Когда подует южный ветер

      Генерал Сюаньчжень не мог в это поверить! Та проклятая демоница только что назвала Фэнь Синя обрезанным рукавом! После того, как сама с ним делила ложе и заделала от него ребеночка, но и это еще не самое удивительное.       Она утверждала, что Фэн-блять-Синь влюблен в него, в Му Цина! Он даже не знал, как ему реагировать на этот абсурд. В нем боролись желание опровергнуть это, желание наорать на Фэн Синя и желание вернуться, вцепиться в волосы этой мерзкой бабенке и трясти ее, пока весь его гнев, возмущение, смущение и восторг не пройдут. Му Цин взял себя за красные щеки. Какой, к черту, восторг?! Но он продолжал улыбаться, как ненормальный — ему никогда не признавались в любви, а то, что влюблен в него Фэн Синь…       Он помотал головой, приводя себя в чувство. Это не может быть правдой, они оба слышали, какую чушь обычно несет Лань Чан, но возможность подразнить этим соперника невероятно соблазняла. Улыбка Му Цина превратилась в ухмылку. Как можно отказать себе в том, чтобы поглумиться и поиздеваться над другом, потыкав в его самое мягкое и больное место: его большое, глупое, преданное сердце?       Му Цин, радостно напевая, выскочил на улицу в одних нижних штанах и с полотенцем на плече, подбежал к их совместной импровизированной «ванне», провел по воде рукой и посмотрел краем глаза на все еще одетого Фэн Синя, который вытаращился на него с открытым ртом.       — Что стоишь столбом? Раздевайся, залезай, — кокетливо промычал Му Цин, а затем серьезно добавил: — и не вздумай разбрасывать свои тряпки, увижу — выброшу, — он резко выдохнул, одним движением снял с себя последнюю деталь одежды и быстро запрыгнул в купель, разбрызгивая воду вокруг.       Такого адреналина от настолько простых действий Му Цин никогда не испытывал и, чувствуя, что краснеет, схватил мыльный корень и начал энергично втирать его в мочалку.       Фэн Синь покачал головой на странное поведение своего друга, невозмутимо разделся и залез к другому генералу в ванну. Это очень смущало. Купель была слишком мала для двух мужчин высотой в почти шесть чи, их плечи и бедра соприкасались друг с другом. Они оба вспыхнули румянцем, и Фэн Синь жадно засмотрелся на то, как алые пятна покрыли лицо, шею и даже плечи генерала. Словно цветы сливы на первом снегу… или как там говорится? — Фэн Синь не мог вспомнить; он даже не мог сейчас ясно мыслить. Почему сейчас все так происходит? Вспоминались времена, когда они втроем с принцем радостно плескались в речке голышом или обмывались в горячих источниках. Никто никого не стеснялся, ну, разве что Му Цин всегда был недотрогой и не давал даже помыть себе голову…       — Эй, что ты завис? Я с тобой разговариваю. Помоги мне вымыть волосы! У меня все еще болят руки, и ты — огромный шкаф, я из-за тебя даже плечи расправить не могу! — закатил глаза Му Цин, ткнув в него мыльным корнем.       Фэн Синь, будто находясь в трансе, кивнул, взял мыло, растер по ладоням и нежно запустил дрожащие пальцы в черную копну волос. Оба генерала судорожно выдохнули, такой контакт был шоком для обоих мужчин, особенно для Му Цина, к которому кроме родной матери никогда никто не прикасался. Он произнес одними губами беззвучное «ах!» и немного откинулся назад. Все еще красный, Фэн Синь смущенно фыркнул, а затем яростно начал мыть голову мужчине, пытаясь избежать неловкости момента. Он грубо тер волосы между собой и неуклюже сжимал длинные пряди, пытаясь собрать их все на затылке. Было сразу видно, что он никогда не обслуживал другого человека, но, несмотря на неудобства, Му Цин довольно промычал, чувствуя тепло внутри себя, когда Фэн Синь неловко смывал с его головы мыло, загребая воду ковшами из своих огромных ладоней. Приятно было ощутить заботу другого человека, и это вызвало в нем странное желание подарить ласку в ответ.       — Давай теперь я тебя приведу в приличный вид, — разворачиваясь, он взмахнул головой по кругу, проследив, чтобы как можно больше брызг с его волос попало в глаза лучнику и, возложив тонкие пальцы на смуглые плечи, улыбнулся другому мужчине.       Фэн Синь засмущался:       — Но ведь у тебя руки болят…       — А ты присядь пониже, у тебя есть уникальная возможность быть вымытым самим генералом Сюаньчженем, и ты должен быть благодарен, — самодовольно протянул Му Цин и, развернув небожителя к себе спиной, придавил его и подмял под себя, чтобы было удобнее работать.       Каштановые волосы бога войны оказались внезапно очень мягкими на ощупь. Это просто несправедливо. У этого неотесанного простака, который мыл голову только если попадал под кровавый дождь, были такие же хорошие волосы, как у него самого. Му Цин завороженно пропускал пряди между пальцами, гладил голову мужчины и ногтями чесал затылок, вышкребая вулканическую сажу. Обеими руками он нежно провел от лба до макушки и вдруг с силой засунул голову небожителя под воду!       Разомлевший было Фэн Синь заорал, ошалев от такого насилия. Поняв, что изо рта раздается только бульканье, он резко подскочил и замахнулся кулаком на подлеца, который явно хотел его утопить. Но, развернувшись, он так и застыл с поднятой рукой. Бледный, с нежным румянцем на щеках, Му Цин счастливо смеялся, чуть запрокинув голову. Его изящная шея была обнажена, кадык подрагивал, узкие плечи тряслись от веселья. Это было настолько прекрасное зрелище, что сердце Фэн Синя пропустило пару ударов. Дыхание перехватило, а живот скрутил сладкий спазм.       — А-ха-ха, ты так смешно бултыхался, хе-хе, — Му Цин вытер выступившие слезы из уголков глаз, и это выглядело так чертовски мило.       Как мог Фэн Синь гневаться на такую красоту? В ответ он только смотрел, не отрываясь, и глупо улыбался. Другой небожитель тем временем неизвестно откуда достал пузырек с маслом, вырвал пробку и блаженно вдохнул аромат.       — Куда развернулся? Пришло время показать тебе, как правильно нужно мыться. Сейчас мы из тебя такую красотку сделаем, в твоих храмах проходу от девушек не будет! Хотя… их же и так там полно, но, возможно, они оценят, наконец, и другие твои достоинства, кроме мужского, ха-ха, — язвил Му Цин, втирая масло в корни каштановых волос.       Фэн Синь развернулся обратно и в ответ ущипнул Му Цина за бедро. Тут же получив за это укус в плечо. Он громко застонал.       Этого он не смог пережить. Его член, который он сдерживал все это время, как залез в эту проклятую кадку, все же встал. Он, выдыхая от ужаса, аккуратно попробовал обхватить и опустить его насильно, но это была крайне глупая затея — его орган только пуще обрадовался, посылая импульсы наслаждения по всему телу от его собственного прикосновения и от нежных пальцев Му Цина, которые все еще массировали его голову. Его охватила паника, ведь если Му Цин заметит, что он, как извращенец, сидит тут со стояком…       Вышеупомянутый генерал скользнул своим телом по его спине, чтобы дотянуться до гребня на столике, и еще сильнее раззадорил его. Розовый туман блаженства начал расползаться в голове Фэн Синя, подавляя страх желанием.       Если бы это был любой другой мужчина, он смог бы просто отшутиться: мол, ты обмываешь меня, как женушка, вот у меня и встал. Может, они даже подрочили бы друг другу, как это иногда делают друзья. Но такой отвратительно благочестивый девственник просто не поймет, что у мужчин иногда случается эрекция от абсолютно случайных вещей, и это нормально.       Есть, конечно, шанс, что Му Цин просто высмеет его, припомнив все клички генерала Дзюйяна, но лучше, все же, скрыть от недавно приобретенного друга такую реакцию организма. Гребень плавно проходил сквозь волосы, костяные зубья нежно царапали кожу головы, даря успокоение. Кровь прилила к голове, немного отойдя от пульсирующего члена и давая ясность мысли. План побега быстро пришел в голову, и, как только Му Цин отодвинулся, чтобы оценить свою работу, Фэн Синь вскочил и выпрыгнул из купели, забрызгав другого мужчину. Пока застигнутый врасплох генерал протирал глаза от мутной воды, Фэн Синь одним движением обернул вокруг бедер полотенце, буркнул «спасибо» через плечо и убежал в дом.       — Ты что, совсем больной?! — послышалось ему вслед, но Фэн Синя сейчас волновало только его собственное возмущение.       Му Цин протер глаза, довольно ухмыльнулся и откинулся на край купальни, начав втирать масло уже в свои волосы. Его идея подшутить над Фэн Синем оказалась невероятно успешной — бедный генерал краснел, смущался, вздыхал и стонал, словно юная дева, когда к ней впервые дотронулся избранник ее нежного сердца. Видели бы последователи этого генерала, которого молят о мужской силе, как прославленный Большой Член трусливо сбежал, поджав свой член между ног.       И все же, это было очень мило. У Фэн Синя был такой аккуратный румянец на смуглых щечках и на кончиках ушей. Пока Му Цин тихо посмеивался, обратно вернулся все еще хмурый Наньян, агрессивно схватил нижние одежды со стола и поспешно удалился обратно, даже не взглянув на своего сожителя. А если бы он обратил внимание, то заметил бы, как Му Цин, спокойно подняв обе, якобы больные, руки вверх, безмятежно поливал себя из ковша.       

***

      Два генерала яростно сверлили взглядами свою единственную кровать, а затем переглянулись, встав друг напротив друга в боевые стойки.       — Ну что, уступишь мне кровать добровольно? Или бросим кости, и ты поспишь на полу неудачником? — Фэн Синь достал два чёрных кубика и, подкинув, ловко поймал их.       — С чего это я неудачник? Напомни-ка, кто из нас позорный лох, который вечно проваливает все миссии? И вообще, это мои кости, я их сделал, какого хрена ты все еще таскаешь их? — ощерился Му Цин.       — Ты у нас же мастер служить-чинить-мастерить, да пол подметать, кости на славу получились…       Его тираду прервал кулак, попав точно в челюсть, а затем дезориентированного Фэн Синя отправили на пол метким пинком в коленную чашечку. Тот не остался в долгу и врезал по несчастной ноге, на которой все еще был след от детских зубов, повалив заоравшего от боли Му Цина на себя.       Оказавшись сзади под ним, Фэнь Синь обхватил рукой шею генерала, другой же начал выкручивать голову, ловко взяв соперника в удушающий и не давая тому вырваться. Поизвивавшись с минуту, Му Цин все же бессильно зашипел и постучал по полу и по руке, которая душила его. Оба бога войны отстранились друг от друга, тяжело дыша.       — Хах, я выиграл, фух… — пропыхтел Фэнь Синь, устало вскинув одну руку вверх в победном жесте.       — У нас был уговор сыграть в кости… хах… а не о том, что ты будешь меня бить туда же, куда в меня вгрызся твой абортыш, — сквозь зубы выдохнул Му Цин, а затем осекся и посмотрел на другого мужчину.       — Не говори так, ЦоЦо не виноват, что таким родился… не родился. Я не знаю, что и делать с ним. Он ведь даже не признает меня, не позволяет даже дотронуться до себя…       Генерал лег на спину и печально посмотрел на кривые перекрытия под крышей.       — Как вообще получилось, что ты, панически боящийся женщин, смог сблизиться с одной из них настолько, чтобы заделать ребенка? — этот вопрос давно уже мучал Му Цина, и он наконец решил задать его.       — Это… это было так сумбурно, моя память будто стирает эти моменты. Цзянь Лань — она ведь была главной наложницей Его Высочества! Я узнал ее случайно, когда она публично обвинила Юнаньских воров в том, что с ней сделали, и ее мужество поразило меня. Когда я узнал, что ее продали в дом терпимости, я начал покупать ее, просто чтобы поговорить!       — Ага, просто поговорить. Знаешь, я, конечно, соблюдаю чистоту тела и разума, но даже я знаю, что дети появляются вовсе не от разговоров…       Фэнь Синь сжал руки в замок и начал тереть пальцы между собой.       — Заткнись! Я правда хотел просто накопить денег, чтобы выкупить ее. Его Высочество отдал мне свой золотой пояс, но запретил продавать. Я его передал, надеясь, что А-Цзянь все же нарушит мой наказ и сможет его выгодно заложить, но она просто начала носить его, — его речь становилась все несвязней, а его движения руками — более резкими. — А потом ты ушел, ситуация дома тогда резко стала хуже, и мне стало так плохо и одиноко. Она предложила мне расслабиться, и я согласился тогда…       — Так ты хочешь сказать, что это из-за меня ты переспал с ней?! Так вот почему она говорила всю эту чушь про меня. Я думал, она чокнутая, а это ты действительно не знаешь, на какие темы не стоит разговаривать на свиданиях, — рявкнул Му Цин, ошалев от таких новостей.       Теперь почти все претензии Лань Чан к нему обретали смысл, кроме влюбленности, разумеется. Сам Му Цин, если бы и был влюблен, то даже не взглянул бы на кого-либо другого. И он считал, что все порядочные мужчины так должны поступать. Почти сразу же он вспомнил, что никогда не считал этого истеричного грубияна порядочным человеком, и задумался, глядя на собеседника.       —Нет!.. Не совсем… — панически возразил Фэн Синь. Его начало трясти, он принялся царапать себе руки. — Тогда принц начал сходить с ума, не желал и имени твоего слышать, хотя я просил, чтобы он передумал, поменял свое мнение насчет тебя... и я так рад был снова тебя увидеть, когда ты пришел. Но потом произошло это, и меня он тоже вышвырнул из дома, а А-Цзянь, она просто…       Фэн Синь всхлипнул на последних словах, подняв трясущиеся руки и закрыв лицо.       Му Цин обхватил его руками и притянул к себе, уткнувшись ему в голову, зажмурив глаза и не желая больше слушать всё это. Он чувствовал, как рвутся струны его сердца, снова вспоминая об этом кошмаре прошлого.       — Слушай, все это уже кончилось, не так ли? — Му Цин нервно облизал губы, сильнее прижав мужчину к себе и неловко провел дрожащими руками по спине воина.       Утешения явно не были его сильной стороной, и, не зная, что делать, он нежно прижался губами к мягким волосам на макушке Фэн Синя. Тот выгнулся под лаской и сильнее вжался в другого мужчину. Му Цин был неприятно горячим и костлявым на ощупь, но его прикосновения ощущались так, как будто он снова был дома спустя столько лет странствий.       — Да… да, я очень надеюсь на это, — прошептал Фэн Синь в шею другого генерала, а затем обнял в ответ.       Му Цин нервно дернулся от того, что его замкнуло кольцо из мускулистых рук, но объятия согревали и успокаивали их обоих. В итоге они уснули прямо на циновке, забыв про кровать рядом.