Черные розы сочатся кровью

      Спусковой крючок.       Он знал, что рано или поздно кто-то или что-то на него нажмёт. Боялся этого, но понимал, что это неизбежно. Он пытался держаться изо всех сил, но таблетки больше не помогали, красная пелена перед глазами приобрела черные оттенки, и деление задач на маленькие достижимые цели (дойти до угла дома любой ценой, поджечь сигарету, не обжигаясь, нажать на таймер микроволновки ровно три раза, не больше, не меньше, и нажать кнопку разогрева) тоже больше не приносили эффекта. Он шел домой, когда это случилось. Сконцентрировав всю свою волю в одно-единственное стремление, он шел напролом в толпе людей на узкой пешеходной дорожке, не обращая внимания на толчки и отдавленные ноги, потому что если бы он хоть на секунду перевел свое внимание на что-то другое, раздался бы выстрел.       Какая-то женщина, которую он оттеснил, схватила его за руку. Из тех самых женщин с широкими боками и баулами по обеим сторонам от себя, делающими ее ещё шире.       — Мужчина. Мужчина! Вы могли бы не толкаться?! Ведите себя прилично, вы здесь вообще-то не одни идете!       Щелчок.       "Въебать."       Именно это слово, никаких политкорректностей и вежливости. В моменте ему показалось, что он ослеп, потому что его глаза полностью застил мрак. Свободная рука ушла в замах и по красивой дуге влетела женщине прямо в лицо. Он не видел этого, услышал только, как упали ее сумки, а из глубин ее груди стал зарождаться истерический визг. Он не дал ему обрести форму, вырвав из хватки вторую руку и схватив женщину за горло. Кулак пошел на второй замах, и уже из его собственной глотки вырвался хриплый звериный вой. Так бы кричал раненый олень или загнанный в угол койот. Вскрики страха и изумления вокруг, топот ног, и вот чьи-то руки пытаются схватить его, а он молотит по ним всеми конечностями, вырывается всем телом и продолжает кричать, сипло и надрывно. Наконец, кто-то ударяет его в живот и валит на землю. На глазах наворачиваются слёзы. Не имеет смысла. Ничего более не имеет смысла. Кто-то пинает его ногами, и он подставляется под удары, чтобы покончить со всем этим. Пусть его убьют, пожалуйста, пусть его убьют. Вместо этого он слышит, как кто-то вызывает полицию, и пытается дотянуться до невидимого голоса, чтобы прервать поток его слов.       "Какой-то псих ненормальный..."       "На ровном месте набросился с кулаками..."       "Мы его держим, приезжайте побыстрее, адрес..."       Кто-то хватает его за волосы и бьёт в челюсть. Мрак смыкается окончательно.       В полицейском участке он не отвечал на вопросы и угрозы, уставившись в одну точку перед собой. Новая порция побоев не принесла никаких результатов, он только начинал скулить и плакать. Полицейские все же удосужились проверить его данные, а обнаружив, что он состоит на учёте у психиатра, сразу потеряли к нему интерес.       — Из этих. Ебанутых. Сбежал из дурки.       Наручники, СИЗО и ожидание, пока его отвезут в камеру с мягкими стенами. И только одна мысль в голове: "Ничего этого не случилось бы, если бы ты не влюбился."