажется, мы прекрасно начали друг друга понимать. – Это несложно, ведь Вы, судя по всему, из тех, что выигрывают, даже проигрывая… Так и что с меня за Весть Солнца? – Что Вы, это подарок от души... Но я бы не отказался от нескольких рецептов медицины Поднебесной. Диктуя ему составы, которые нельзя было использовать иначе кроме как в лечебных целях – микстуры от болей в животе, от простуды, от кожных высыпаний, и многие подобные, – Маомао нет-нет да ловила себя на мысли о том, что хотя бы в случае с Ракшей в лорде Рассвета, возможно, говорило то, другое сознание, которое угасло не полностью, но в итоге уступило ему своё тело. Лорд Рассвета подселялся в самых обычных людей, способных любить. Могли ли они хоть и нечасто, но говорить через него? Как знать. – Помнится, Его Императорское Величество подвергали сомнению то, что мы однажды найдём для Сяо Дяо пару, – Дзинши снова взглянул в сторону моря, возле которого, возясь, словно два молодых зверя, играли Джубили и его дочь, совмещавшая в себе дракона и феникса. Сразу принять это не получилось, но в итоге главным было то, что обе были счастливы, а Озен с Марулком и вовсе не возражали против такого расклада. Дзинши по себе знал, что полноценность человека не определяется тем, способен он зачать ребёнка или нет, гораздо важнее качество души и желание быть рядом и в радости, и в горести. У Сяо Дяо и Джубили такое было, они стояли друг за друга горой, поэтому, несмотря на юный возраст, образовали прекрасную пару. Всё шло не очень традиционными путями, но если бы сейчас кто-то спросил бывшего главного евнуха, он бы сказал, что, если такое будет возможно, было бы здорово даже устроить им подобие свадьбы, когда будут готовы. Всё же по итогу оказалось, что задача детей – не исполнять мечты родителей, а смело идти дальше, прокладывая собственный путь, порой набивая на нём шишки, но это не столь важно, ведь гораздо важнее прожить жизнь без сожалений, нежели сгибаться под призраком чужих ожиданий. Дни шли, подошла к концу третья неделя на Идо Фронте, анализы Федерико были в норме, несмотря на перенесённое потрясение, а костяное новообразование, облекавшее полости на шее Сяо Дяо, окончательно отодвинуло мягкие ткани, и можно было снять повязку. Саму девушку это не беспокоило, потому настала пора провести полевые испытания. – Вот никак без эпичности, правда? – иронично спросила Озен, когда они направились к водовороту, ведущему на шестой уровень. Никто никуда не собирался, но Бондрюд решил, что подлинная сила белого свистка определяется тем, в состоянии ли он вызвать ладью, ведущую в неизвестность, или нет. – Готова? – уточнила Джубили, и когда та кивнула, ласково прижалась губами к шее. Звук, исходящий из второго отверстия, оказался ни на что не похож, у каждого белого свистка было своё звучание, но этот будто шёл из самого тела Сяо Дяо, урчащий, даже слегка отдающий резонированием в окружающее пространство. – Всё в порядке? – отстранившись, Джубили погладила Сяо Дяо по руке, почувствовав, что у той выступили мурашки, но та лишь головой потрясла: – Да, просто немного непривычно. Ладья не заставила себя ждать: воды разошлись, являя её вид глубоководной рыбины, чуждой человеческой архитектуре и искусству. – Изумительно, – только и мог что прокомментировать случившееся Бондрюд, а затем протянул раскрытую ладонь, – Коллега, наша операция была успешна. Маомао пожала эту самую руку без особого энтузиазма, лишний раз обрадовавшись тому, что лорд Рассвета, не желавший рисковать возможным подъёмом собственных отрядов с шестого уровня, на этот раз воспользовался своим свистком, дабы загнать ладью обратно, и та скрылось в пучине вод, как и не было. «Надо ещё кое-что проверить» Сяо Дяо оглянулась на Хранителя, в чьих глазах плескалась неизбывная хитрость. – Джубили, этот выпендрёжник говорит, что у меня, возможно, появились новые навыки, – прилежно доложила девушке Сяо Дяо, и та без обиняков активировала и Дьявольский Манок. Дочь лекарки почувствовала, как её душа уже привычно разделяется на две половины, но затем они вдруг рванули навстречу, снова переплетаясь, и образуя нечто совершенно другое, могущественное, гораздо более сильное. Весь отряд Озен, равно как и Бондрюд и его подчинённые могли лишь с открытыми ртами созерцать, как та, что была белым свистком, изменяется, превращаясь в активированную форму. – Дракон и феникс, – с огромным трудом, но всё же произнес Дзинши, глядя на озарённый силуэт мифического зверя, расправлявшего крылья. – Весьма, весьма занятная манифестация! – с восторгом похлопал в ладоши лорд Рассвета, – Какая была бы честь увидеть, что такая мощь может сделать, если направить эту самую энергию в нужное русло! Считайте, выйдет достойная тренировка. – Это ты так материальную компенсацию выпрашиваешь за погубленных костистых тварей? – уточнила Озен, на что лорд Рассвета подбоченился: – И это в том числе. Я всё ещё скорблю, знаете ли… И нечего так на меня смотреть, давно ведь знаете, что я не упущу выгоды, а Идо Фронт – перевалочный пункт не только для меня и моих работников, но и для всех тех, что решается на последнее путешествие. Впрочем, я намерен повозиться с этим самым плесневым штаммом и попробовать сделать если не артефакт, то хотя бы препарат, способный поднять хоть кого-нибудь помимо Федерико без последствий. Да и в любом случае: комфортное место работы решает многое. Джубили и Сяо Дяо тренировались ещё около пяти дней, и за это время Идо Фронт стал выглядеть гораздо лучше, равно как и прилегавшие к нему шахты, где Молящиеся руки периодически, но добывали новые артефакты с ещё неведомыми свойствами. Так что да, приложить им в дорогу двух Чёрных свистков, да Весть Солнца в придачу, было вполне себе достойной платой за приложенные усилия. В ожидании, пока установится связь, Маомао поневоле засмотрелась на Ракшу и Лероро. Они стояли чуть поодаль, наблюдая за тем, как на берег выносит осколки ракушек и кусочки водорослей – подобно многим жителям Орта, искатели нечасто проводили время за границей Великой ямы, но теперь наслаждались и солнцем, и отдыхом. Со временем характер Ракши смягчился, хотя в этом могла быть виновата беременность, и теперь она прижималась к своему спутнику спиной, задумчиво поглаживая округлившийся живот. Ещё три месяца – и роды, Маомао мониторила её состояние вместе с Гриттой, но пока всё шло хорошо, и плод развивался именно так, как и положено. Должна была родиться девочка. – Вот Шуй Лан удивится, какая у тебя теперь чудная причёска, – разнежившийся муж подвинулся к Маомао поближе, целуя в плечико и смахивая в сторону наспех завязанный конский хвост, который закручивался в лихую спираль, словно самый настоящий штопор. – Я полагаю, она сразу додумается, что я, неугомонная, вляпалась в очередной эксперимент, – усмехнулась Маомао, и уловив взгляд серьёзных виноградных глаз, едва заметно нахмурилась, – Ты меня до сих пор простить не можешь, да? – Я сильно испугался, что потеряю тебя, – Дзинши приобнял её, и лекарка вспомнила то самое мгновение. Когда наступила пора отряду Озен пускаться в обратный путь, Бондрюд милостиво вывел специально для них нескольких форсисов, скованных цепочками на лапах – те должны были стать подношением для Хранителя Дьявольского Манка, который подсовывал Бездне души людей взамен на души животных. Птицы были старые, некоторые даже опаршивевшие, с линяющими перьями, это было одним из ключевых требований: чтобы пожертвовать, нужно желать пожертвовать, на эту роль лучше всего подходили существа, чей срок жизни подходил к концу. Маомао не знала, а скорее, чувствовала, что Хранитель, однажды увидевший трюк Федерико относительно плесени и откачивания после, решит не тратить на него силы, сосредоточившись на остальном отряде. И кроме того, была ещё одна сложная задачка: сберечь ещё не рождённого ребёнка Ракши. Когда начался подъём и отряд только-только ощутил сенсорную депривацию, настолько характерную для проклятия пятого уровня, Маомао увидела Хранителя, мечущегося посреди пустоты, подвижное радужное гало, своими уловками заставлявшее беспощадную силу думать, что она казнит одних, но на самом деле расправляющееся с совершенно другими. Вскоре лекарка поняла, что не одна она видит эту суету, вероятно, дело было в том, что сигналы от органов чувств ненадолго становились острее. Хранитель подлетел к Лероро, но тот выставил вперёд ладонь, показывая на Ракшу: – Меня вместо её ребёнка. Вот так молодец! У Маомао ненадолго защемило сердце, ведь это был настоящий поступок человека, который любит другого несмотря ни на что. Лероро не отказался от своих чувств к Ракше, даже узнав все обстоятельства, и где-то глубоко в душе лекарка надеялась, что у этих двоих, точнее, троих, всё будет хорошо. Но сначала... Она видела, что Хранитель обогнул Федерико, и вот наконец направился к ней, но тут уже Маомао, улыбнувшись, выставила вперёд ладонь. Он затормозил, совсем как бежавшая собака, и видоизменился, должно быть, именно так он являлся Сяо Дяо, приняв облик Лакана. Склонил голову набок, всё ещё животный жест, ожидая от неё пояснений. Слова пришли легко, и Маомао не пожалела о них ни на мгновение, даже когда её тело превратилось во вспышку невероятной боли: – Меня вместо Федерико. Поначалу не произошло ничего, только лишь силуэты товарищей, бросившихся к ней навстречу, подёрнулись пеленой, а затем собственные руки лекарки стали напоминать взвесь окрашенного масла. Она более не отличала, где верх, а где низ, из чего состоит она сама, можно было подумать, что она растворяется в пространстве и времени, превращается обратно в крохотную бестолковую каплю, которой была давным-давно, ещё в утробе матери, мысли растворялись до образов, а те – до цветных вспышек, она сильно сжала зубы, должно было быть больно, но не было, а затем на короткий благостный миг наступила темнота. Разбудил её глухой удар, отразившийся в остальном теле острейшей агонией, говорившей о том, Маомао всё ещё принадлежит миру живых. Это был Бейлун: выкарабкавшийся сумки, он суетился возле хозяйки, бодая её для того, чтобы пришла в чувство: ему самому проклятье было нипочём, и теперь зверёк волновался за свою приёмную мать. – Два хронических идиота, – ворчала Озен, не давая лекарке встать. Они, судя по запахам и звукам, уже были на четвёртом уровне, отсиживались в пещере, – Ладно Лероро, но ты-то чего? – Эксперимент… Провела, – язык так распух, что с трудом шевелился во рту, но Маомао всё же смогла уговорить его выпустить в этот мир подходящие слова. – Мозги-то мне не пудри, ты не какой-нибудь Бондрюд для этого, – пробурчала Озен, впрочем, прекрасно зная ответ. – Я виновата… перед Федерико, – снова проговорила лекарка, и, уже не слыша возражений, провалилась в глубокий сон без сновидений. Лишь позже выяснилось, что она отделалась малой кровью по сравнению с Лероро: тот упал крайне неудачно, не успев сгруппироваться, лицом на острые камни, и в итоге лишился правого глаза. Сам он, впрочем, не выглядел раздосадованным, но, возможно, дело в том, что над его бездыханным телом всё это время хлопотала Ракша, понявшая, что его слова о любви и преданности – не пустой звук. Когда же Маомао окончательно оклемалась, она поняла, что Великая яма оставила на её теле фирменную подпись: волосы теперь вились на концах, образуя завитки Бездны. Как бы то ни было, они вернулись на поверхность, оклемались как следует, потравили байки со старыми знакомыми, привели в порядок дела и отчитались перед Гильдией, а как только жизнь встала на круги своя, решили, что у них осталось одно неоконченное дело. В это было просто невозможно поверить, но с момента, как семейство Дзинши вынесло на берег, прошёл целый год. Бездна умеет прикарманивать время, и это произошло и сейчас. Впрочем... Это был потрясающий год, полный волнительных приключений. – Да мы нисколько не устали, подумаешь, – ещё хорохорилась перед выходом Озен, однако Дзинши методично убеждал её в том, что в прошлый раз они с семейством всё же попортили всем Феросе отпуск, а это значило, что вот теперь надо восстановиться на славу, а уж после можно и к другим приключениям приступать. Как решили, так и сделали, и теперь все вместе ждали отклика от артефакта. – Всё никак не могу сказать тебе, что это потрясающая идея, – окликнул Дзинши Марулк, указывая на тщательно упакованную стопку листов бумаги, испещрённых крупными иероглифами. Пусть передать дневник бывшего главного евнуха на родину не было никакой возможности, но он придумал записать основную информацию по блокам, и попросить Его Императорское Величество нанять писарей, которые во время последующих сеансов связи смогут переписать всё то, что изложено на листах бумаги, которые будут меняться по команде. – На моей родине есть поговорка, которая гласит, если люди сплотятся, то и гору Тянь-Шань передвинут, – улыбнулся ему бывший главный евнух, – Что им записи? – Устройство-то почти нагрелось, – Озен показала на кристалл, чей свет стал интенсивнее, – Наверное, вам надлежит переодеться в свои традиционные одежды, а то, неровен час, и не узнают. Дзинши покосился на взятые комплекты, подлатанные Эмири, и... – Раз уж мы здесь, – отодвинув одеяния подальше, бывший главный евнух поаккуратнее перевязал собственные волосы и улыбнулся, – И раз уж мы останемся здесь до конца своих жизней, ходить нам в одежде искателей. Мы сохраним верность Его Императорскому Величеству, но теперь мы трое – искатели. – И не абы какие, – хмыкнула Озен, постукивая по собственному свистку, – Я надолго запомню лица этих бестолковых чинуш, когда мы заставили их признать пусть и вынужденный, но спуск полноценным экзаменом на Лунных свистков. Дайте время, мы вас и как Чёрных экзаменуем. Неделю гулять будем и пить не просыхая, всё у вас получится. – Смотрите! – воскликнул Федерико, показывая наверх. Безмятежное голубое небо рябило, от кристалла протянулась тоненькая, словно волос, полоска, которая постепенно разрасталась. Сначала появились оттенки красного и золотого, потом – силуэты людей. Его Императорское Величество и Императрица Гекую, посреди чайной церемонии, а с ними и несколько слуг, чьи лица в скором времени изменятся на бескрайнее изумление. Дзинши и Маомао вскочили, к ним подоспела Сяо Дяо, их примеру последовали и Феросе. Сзади подтянулись Ракша и Лероро, а с ними и Дрейк, отныне сопровождавший Федерико словно заправский наставник. Были слухи, что Чёрных свисток зачастил в клинику к Гритте, очень уж часто мотаясь туда в качестве добровольного помощника Маомао, но кто его знает. – Ваше Императорское Величество, Ваш недостойный слуга свидетельствует своё бескрайнее почтение, равно как и приносит извинения за то, что потревожил Ваш покой без предупреждения, – поклонился Дзинши, чувствуя, что спина гнётся уже гораздо хуже, и вовсе не потому, что он постарел, а потому, что именно в Орте он ощутил вкус настоящей свободы. Но церемонии есть церемонии, без них нельзя, – Я шлю Вам пламенный привет из земель, которых нет на картах нашей великой Империи, из города-государства Орта, принявшего нас как дорогих гостей. Простите нас за то, что не могли передать никаких вестей о себе раньше, возможность появилась только сейчас, и мы поспешили ею воспользоваться. Как верный слуга Вашего Императорского Величества, я сделал всё возможное, чтобы записать доселе невиданные в наших краях чудеса этих земель и передать их Вам и тем, кого Вы своей милостью допустите до моих более чем скромных проб пера. Теперь, когда с официальными раскланиваниями закончено, его буквально засыплют вопросами, и Дзинши был готов к этому. Маомао и Сяо Дяо привычно молчали, но даже их поклоны уже не были столь старательными. Отныне они знали цену своим словам, равно как и тому, что существует места, где женщины говорят и действуют наряду с мужчинами – и мир не встаёт с ног на голову, а продолжает успешно развиваться. Знал Дзинши и то, что принявшее их семейство Феросе не поклонится никому и никогда, и дело не только в разделяющих их расстояниях, но и в том, что они уважали не сами традиции, а право людей эти самые традиции иметь. Что Озен, что Марулк, что Джубили, что Федерико разглядывали неведомую им обстановку с интересом, не боясь прослыть невежественными варварами – действительно, какая разница, пусть те чужестранцы думают о них, что хотят. Да, Дзинши скучал по Шуй Лан и Гаошуню, и очень надеялся на то, что им дадут увидеться, однако же не мог не признать того, что в итоге на новом месте они прижились куда как лучше. Это видение было коротким, словно вспышка, Дзинши не мог отдать себе отчёт в том, что её вызвало, но он, казалось, заглянул на пару мгновений в будущее, и увидел собственную дочь, повзрослевшую, устроившуюся на отдых в уголке Бездны, которому Дзинши не знал названия, равно как и того, где тот располагается. Она писала заметку в небольшом блокнотике, рядом с набросками неведомых никому тварей с нижних уровней, а затем, уже укладывая собственные сочинения в рюкзак, скользнула пальцами по карманному экземпляру дневника собственного отца, с которым не расставалась ни на минуту, куда бы ни занесла её жизнь. – Идём, любимая? – прозвучал откуда-то с периферии голос Джубили, и Сяо Дяо, откликнувшись, покинула насиженное место и с улыбкой поспешила навстречу новым приключениям, ждущим на просторах земель, где исполнилось её заветное желание.