Черные розы сочатся кровью

      Он блистал на сцене. Собственно, именно это у него получалось лучше всего - блистать, привлекать к себе внимание, завораживать. Люди сходили с ума от него, любой концертный зал всегда был переполнен, если он в нем выступал. Но сегодня в зрительном зале помимо обычных людей сидел и кое-кто ещё. И именно от осознания этого факта хотелось показать себя с ещё более яркой, ещё более раскрытой стороны. Никто не издавал ни звука, когда из всех инструментов оркестра заиграла одна лишь скрипка, все смотрели широко раскрытыми глазами, когда он подходил к микрофону. Когда он запел, по залу прошлась едва слышная волна восторженного вздоха. Именно ради этого он жил и дышал. Поэтому на его лице расцвела улыбка, и первые слова, обрамлённые приятным тенором, слетели с его губ такими же тёплыми, несущими в себе эту улыбку, и зал улыбнулся ему в ответ. Только один человек не улыбался. Только один человек не поддался чарам и сидел на своем месте, закинув ногу на ногу, скрестив руки на груди и скептически изогнув бровь. Да, в этом был весь Меланхолик. Актер заметил его краем глаза и улыбнулся ещё ослепительней.       Овации накатили мягкой волной, становясь все громче и громче, делаясь оглушительными настолько, что хотелось заткнуть уши руками, но Актер никогда этого не делал. Публика была благодарна, и он должен был достойно принять ее благодарность. Поэтому он кланялся снова и снова и улыбался так ослепительно, как только мог. На сцену начали кидать цветы и даже целые букеты. Он подбирал их и слал воздушные поцелуи. Но вот среди всех цветов ему на глаза попалась черная роза. Вся покрытая острыми колючками, она сразу обколола его пальцы, как только он подхватил её. На миг Актер пересекся взглядом с тем, кому она принадлежала, но Меланхолик тут же отвёл глаза. Знак высшей похвалы. Что ж, Актер был приятно удивлен.       Они договорились встретиться после спектакля. Точнее, Актер настоял, а Меланхолик ответил "как хочешь". Актер и сам не до конца понимал, почему ему хочется общаться с таким человеком. Из-за его мрачности и ненависти ко всему живому люди избегали его. Его тяжёлый взгляд кого угодно мог пригвоздить к месту и заставить чувствовать себя полным ничтожеством. Когда они впервые встретились, Актер был поражен. Впервые он не увидел в чьих-то глазах восторга и обожания, и сперва даже сторонился Меланхолика. Но потом, подобравшись поближе, получив возможность завязать пару бесед, он понял одну интересную вещь. Мрачность и ненависть были только снаружи, для тех, кто имел наглость Меланхолика окружать, а стоило копнуть чуть-чуть поглубже, оказывалось, что под маской неприязни к людям пряталось что-то живое, чувствительное и переживающее. Актер не сразу стал это подмечать, но когда наловчился, для него открылся целый отдельный мир человеческой психики, о котором он даже не подозревал. Едва заметные изменения в голосе, теплеющий изредка взгляд при воспоминании о чем-то хорошем, нервные движения рук, куча этих мелочей, к которым обычный человек даже не будет присматриваться. Так почему же ему снова и снова хотелось встретиться с Меланхоликом? Ведь он любил внимание, любил обожающий взгляд толпы, любил завораживать всех своей харизмой. Неужели он устал от переизбытка оного внимания? Или дело было в другом его качестве? Ведь при общении с этой мрачной персоной Актер чувствовал, что вызывает у нее интерес, и не просто как очередная знаменитость, коих постоянно крутят по телевизору, а как личность, с характером которой хотелось познакомиться поближе. Актер не мог до конца разобраться в этом вопросе, но, собираясь на встречу, чувствовал пробегавшийся по телу азарт, подгонявший его заканчивать свои дела быстрее.       Когда он вышел из театра, одетый в неприметную куртку с глубоким капюшоном и с маской, закрывающей половину лица, Меланхолик уже ждал его на углу условленного дома, скрестив руки на груди и прислонившись к стене плечом. На улице было достаточно холодно, все же была поздняя осень, так что и одет он был подобающе, но с таким антуражем, который был присущ исключительно ему самому. Уже давно стемнело, поэтому Актер долгое время видел в свете уличного фонаря только темный силуэт, завёрнутый в длинное пальто с высоким воротником, полы которого слабо трепетали на ветру, и только подойдя совсем близко ему удалось различить в глубоких тенях под фуражкой знакомые черты лица: резко очерченные скулы, тонкий аристократичный нос с горбинкой, плотно сжатые узкие губы с опущенными уголками и серые выцветшие глаза с вечно недовольным прищуром.       — Привет. Заждался меня? Как тебе моё выступление?       Актер и сам мог ответить себе на этот вопрос, вспомнив брошенную на сцену розу, но самолюбие требовало получить ответ непосредственно от того, кто эту розу бросил для лишнего подтверждения. Однако, так начинать разговор все равно было немного нагло, поэтому Актер улыбнулся, и только потом вспомнил про маску, так что пришлось передавать улыбку глазами. Меланхолик оттолкнулся от стены и вздохнул, растирая друг о друга замёрзшие руки.       — Я прождал тебя битый час и успел закоченеть. Может быть у меня и были какие-либо комментарии насчёт этого, но теперь я думаю только о чашке горячего кофе, - говоря это, он отвел взгляд от Актера, делая вид, что ему все равно, но его собеседник ощутил, что Меланхолик мог бы сказать о выступлении очень многое, просто не хотел допускать хоть какого-нибудь проявления своих эмоций.       — Ох... Прости пожалуйста, - не смотря на это, Актер почувствовал вину за свое опоздание и опустил взгляд, - продюсер никак не хотел меня отпускать и тащил на внеплановую автограф-сессию. Я еле унес ноги! Если сильно замёрз, тогда пошли. Я знаю неподалеку одну кафешку.       Не спрашивая разрешения, Актер ухватил Меланхолика за руку и повел за собой, мысленно отмечая, что она у его спутника действительно ледяная, а это значило, что он и в самом деле торчал на углу этого дома приличное количество времени и никуда не уходил, хотя мог бы найти себе теплое место и ждать там. В какой-то степени это было мило.       Меланхолик же был сконцентрирован на руке, которая имела наглость держать его. Он ненавидел, когда к нему прикасались без его согласия, и неоднократно говорил об этом Актеру, правда тот постоянно об этом забывал, поэтому он плотно сжал и без того узкие губы, однако свою руку из хватки не выдернул.       В кафе Меланхолик заказал себе самый крепкий кофе, который там был, не добавив ни сливок, ни сахара. Актер остановил свой выбор на зелёном чае, всё же и он успел немного подмерзнуть за время пути. По небольшому телевизору на стене крутили отрывки с концерта, крупным планом показывая Актера, и тот специально сел за столик так, чтобы видеть это, имея возможность в очередной раз полюбоваться собой. Однако, прямо напротив него сел его мрачный спутник, пристально его разглядывая, и волей-неволей Актеру пришлось переключить свое внимание на него. Не произнося ни слова, Меланхолик продолжал рассматривать своего собеседника, и тому было неловко под этим пристальным взглядом.       — Что такое? Я слишком хорош собой? - Актер улыбнулся и картинно повертелся на стуле.       — Ты снова забыл, что я не люблю, когда меня трогают. А еще я думаю о том, как ты поступаешь с цветами, которыми тебя забрасывают.       — Черт! Наверное, я никогда к этому не привыкну, - Актер виновато почесал затылок, - просто я нахожусь в такой среде, где прикосновения сплошь и рядом. Как бы я отыгрывал свои сцены без этого? Прости, я постараюсь быть повнимательней. А о цветах не беспокойся. В моей гримёрной и в коридоре стоит столько вёдер с букетами, что мои менеджеры с ног сбиваются, следя за тем, чтобы оставались только свежие. Это дело чести. Люди мне благодарны, я принимаю их благодарность. Правда её у меня уже столько, что девать некуда, но это уже мои проблемы, верно?       Ну не любил Актер носить маску. Она прятала его лицо и улыбку, которые он так хотел демонстрировать. Однако следовало делать выбор - маска или толпа обезумевших фанатов. Даже тот парень за стойкой, что продал им кофе и чай, мог нести в себе угрозу.       Меланхолик же тем временем сделал вид, что тут же потерял интерес к этой теме, продолжив задумчиво пить кофе и отведя взгляд от Актера, но тот по нервному перестуку тонких пальцев по пластиковому стаканчику догадался, что могло его беспокоить.       — Не волнуйся, розу я поставил сам в вазе у себя перед зеркалом. Вот, обколол об нее все пальцы.       Актер вытянул руки ладонями вверх, показывая маленькие красные пятнышки, оставшиеся после колючих шипов. Меланхолик едва заметно вздрогнул от этих слов и скучающим взглядом оглядел повреждения.       — Не стоило. Я бы на твоём месте ее выбросил.       — Я должен уметь принимать похвалу, какой бы она ни была, так что очень даже стоило, - Актер хитро сверкнул глазами, наблюдая и подмечая эти крошечные перемены в поведении своего собеседника. Он и не думал, что это может оказаться так занимательно. Вот Меланхолик чуть-чуть поменял позу, а по лицу проскользнула какая-то неуловимая эмоция. Намёк. Тень. И после этого напряжение, которое от него исходило, стало чуть слабее.       — Хочешь куда-нибудь сходить? Или на сегодня хватит и кафе?       Актер допил свой чай, да и по телевизору начали крутить что-то другое, совсем не интересное и без его, Актера, участия.       — Если у тебя нет никаких идей... - Меланхолик продолжал смотреть куда-то в сторону, избегая зрительного контакта.       — Не-а, нет. Я был бы не против погулять просто так, но по такому холоду от этого не будет никакого удовольствия.       Меланхолик ничего на это не ответил. Он о чем-то задумался. И судя по вновь возросшему напряжению и перестуку пальцев по столу, думал он о чем-то серьезном. Актер затаил дыхание.       — Что ж, если вариантов нет, я могу показать, откуда я взял ту розу.       — Разве ты ее не купил?       Актер же наоборот всеми силами пытался привлечь к себе все внимание собеседника, поэтому не отрывал от мужчины глаз, всем своим видом требуя, чтобы на него смотрели во время разговора. Увы, Меланхолик был слеп к подобным сигналам.       — Нет. В магазинах они слишком изнеженные и фальшивые. Воняют какой-то травой. А мои розы пахнут и покрыты шипами как и следует настоящим розам.       — Оу, ты их выращиваешь?       Актер живо вообразил себе картину того, как мрачный и угрюмый Меланхолик миленько ухаживает за цветочками, и это вызвало у него улыбку. Тот заметил её по глазам и сразу стал ещё мрачнее обычного.       — Забудь об этом.       Нервно допив остатки кофе Меланхолик собрался встать и уйти. Второй вещью, которую он ненавидел даже сильнее телесного контакта, была насмешка. Актер понял, что снова допустил ошибку. Каким же нужно было быть осторожным и внимательным, чтобы находиться рядом с этим человеком! И Актеру это было интересно. Он тут же взялся принимать меры.       — Подожди! Я не хотел тебя обидеть! Я в том плане, что я бы с радостью!       Он ухватил Меланхолика за рукав, не давая встать со стула.       — Я бы с радостью на это посмотрел! Правда!       Глаза Меланхолика сузились, он уже открыл было рот, чтобы сказать что-то колкое и едкое, но в глазах Актера читалось столько паники и даже ужаса от того, что он натворил, что злость на него просто не могла надолго задержаться в душе, даже не смотря на всю злопамятность, коей у Меланхолика были бесконечные запасы.       — Ладно. Ладно.       — Ты правда больше не злишься? Честно-честно?       Актер сделал большие-большие глаза, с опаской отпустив рукав пальто, боясь, что в любой миг его собеседник передумает и решит сбежать.       — Да. Успокойся пожалуйста.       Тон Меланхолика оставался холодным, но парень чувствовал, что тот уже сменил гнев на милость. Кажется, в этот раз пронесло.       — Тогда пошли!       У Актера тут же загорелись глаза, он весь засветился энтузиазмом, и Меланхолик окончательно перестал злиться на него.       Когда они вышли из кафе, парень на миг представил, что рядом с ним идет Гипогрифф, с которым все же удалось договориться, несмотря на многочисленные трудности.       По улице они шли очень быстрым шагом. Осенний холод давал о себе знать. Актер продолжал думать о том, как Меланхолик мог выращивать розы посреди осени, а картинка с ним посреди цветочков все никак не хотела покидать разум. Сам же Меланхолик терзался сомнениями насчет своего опрометчивого решения. Все же его новообретенный знакомый был первым человеком за многие годы, которому будет позволено зайти на его, Меланхолика, территорию, и он не мог не волноваться из-за этого.       Из-за угла показался абсолютно черный дом с высоким черным забором, и именно к нему двое и направились. Что ж, Актер мог догадаться. Вокруг этого дома ходило множество самых разных слухов: что там живут сатанисты, проводятся обряды с жертвоприношениями, обитают призраки, что дом этот проклят и любой, кто его коснется, лишится всех своих жизненных сил, а в итоге в нем просто жил один-единственный человек, подстроивший его под свои запросы. Можно сказать, у Актера сбылась давнишняя мечта. Ему наравне с остальными людьми всегда хотелось узнать, что на самом деле происходит в этом странном готичном строении, больше похожем на особняк, и кто там обитает. Все оказалось настолько банально и просто, что парень едва сдержал смех. Благо, его спутник этого не заметил.       В сам дом Меланхолик его не повел, а направился на задний дворик. Так же, как и все прохожие, Актер никогда не видел, что сокрыто на заднем дворе этого дома из-за двухметрового забора. Теперь же ему посчастливилось открыть для себя эту тайну. На заднем дворе Меланхолика находилась теплица, больше напоминавшая летнюю кухню. Отличала ее от жилого строения стеклянная крыша и полукруглая форма стен с высокими широкими окнами, сквозь которые и проглядывали заросли тех самых роз, подсвеченные фиолетовым светом фитоламп. Теплица была достаточно высокой, чтобы стоять в ней в полный рост, и занимала собой чуть ли не весь дворик. Меланхолик, не оглядываясь и не пытаясь потащить за собой Актера, подошёл к своему сооружению и открыл маленькую резную дверь ключом, серебряным на вид, после чего, не произнеся ни звука, скрылся в теплице. Сначала Актер засомневался, стоит ли ему идти и пару мгновений стоял в нерешительности.       — Ты заходишь? - Наконец раздался немного раздраженный голос, и Актер, пригнувшись, шагнул за дверь.       Внутри действительно было тепло. Настолько тепло, что Актеру сразу захотелось раздеться и, глядя на то, как Меланхолик снимает с себя свое пальто, Актер последовал его примеру и снял с себя куртку и маску. Вряд ли кто-то мог увидеть здесь его лицо кроме самого хозяина теплицы.       Изнутри казалось, что ты попал в чей-то дом. Здесь стояла мебель, был столик с чайником и чашей с печеньем, видимо, Меланхолик любил проводить здесь время. На то, что это всё-таки теплица указывали уже замеченные Актером фитолампы под потолком, окрашивавшие всё вокруг в фиолетовые тона, и настоящие непроходимые заросли черных роз. Черным было всё, от листьев и цветов до самих ветвей, и кроме этого в теплице больше не росло ничего. Было видно, что кусты подстригали только там, где постоянно ходили, в остальном же им давали полное раздолье, и они пользовались этим. Шипастые ветви обвивали стены и подпорки и тянулись к потолку беседки, выстреливая то тут, то там скоплением роз.       Актер прикоснулся к одному из бутонов. Лепестки были нежными-нежными по сравнению со всем, что их окружало. И это задевало что-то в душе, Актер не до конца понимал, что именно.       — Собственно, вот. Отсюда я ее и сорвал. Как тебе?       — Ох... Это кажется таким странным... и... волшебным...       Актер завороженно оглядывал теплицу, подмечая то, как хорошо сюда вписывается сам Меланхолик. Наверное, если бы он захотел, то бы слился с зарослями, и никто бы его не увидел.       Меланхолик же тем временем сам наблюдал за Актером. За каждым его жестом. Волнение подбиралось к его горлу, но он не давал ему проступить даже совсем чуть-чуть. Он впервые показывал кому-то свою теплицу и чувствовал себя ужасно беззащитным. Меланхолик ненавидел это чувство.       — Чай будешь?       Он щёлкнул электрическим чайником и достал из шкафчика две подбитые, с выщербинами, кружки.       — Да, я с удовольствием.       Актер улыбнулся мечтательной улыбкой, и Меланхолик поймал себя на том, что любуется этим. Слишком уж Актер контрастировал с окружением. Черные ветви, черные бутоны и яркий всплеск рыжего и белого. Капля света во мраке. Актер почувствовал на себе взгляд, но когда обернулся, Меланхолик уже возился с заварочным чайником.       — Может, для тебя это прозвучит странно, но это довольно милое местечко! В любой момент можно с холода и серости прийти сюда и погреть свои тело и душу. Это здорово! Как тебе удаётся поддерживать всё это? Как ты заставил розы цвести?       Актер стал сыпать вопросами, в его глазах читался неподдельный восторг, и Меланхолик почувствовал толику гордости за свое творение. Он подождал, пока его собеседник выговорится, спокойно заварив чай, и только потом заговорил.       — Один знакомый учёный-ботаник помог мне. Вывел для меня этот сорт и подсказал, как обустроить теплицу. Так что это его заслуга в большей части.       — Но ты их выращивал и ухаживал за ними! Ты строил всё это! Так что не стоит преуменьшать свои достижения, у тебя прекрасно получилось!       Меланхолик лишь хмыкнул на это, дернув уголком губы, и стал разливать чай. Актер ни разу за всё время с самой их первой встречи не видел, чтобы Меланхолик улыбался. И почему-то ему хотелось это изменить.       Меланхолик сел в старое кресло-качалку со своей кружкой, Актеру пришлось сесть на табуретку возле стола, что, впрочем, несильно его обидело. У Меланхолика вряд ли когда-либо бывали гости. Сам он пока не торопился продолжать беседу, небольшими глотками попивая свой чай и слегка покачиваясь в кресле. Актер взял из вазочки печенье и надкусил.       — У тебя есть ещё какие-нибудь необычные хобби?       — А чего необычного в садоводстве?       Меланхолик изогнул бровь.       — В твоём случае необычно его содержание. Многие выращивают цветы. Но не все строят теплицы чтобы растить в них исключительно черные розы, так что да, это выглядит необычно.       Актер улыбнулся, снова оглядев теплицу. Меланхолик мельком глянул на Актера, пытаясь выискать в его словах насмешку, и, не увидев этого, все же позволил себе немного расслабиться.       — Я играю метал. Но это тоже не столь необычно, особенно для меня.       — Вау! Ты ещё и музыкой увлекаешься? А на чем играешь? А поёшь?       Актер с интересом уставился на Меланхолика, и тому начало казаться, что он сболтнул лишнего. Нельзя было доверять пусть и не совсем постороннему человеку столько личной информации. Кто знает, что бы он с ней сделал. Вот расскажет он сейчас о своей музыкальной студии, так потом нужно будет показать, возможно ещё и сыграть, а дальше что? Актер проболтается кому-то, начнутся слухи, так ещё и на сцену вытащить могут.       Сперва эти мысли вызвали у Меланхолика страх, но потом в голове промелькнула мысль: "а почему бы и нет?" Мысль его удивила, но в какой-то степени была даже приятной.       — Да, играю на электрогитаре. Иногда пою, но предпочитаю инструментал.       Нравится Мэрилин Мэнсон и по мелочи всякого разного. Но очень тебя прошу, я не хочу, чтобы кто-то ещё об этом узнал.       — Что ты, что ты, я унесу эту тайну с собой в могилу!       Актер замахал руками, а потом сделал жалобный взгляд.       — А покажешь?       В этот момент Меланхолик почувствовал, что колеблется между двух серьезных решений, каждое из которых кардинально бы поменяло его судьбу. Он не мог так запросто ответить на такой вопрос, ему надо было все взвесить, поэтому он надолго замолчал. Гробовая тишина длилась так долго, что Актер уже начал терять надежду. Он отвёл глаза и уставился в пол.       — Ладно, наверное, я это зря...       — Ладно, пойдём.       Меланхолик принял решение и встал с кресла, поставив кружку на стол. Актер даже вздрогнул от неожиданности и сперва не поверил, что Меланхолик это сказал, и только увидев, как тот поднимается с кресла и направляется к выходу из теплицы, радостно улыбнулся и последовал за ним.       Внутри дом оказался обставлен в таком же мрачном стиле как и снаружи. Всё было направлено на то, чтобы исключить свет из помещений. Черные полы, стены, мебель, тяжёлые черные шторы на высоких окнах. Изредка встречались вкрапления белого. Актер заметил белый стеклянный стол, заплывший свечным воском, белый диван и белый торшер лампы. Контрастируя со всем остальным, они, казалось, только сильнее зачерняли окружающее пространство.       Меланхолик, не останавливаясь, повел своего гостя в подвал, в который вела черная деревянная лестница с резными перилами. На миг Актера кольнул страх: сейчас его заведут в такой же мрачный и черный подвал, огреют по голове чем-нибудь тяжелым, свяжут и устроят над ним обряд жертвоприношения или еще что похуже. Дополняло картину и то, что Меланхолик не торопился включать свет, когда они вошли в помещение, и наощупь прошел еще несколько шагов до выключателя. Так что некоторое время Актеру действительно пришлось находиться в практически полной темноте. Когда же на потолке зажглась небольшая люстра, выполненная в викторианском стиле, где лампочки исполняли роль свечей, фантазия Актера сперва нарисовала ему жертвенный стол на пьедестале и орудия пыток, и только после этого он разглядел, что перед ним самодельная сцена с музыкальным оборудованием. На столе находился пульт управления, от которого тянулись многочисленные провода к комбоусилителю и колонкам. Меланхолик забрался на сцену и стал что-то настраивать. Помимо музыкального оборудования имелось и звукозаписывающее. Актер узнал его по знакомым панелям управления и микрофонам, свисавшим с опорных балок подвала и удивился тому, что его знакомый может позволить себе такие недешевые игрушки. Впрочем, еще по теплице и убранству дома можно было понять, что хозяин этих владений не смущен в средствах. Тем временем Меланхолик снял со стены черную электрогитару, которую Актер сразу не заприметил, и подключил к комбоусилителю. Неуверенно прошелся тонкими пальцами по струнам, подкрутил колки. Глянул на Актера, внимательно, задумчиво. И в этот миг Актер почувствовал, что Меланхолик крайне смущен и растерян, и абсолютно не знает, что дальше делать и говорить.       — Неплохо ты тут все обустроил. Удобненько, не то что у меня. Мне нужно как минимум трое менеджеров, чтобы все настроить и поддерживать в рабочем режиме во время записей. Благо, я не так часто что-либо записываю, все-таки актерство мне нравится больше, чем пение. А ты что записываешь? У тебя есть какие-нибудь песни своего собственного сочинения, или только каверами балуешься?       Актер постарался говорить крайне осторожно, с видимой небрежностью, чтобы не дать Меланхолику понять, что он догадался о его непростом состоянии.       — Я... Да, я пишу свои песни. Но они вряд ли заслуживают твоего внимания, так что не будем об этом.       Меланхолик снова задумчиво пробежался пальцами по струнам и с удивлением и раздражением понял, что руки у него подрагивают. Актер был его первым слушателем за многие годы одиночества, и Меланхолику очень хотелось сбежать и спрятаться от этого ощущения чужого взгляда на себе, однако отступать уже было некуда. Он взял аккорд и начал играть первое что пришло на ум. Это была Coma Black, одна из самых любимых песен Меланхолика. Впрочем, без голоса она тоже выходила довольно красивой. Актер слушал и чувствовал, как его пробирает что-то донельзя мрачное и тоскливое, а окружающая обстановка, да и сама сгорбившаяся над гитарой фигура только усугубляли это состояние.       Когда Меланхолик закончил композицию, то быстро взглянул на своего гостя, оценивая его реакцию, и наткнулся на задумчиво опущенный взгляд.       — Знаешь, ты чертовски хорошо играешь. Я бы даже сказал, слишком хорошо, - серьезно сказал Актер, продолжая смотреть перед собой, - интересно, о чем думал автор, когда сочинял эту композицию? Что такого кошмарного случилось в его жизни?       — Таков Мэнсон, - Меланхолик хмыкнул, вполне довольный произведенным эффектом, но все же, чтобы немного развеять накатившую мрачность, решил сыграть что-то поэнергичнее. Выбор пал на The Red Carpet Grave, и на сей раз мужчина не отказал себе в удовольствии спеть и подключить к игре заранее записанный шаблон ударных. Руки все еще дрожали, да и голос звучал не совсем уверенно, но Меланхолику все больше начинало нравиться то, что он делал.       Только когда на часах показало полночь, а в руке неведомо каким образом оказался стакан виски, Меланхолик понял, что демонстрация теплицы как-то чересчур затянулась и пошла в совсем незапланированном направлении. Он осознал себя рассказывающим Актеру что-то высокофилософское и такое замудреное, вытащенное на свет из самых глубин разума, что разобрался бы в этом только полный псих, но при этом Актер внимательно его слушал и не пытался перебить, потягивая из своего бокала красное вино, которое Меланхолик сам и вытащил из погреба.       — Черт, а твой продюсер не убьет тебя за такое долгое отсутствие?       Меланхолик с опаской покосился на карман Актера, в котором находился телефон, и его гость аж подпрыгнул на месте, осознав, который час.       За все время, проведенное вместе, Меланхолик успел узнать обо всех свежих сплетнях и интригах из жизни звезды, о его менеджерах, взаимоотношениях с руководящим персоналом и вообще обо всех тяготах, преследующих тех, кому удалось дорваться до славы, так что его опасения были вполне оправданы. Продюсер у Актера был чрезвычайно строг и резок в общении, но многих высот Актер добился именно благодаря ему, что не отменяло того факта, что они друг друга недолюбливали.       — Двадцать пропущенных! Черт, и он звонит прямо сейчас!       Актер в панике стал размахивать телефоном, не зная, что с ним делать.       — Почему же ты не слышал звонка?!       — Потому что помимо продюсера у меня еще пятьсот сорок два пропущенных от всех остальных!       — Не бери трубку. Серьезно. Раз уж с самого начала не заметил, нечего теперь начинать. Приедешь обратно, и уж тогда встретишь все проблемы лицом к лицу.       Меланхолик допил остатки виски и отставил стакан, чувствуя дичайшую неловкость за свое поведение. Он впервые говорил с кем-то по душам, но был настолько увлечен процессом, что ничего не заметил.       "Впрочем, не вижу, чтобы это привело к катастрофе. Мы... хорошо провели время и..."       Это звучало так странно. Хорошо провести время с кем-то. Это было что-то совершенно новое, поэтому тревожность никак не хотела выпускать Меланхолика из своих лап, не смотря на вполне логичные аргументы.       "Теперь он знает обо мне больше положенного. Как и я о нем. Он может манипулировать мной и шантажировать этим. Он может привлечь ко мне излишнее внимание со стороны своих поклонников. А вдруг он воспользуется этим? Заставит привязаться к себе, а потом нанесет удар..."       — Я вызову тебе такси.       Меланхолик достал телефон и стал набирать номер.       — Да можешь не беспокоиться, я сам доберусь, тут не очень далеко.       — Знаешь что? Ты звезда. Если с тобой что-то случится по дороге, у меня будут крупные неприятности.       По внезапно охладевшему тону Актер понял, что чудо закончилось. Его знакомый снова закрылся в себе и вошел в привычный для себя образ мрачного и неразговорчивого ворчуна. Что ж, этого следовало ожидать. Но когда Меланхолик разыгрался на гитаре, когда Актер увидел блеск в его глазах, то понял, что прикоснулся к святому. К чему ранее не прикасался никто из тех, кто мог окружать Меланхолика. После игры он начал рассказывать Актеру о своих гитарах, о том, как оборудовал свою собственную студию, даже предложил выпить, потому что "после песен в горле пересохло". Парню казалось, что он будто раскрыл ракушку с жемчужиной, и старался лишний раз не дышать, чтобы не спугнуть свою удачу. В какой-то момент ему даже удалось подхватить настроение хозяина дома и разговорить его еще больше! Это был большой прорыв, за которым, возможно, могли последовать и другие. Теперь Актер знал немного больше о том, на какие темы можно говорить с его знакомым, чтобы добиться от него большей отдачи.       Когда такси прибыло, Меланхолик проводил парня до калитки и в ответ на кучу благодарностей за хороший вечер только сухо попрощался, напоследок глянув Актеру в глаза своим пронизывающим душу взглядом. Под действием все возрастающей тревоги, переходящей даже в панику, ему хотелось скорей остаться одному, сказать что-то едкое, чтобы отбить у Актера желание когда-либо видеться с ним, а лучше даже забыть о произошедшем, но все-таки он продержался до последнего.       — Береги себя.       Актер неуверенно кивнул, даже не зная, что ответить на такое, а Меланхолик развернулся и захлопнул калитку у него перед носом, после чего сделал два глубоких вдоха и направился к своему дому. Он чувствовал, что эту ночь проведет без сна, в раздумьях, а от Актера будет держаться подальше не меньше месяца, но знал также, что рано или поздно все равно выйдет с ним на связь. Догадывался об этом и сам Актер, поэтому, садясь в машину, довольно улыбался, даже не смотря на то, что маска скрывала его лицо.