Когда подует южный ветер

      Как только мужчины оказались в поселении, их радостное настроение сошло на нет: несмотря на Час Лошади, когда все работники и торговцы должны были заполонить улицу своим шумным галдежом, или хотя бы присутствием, деревня выглядела абсолютно пустой. В воздухе стояла звенящая тишина, даже окна домов в округе были закрыты. Это было странно. Разве демоны не начинают свою охоту ночью? Почему даже при свете дня жители боятся высунуться наружу?       Генералы переглянулись и отправились в ближайшую таверну, откуда стало бы возможным начать свое расследование. После долгого и настойчивого стука в дверь Му Цин громко пообещал снести все вокруг, и только тогда хозяин заведения вышел к ним. Мужчина с весьма впечатляющей для трактирщика мускулатурой с ужасом в глазах направил на богов кривую саблю, но, увидев незнакомые лица, как ни странно, успокоился, убрал оружие и пригласил их внутрь. Поставив на стол чайник чая с отвратительным ароматом, он усадил мужчин за круглый стол и, сев рядом, начал расспрашивать:       — Доброго дня, даочжаны. Хотя какой он добрый? Нынче не знаешь, когда твой сосед набросится на тебя и убьет, даже твоего тела не найдут! Надеюсь, вы пожаловали справиться с тем ублюдком, который уже половину поселения вырезал. И ведь какая мразь, даже женщин не жалеет — совсем недавно я потерял свою дорогую жену, — и, всхлипнув, он опрокинул в себя пиалу с чаем, будто в ней был крепкий алкоголь.       — А что же, господин сам не может покарать преступника? Махать на проезжающих саблей силенки-то есть, — ухмыльнулся Фэн Синь, отхлебнув чай, и тут же скривился: вкус у него был ужасный.       Неудивительно, что Му Цин даже не притронулся к своей пиале, лишь сидел с презрительным выражением лица, сложив руки на столе.       — Да что же вы, господа! Убийца, говорят, — какая-то демоническая тварь, меняющая облики! Как я с ней справлюсь? — стушевался мужчина. — А саблей я махал — это так, для уверенности. На самом деле я даже курицам головы боюсь отрубать, за меня это всегда жена делала… — вспомнив про жену, бедняга опять всхлипнул, после чего шумно высморкался в какую-то грязную тряпку, которой он, похоже, еще протирал и столы, и всю посуду.       Му Цин с отвращением на лице подскочил и, схватив Фэн Синя за предплечье, потащил к выходу.       — Мы уходим! Где здесь ближайший храм? — бросил через плечо юноша, отряхивая свое темно-синее ханьфу.       — Постойте! Разве вы не спасете нас? — крикнул трактирщик, с отчаянием вцепившись в ногу смуглого даочжана, который тоже скривил гримасу омерзения, но, быстро выровняв лицо, вырвал свою конечность из рук хнычущего смертного:       — Разумеется, спасем, нам нужно только узнать подробности в храме, — уверенно сказал Фэн Синь.       — В ста шагах от деревни есть храм Совершенного Владыки Наньяна, но, думаю, этот бог не по вашей миссии, молитвы ему помогают… м-м… немного в других делах, — с румянцем на щеках смущенно закончил трактирщик, стеснительно потирая пальцы.       — Наньян — бог войны, в каких таких других делах он помогает?! — внезапно разъярился смуглый даочжан, сжав кулаки.       — Ну, там, чтобы ваша страсть не усыхала, ежели ваше тело отзовется любовью к юной девушке… — начал хозяин таверны, но осекся и сжался, когда воин в красном плаще злобно посмотрел на него.       — А-ха-ха! — другой даочжан согнулся пополам от смеха, его ранее хмурый вид, выражающий презрение ко всему, резко просветлел, черты лица разгладились.       Трактирщик покраснел: никогда он еще не видел такого прекрасного молодого господина. Впрочем, его красота, казалось, никак не подействовала на хмурого воина, который заскрипел зубами и толкнул его в бок.       — Или же если желаете ребеночка прекрасного и здорового… — осторожно продолжил трактирщик. От его слов красивый господин прыснул еще сильнее и присел на корточки, хихикая как сумасшедший, закрыв руками лицо.       — Да заткнись ты уже! — заорал на трактирщика красный, в цвет своего плаща, воин. — Несешь какую-то хрень!       — Хм-м, а вы что, господин, сомневаетесь в невероятных способностях нашего всемогущего генерала? Вы что, последователь того генерала Юго-запада? — внезапно осмелев, уверенно начал напирать вперед хозяин таверны.       Бледный юноша жалобно взвыл и рухнул на пол, все еще не переставая истерично смеяться.       — Я ни в коем случае не служу Генералу Подметале. Потому что я и есть генерал Наньян! — зарычал воин, сбрасывая с себя маскировку божественности и призывая свой лук в резком жесте, тяжело дыша.       Другой юноша прекратил смеяться и поднялся, неверяще скосив взгляд на бога. Трактирщик открыл рот и медленно рухнул на колени.       — С-совершенный Владыка?! — прошептал мужчина в шоке, широко выпучив глаза, а затем затрясся, прижался лбом к полу и залепетал: — Этот никчемный смертный бесконечно извиняется, он бы никогда не посмел подумать, что наш сияющий генерал, равный солнцу, будет слугой того никчемного генерала юго-запада.       Трактирщик услышал лязг металла, испуганно поднял голову, и умер глубоко в своей душе. Перед ним, достав из ниоткуда меч огромных размеров и проводя им по полу, стоял еще один бог, в котором смертный узнал того смеющегося господина. Его и без того красивые черты лица сейчас излучали божественность и смертельную опасность. Бог наклонился и медленно раздвинул свои тонкие губы в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего.       — И кто там никчемный? — вкрадчиво спросил он.       От его обманчиво-нежного, тихого голоса повеяло ледяным холодом. У этого простого смертного моментально пересохло в горле. Этот бог был в стократ прекрасней, чем его Совершенный Владыка; от его движений, голоса, того, как он поправил рукава своего одеяния, — во всем этом виднелось такое изящество, что этот необразованный смертный мог только вздыхать от немого восхищения.       Едва собрав свои воспаленные мозги в одну кучу, смертный кое-как опознал второго бога, который все еще улыбался ему, при этом в его глазах горел огонь подавленной ярости.       — Генерал Сюаньчжень? Но почему вы вместе? — сипло спросил трактирщик, не осознавая, что он говорит, все еще стоя на коленях и сложив руки в молитвенном жесте.       Однако бог уже потерял к этому смертному интерес, переключив свое внимание на генерала Наньяна. За дверью раздался какой-то шум, будто на улице была целая толпа и что-то скандировала.       Оба бога обернулись и навострили уши. Генерал Наньян положил руку на плечо своему напарнику, тот кивнул ему в ответ. Перехватив свое оружие, они поспешили наружу. Трактирщик, несмотря на страх быть убитым владыками за неподчинение, тоскливо поднял руку навстречу богам. Генерал Сюаньчжень презрительно шикнул на него и сказал своим божественным голосом:       — На улицу явились демоны, терроризирующие вашу деревню. Мы со всем разберемся, заприте дверь и спрячьтесь, — и в последний раз показав этому смертному свой прекрасный лик, вышел вслед за Наньяном.       Хозяин трясущимися руками запер свою таверну и жадно улыбнулся. Смертных, видевших обоих генералов Запада одновременно, можно было пересчитать по пальцам одной руки, но ему посчастливилось увидеть не то, как они дерутся между собой, а как вместе пытаются решить проблемы, словно старые друзья. Или дальше больше.       Вспоминая, как скалил зубы его генерал на замечания про девушек и детей, как нежно его держал под руку генерал юго-запада… невероятно! Ему никто не поверит. Но он все равно расскажет всем, кто зайдет в его таверну, эту невероятную историю. Если выживет, конечно. На всякий случай, трактирщик подпер дверь столом, за которым ранее сидели боги, и схватил чашки, одна из которых была наполовину опустошена, другая же — нетронутая. Эти чашки он предлагал божественной паре, и отныне они — гордость его скромного заведения.