Когда подует южный ветер

      Выскочив на улицу, генералы остолбенели. Какие четыре Хуапигуй? Тут их целая толпа! Обычно скромная и скрытная, нечисть разгуливала стаей средь бела дня. Церемония демониц была явно привлечена шумом орущего Фэн Синя и ржущего Му Цина из таверны. Они выглядели как обычные люди, но редкие трупные пятна на лице да острые демонические когти, несомненно, выдавали их истинную сущность.       Генералы обнажили оружие и приготовились к схватке. Увидев двух прекрасных мужчин, которые уверенно шли им на встречу, нечисть оживилась и захихикала, оскалив зубы. У Му Цина при виде демонических клыков закололо фантомной болью в руке и ноге, и, обозлившись, он не стал слушать типичную злодейскую речь демонов. Выхватив свою гигантскую саблю, он рассек пополам сразу троих Хуапигуй, обнажив сгнившую плоть под относительно свежей кожей. Фэн Синь, в свою очередь, всадил духовные стрелы в шеи двум тварям, которые сразу растворились в воздухе. Выжившие демоны от страха завизжали в голос, отступая назад, а затем бросились врассыпную, вразнобой вереща:       «Небожители!»       «Небожители пришли по нашу душу!»       «Немедленно сообщите хозяину!»       — Стоять, уроды! — зашипел Му Цин, но, разумеется, его никто не послушал.       Он яростно отбросил меч и принялся швырять в спины убегающим тварям огненные шары чистой энергии. Два выстрела попали в цель, взорвав нечисть на кровавые ошметки, но особо юркий кожедёр в облике маленького пацаненка юрко увернулся, и сгусток огня попал прямо в соломенную крышу какого-то сарая. Он мгновенно вспыхнул, будто груда щепы. Му Цин в шоке повернулся к Фэн Синю, который выстрелил еще в нескольких демонов, а затем подлетел к товарищу и, вцепившись в его плечи, заорал:       — Ты совсем… на кой хрен ты тут все поджигаешь?! Коль руки кривые и целиться не умеешь, нечего расшвыриваться! — одним мощным ударом ноги он поднял целый пласт земли и обрушил его прямо на сарай, эффективно погасив очаг пламени.       — Это ты виноват, ты меня толкнул в плечо! — зашипел оскорбленный Му Цин, а потом закашлял от дыма. — Нужно догнать оставшихся! — очнулся он и, оттолкнув от себя генерала, поднял меч с земли.       Гордо взмахнув рукавами, Сюаньчжень развернулся и уже было собрался преследовать разбежавшуюся нечисть, когда ему на плечо легла тяжелая рука.       — И куда это ты собрался? — усмехнулся Фэн Синь, который явно никуда не торопился и просто стоял, успокоившись, и сложив руки на груди. — Как ты думаешь, почему я начал стрелять им в спины?       — Потому что ты тоже криворукий и на самом деле не способен попасть в цель, которая хоть как-то двигается, — огрызнулся Му Цин.       Он знал, что это очевидная ложь, но его гордость только что попрали, поймав на очевидном промахе, поэтому он не мог не съязвить в ответ. Он глубоко вздохнул и, оглядевшись, попытался успокоиться. Его взгляд скользнул по кровавым следам вокруг, по вырванному куску дороги, по домам с закрытыми дверями и заколоченными окнами, по несчастному сараю, придавленные обломки которого все еще тихо дымились сквозь обрушенный на него пласт земли, и остановился на его друге, который все еще стоял со скрещенными руками на груди и ухмылялся, словно ожидая, когда у него поинтересуются. Мечник закатил глаза и, сделав абсолютно равнодушный вид, вяло спросил:       — Ну? Рассказывай.       Фэн Синь очаровательно улыбнулся. Он подошел, обнял Му Цина за узкие плечи, развернул в противоположную сторону от того, куда ранее собирался мечник, и, гордо подняв палец вверх, возбужденно стал рассказывать свой гениальный план штурма логова демонов. Выслушав, Му Цин обиженно фыркнул, но все же похвалил в своем стиле:       — Удивительно, что в твою пустую головешку пришла настолько неплохая идея, похвально, — саркастично закончил он, смущенно сжав руку друга, которая все еще лежала на его плече.       Фэн Синь прямо-таки засиял от счастья и, сильнее обняв мечника, потащил их обоих в сторону импровизированной засады. «Поразительно, как мало этому идиоту надо», — подумал Му Цин, пока его насильно волокли за собой.       План был до одури прост, под стать генералу Наньяну. Он заранее заговорил свои стрелы на отслеживание, как только увидел, что кожедёры бросились в разные стороны. То, как они разгуливали толпой, и их крики о каком-то «хозяине», навели его на мысль, что демоницы работают сообща. Значит, у них должно быть свое логово, куда они утаскивают и делят трупы. Повесив метки на трех тварей, можно без труда определить, где и когда они соберутся вместе, и уничтожить всех одним заходом.       — Ну что, пойдем сейчас, или подождем ночи, чтобы было страшнее? — ухмыльнулся Му Цин.       Усевшись на алтарь в храме генерала Наньяна и облокотившись на каменный сапог статуи, мужчина бессовестно поедал махуа в меду, которые верующие принесли своему божеству. Ему не ответили.       Скрыв божественную сущность, они эвакуировали всех служащих и заперлись в храме в ожидании наступления, когда Фэн Синь сообщил, что твари начали медленно собираться в лесу, что был на востоке от строения. И с тех пор он сидел и молча медитировал, чем откровенно раздражал Му Цина.       Прошло уже шесть часов, и генерал заскучал. Он уже подъел все сладости со стола подношений, потренировал взмахи мечом, немного попытался помедитировать рядом, но в чужих владениях ему было явно некомфортно. Так что вместо этого он распустил волосы неподвижного Фэн Синя и заплел своими липкими медовыми пальцами красивую косичку. Затем пощелкал по носу ужасно уродливую статую, вслед старательно нарисовал тушью огромный член на передней части брони образа бога, посмеялся над своей шалостью и, в конце концов, приуныл.       От скуки он принялся снова разглядывать Фэн Синя, который, с толстой косичкой, лежащей на его правом плече, смотрелся внезапно привлекательно. Му Цин мысленно похвалил себя за способность легким и небрежным движением руки превратить такое грязное чучело во вполне милого парня. Внезапно вспомнив слова демоницы Лань Чан, он покраснел. Ему показалось, или отношение Фэн Синя к нему действительно изменилось после того, что они оба услышали? Прикусив губу, он подумал, что снова жаждет смутить этого дурачка, хотя бы просто ради того, чтобы развеять тоску.       Что-то для себя решив, он плюхнулся позади все еще медитирующего мужчины, медленно обвил руками его талию, прижался к широкой спине, и, приблизившись, нежно зашептал ему на ухо:       — Поднимайся, баобей…       После чего страстно провел языком по краю ушной раковины и сильно прикусил ее. Фэн Синь, которого застали врасплох такой любовной атакой, издал громкий полустон-полувизг, резко вырвался из объятий и тяжело задышал, упав на четвереньки. Он развернулся и зарычал на причину своего резкого пробуждения. И лицо, и ухо были покрыты густым румянцем, а сам он мелко дрожал.       Му Цин, крайне довольный результатом, захихикал, но злой и раскрасневшийся Фэн Синь сразу схватил его за шиворот и бросил на спину прямо под статую. После чего навалился сверху и уже приготовился душить своего, все еще смеющегося и не особо сопротивляющегося, друга, когда вдруг что-то наверху привлекло его взгляд. Он поднял свои глаза, вгляделся в «модернизацию» своей божественной статуи, а затем, снова опустив их, посмотрел на трясущегося Му Цина, который тоже заметил взгляд товарища и начал хихикать еще сильнее.       Злость на то, что его храм посмели осквернить подобным образом, заволокла разум генерала красным туманом. Он, заскрипев зубами, размахнулся и с силой треснул своим лбом прямо по голове этого ржущего уже целый день над ним нахала! От такого мощного удара у обоих посыпались искры из глаз, и они, держась за головы, принялись пинаться и обругивать друг друга, когда над ними нависли черные тени. На миг боги войны успели почуять опасность, но среагировать никто из них не успел: в тишине леса почти одновременно раздались два гулких удара из храма, а затем все вокруг потемнело…