Черные розы сочатся кровью

      На улице было холодно, снега не было уже давно, так что город превратился в опасный для жизни каток. Надеяться на чистые тротуары можно было только в центре, всё остальное блестело истоптанной серой коркой. Меланхолик надел свое теплое зимнее пальто, замотавшись в шарф до самого носа, надел перчатки и отправился в долгий и опасный путь к своему психотерапевту. Идти было около трёх километров, так как общественный транспорт ездил какими-то обходными дорогами, и время, проведенное в душном переполненном автобусе было несоразмерным с прогулкой в гордом одиночестве по свежему воздуху, правда гололед усложнял дело. Эмоции продолжали бурлить, то взлетая вверх, в вершины блаженства, то проваливаясь вниз, в бездонную пропасть отчаяния, и переход между ними был такой же резкий, как грани калейдоскопа, поэтому Меланхолик старался не зацикливаться на них, сконцентрировав все свое внимание на скользкой дороге и балансировке. Выйдя на широкий проспект, на котором все же водилась снегоуборочная техника, он стал смотреть на вывески и прохожих, все ещё пытаясь отвлечь себя от навязчивых мыслей. Холод уже стал постепенно пробираться под пальто, так что пришлось ускорить шаг. Люди шли, уставившись себе под ноги, хмурые, нахохлившиеся и серые, как стая ворон или воробьев, и Меланхолик ощущал себя одним из них, таким же серым, массовкой, задним планом, на который никто не обращает внимания. Осознав, что снова зацикливается на своих чувствах, Меланхолик вновь с усиленным вниманием стал смотреть по сторонам и заметил вдалеке на перекрестке какой-то смутный силуэт, издалека похожий на большую сидящую собаку, но чем ближе он подходил, тем больше понимал, что это человек, сидящий прямо на поребрике, а по обуви и фигуре он понял, что это была девушка, и судя по всему, она плакала из-за чего-то. Об этом говорили трясущиеся плечи и сгорбленная фигура, хотя, может, она просто продрогла на таком морозе. Меланхолик беспокойно заозирался. Никто не пытался к ней подойти, что-то спросить или предложить помощь. Девушка не выглядела бездомной, одежда на ней была новой и чистой, рядом виднелся небольшой походный чемодан, никаких табличек с вымоганием денег, ничего подозрительного, но серая толпа игнорировала её, прохожие пытались обходить стороной одинокую фигуру, слишком занятые тем, чтобы смотреть себе под ноги. Что могло с ней случиться? Она заблудилась? Она одна в большом незнакомом городе? Кто-то ее обидел? И тут всё его сознание заполнилось жалостью и состраданием. И это была не мимолётная эмоция, с которой он бы обычно прошел мимо, задумавшись лишь на мгновение, что здесь могло случиться и забыв об этом на следующий день, о нет. Это было похоже на то, как в и без того расколотое зеркало его психики вколотили гвоздь, заставив его пойти новыми уродливыми трещинами и стеклянной крошкой, и нанизали на шляпку тряпичную куклу этой эмоции, разорвав её внутренности, а Меланхолика ткнули бы носом во весь этот ужас, заставив прижаться лицом и почувствовать, как острые грани впиваются в кожу. Так что когда он подошёл к девушке и спросил, может ли он чем-нибудь ей помочь, то едва сдерживался, чтобы не разрыдаться или не сделать что-то безрассудное и пугающее, но остановило его её лицо, когда она испуганно посмотрела на него: изящное, гладкое, даже в какой-то степени кукольное, немного попорченное потекшей косметикой, но оттого не менее очаровательное, обрамленное каштановыми с рыжим оттенком волосами. Меланхолик залюбовался.       — Прошу вас, мне ничего не нужно, со мной все в порядке, просто немного расстроилась, ничего необычного.       Девушка попыталась взять себя в руки и встала с поребрика, отряхивая изящное коричневое пальто. И тут уже то, что отвечало у Меланхолика за физиологическое влечение, оценило и крутые бедра, и точеную талию, перетянутую ремнем пальто, и пышный бюст, который выделялся даже через верхнюю одежду. Оценило и сразу же кануло в океан всепоглощающей жалости. Она была белой от холода, губы посинели, щеки были нездорового красного цвета, налицо было сильное переохлаждение.       "В ней нет ни одного изъяна", - успела пронестись беглая мысль, прежде чем он чуть ли не мольбами предложил ей отвести её в ближайшую кофейню и напоить чем-то горячим. Она была так удивлена тем, что какой-то посторонний мужчина чуть ли не плача просит её выпить с ним кофе, что даже не нашла в себе уверенности отказать, хотя впрочем, такие истории, но совсем при других обстоятельствах с ней уже происходили. За красоту всегда приходится расплачиваться.       В кофейне она отогрелась и порозовела. Меланхолик купил себе что-то исключительно для того, чтобы не показаться чересчур странным, но даже не притронулся к напитку, продолжая пялиться на нее.       — Эй, я не музейный экспонат, со мной можно и поговорить, например, мы все ещё не представились друг другу.       Меланхолик дернулся, будто ему дали пощечину. На какой-то момент на его лице отобразился сразу ворох эмоций, но потом осталась только спокойная сдержанная маска.       — Прошу меня извинить. Зовите меня Меланхолик.       — Меланхолик? Что за странное имя?       — Вам не нравится? Тогда можете называть Себастьяном, мне в целом без разницы. А как зовут вас?       Девушка на миг задумалась. Очень, очень странный мужчина со странным именем и странной внешностью. По крайней мере она ни разу до этого не видела мужчин с такими длинными черными волосами. И чтобы их при этом называли нарицательными именами.       — Что-то не так? Оказалось, пауза затянулась до неловкости надолго, и девушка встрепенулась, протянув через стол руку:       — Аделаида.       Это был её лёгкий тест на то, хочет её очередной мужчина или просто рад познакомиться. Всякие извращенцы, как показывала практика, всегда целовали ей руку и всячески ластились к ней, а адекватные люди пожимали её, но Меланхолик-Себастьян посмотрел на руку как затравленный зверь на дуло ружья, после чего все же осторожно пожал ей кончики пальцев и сразу спрятал руки под стол. День становился интереснее с каждой секундой, проведенной в обществе этого странного человека.       — Так... Как вы оказались в такой ситуации? Если что, я могу помочь.       Меланхолик все же пригубил уже подостывший чай. Как ни странно, сильный стрессовый фактор извне помог затолкать ненужную эмоциональность поглубже и изобразить хоть какое-то подобие обычного невозмутимого спокойствия, с которым Меланхолик жил в обществе. Стало гораздо проще вести диалог.       Аделаида вздохнула, будто ждала этого вопроса, и обхватила стаканчик с кофе обеими руками.       — Скажем так, один напыщенный болван вскружил мне голову и наобещал небо в алмазах, а когда я приехала к нему из другого города, оказалось, что все это были лишь красивые слова. Здесь живут мои родители, так что мне есть куда идти, просто это событие... немного выбило меня из колеи.       Аделаида отхлебнула кофе, а Меланхолик чуть не скомкал свой стаканчик, потому что не мог понять, как хоть одно живое существо могло обидеть это небесное создание.       — Что ж, если... Если у вас появятся проблемы, я могу помочь, потому что я юрист по образованию и хорошо разбираюсь в семейном законодательстве и праве собственности. Обращайтесь.       Он неловко вытащил из своего портфеля визитную карточку и положил на стол перед ней.       — Признаюсь, так со мной ещё ни разу не обменивались номерами телефонов, - Аделаида засмеялась, и Меланхолик все так же неловко улыбнулся в ответ.       У них завязалась беседа, которая затянулась настолько надолго, что Меланхолик и забыл, что у него были дела, и довольно важные, от которых напрямую зависела его дальнейшая жизнь, так что когда воспоминание о психотерапевте всплыло на поверхность, он чуть ли не вскочил, чем заставил Аделаиду испугаться.       — Ради бога! Я прошу меня извинить, но мне срочно нужно бежать! Я совершенно забыл об одном важном деле! Вот, я хотел дать вам денег на такси, если вам понадобится помощь, позвоните мне!       И Меланхолик буквально вылетел из кофейни, оставив Аделаиду в одиночестве. Почему-то она улыбалась, ещё долго рассматривая и вертя в руках оставленную им визитку.