Черные розы сочатся кровью

      Меланхолик нервничал. В здании строго-настрого запрещали курить, и ему пришлось выйти на улицу, чтобы хоть как-то успокоить нервы, но и оставаться там слишком долго он не мог. Быстро докурив сигарету, он вернулся в коридор родильного дома. Когда Аделаида сообщила ему Новость, он был настолько обескуражен, что даже не знал, как отреагировать и что сказать. Мужчина о таком даже мечтать не мог. Впрочем, он даже не до конца верил, что она все же решила остаться и связать с ним свою судьбу. У него все еще были большие проблемы с психикой, он не хотел, чтобы она страдала из-за него, но и перестать любить ее Меланхолик не мог. Они пробовали жить своими жизнями, но в конце концов он сам сделал ей предложение. Это было так глупо... Он пошел искать кольцо в четыре часа утра в пальто на голое тело и с банковской карточкой в кармане, не дождавшись открытия магазинов. Продавец круглосуточного ломбарда смотрел на него как на чокнутого, и именно таким он себя и чувствовал. А она согласилась без раздумий, сделав его самым счастливым созданием на планете. Но только на один невесомый миг. Потому что потом он погрузился в пучину сомнений. Меланхолик никогда и ни перед кем не открывался, не выражал эмоций и казался суровым и надменным в глазах окружающих. И только Аделаида, казалось, видела его насквозь. Все его переживания, страхи, комплексы и обиды. И принимала его таким, какой он есть. Поэтому она не обиделась и не разочаровалась, когда он ничего не ответил на то, что скоро станет отцом. Аделаида знала, что ему нужно время, чтобы осознать это. Он молча ушел в другую комнату, а потом она услышала из-за двери тихий вой. Войдя в комнату, она легла рядом со свернувшимся на кровати Меланхоликом, зарывшимся лицом в подушку, и его как с цепи сорвало. Он плакал от счастья, потому что не мог поверить, что что-то настолько хорошее может произойти в его жизни, он плакал от горя, потому что боялся стать отвратительным отцом, он говорил о том, что недостоин ни ее любви, ни такого подарка от нее, и этот поток слов и слез лился и лился из него, пока он совсем не обессилел. Впервые за два года супружеской жизни он наконец-то ей открылся, и она понимала, насколько это был важный для него момент. Успокоившись, Меланхолик пообещал, что сделает все возможное для нее и для ребенка и ни за что ее не оставит. Все оставшееся до родов время он обращался с ней настолько бережно и обходительно, что ее это даже начало злить. Впрочем, сейчас ему оставалось только нервно наворачивать круги в коридоре. Аделаида так и не сказала ему, кто именно родится, мальчик или девочка, желая сохранить сюрприз до конца, а Меланхолику было о чем переживать. Об этом он с ней заговорить не осмелился. Начать стоило с того, что мужчина вообще не видел себя в роли отца, а продолжить тем, что единственное знание о воспитании детей у него сохранилось из его детства, когда папаша хлестал его ремнем за малейшее неправильное слово и насмехался над любыми его чувствами. Поэтому он до чертиков боялся, что родится сын. Меланхолик знал обо всем этом, ему довелось прочитать много психологической литературы во время терапии. Повторение усвоенного сценария, генетическая предрасположенность... он боялся, что как только малыш подрастет, он начнет вести себя с ним так, как его папаша, и чтобы хоть как-то к этому подготовиться, втайне от жены читал огромное количество информации о воспитании детей, чтобы выработать хоть какой-то шаблон помимо того, что передался ему из его семьи. И все равно, не было никакой гарантии того, что он не сорвется и не начнет вести себя отвратительно только потому, что так проще для его искалеченной психики.       Когда открылась дверь родильной палаты, он вздрогнул и едва не подскочил на месте. Акушерка улыбалась.       — Поздравляю, молодой папаша, у вас девочка. Здоровая, розовенькая, три с половиной килограмма.       От облегчения у Меланхолика задрожали и подкосились ноги. Он ухватился за подлокотник скамьи, стараясь держать себя в руках.       — Ну-ну, вы мне тут в обморок не падайте. Идите хоть посмотрите на дочь. Представляю, как бы мы вас откачивали, если бы вы решили присутствовать на родах.       Что ж, эта женщина могла думать что хотела, Меланхолика не волновало ее мнение. Войдя в палату, увидев изможденную, но улыбающуюся Аделаиду, услышав детский плач, он почувствовал, как мир становится очень нежным и розовым. Ему дали подержать сверток с крошечным существом, которое сразу цепко схватилось за его палец, когда он собрался дотронуться до крошечного личика, и Меланхолик почувствовал, что что-то в нем снова начало ломаться. Будто плотина, которая сдерживала внутри все эмоции, стала покрываться трещинами и терять опоры. Ох нет, только не сейчас, только не при свидетелях!       — Меланхолик...       Он ухватился за это слово как за спасательный круг и подошел к жене, которая протягивала ему руку.       — Правда она красивая?       — Потому что она похожа на тебя.       — Я хочу назвать ее Аврора. Как думаешь, хорошее имя?       Голос у Аделаиды был слабым от усталости. Меланхолик аккуратно, стараясь не уронить свою дочь, опустился перед ней на колени и обхватил ее руку.       — Идеальное.       Ребенок заплакал, его поспешно забрали и куда-то унесли, а молодого отца быстро выдворили из палаты, сказав возвращаться на выписку, но этот момент впечатался в его память раскаленной стрелой, вонзившейся прямо в сердце. Все страхи и комплексы отступили под натиском этого ощущения, этой эмоции, заполнившей его сознание. Бесконечной и всепоглощающей любви. Впервые за всю свою жизнь Меланхолик искренне улыбался.