Черные розы сочатся кровью

      Это больше походило на сон. То, что происходило с Меланхоликом сейчас не было похоже ни на что из того, что он испытывал прежде. Он чувствовал себя другим человеком, оказавшемся в другом времени и пространстве. Это немного пугало, но остановиться было невозможно. Весна била в голову, опьяняла, а вечерние сумерки, все более густые и черные, обволакивали его фигуру, заставляя вести себя иначе, думать иначе, чувствовать странные чувства, нелогичные, импульсивные и опасные. Среди собравшихся на парковке людей он искал Аделаиду, они должны были уехать вместе, но она все ещё не появилась, сколько он ни высматривал её в толпе.       Меланхолик всегда носил чёрное, исключительно чёрное, в очень редких случаях позволял себе серое. В основном это были однотонные свитера и рубашки, черные джинсы или черные классические штаны, но была в нем некая личность, появившаяся от любви к тяжёлой музыке, игравшая на электрогитаре и умевшая скримить. Она тоже носила чёрное, но в её одежде было столько кожи, заклёпок и шипов, что хватило бы на небольшую БДСМ-вечеринку. Она вела себя вызывающе, она не боялась послать кого-нибудь матом или набить кому-нибудь лицо, в ней было что-то звериное и неукротимое, и Меланхолик боялся её в какой-то степени, давая волю в исключительно редких случаях.       Сегодня был такой случай. Его позвали выступить в клубе вместе с какой-то новоявленной метал-группой, Аделаида уговорила его сходить, и выступление прошло хорошо, его соло вызвало в зале настоящий фурор, и его хищная, звериная личность скалилась и упивалась признанием публики. Аделаида была среди зрителей, видела его таким и не отрывала от него взгляда. Они договорились встретиться после концерта, но Меланхолик нигде её не видел. В обычном своем состоянии он бы начал волноваться, набирать её номер, но внешне всё равно оставался бы отстранённым и беспристрастным, но сейчас на нем все ещё была кожаная куртка, усеянная шипами и заклёпками, тяжёлый ремень с черепом, штаны в обтяжку со змеиным узором, с цепью, тоже перетянутые ремнями в районе икр и бедер, напульсники и гитара за спиной. Ночь сверкала в его глазах, заполняла холодом и опасностью его жилы. Он не мог быть обычным собой. Поэтому он выслеживал Аделаиду как охотник, чуть ли не крадучись передвигаясь среди людей и заглядывая в их лица. Она сама ему позвонила, и как только он взял трубку и услышал её голос, то сразу увидел её. Аделаида стояла возле самого входа в клуб, в гуще людей, и обеспокоенно озиралась по сторонам. Она его ещё не увидела. Меланхолик улыбнулся.       Продолжая поддерживать диалог, он двинулся сквозь толпу, и в тот момент, когда она стала поворачиваться на его голос, схватил на руки, заставив громко взвизгнуть от испуга, и этот звук пробрал его от макушки до пят, пробежавшись мурашками по хребту и вызвав напряжение в штанах.       — Меланхолик! Что ты творишь?!       Девушка схватилась за его плечи, вытянув руки и пытаясь вырваться из объятий.       — Забираю тебя отсюда, - Меланхолик вжался лицом в пышный бюст девушки, так удобно оказавшийся прямо на уровне его носа, и шумно вдохнул запах Аделаиды: нежный аромат цветочных духов с нотками цитруса, солоновато-теплый запах чуть вспотевшего тела и эту неуловимую нотку, в которую он готов был внюхиваться часами, пытаясь как следует прочувствовать: запах пуха или шерсти котенка, чего-то мягкого и воздушного. Для Меланхолика это было прямым доказательством того, что его жена - ангел, неизвестно за какие заслуги дарованный ему небесами.       — Поставь меня! Я сама в состоянии дойти до машины!       Аделаида продолжала сопротивляться, но Меланхолик только крепче её сжал и понес к автомобилю. Его он тоже научился водить недавно, исключительно для того, чтобы Аделаиде не нужно было мучиться в общественном транспорте. Водить ему не нравилось, как, впрочем, не нравилось вообще ничего в жизни, но нравилось видеть, что его жена чувствует себя комфортно и защищенно рядом с ним. Аделаида возмущалась и брыкалась у него в объятиях, задевая его лицо своей грудью, виляя бедрами у него на руках, и он понял, что просто так они отсюда не уедут, поэтому, дойдя до машины, он ссадил жену на заднее сидение и сразу же заставил распластаться по салону, навалившись сверху и жадно впиваясь ей в губы.       — Ты с ума сошел?! Здесь же... куча... народу... Ах! Хоть дверь закрой, дорогой!       Меланхолик уже расстегнул её кофточку и отодвинул чашки лифчика, лаская и тиская длинными бледными пальцами объемную грудь, и с большим трудом оторвался от шеи и плеч жены, нетерпеливо захлопнув дверь, а после начав раздеваться.       — Что на тебя нашло? Ты совсем на себя не похож!       Аделаида чувствовала звериную энергию, идущую от мужа, и это её немного пугало, но при этом возбуждало в разы сильнее. Обычно он становился таким уже в процессе секса, позволяя себе хоть немного раскрепоститься, убедившись, что Аделаиде все нравится, ей комфортно и не больно, но чтобы хватать её посреди кучи людей, так открыто демонстрировать свои чувства, чуть ли не публично желать заняться любовью, такое с ним было впервые, и это будоражило.       — Прости, дорогая, ты слишком соблазнительна сегодня, - Меланхолик стянул через голову черную футболку с логотипом метал-группы, звякнув нашейными побрякушками, коих навесил на себя для выступления штук пять, не меньше, и снова накинулся на жену, покрывая ее жадными поцелуями и укусами, грубо срывая остатки одежды и обнажая её изящные бедра, точеную талию, округлые груди с заострившимися сосками... Она была великолепна везде, где падал его взгляд, ни одного изъяна, и смотрела она только на него, широко распахнув свои бездонные голубые глаза от страха и прикусив пухлую губу от возбуждения. Она принадлежала только ему одному, ангелоподобная, благословившая его жалкое существование своим присутствием, и он не мог не скалиться самодовольным оскалом хищника, которому досталась самая сладкая, самая прекрасная добыча.       — Я не отдам тебя никому, поняла? Ты только мой ангел, только моя звезда, - хрипло зашептал Меланхолик ей в губы, вновь стиснув её за грудь одной рукой, а второй накрыв её лоно и лаская возбуждённый клитор. Аделаида ответила сладострастным стоном, и он впился ей в губы, одновременно войдя в неё, из-за чего она вцепилась ногтями ему в спину, раскинув в стороны изящные ножки, как заправская дама лёгкого поведения, не в силах противиться его напору. Машина заходила ходуном от ритмичных движений, окна стали запотевать. Они жарко дышали друг другу в губы, то и дело сплетаясь языками в грязном поцелуе, их волосы спутались, на телах стал выступать пот. Меланхолик совсем озверел и никак себя не сдерживал, подхватив Аделаиду под бедра и на каждом толчке стремясь войти на всю длину, впиваясь в нежную кожу ногтями, рыча и шумно вздыхая, закатив от удовольствия глаза. От него даже пахло иначе, девушке на миг показалось, что её насилует какой-то незнакомый человек. Она обхватила мужа за лицо, из-за чего тот резко распахнул глаза, такие же серые, как и всегда, но горящие в полумраке салона животной страстью.       — Я люблю тебя, - она выдохнула ему в губы, и он незамедлительно её поцеловал.       — Скажи это ещё раз!       Меланхолик ускорился и обхватил жену за талию, прижимая плотнее к себе.       — Я люблю тебя!       Аделаида почувствовала, что вот-вот кончит от всего этого и застонала ещё громче, вцепившись Меланхолику в лопатки.       — Ещё!       — Я люблю тебя, люблю, люблю!       Меланхолик взвыл и сжал жену в объятиях с такой силой, что она издала писклявый вскрик, ощутив, как её лоно наполняется его семенем , а его член пульсирует в ней, горячий и скользкий. Она обхватила мужа ногами и прикусила за шею, чувствуя, как оргазм прожигает ее нервные окончания, заставляя лоно сокращаться и расслабляя затекшие от неудобной позы мышцы. Меланхолик порывисто расцеловал её лицо, шею и грудь и в очередной раз крепко поцеловал в губы.       — Я тоже люблю тебя.       После он осторожно поднялся и потянулся к бардачку на переднем сидении за салфетками. Нежданно-негаданно одна из вещей, которые Аделаида напихала ему в машину, оказалась нужной, правда пришлось покопаться среди таблетниц, тюбиков с кремом и косметики. Обычно Меланхолик не пользовался ничем из вышеперечисленного, но раз жене это было нужно, он был не против, чтобы это было у него в машине. И так было во всём.       Страсть улеглась, альтер-эго сбежало, оставив Меланхолика один на один с последствиями и чувствами стыда и вины. Он бережно обтер жену и привел её в порядок, не говоря ни слова, потом собрал раскиданные по салону вещи и помог ей одеться, после чего оделся сам и пересел на сидение водителя, открыв окна и заводя мотор.       Когда они ехали по ночной автостраде, Аделаида положила голову на водительское кресло и осторожно тронула мужа за плечо.       — И что это было, дорогой?       — Прости, я... Что-то произошло с моей головой. Это был мой первый концерт, так что я был немного не в себе.       Меланхолик полностью сконцентрировался на дороге, не давая своим тревогам всплыть на поверхность.       — Это было великолепно, милый. Я не против повторить. Только в следующий раз не забудь презерватив и не раздевай меня на глазах у всей парковки, хорошо?       Аделаида легко чмокнула мужа в щеку, и тот едва ощутимо вздрогнул, проглотив ком в горле.       — Да, дорогая.       — Эй. Ты у меня самый лучший. И ты абсолютно прав, я принадлежу только тебе, и больше никому.       Даже в полумраке салона было видно, как густо покраснели шея и лицо Меланхолика, что вызвало у Аделаиды довольную улыбку.