Спасение

      Сугуру уставился на лежащего без сознания друга. Это точно был их Сатору?       Но его слова отзывались эхом в голове, заставляя окунуться в еще бóльшие злость и обиду. Все лицо болело, по костяшкам стекала теплая кровь, грудь вздымалась от частого дыхания. Эмоции захлестывали его, и он не мог успокоиться. Сколько боли Годжо ему нанес? Сколько раз говорил неуместные вещи? Он всегда считал его никем. Всегда пользовался им. Вот он — весь такой благородный, богатый, из состоятельной семьи, решил снизойти до дружбы с бедняками. Всегда первый, всегда лучший. Да, пусть все смотрят на него с раскрытыми ртами, пусть все завидуют. Все его желают, хотят им быть. Раньше Сугуру бы не задумался о правдивости их дружбы. Но сейчас он не удивится, если из-за кустов вылезет оператор, крикнет: «Снято!», — а затем скажет, что все это был социальный эксперимент. Конечно, такая мелочь, как он и Иэйри, ничего не значила для богачей. С чего он решил, что он может быть дорог хоть одному из них? Хотя бы тому, кто был роднее кого угодно. Гето поднял голову к небу и сморгнул подступающие слезы злости.       — Уходим, — Сугуру прошел мимо Годжо и даже не посмотрел на него. Будто его больше не существует.       — Что? — Сёко вышла из ступора и впервые оторвала взгляд от Сатору. Она просто не могла поверить, что все, что сейчас произошло, — правда. Казалось, сейчас она резко проснется от кошмара и снова увидит своих друзей счастливыми и целыми. — Ты ведь не хочешь оставить его тут?       — Он хочет остаться один. — Сёко не думала, что он всерьез. Она просто не верила ему. Сейчас он придет в себя через пару минут и передумает. Ему просто нужно остыть.       — Но это неправильно! Он наш друг! — Сугуру стоял к ней спиной, но было отчетливо видно, как его плечи начали подрагивать. Иэйри уже начала думать, что он плачет, и хотела подойти, но услышала лишь смех, поэтому остановилась. Лицо ее побледнело, а Сугуру начал надвигаться на нее, из-за чего она попятилась.       — Ты его вообще слышала? Он нас даже за друзей не считает. Мы для него всего лишь груз, который он, бедненький, тащит на себе, — Сугуру навис над Иэйри. На ее лицо падали капли с его челки. Губа предательски задрожала.       — Это был не он…       — А до сегодняшнего дня тоже не он был? Вся херня, которую он говорил, тоже не его? — Сугуру схватил Сёко за плечи и слегка потряс. — Ответь мне. Ну же! — Но она не отвечала. Слезы покатились из глаз. Ее пугало состояние Сугуру, в моменте ей показалось, что он совсем обезумел. — Он хотел остаться один, так пусть остается. Мы уходим, — Гето развернулся и направился к машине, оставляя ее под дождем в одиночестве. Сёко бросила взгляд на Сатору, и слезы с новой силой потекли по ее щекам. Раздался гром, и дрожь пробежала по телу.       — Нет! Я останусь с ним! — Сугуру остановился. Его молчание длилось будто вечность. Но всего через пару секунд он снова оказывается напротив Иэйри, хватая ее за запястье.       — Прошу тебя… Пойдем со мной, — в глазах его читались мольба и отчаяние. Но Сёко отрицательно помахала головой. — Ты не можешь так… Я не могу потерять еще и тебя, прошу… — Иэйри вытерла лицо от слез, чтобы лучше видеть и чувствовать себя увереннее, но дождь снова намочил кожу. — Хочешь… Хочешь, мы оставим ему вещи и оружие? Только пойдем со мной. — Но Иэйри продолжала молчать. Она не могла ничего ответить, она не хотела оставлять никого из них. — Иэйри, — Сугуру обхватил ее лицо руками, привлекая ее внимание полностью на себя, чтобы она не смотрела на Годжо, — ты его слышала. Мы для него — груз. Он хочет, чтобы ему никто не мешал. И он имел в виду нас. Не кого-то другого. Нас. — Сёко снова замотала головой, начиная плакать. Слезы просто не останавливались. То ли действительно не верила в то, что ей говорят, то ли не хотела верить.       — Нет, это неправда.       — Правда, — Сугуру всматривался в ее глаза, не моргая, будто пытаясь загипнотизировать.       — Нет… — Сёко мягко толкнула его в грудь. — Нет, нет, нет, — с каждым разом толчок увеличивался. — Нет!       — Иэйри…       — Нет!!!       — Иэйри, послушай…       — Нет, нет, нет!!!       — Иэйри! — Сугуру перехватил ее запястья, останавливая непрекращающиеся удары.       — Ладно. Хорошо. Мы его не оставим, — она наконец подняла глаза и посмотрела на него. — Обработаешь? — Сугуру указал на свое лицо и легонько улыбнулся.       Иэйри закрыла глаза на несколько секунд, будто обдумывая все, и, приняв решение, медленно закивала. Сугуру сразу же выдохнул и потащил ее за собой.       Будь он совсем зверем, он бы просто затолкал ее в машину, ни о чем не спрашивая, может быть, даже вырубил как последняя тварь, но это не его методы. Он бы никогда так с ней не поступил, даже мысли не допускал. Иэйри для него как младшая сестра. Сугуру бы не оставил ее наедине с человеком, который позволяет себе больше, чем возможно, и думает, что ему все сойдет с рук. Почему она просто не может понять, что он пытается ее защитить? Ее безопасность в его руках.       Пока Сёко копалась в вещах, в поисках аптечки, Сугуру, как и было обещано, выбросил рюкзак Сатору на улицу. И, не бросив ни одного взгляда на бывшего лучшего друга, уселся за руль и тронулся с места.       — Сугуру, что ты делаешь? — Иэйри смотрела на то, как Сатору остается позади, и паника захватывала ее. — Предатель! Ты же обещал! Ты обещал! — Сёко дернула ручку, но ничего не вышло, дверь не поддалась. — Развернись, Гето!       — Успокойся! — Сугуру перешел на крик. — Он не помрет! Сколько раз он без нас выбирался из всякого дерьма? Каждый раз все у него получалось! И сейчас справится! — Он стукнул рукой по рулю. — Знаешь, — Сугуру усмехнулся, — обидно, что единственный близкий мне человек сейчас пытается защитить того, кто избил меня и последние пару недель изводил мне мозг своими херовыми манипуляциями, — он облокотился об окно и почесал лоб, стараясь сдержать злость.       Иэйри молчала. Она не могла отвести взгляд с Сугуру. В какой-то степени он же прав. Сатору их предал. Она снова прокрутила в воспоминаниях все его слова о том, что они слабаки для него.       — Прости…       — Я просто пытаюсь защитить тебя.       Но Иэйри ничего не ответила. Ей нечего было сказать на это. Она не нуждалась в чьей-либо защите. Сугуру знает об этом, но в данной ситуации ему тяжело перебороть свои эмоции и чувства. Он поддался порыву и сделал то, что ему говорил мозг. Гето принял жестокое решение, поглощенный обидой. И Сёко это понимала.

***

      Сатору кое-как раскрыл глаза, его веки будто были сделаны из свинца, и все лицо болело. Он медленно приподнялся и постарался сесть. Потерев лицо руками, будто смывая с себя усталость, Сатору наконец смог осмотреться. Сначала он ничего не понял, просто сидел, глядя вдаль, но потом вспомнил. Вспомнил ссору с Сугуру, а затем отключку. Взгляд невольно упал на собственные руки. Они были в крови, костяшки разбиты, манжеты рубашки тоже были покрыты красным. Тут было ясно видно, что кровь не его, он с кем-то дрался. Но с кем, понять не мог. Что-то заставило его оглядеться, но вокруг ничего не было. «В смысле ничего нет?» — задал он вопрос в пустоту, понимая, что ни машины, ни ребят нет. Лишь его собственный рюкзак одиноко валялся посреди дороги. Что же произошло?       «Подсказать?»       — Что? Кто это? — Сатору повернул голову на сто восемьдесят градусов, но никого не увидел. В этот же момент он почувствовал дикую боль в висках. Сатору схватился за голову, сжимая ее между ладонями, будто это сможет остановить агонию. Ноги сами по себе согнулись, и Годжо упал на колени прямо в лужу, в которой и лежал. Боль была почти адской, вырывая полукрики из глотки. И тут он увидел.       Воспоминания.       Но они не его, они чужие. Чужие руки били его друга с невероятной мощью, чужие глаза не отрывались от этого зрелища, наслаждаясь им, чужие ноги прижали Сугуру к земле так, чтобы он не вырвался. Это был не Сатору, это точно был не он, он этого не делал. Это был кто-то другой.       «Сатору, хватит, прекрати!» — крикнул Сугуру в его видении. И тут боль прекратилась, а воспоминание исчезло, как будто фильм остановили на самом интересном моменте.       Годжо не мог поверить в то, что видел. Это точно был он, это он напал на Гето.       «Ну как тебе?»       Снова этот голос. Такой знакомый, но и чужой одновременно. Сатору резко обернулся, но снова никого не увидел.       «Вниз посмотри».       Опустив глаза, он увидел свое отражение в воде. Все было его: волосы, губы, нос, брови, очертания лица, но не глаза. Они были черными. Сатору резко отпрянул и, поднявшись на ноги, протер глаза.       — Это какой-то бред… — прошептал он и медленно снова приблизился к луже, но там его ждало то же самое: он вглядывался в отражение с черными глазами, которое не повторяло его движения. Все казалось нереальным. — Ну понятно, я сошел с ума.       — Не совсем, — наконец его отражение заговорило, что пугало еще больше, но Сатору даже не двинулся. Он чувствовал опасность, холодок пробежался по спине, и все мышцы напряглись. — Успокойся.       — Кто ты? — Напряжение во всем теле не давало ему спокойно дышать, но он старательно делал вид, что он не напуган, пытаясь обмануть мозг.       — А ты не понял? — Отражение подняло бровь и, помолчав пару секунд, усмехнулось. — Я — это ты, Сатору.       Сердце упало в пятки, ноги окаменели. Он не понял. Он ничего не понял.       — В каком смысле? — Отражение раздраженно закатило глаза.       — В любом. Можешь воспринимать меня как свою тень. Только ту, которая сильнее тебя, ловчее и безжалостнее.       — Так это ты напал на Сугуру? — Главный вопрос, который мучил Сатору, наконец вырвался.       — Да, это был я. — Сатору распахнул глаза, лицо искривилось от злости, а пальцы сжались в кулаки. Он ударил кулаком об асфальт, и свежая кровь вытекла из и так поцарапанных костяшек. — Эй, спокойнее. Ты же понимаешь, что ты ничего не можешь мне сделать? — Отражение рассмеялось. Но через пару секунд его выражение сменилось на надменное. — Ты не видишь? Твои друзья бросили тебя. Они ушли, оставив тебя подыхать посреди апокалипсиса. Только потому, что вы поссорились. Тебе самому-то приятно, а?       Сатору захватывала ярость от этих слов. В какой-то степени ведь он прав? Они бросили его. Оставили подыхать. После всего, что между ними было, они так просто от него отказались, не став разбираться. Неужели так поступают лучшие друзья?       — Был бы ты чем-то живым, я бы прострелил тебе башку, — отчеканил он и, направившись в сторону рюкзака, решил незамедлительно следовать новому плану: искать Мигеля в одиночку. Больше ничего и не остается.       — Эй! Ты же понимаешь, что я никуда теперь не денусь? — К Сатору подлетел ворон и заговорил человеческим голосом.       — Какого черта? Ты что, вселился в ворону?       — Во-первых, не в ворону, а в ворона. А во-вторых, ни в кого я не вселялся, — ворон накренил голову и уставился на Сатору.       — Тогда что же ты сделал с вороном? — Годжо уже не обращал никакого внимания на птицу, он старательно перебирал вещи в рюкзаке, в надежде, что ему оставили хоть какой-то намек на то, что его не бросили. Хоть что-то, что даст ему понять, что они были вынуждены так поступить.       — А ты уверен, что я реален? — Ворон уселся рядом с рюкзаком и стал копаться клювом в перьях.       — Отлично, я еще и психопат, — не найдя ничего стоящего, Сатору перекинул сумку через плечо и направился в сторону леса.       — Я и не говорил, что я нереален. Лишь хотел узнать твое мнение, — птица взмахнула крыльями и стала кружить над белой макушкой, будто назойливая муха.       — Мне достаточно того факта, что я разговариваю с птицей. Хотя нет, исправлюсь: птица со мной разговаривает. С какой стороны ни посмотри, все странно. И хватит летать надо мной! Бесит, — Сатору взмахнул рукой над головой, но ворон лишь отмахнулся и продолжил надоедать. — Что тебе нужно?       — Мне? Мне от тебя ничего не нужно, — птица спикировала на землю, приземлившись прямо перед Годжо, заставляя его остановиться. Это заявление совсем его не убедило, только вызвало здоровый скептицизм. — Только твое доверие. — Сатору фыркнул и тихо посмеялся.       — И не мечтай, — он обогнул птицу и как ни в чем не бывало пошел дальше. Но ворон не отставал, он, будто прилип к нему, начал скакать вокруг него, путаясь под ногами и раздражая громким карканьем. — Да что ты пристал ко мне?       — Ты ведь однажды почти доверился мне, — Сатору остановился. — В ночь перед вашим отъездом я наблюдал за тобой. Ты ведь был готов выйти ко мне.       Так это был он? По голове будто кирпичом ударили от осознания. Даже если и так, если это был он тогда на заборе, почему он должен ему довериться? Нет никаких весомых причин. Именно поэтому Сатору решил, что дискуссия абсолютно бесполезна и не имеет смысла.       Вот и решил, что раз уж отвечать ему нечего, значит, и разговаривать не стоит. Вдруг, если он притворится, что говорящего ворона не существует, он исчезнет? Все-таки это лишь плод его фантазии из-за какой бы то ни было травмы. Апокалипсис как-никак.       Но ворон не отставал: он то кружил над головой, то садился на плечо, получая раздраженный взмах руки, то скакал вокруг ног. Однако Сатору оставался нем как рыба и неприступен, как скала. Он уже пробрался в гущу леса и повернул в сторону, которая, как ему казалось, направляла его параллельно дороге. Прислушиваясь к звукам леса, Сатору оглядывался по сторонам. Тишина пугала больше хрипов полуживых людей. Постоянно казалось, что кто-то выпрыгнет из-за дерева и набросится на него, тогда шансов на победу не будет. Особенно, если его воображение не перестанет надоедать и мешаться.       — Ты же понимаешь, что идешь совсем не в ту сторону? — поинтересовался ворон.       Но Сатору ничего не ответил, списав все на разочарование в близких людях, которое пытается завести его поглубже в чащу леса, чтобы он умер от голода, холода, жажды и, вероятно, депрессии.       — Спорим, еще немного, и ты наткнешься на зомби? Я их уже слышу, — это заставило напрячься. Сатору остановился и прислушался, но никаких знаков пребывания нежеланных гостей не было. — Послушай меня, — ворон обратил на себя внимание, — если сейчас ты не доверишься мне и не "дашь управление", умрешь. — В этот раз ворон звучал вполне убедительно. Уже не было слышно насмешки и желания вызвать агрессию, лишь серьезность.       Сатору уже открыл рот, желая послать его куда подальше, как вдруг услышал тихий хрип прямо перед собой. Сжав в руках пистолет, Годжо направился на звук так тихо, как только мог. Впереди были кусты, оттуда и доносились звуки. Медленно отодвинув рукой ветки, Сатору увидел на земле мужчину, одетого в рыбацкий костюм, лицо его было все в синяках и ссадинах, а сам он отчаянно держался за ногу, пытаясь остановить кровь.       Заметив перед собой дуло пистолета, мужчина сразу же попытался встать, но из-за раненой ноги не смог, поэтому снова осел на землю.       — Стой, парень! — Мужчина поднял руки в защитном жесте. — Не стреляй. — Сатору лишь сильнее сжал пистолет и положил на него вторую руку, придавая себе уверенности.       — С чего бы?       — Я… Я попал в медвежий капкан, — мужчина закачал головой и тихо засмеялся, что удивило Сатору, ведь не могло радовать то, что твоя нога чуть ли не раздроблена на части. — В свой же. Сам забыл, что оставил его неподалёку, вот и не доглядел. — Мужчина снова схватился за ногу и нахмурил брови. — Помоги мне, а? А я тебя до ближайшего города закину. У меня там семья. Мы тебя накормим, отблагодарим как следует, — что-то внутри подсказывало, что не стоит доверять ему. Время, знаете ли, такое. Но признаков заболевания не было… хотя вопросов был целый вагон.       — Где же ваша машина? — Сатору опустил пистолет, но подходить ближе не стал. Создал иллюзию безопасности, чтобы разузнать побольше. Глаза мужчины забегали в непонимании.       — Так я на рыбалку приехал…       — В лес? — Сатору уже начал раздражать весь абсурд этой ситуации.       — Ну да… Тут в лесу есть озеро, я часто сюда приезжаю половить рыбы, успокаивает, знаешь ли… — Мужчина поднял взгляд на Сатору и мягко улыбнулся. — Доехал до озера, там и бросил машину. Есть там проезд к нему, — заметив недоверие в лице Сатору, рыбак добавил, — верить людям надо. — Но Сатору просто так провести нельзя было.       — Что ж вы тогда совсем о боли в ноге позабыли? Разве от медвежьего капкана вам не должно было раздробить кость? — Лицо мужчины в момент изменилось, он побледнел, весь осунулся и прикрыл рану на ноге. — Показывай. — Сатору небрежно указал пистолетом на ногу, уже догадываясь обо всем, но мужчина лишь помотал головой. — Смотри, мужик, — Сатору сел на корточки, на плечо к нему приземлилась птица, рыбак сразу же уставился на нее. «Слава богу», — подумалось Годжо, — «Я не сошел с ума… почти». — Слышал что-нибудь о вирусе? — Но рыбак отрицательно помотал головой. — Не знаешь? Я тебе расскажу. По улицам твари в виде людей бегают, жрут остальных, набрасываются как звери. А знаешь, что их еще отличает? — Мужчина снова покачал головой. — Они перестают чувствовать боль перед превращением, — Сатору встал и направил пистолет на рыбака. Он не был уверен в своей гипотезе, но напугать надо было. Конечно, он не знал, чувствуют ли инфицированные боль, будучи людьми, но что-то подсказывало ему, что он прав. Мужчина испуганно попятился по земле, но Сатору лишь наступал.       В момент мужчина поднялся и побежал, как самый здоровый атлет в мире. Ворон взлетел и, обогнув мужчину, громко каркнул прямо перед его лицом. От испуга рыбак упал, натыкаясь ладонью прямо на медвежий капкан. Железные зубцы впились в руку, хруст кости прозвучал отчетливо и мерзко.       — А вот и капкан, — подоспел Сатору. Его теория оказалась верной. Мужчина не издал ни звука, а из свежей раны потекла чёрная как смоль кровь. — Слышал всё-таки про инфицированных? — Но мужчина ничего не отвечал, его грудь вздымалась от частого дыхания, а взгляд бегал от Сатору к раненой руке и обратно. — Зачем врал?       — Не хочу один умирать, — Сатору хотел было узнать, что он имел в виду, как вдруг рыбак истошно закричал. В глубине леса сразу послышался треск веток и рёв нескольких тварей. Годжо стал оглядываться, стараясь понять, в какую сторону лучше побежать, но звуки зомби доходили отовсюду.       — Доверься мне, — ворон снова напомнил о своём присутствии. Но Сатору снова от него отмахнулся и побежал, куда глаза глядят.       В лицо бил прохладный воздух и ветки деревьев, загораживающие обзор. Обернувшись, Сатору увидел трех инфицированных, несущихся за ним, издающих нечеловеческие звуки, которые пробуждали табун мурашек по всему телу. Горло уже начинало болеть от быстрого бега, а ноги наливались свинцом от усталости, но новый всплеск адреналина, возникший от внезапно появившегося слева рыбака, который успел обратиться, заставил броситься вперёд еще с большей скоростью. Оглядываться времени не было, но интерес и страх будто заставляли повернуть голову, чтобы удостовериться в своей безопасности. Но безопасностью и не пахло, за ним всего в паре метров гналось четверо зомби, не собираясь отставать.       Не заметив овраг, Сатору оступился и кубарем покатился вниз. Натыкаясь на камни и кочки, он свалился на дно. Все тело ныло, голова гудела от многочисленных ударов, и плечо оказалось вывихнуто в процессе падения.       — Досталось же тебе, — присел рядом ворон. Сатору не смог ему ничего ответить. Виски ужасно болели, а крики с вершины оврага только усиливали эту боль. — Сатору, я тебе помогу, только доверься мне, — Годжо поднял взгляд на ворона, тот пристально смотрел прямо ему в глаза, кажется, даже не моргая. Заметив, что ворон начал раздваиваться, а задний фон уже совсем поплыл, Сатору понял, что один он не справится. Его сейчас вырубит. Тогда он кивнул, и сразу же мир потемнел: он отключился.

***

      Секо смотрела на мелькающие за окном многоэтажки. Они въехали в город не так давно, но все еще не встретили ни одного зараженного, что напрягало. Пустота на улицах нагоняла странное чувство, которое сжимало желудок в тиски, отчего начинало подташнивать. Иэйри перевела взгляд на Сугуру, он в свою очередь не отрывал взгляд от дороги, лицо его было сосредоточенным, о чем говорили нахмуренные брови. То, как он кусал губы, указывало на то, что его посещали те же мысли, что и его подругу.       За всю дорогу они не обмолвились ни словом. Да и говорить было незачем. Сейчас каждый пытался привести мысли в порядок, понять, что произошло в последние полчаса. Мысли нагоняли Секо на не такую уж и сложную мысль: не надо было бросать Сатору. Надо было что-нибудь сделать. Выпрыгнуть из машины, например. Или орать на Сугуру до того момента, пока ему не надоест, и он не развернётся обратно. Можно было просто связать Сатору и забрать с собой, а потом, когда он очнется, спокойно поговорить. Но она ничего из этого не сделала, она бросила его одного. Там: посреди конца света.       Но не она одна приложила к этому руку. Виновником всего этого был лишь один человек, чьи мотивы отнюдь не оправдывали его. Кто бы так зверски отнесся к своему лучшему другу? Можно ли вообще после такого снова стать лучшими друзьями?       С другой стороны, Сатору обидел его. Наговорил лишнего, да такого, что сам обесценил их многолетнюю дружбу. Но если отмотать время немного назад, то это Гето и Секо чуть не погубили их всех. Если бы они тогда не остановились, то Сатору бы не вышел из себя. Тогда бы они не оказались порознь, не оставили бы друг друга.       Гадать можно хоть триста лет, отматывать время назад можно еще дольше, вспоминать, что было три года назад, то, как Сугуру не дал списать контрольную или тысячу подзатыльников от Иэйри. Все это сейчас не имело значения. Было важно лишь то, что происходит на данный момент. Смысла уже нет. Их золотой троицы больше нет. Отношения между Сугуру и Иэйри пошатнулись, так что ожидать чего-то хорошего уже будто и не стоит. Хотя, кто знает? Может, все наладится.       Сугуру припарковался у многоэтажного почти стеклянного дома. С виду похож на офис, но надпись на входной двери гласила о том, что дом жилой. По всей видимости, обитают там одни богачи. Гето заглушил двигатель, но не стал сразу выходить. Они молча сидели, уставившись на свои руки, не зная, что сказать.       — Посмотрим, как живут богачи? — слегка улыбнувшись, Сугуру попытался пошутить, но Иэйри, не дав даже закончить, вышла и громко хлопнула дверью. Тяжело выдохнув, Гето последовал за ней.       До лифта дорога оказалась непростой, на пути стоял зараженный, но один удар битой по голове оставил его лежать на полу в луже собственной крови.       Табло медленно меняло цифры, пока лифт поднимал их все выше и выше. Наконец, оказавшись на двадцать пятом этаже, двери тихо раскрылись. Сжав пальцы на рукоятке самодельного оружия, Иэйри приготовилась к атаке. Однако это не понадобилось. Ни хрипов, ни следов крови. Ничего. Лишь тишь да гладь. Ребята аккуратно, ступая на цыпочках, пробирались от одной двери к другой, в надежде, что хоть какая-то будет не заперта. К их счастью, одна из них действительно была открыта.       Зайдя внутрь, они осмотрелись: большие панорамные окна пропускали сквозь себя солнечный свет, а открытое на форточку окно колыхало воздушные полупрозрачные шторы. Посреди комнаты стоял диван с белой обивкой, напротив которого на стене висела плазма. Иэйри сняла обувь и прошла в центр комнаты, ступая по огромному белому ковру с длинным ворсом. Она прикрыла глаза, позволяя солнцу греть ее лицо, наполняя душу теплом и спокойствием. Гостиная была объединена с кухней, большой стол в виде острова, шкафчики во всю стену и прочие кухонные принадлежности. В квартире было еще две комнаты и обе спальни, матрасы были настолько удобными, что в сон хотелось провалиться сразу, а обстановка приносила уют. Одним словом — райское наслаждение.       Иэйри упала на диван и начала представлять, как она жила здесь всю жизнь, как ходила на любимую высокооплачиваемую работу, как по выходным она ходила с коллегами в бар, а все ее операции проходили успешно. Она проводила конференции в других странах, писала статьи, знакомилась с великими людьми и жила самую счастливую жизнь, отдавая большую часть своего заработка на благотворительность. Каждые две недели к ней приходили бы Сатору с Сугуру, и они все вместе играли в настольные игры, болтая обо всем и ни о чем. Хотелось остаться в этих мечтах навсегда. Открывать глаза не хотелось, так она и уснула, проживая свою яркую и наполненную жизнь во снах.

***

      Глаза Сатору распахнулись, но прежней голубизны в них не было. Вены на руках вздулись, и он медленно встал. Оглядевшись вокруг, он хмыкнул – звуки хрипов и погони были уже совсем близко.       — Так, надо бы слегка размяться, — он размял шею, а затем, схватившись за плечо, вправил его на место. Движения его были свободные и легкие, ни капли напряжения, ни капли скованности. — Поехали.       Перед ним показались двое зараженных, и, ни секунды не медля, он набросился на них. Уворачиваясь от удара, Сатору дернул одного за волосы, и мужчина с криком упал, ударяясь о камень и разбивая череп. Сразу же он ударил ногой следующего, повалив на землю. Не добивая, он ринулся к тому, кто подоспел следом, и, замахнувшись как следует, Годжо ударил в лицо, отчего инфицированный отлетел на добрых четыре метра, ударяясь о дерево. Звук сломанного позвоночника подал знак, что нужно нападать снова, дабы избавиться от ненужного сразу. Подбежав, Сатору поднял ногу и с огромной силой ударил прямо по лицу, раскрошив череп. Инфицированный дернулся, издав последний болезненный выкрик, и перестал двигаться. Почувствовав движение за спиной, Годжо присел, уклоняясь от налетающего зомби, затем схватил его за руку и, перекинув через себя, опрокинул тушу на землю. Азарт разыгрался. Он прижал его ногой к земле и, крепко обхватив руку, оторвал ее. Инфицированный заорал, его тело начало содрогаться в конвульсиях. Зараженные не чувствуют боли, но, как физиологический факт, она присутствует и дает о себе знать таким способом, как, например, конвульсии, а зараженным это не нравится. Сделав оборот вокруг себя, Сатору замахнулся чужой рукой и отбросил от себя врага, но тот оказался выносливее, поэтому почти сразу же поднялся. Сатору огляделся, заметив подле себя ветку, взял ее и, прицеливаясь так, будто кидает копье, бросил. Ветка пронзила грудь зараженного, и он упал, уже не вставая.       — Ну наконец-то, — Сатору обернулся с ухмылкой. Напротив него стоял рыбак с медвежьим капканом, вцепившимся в руку. — Ты просто так не отделаешься.       Сатору начал медленно наступать. Но зараженный в свою очередь не нападал. На удивление, он отступал. Хрипя и шипя, рыбак бросился назад.       — Ну куда же ты? — Сатору игрался. Он наслаждался страхом, которое испытывало существо, не способное на эмоции. Не до конца заразившийся мозг еще подавал знаки инстинкта самосохранения, и это забавляло. Споткнувшись, рыбак упал. Сатору склонился над ним. — Страшно? — Мужчина прохрипел: — Правильно. Бойся.       Сатору нанес удар в скулу. Затем еще один. И еще. На лицо брызнула чужая кровь, но это не останавливало. Он не отрывал взгляда, наблюдал, всматривался, наслаждаясь чужими страданиями. Схватив медвежий капкан, который все еще сковывал руку, Сатору сорвал его вместе с запястьем. Раздался оглушительный рев. И, занеся капкан над головой рыбака, ударил, останавливая чужую жизнь.       Тяжело дыша, Сатору поднялся. Вглядываясь в бездыханное тело еще пару минут, он вытер кровь с лица и осмотрелся.       — Да, он будет в шоке, — в следующую же секунду глаза вернули свой истинный цвет. Моргнув пару раз, Годжо схватился за плечо и заныл от боли, затем он обернулся и увидел на земле рыбака. Он бы не смог его узнать, если бы не одежда, ведь лицо напоминало лишь ошметки мяса, но никак не человека. Сатору отпрыгнул и закрыл лицо руками.       — Ну как тебе? — На плечо сел ворон. Сатору сразу же смахнул его.       — Это ты устроил? — Сказать, что он был в шоке – это ничего не сказать.       — Спасибо, что доверился.       Сатору не знал, что ответить. С одной стороны, уровень жестокости зашкаливал. Как можно поступать так с людьми? Когда-то живыми. Да, они заражены. Но разве они заслужили такой смерти? Разве они виноваты, что заразились? С другой стороны, он его спас. Сатору бы не справился в одиночку. Без него он бы уже бегал с этими зараженными, как с самыми лучшими в мире друзьями, в поисках добычи.       — Все равно так нельзя, — ворон наклонил голову в непонимании.       — Позволь напомнить тебе, что этот рыбак пытался обмануть тебя. Пошел бы ты с ним, что бы с тобой в итоге стало?       Сатору понимал. Он все понимал. Но его человечность не позволяла ему.       — Как мне тебя называть? — Сатору отыскал свой рюкзак и, проверив, что все на месте, накинул на плечо.       — О, мы переходим на новый этап? — Ворон взлетел и сел на ветку, принимаясь прочищать перья.       — Заткнись.       — Можешь называть меня как хочешь, мне нет разницы.       — Тогда будешь придурком, — Сатору кинул взгляд на ворона, который явно такому не обрадовался, и, спикировав на землю, стал клевать кроссовки Годжо. — Ладно-ладно, — он поднял руки в оборонительном жесте, — будешь… Фриком.       — О, как официально. Но сойдет.       — Очень официально, — Сатору засмеялся, прикрывая рот рукой. Наконец он направился вперед. В этот раз, почувствовав на плече острые когти, он не стал отмахиваться. Его все еще это раздражало, но, видимо, придется смириться.       — Что смешного? — Сатору уже в голос засмеялся. Его забавляло то, как этот серьезный ворон не знает, кто такие фрики. Господи, он еще и ворон!       Но Сатору на это лишь хмыкнул. Выяснить, кто он, будет тяжело, ведь Фрик сам не отвечает, а у других узнать это точно невозможно. Может быть, Мигель ему расскажет.       Большую часть пути Фрик разговаривал без умолку. Сколько бы Сатору его ни затыкал, ему было хоть бы хны. Зато он помогал с дорогой. Каким-то образом он понимал, в какую сторону нужно идти, а в какую нет. Сплошная загадка. Но если ломать себе голову о происхождении этого существа и почему он выбрал именно Сатору, то можно и с ума сойти.       По ощущениям, прошло где-то полтора часа, и за все это время не произошло ничего опасного и смертоносного. Зато произошло кое-что получше! Сатору наконец дошел до города.       Дойдя до ближайшего магазинчика, он начал впихивать в себя все, что попало. Голод не чувствовался из-за адреналина, но как только в руках оказалась пачка чипсов, Сатору будто озверел.       — Полегче, мальчик, — Фрик сел на полку напротив, и Сатору положил рядом с ним парочку чипсов.       Наевшись еще булочками, он опустился на пол и протер глаза. События сегодняшнего дня не давали покоя, мелькая одно за другим. В памяти проскальзывали чужие воспоминания, отчего он невольно морщился и сразу же переключался на другую мысль.       Но вдруг мысленный поток прервали звуки снаружи. Кто-то направлялся в его сторону. Вспомнив, что дверей в магазине нет, Сатору напрягся. Обхватив пистолет обеими руками, он сел на корточки, Фрик сразу же умостился у него на плече. Медленно поднимаясь, Сатору выглянул из-за стойки.       — Иэйри? — Тревога сковала грудь. Он встал в ступоре, не зная, что говорить дальше. Секо уронила на пол биту и уставилась на него, будто увидела чудовище. Сатору увидел за ней фигуру. Такую знакомую и чужую одновременно. Сердце сжалось, стало трудно дышать, он не знал, что делать и куда деться. Хотелось убежать, спрятаться, не обсуждать ничего, просто оставить все как есть.       — Сатору… — Секо подошла к нему, протягивая руку к плечу, но он отпрянул. Она опустила руку и, пытаясь спрятать огорчение, мягко улыбнулась и сказала: — С вороном подружился? — Сатору бросил взгляд на Фрика.       — Долгая история.       — Потом расскажешь, лучше посмотрите туда, — Сугуру наконец подал голос, и двое обернулись в ту сторону, куда он указывал. На горизонте показались зараженные, которые направлялись в сторону магазинчика, но пока что их не заметили.       — Потом? — Сатору сквозь силу посмотрел на него, хотя все это время отказывался этого делать. Они встретились взглядами. Но в глазах Сугуру читались лишь холод и отстраненность.       — Нужно действовать по старой схеме. Не нападая, — Гето будто не услышал вопрос, оставляя Сатору без ответа. Все и так было понятно, но легче от этого не становилось.       Ребята осторожно выдвинулись. Ворон взмахнул крыльями и полетел вперед. У Сатору не было времени, чтобы думать о его гениальных планах, поэтому он просто следовал за всеми.       Впереди их ждёт долгий разговор. Или нет?