Когда подует южный ветер

      Утром Фэн Синь проснулся первым и обнаружил, что все еще лежал на полу, а на его груди сладко посапывал Му Цин, обхватив его руками и ногами, словно он был большой экзотической тканевой подушкой. Умилившись такой нежной утренней картине, генерал все же поторопился высвободиться из цепких объятий другого мужчины, заранее представляя стыд и ужас Му Цина, если он узнает, каким его застал Фэн Синь.       Одевшись, он сел в позу лотоса и обнаружил, что его меридианы в полном порядке — пора и возвращаться, но куда? Небесная столица пала и утонула во владениях Черновода, торговаться с ним за возвращение земли никто не захочет. Да и смысла особого в этом не было — наверняка все сгорело в пожаре демонического пламени. Связаться бы с кем по духовной связи, но, как назло, он ничьего пароля не помнил (кроме Его Высочества, конечно), а общий канал не работал с тех пор, как Совершенный Владыка Линвэнь перешла на сторону Безликого Бая и заблокировала духовную связь по всей столице. Из Проклятых опухолей в итоге самым порядочным иронично оказался Пэй Мин.       «Нужно попробовать связаться с младшими служащими и узнать, в порядке ли они», — подумал Фэн Синь, но внезапно почувствовал странный запах, будто жгли старые ботинки.       — Чем это воняет? — раздалось сонное ворчание Му Цина с пола.       Он приподнялся, протирая глаза рукой. Его нижние одежды немного сползли, обнажая нежные молочные плечи и острые ключицы. Движение его кадыка вызвало у Фэн Синя горячее ощущение внизу живота, и он поспешил отвернуться, жадно сглотнув.       — Ты что, пытался сжечь свои грязные носки? — брезгливо сморщился Му Цин, и Фэн Синь уже было ощетинился, готовый начать спор, который обязательно перерос бы в драку, но тут догадка осенила его. Он подбежал к двери и грубо распахнул ее с ноги.       Догадка, к великому счастью и сожалению одновременно, была верной: Се Лянь, видимо, промедитировавший всю ночь, с новой энергией вернулся к своим друзьям, чтобы портить посуду и продукты очередными кулинарными шедеврами, которые, несомненно, достались ему от матери. Сосредоточенно мыча себе под нос, он помешивал в котле фиолетовое нечто, которое источало непередаваемый аромат по всему дому, извивалось под уверенными движениями половника бога войны и, кажется… стонало от боли? Ткнув в свое творение в последний раз, он удовлетворенно накрыл блюдо крышкой и развернулся.       — Доброе утро! — дружелюбно улыбнулся принц. — Как вам спалось? Я приготовил новое блюдо по советам Сань Лана и наименовал его «величайшее торжество нравственного миропорядка». — торжественно окрестил Се Лянь свое фиолетовое чудовище. — Вам положить?       «Какие советы надавал тебе этот Искатель Цветов, что получилось то, что сейчас, все еще постанывая, пытается сбежать из котла?» — с ужасом подумал Фэн Синь.       — Спасибо, Ваше Высочество, мы не голодны. — Му Цин, уже полностью одетый, вышел следом и презрительно посмотрел на котел. — Вы случайно не знаете, как дела у остальных небожителей? — осторожно поинтересовался он, наблюдая, как принц тоскливо посмотрел на свое «торжество чего-то-там», догадавшись, что никто не будет есть его творение.       — Пэй Мин мне сообщил, что неподалеку от Тунлу, на горе Тайцаншань, выжившие небожители разбили лагерь на время, пока восстанавливают Небесную столицу, — равнодушно ответил принц.       — Черновод все же согласился сотрудничать? — спросил Фэн Синь. — Он же убил трех небожителей верхних небес, и ему за это ничего не будет?       — Он убил только одного. Повелитель Ветра жив, а Повелитель Земли был убит Безликим Баем. На фоне преступлений Владыки его месть повелителю Вод за украденную судьбу кажется мелочью.       — Украденную судьбу? — переспросил Му Цин.       — Ох, сейчас я вам расскажу, там такая история была… расскажу по пути в лагерь, — оживился принц и поманил к себе своих телохранителей.       В лагере небожителей было внезапно очень скромно: разумеется, не было здесь никаких золотых дворцов, одни лишь серые однотипные палатки, на которые было наложено заклинание расширения пространства. Возле каждой палатки было воткнуто по деревянной табличке с титулом того или иного бога. Му Цин довольно быстро нашел свою, и громко возмутился тому, что его соседи — генерал Наньян и, внезапно, Циин, который славился разрушениями небесной столицы совсем немного меньше, чем он и Фэн Синь.       Се Лянь внезапно поник, глядя на этот около-военный лагерь. Своей палатки у него не было, но, отвергнув настойчивые предложения Наньяна погостить у него, он ушел, быстро нарисовав печать. Му Цин внезапно подумал, что скучает по тому принцу, которому приходилось путешествовать на своих двоих, и за ним было легко поспевать. Генералы посмотрели друг на друга и Фэн Синь неуверенно пробормотал:       — Что ж, увидимся еще.       Было странно возвращаться к прежнему режиму ответов на молитвы, боевых миссий, заполнению бесконечных отчетов и игнорированию существования друг друга. Генералов не было на своем посту меньше, чем неделю, а молитв накопилось, будто они целый год не разгребали просьбы своих верующих.       Выяснилось, что Линвэнь все же поймали, и ее наказанием было 300 лет разгребать отчеты за других небожителей. Оба бога войны не побрезговали воспользоваться этим и свалили гору свитков на несчастную богиню литературы, которая своим видом уже напоминала призрака. Серая, почти бесцветная кожа ее лица с черными синяками под потускневшими глазами, а также серебристые волосы, заколотые очередным пером для письма вместо нормальной шпильки, придавали ей жуткий вид мертвеца, который не может найти покой. Рядом с ней сидел румяный и жизнерадостный Пэй Мин и что-то оживленно нашептывал ей на ухо. На пришедших генералов он только махнул рукой, указав, куда скидывать свои свитки, которые Линвэнь разберет примерно в этом столетии.       Исчезновение сразу двух Непревзойденных из трех, как и падение Небес, нечисть восприняла как знак: теперь можно бесчинствовать и устанавливать новые порядки в мире смертных, распределяя сферы влияния. В следствие этого молитвы и просьбы жителей о защите текли непрерывным потоком. Совершенный Владыка занималась их беглым просмотром и выделением критичности: интерес представляли только катастрофы и трагедии, вызванные свирепыми демонами.       Странно, что боги войны севера и запада, вместо того чтобы уничтожать нечисть, занимались не понять чем: Пэй Мин точил лясы с Линвэнь, изредка отлучаясь на особо важные задания, а остальное поручая своим подчиненным, Цюань Ичжень и вовсе приходил раз в неделю и почему-то интересовался делами других богов, после чего неохотно брал задание на уничтожение особо опасных демонов и снова исчезал. «Что случилось с тупым Циином, которому было дело только до драк и сражений?» — подумывали другие боги, но, так как у всех были свои дела, они быстро забывали об этом. К тому же, были темы поинтереснее. Вот, например: видели ли вы, как Мусорный бог и Искатель Цветов горячо целовались прямо посреди столицы?       Через неделю Верховная богиня литературы вызвала к себе и Му Цина и Фэн Синя, которые знатно подустали от ежедневных избиений призраков. Казалось, нечисть лезла из каждой щели. Откуда их вообще столько? Разве у них не должен быть свой мир демонов? Открылась какая-то завеса? Жаловаться на усталость обоим генералам было неловко перед богиней литературы, которая в своем нынешнем виде прекрасно могла бы вписаться в ряды Непревзойденных. Тень человека с силой, не подвластной ни богу, ни демону, пробегала глазами по очередному свитку, количество которых в комнате точно исчислялось как минимум четырехзначным числом. Линвэнь подняла на богов свои впалые глаза и сощурилась, будто отвыкла видеть что-либо, кроме бумаги, и кратко произнесла безжизненными голосом:       — Наньян, Сюаньчжень, у вас совместная миссия на юге — нужно разобраться со стаей Хуапигуй. Все благодетели будут поделены пополам между вами, подробности сможете узнать здесь…       И с надменным взглядом, которому мог бы позавидовать сам Водяной самодур, она положила на стол свиток и ушла, не желая слушать возражений. Генералы переглянулись, и Му Цин презрительно фыркнул, подняв и раскрыв свиток. Он начал подробно изучать задание, поманив к себе пальцем Фэн Синя. Информация была краткой, но неутешительной: на западе бесчинствовали четверо Хуапигуев, которые вырезали уже два мелких поселения. Демоны такого вида, как правило, действовали в одиночку, и жертв меняли раз в два месяца, когда старую оболочку уже было невозможно носить. Но эти твари мало того, что сбились в толпу, так еще и устроили настоящую резню, будто пытались яростно привлечь к себе внимание. «Что ж, внимание они к себе явно привлекли, да не от тех, кого они смогут переварить», — злобно подумал Фэн Синь. И мужчины, прихватив оружие, направились к краю их временного поселения.       Над лагерем Небожителей стоял барьер, блокирующий любое проникновение извне, но также не позволяющий чертить печати телепортации внутри него. Необходимость проходить пешком пару ли каждый раз раздражала всех, но никто не выказывал своего возмущения вслух: гораздо неприятнее для тщеславных богов была ситуация, когда в любом дворце торчал двойник Черновода, вынюхивая их личную информацию и темные делишки.       У купола был единственный вход с юга, возле которого стояла на страже крайне «бдительная» охрана из дворца Мингуана. Двое играли в кости, третий спал, надвинув шлем на лицо, а четвертый старательно рисовал в свитке, предназначенном для занесения имен всех входящих и выходящих небожителей, что-то, отдаленно напоминающее двух обнаженных женщин, которые сплелись друг с другом в крайне непристойной позе. Фэн Синь, увидев это, яростно закашлял, и служащий резко дернулся. Однако, бросив быстрый взгляд на двух богов войны, почему-то успокоился, вежливо сложил руки в приветственном жесте, а затем криво начеркал прямо под похабной картинкой «风» и «玄». Почему он использовал только их первые иероглифы, а вдобавок один взял из имени в быту, а второй — из титула, мужчины спросить не решились. Было ясно только одно: служители Пэй Мина были под стать своему начальнику — бездельниками и извращенцами.       Му Цин презрительно фыркнул, одарив смертоносным взглядом младшего бога, но тот только кивнул и с абсолютно ровным выражением лица вернулся к рисованию порнушки. Небожители прошли дальше к каменной круглой платформе, обставленной недавно привезенными ящиками с провизией. Возле ящиков стоял Пэй Мин и неловко, с румянцем на щеках смеялся в компании Повелительницы Дождя, что держала в своих изящных руках корзину с овощами и равнодушно смотрела на очевидные ухаживания. Позади нее стоял огромный черный бык, нагруженный еще тремя такими корзинами. Генерал почувствовал чужое присутствие спиной и развернулся, помахав небожителям:       — А-а, Наньян и Сюаньчжень, добрый день. Куда собрались? На свидание? — и он весело рассмеялся своей шутке.       — Мы идем на задание, блядоваться есть время только у тебя и твоих бестолковых слуг. Между прочим, проверь, чем там занимается твоя бдительная охрана — мимо нее любой демон не то, что проскочит, спокойно пройдет пешком в истинном облике, — зашипел Му Цин.       — Мои дорогие помощники знают свое дело, я в них не сомневаюсь, а слугу я здесь вижу только одного, весьма настырного и невоспитанного, — парировал Пэй Мин. И, самодовольно ухмыляясь, положил руку на рукоять меча с вызовом.       Фэн Синь усмехнулся шутке, но все же призвал свой лук, прекрасно понимая, какой будет реакция его друга на подобные оскорбления.       Му Цин одним резким движением вытащил свой чжаньмадао и взмахнул им, не медля ни мгновения и намереваясь снести голову этому самовлюбленному бабнику. Но его удар заблокировало черное лезвие священного меча, который Юйши Хуан неведомым образом успела достать, все еще держа корзину с овощами теперь уже одной рукой. Пэй Мин, не успев даже полностью вынуть свой меч из ножен, ошалело уставился на богиню, защитившую его. Лицо генерала Мингуана мгновенно скривилось и покрылось красными пятнами от злости и смущения: опять эта женщина спасает его!       — Ваше Превосходительство, — зашипел Му Цин, надавивший своей саблей сильнее, но не продвинувшийся ни на цунь — хватка Повелительницы Дождя была железной.       — Здесь нет никаких демонов, а поблизости не ведутся войны, — спокойным голосом медленно проговорила девушка. — Уберите свое оружие, генерал Сюаньчжень.       — Юйши, прекрати влезать в мужские дела, мы тут сами прекрасно разберемся без твоего… ай! — презрительную речь Пэй Мина прервал бык, который начал жевать собранные в хвост волосы генерала. — Отпусти! Юйши Хуан, усмири свое животное! — бык недовольно замычал и начал усерднее жевать волосы. Позолоченная заколка со звоном упала с головы мужчины и затерялась в куче ящиков и корзин у ног генерала.       — Ни в коем случаем не мешаю мужским делам, — медленно протянула небожительница, убрав меч.       Она нежно погладила быка по черному боку, а затем развернулась и пошла в сторону лагеря. Бык же, наконец, выпустив слюнявую копну волос, взял еще одну корзину в зубы и поспешил за своей хозяйкой.       — Мать твою! — грязно выругался Пэй Мин. Он с непонятной тоской смотрел, как Повелительница дождя неторопливо удаляется.       Вид у него был жалкий: распущенные волосы и так были позором для мужчины его статуса, а тут они, к тому же, оказались спутанными и покрытыми липкой, мерзкой субстанцией. Решив, что на сегодня его удача закончилась, он даже не попытался поискать свой гуань и привести себя хоть в какой-то более-менее приличный вид. Вместо этого он схватил один из ящиков и, развернувшись, пошел прочь, выпрямив спину.       — М-да, такими темпами, она тебе точно не даст. И как ты умудряешься каждый раз выглядеть таким неудачником в ее присутствии? — убрав оружие и сложив руки на груди, протянул Му Цин, довольно ухмыляясь.       — Ха-ха, вот это ситуация! Тебя пожевали, а затем выплюнули, словно куст полыни. Вот тебе и прославленный генерал, которому, по легендам, не в силах отказать ни одна женщина! — вторил Фэн Синь, повторив позу своего друга.       — Удивительно, как мало вам нужно, чтобы спеться друг с другом! Вы прямо как старые супруги. — Пэй Мин заскрипел зубами, подхватил ящик крепче и ускорил шаг.       — Осторожнее, а то вдруг я разозлюсь и снова достану меч, а твоей принцессы-на-черном-быке здесь не будет, чтобы защитить твою нежную задницу воинственного генерала! — продолжал глумиться Му Цин, весело смотря на то, как бог войны зло сплюнул, дошел до ворот и, пнув своего спящего «дорогого помощника», начал кричать на всех служителей, которых застукал за бездельем.