Черные розы сочатся кровью

      Голова болела так, будто ее разбили на множество осколков. В воображении почему-то рисовалось разбитое зеркало, через которое ты пытаешься разглядеть картину мира, где каждый кусочек рисовал что-то свое, что никак нельзя было сложить вместе. Ужасные антидепрессанты.       Не так давно Меланхолик начал проходить терапию, потому что иначе у него не было возможности нормально функционировать и ходить на работу, а платить за дом и еду чем-то надо было. Док выписал ему таблетки, и поначалу все шло нормально, по крайней мере удалось выйти из затяжной депрессии и начать что-то делать, но со временем у таблеток выявился неприятный побочный эффект: все те эмоции, что Меланхолик обычно держал в себе, начали лезть наружу, как при извержении вулкана - можно только в ужасе за этим наблюдать, но никак нельзя остановить, а больше всего на свете Меланхолик ненавидел публично демонстрировать свои слабости. Он вообще не представлял, как обычные люди умудряются "быть собой", не боясь распахивать кому-то душу, не желая лицемерить и не играя бесконечный спектакль "нормальности" 24 на 7. Он очень мало знал об этой части человеческой жизни. Поэтому когда внезапно Меланхолик чуть не разрыдался на совещании, он пришел в ужас, не зная, что с этим делать, как это контролировать и как объяснить это коллегам.       Дальше ситуация становилась только хуже. Утром он не смог найти носки, из-за этого ему пришлось отпроситься с работы, потому что его сознание буквально погрузилось в отчаяние: он вышвыривал вещи из шкафа, кусал себя за руки, выл и сходил с ума, просто из-за того, что в привычном месте не оказалось привычного предмета одежды. В середине дня носки нашлись на полотенцесушителе, но это уже было ни к чему. Его психика устроила ему настоящий калейдоскоп воспоминаний и переживаний, которые он долгие годы держал в себе, и каждый осколок воспоминания впивался ему острым концом прямо в мозг. Вот так просто его собственный организм украл у него целую полоску жизни. Один день насмарку просто потому что где-то какая-то железа неправильно выделяет какой-то гормон.       Хвала небесам, у него был дом, который ему не нужно было ни с кем делить, в котором он мог делать все, что угодно, поэтому Меланхолик рыдал, швырялся вещами и пытался перебить душевную боль физической. Да, он зарекался никогда больше не возвращаться к этому методу преодоления сложностей, но когда глаза увидели кровь, сознание как-то подуспокоилось, перенеся центр внимания на заботу о себе. И вот, с перебинтованными руками, головной болью и полным опустошением Меланхолик лежал на диване гостиной, созерцая, как в его сознании проносится воспоминание за воспоминанием: мучительные годы жизни с ублюдком-отцом и слабохарактерной матерью, первые попытки сопротивления и полученные за это унизительные наказания, обучение на юриста с единственной целью показать этому отбросу где его место, внезапная смерть отца и отречение матери от своего единственного сына, и наконец, судебный процесс, благодаря которому Меланхолик присвоил себе родительский дом, который ублюдок-отец хотел завещать дальним родственникам, его продажа и обустройство своего собственного гнезда, своего прибежища, где все так, как Меланхолик хочет, где никто ему не указ, и где он волен делать все, что угодно. Где нет, и никогда не будет никого кроме него. Одного. Одинокого.       "Я есть у себя, и больше мне не нужен никто", - часто повторял Меланхолик про себя, и в какой-то степени это было правдой. Люди были слишком ненадежны, слишком лицемерны или слишком глупы, а главное, никому из этих людей не был выгоден или интересен Меланхолик с его ворохом психологических проблем и ранимым внутренним миром, поэтому у него не было друзей, он не пытался вступать в отношения, и даже если кто-то проявлял к нему хоть какую-то заинтересованность, оставался сдержанным и холодным.       Вечером захотелось есть. Но для этого нужно было встать и что-то сделать, а у Меланхолика не было на это сил. Впрочем, он точно мог сказать, что это не депрессивный эпизод, потому что в депрессии у него было только одно желание - окончить свои страдания, так что, собрав всю свою волю в кулак, он заставил себя встать и пойти на кухню. В холодильнике обнаружилась уже немного проросшая картошка, которую срочно надо было реализовать, поэтому Меланхолик уселся на табуретке и принялся ее чистить.       И неожиданно на него накатила вторая волна эмоциональности, правда на этот раз диаметрально противоположная: внезапно он так преисполнился тем, что он жив, что у него есть дом, что он чего-то добился, что от чувства благодарности к Вселенной снова стал плакать, капая слезами на очистки. Когда картошка стала шипеть, поджариваясь на сковороде, ему хотелось танцевать и смеяться от осознания, что у него есть пища и есть надежда на завтрашний день.       "Ужасные, ужасные антидепрессанты", - думал Меланхолик, уплетая жареную картошку прямо со сковороды вприкуску с маринованными огурцами, найденными в дальнем углу холодильника.       На следующий же день он записался на прием к своему терапевту. Однозначно необходимо было подобрать другие таблетки.