Когда подует южный ветер

      Услышав жалобу, Фэн Синь проигнорировал дискомфорт своего напряженного тела и подскочил. Схватив плечи друга, он принялся с усилием вливать в него свою энергию, но Му Цин внезапно отстранился и взял его руки в свои.       — Ты же знаешь правила, энергия должна быть возвращена тем же путем, что и взята, — как-то хитро улыбнулся он, подняв подбородок.       Фэн Синь сразу понял намек и ужасно смутился, не понимая, серьезно Му Цин это говорит или, как обычно, издевается над возбужденным генералом. Однако, даже если он шутил, оказать помощь было необходимо. Иначе кто он после того, как причинил вред другу наследного принца и не возместил ущерб? Неуверенно наклонив голову и облизнув внезапно пересохшие губы, Фэн Синь нервно поинтересовался:       — Ты уверен?       Кажется, его вопросы только раздражали Му Цина. Тот, фыркнув, ослабил хватку лишь для того, чтобы обвить руки вокруг шеи воина и притянуть его к себе, прошептав прямо в губы:       — Если ты сейчас же меня не поцелуешь, я не на шутку обижусь и попрошу помощи у кого-нибудь еще…       Договорить ему не дали. Фэн Синь, охваченный порывом неожиданной ревности, обхватил тонкую талию, слегка наклонил голову и жадно впился в рот Му Цина, громко застонав. Лепестки губ сплелись, сминая и пробуя друг друга на вкус.       Му Цин начал задыхаться от прикосновений. От наслаждения из горла рвалось тихое мычание, и он страстно целовал генерала в ответ. Черт, целоваться так приятно! И от чего он отказывался все эти века?       Его тонкие пальцы огладили голые плечи и скользнули к твердым, как камень, соскам. Му Цин тут же почувствовал, как мужчина застонал от ласки и сильнее сжал в руках его талию. Верно, Фэн Синь все еще был ужасно напряжен — с того самого момента, как его член уткнулся в задницу генералу, когда они подглядывали. Му Цин ухмыльнулся в поцелуй. С извращенным любопытством он сжал твердые пики между пальцев и поднял колено, уткнувшись бедром между ног другого мужчины, который, в свою очередь, с нетерпением притерся к твердой мышце своим набухшим членом. Этим он заставил Му Цина язвительно засмеяться прямо в рот возмущенному воину. Фэн Синь разорвал поцелуй и с красным лицом прижался лбом ко лбу усмехающегося генерала.       — Смешно тебе? — он двинул рукой по подтянутому животу Му Цина и схватил его между ног, с огромным разочарованием обнаружив, что орган у того все еще был мягким и вялым, в противовес его собственному, напряженному так сильно, что это причиняло боль.       — Да, мне очень радостно, что ты трешься о меня, как возбужденное животное, генерал-не-контролирующий-свой-член, — засмеялся Му Цин в ответ, не сопротивляясь прикосновениям. Он, в свою очередь, обхватил член воина и провел рукой по всей его длине, тут же удивленно поднимая свои тонкие брови и алея щеками и ушами. — Ух ты, и правда большой… — в восхищении он огладил пальцем головку, чувствуя смазку на кончике.       — Ох-х, это просто эрекция, он не такой уж и большой, — Фэн Синь вгляделся в лицо Му Цина, который улыбался слабой улыбкой, будто не понимал, о чем тот говорит. Наньян опешил: — погоди, ты хочешь сказать, что у тебя никогда не было стояка?!       — Не вижу в этом ничего плохого, — уверенно ответил Му Цин, сморщив лицо в своей обычной манере, когда не хотел в чем-то признаваться.       — Ну уж нет, я заставлю тебя кончить, ты, самодовольный засранец! — прорычал в ответ Фэн Синь, внезапно схватив генерала за плечи и вновь прижав к каменной ограде источника.       Вода отошла от стен неровными волнами, отражая переливчатый лунный свет прямо на бледную кожу Му Цина и создавая эффект, будто он светится в ночи. Это было невероятно красивое зрелище, и Фэн Синь даже засомневался, достоин ли он прикоснуться к этому небожителю. Му Цин же, блеснув янтарными глазами, притянул его для очередного жгучего поцелуя, обняв и плотно прижав к себе.       «С нетерпением жду этого», — прозвучал его голос в голове Наньяна.       После этой фразы все ограничения, сдерживавшие генерала юго-востока, лопнули, и он обнял воина с гортанным стоном. Разомкнув губы, Фэн Синь проник языком в рот Му Цина, переплетаясь с ним в танце, известном лишь им двоим. Казалось, он не может насытиться одним его ртом, так что поцелуи перетекли на скулы, щеки, лоб. Фэн Синь прикусил ушную раковину, вызвав внезапный вой наслаждения у мужчины перед собой, нежно скользнул языком по всему уху, и, чувствуя как Му Цин задыхается от прикосновения, спустился ниже.       Фэн Синь заскользил губами по шее воина, втягивая кожу, а затем облизывая ее, будто пытаясь исцелить. Мягкие посасывания и облизывания щекотали, и Му Цин тихонько хихикнул, но тут же громко застонал, стоило Фэн Синю сильно укусить чувствительное место. Он почувствовал, как его член дернулся, отвечая на прикосновение. Наньян же тем временем провел пальцами по соскам, заставив партнера вздрогнуть, огладил тонкую талию и, погладив бедра, обхватил их, поднимая Му Цина над водой и усаживая на гладкий камень ограды перед собой. Их взгляды пересеклись и скользнули вниз, осматривая полувставший орган Сюаньчженя.       — Хм-м, после восьмисот лет спячки этого нефритового дракона не так-то просто пробудить, но все же ты не импотент, как я думал, — почти прошептал Фэн Синь.       Он чуть опустился, целуя партнера в грудь и живот, а затем с помутневшим взглядом наклонился еще ниже. От нежного прикосновения губ к кончику член поднялся во всю гордую силу, впервые явив себя этому миру.       Му Цин ахнул, краснея от странной смеси смущения и наслаждения. Фэн Синь, оживившись, лизнул головку языком и тут же обхватил ее губами, в одно движение насаживаясь на член больше, чем наполовину. Му Цин никогда еще не испытывал таких ярких ощущений — впервые его естество окружило что-то столь плотное и горячее. А от того, что этим чем-то был Фэн Синь, новое чувство заставило его откинуться назад, громко застонать и двинуть бедрами навстречу удовольствию.       Фэн Синь поперхнулся, когда в его горло резко толкнулись, но адреналин в его венах подавлял любое чувство дискомфорта. Розовый туман в его голове побуждал сделать хоть что-то, чтобы облегчить собственное болезненное возбуждение. Однако, если самому удовольствия никак не получить, можно хотя бы попытаться найти радость от служения одному идиоту в момент невыносимого возбуждения. Генерал застонал, заглотив член друга почти полностью, и принялся самозабвенно сосать, одной рукой помогая у основания, а другой — обхватив свой собственный орган.       Му Цин жалобно завыл — в ловушке теплого и мягкого рта он ощущал себя абсолютно слабым, беспомощным и невыносимо возбужденным. Все его тело, все нервы и чувства натянулись, словно тетива под умелыми руками лучника. Генерал лишь успел иронично подумать, что это как раз именно он сейчас натягивает лучника на свой член, прежде чем его сознание ослепила яркая белая вспышка. Исступленно двинув бедрами, Му Цин испытал первый в своей долгой жизни оргазм и излился прямо в горло Фэн Синю.       Тот, яростно надрачивая себе рукой, испустил свое семя в воды источника почти одновременно с партнером. Оба воина блаженно застонали, уткнувшись друг в друга. Му Цин обнял голову генерала руками и обхватил ногами его плечи, пытаясь продлить спазм удовольствия.       Очнувшись первым, Фэн Синь отодвинулся и стал истошно кашлять, пытаясь избавить свое ободранное горло от неприятного чувства.       — Тфу! Кха-кха, да ты совсем обалдел, черт тебя дери! Кха! Тьфу! Кончил прямо в меня, а предупредить? — он отплевывался от мерзкого ощущения во рту.       — Прости! А хотя с чего это я должен извиняться, когда ты довел меня до такого? — вскрикнул смущенный и красный Му Цин. — Откуда мне знать, что произойдет такая реакция?       — Действительно. Но ты бы знал, как это отвратительно. — Фэн Синь сплюнул остатки семени, застрявшие у него в горле, в воду, и Му Цин с отвращением выдернул оттуда ноги, понимая, что больше никогда не приблизится к этому источнику.       Тем не менее, чувствуя вину, он протянул свою руку и нежно провел ладонью по мокрым каштановым волосам генерала Наньяна, который посмотрел на него в ответ странным взглядом. В глазах воинов одновременно вспыхнула искра. Оба вдруг осознали, что этот их сеанс только немного снизил напряжение, и было бы здорово продолжить до полной разрядки. Но, так как адреналин от возбуждения спал, каждый стеснялся предложить это другому, пока Му Цин кое-что не понял:       — Погоди, ты же так и не дал мне ни капли духовной энергии!       Фэн Синь густо покраснел и, выйдя из оскверненного источника, неловко протянул руки к Му Цину, но тот только притворно отстранился.       — Не-не, ты же знаешь правила… — повторился он, с ухмылкой игриво покачав пальцем перед собой.       Одним щелчком призвав одежду на себе, он изящно поднялся и поманил мужчину за собой. Фэн Синь, все еще абсолютно голый, немного понаблюдал за представлением с недоуменным лицом, пока Му Цин не закатил глаза, как он всегда делал, когда генерал не мог понять ход его мыслей, и до Наньяна не дошло, наконец, шокирующее осознание, что это было намеком на продолжение. Задохнувшись от вожделения и предвкушения новых прикосновений к своему бывшему сопернику, Фэн Синь жадно сглотнул выступившую слюну, призвал одежду и тут же в один прыжок догнал генерала, на лице которого уже начало проступать разочарование, и выдохнул, запинаясь:       — Мое место или, скорее, твое?       Обе палатки были плохим вариантом, если они не хотели, чтобы их отношения стали новым хитом обсуждений всей небесной столицы в ближайшее столетие. Не то чтобы Фэн Синь стеснялся Му Цина, но последний, будучи довольно замкнутым, скорее всего был бы против всеобщей огласки того, чем он занимается за закрытыми дверями. Надежды на молчаливость собственных слуг у Фэн Синя было мало, но, возможно, вышколенная прислуга Сюаньчженя не будет распускать языки под страхом, что их вышвырнут с небес. Му Цин внезапно захихикал, схватил генерала за руку и, заговорщически скалясь, прошептал ему на ухо:       — У меня есть идея получше, — и потянул мужчину за собой, хитро ухмыляясь.

***

      — Дворец Циина?! — в шоке крикнул Фэн Синь, обалдевший от такой наглости.       Му Цин шикнул на него в ответ и тут же заткнул шумному богу рот рукой, когда они, мастерски прокравшись мимо своих же подчиненных, нырнули под серое покрытие. Так называемый «дворец» представлял собой серую палатку, отличавшуюся от их покоев тем, что на ней не было никаких опознавательных знаков, кроме крошечной таблички с титулом генерала снаружи, написанной явно рукой Линвэнь, а также полным отсутствием стражников и прислуги. Цюань Ичжэнь ушел на очередное задание буквально вчера, но место было пустым и почти необжитым — здесь были только кровать, утыканный свечами стол с поломанной курильницей, из которой едва заметной струйкой шел дым благовоний, и странный алтарь из обгоревших обломков чего-то неопознанного. Ни один из богов юга не стал всматриваться в эти предметы, каждый был занят своими мыслями.       Генералы скинули верхние одежды и сели на кровать, приняв официальную позу: на коленях и с выпрямленной спиной. Они смотрели друг на друга напряженными взглядами. Пыл от предыдущего акта страсти прошел, так что желание броситься в объятия своего соперника как-то угасло. Но Фэн Синь все еще был должен духовную энергию, поэтому он тяжело выдохнул и подполз к неподвижному Му Цину, чьи янтарные глаза горели огнем знакомого презрения, а лицо застыло в надменной гримасе. Однако все же тот слегка наклонился и прикрыл глаза, приглашая.       Их губы сплелись в уже привычном танце, мягко сжимая, потираясь о кожу друг друга. Фэн Синь, сосредоточившись, начал понемногу вливать энергию в Му Цина, однако тот как-то недовольно хмыкнул и углубил поцелуй, настойчиво проникая языком в чужой рот. Огонек в паху воина, уже, казалось бы, потухший, вспыхнул с новой силой. Поцелуи этого генерала, который, между прочим, совсем не умел целоваться и просто следовал каким-то странным техникам, вычитанным, несомненно, из сомнительной литературы, тем не менее опьяняли и сводили с ума. Заалевший Фэн Синь, облизнув напоследок тонкие губы партнера, отстранился и взглянул на его лицо. Му Цин тоже покраснел и закусил губу. Их взгляды пересеклись и…       — Позволь мне сегодня взять тебя, — одновременно произнесли они. И, услышав эту фразу от другого, вспыхнули, отодвинулись друг от друга и закрыли руками лица, тут же уткнувшись ими в мягкие простыни и корчась от стыда.       — Хм, у меня больше опыта! — первым выпрямился Фэн Синь, пряча взгляд. Щеки его горели.       — И что? Я прочитал литературу и тоже, теоретически, имею опыт! — сквозь зубы ответил такой же красный Му Цин. Его явно злило то, что Фэн Синь посмел вякнуть, что он хоть в чем-то лучше него самого.       Интересно, когда это Му Цин успел набраться знаний, а самое главное — для какой цели?       — Ну, практика всегда значила больше, чем теория, — ухмыльнулся Фэн Синь, стремясь защитить свое достоинство… которое уже встало в полную силу. Позорная мысль, что этот прекрасный небожитель трахнет его, стыдливо возбуждала генерала Наньяна вопреки его же здравому смыслу.       Му Цин, глядя на его топорщащиеся штаны, усмехнулся. И, будто бы невзначай, указал на них и хитро спросил:       — Признайся, тебе нравится эта идея, — а затем придвинулся ближе, положил руку на бедро Фэн Синя, потирая его круговыми движениями, и, наклонившись, нежно прошептал на ухо партнеру: — а мне нравится идея, что таким образом это будет первый раз для нас обоих… — и он смущенно сжал естество замершего генерала, которому эта мысль ударила молнией прямо в его напряженный член. Вздрогнув от вспышки возбуждения, уже просто задыхаясь, Фэн Синь нервно кивнул, показывая свое согласие.       В следующее мгновение с него сорвали последнюю одежду и швырнули спиной на кровать. Сверху на него приземлился довольный Му Цин, снявший с себя пока только верхнюю рубашку и обнаживший тонкий и подтянутый бледный торс, будто выточенный из нефрита высочайшего качества. И только вздымающаяся грудь с торчащими алыми сосками выдавала в нем живого человека.       То, как завороженно Му Цин провел ладонями по гладкой груди партнера, оглаживая бронзовые мускулы и слегка зажимая темные соски между пальцев, заставило задыхающегося Фэн Синя невольно задуматься: не подсыпали ли им продажные слуги какого-нибудь афродизиака в ужин? Иначе почему они оба так сходят с ума?..       Его первый и последний в жизни сексуальный контакт был слишком давно, возможно поэтому он не помнит, чтобы его тело так сильно жгло от желания. Воин дернул бедрами наверх в поисках хоть какого-нибудь освобождения, но Му Цин с насмешкой удержал его на месте силой, придавив собой. А затем приподнялся лишь для того, чтобы снять с себя последнюю деталь одежды, уверенным движением раздвинул ноги генерала, уместился между ними, закинув мощные бедра мужчины на свои, и вжался пахом в пах.       Фэн Синь почувствовал прилив возбуждения и паники одновременно: Му Цин, уже твердый, потирался о его задницу своим членом! Задумавшись о чем-то, некоторое время он напряженно смотрел между ног генералу, а затем взял их нижние штаны, скатал в валик и, засунув импровизированную подушку под поясницу Фэн Синю, удовлетворенно хмыкнул. Достав откуда-то бутылёк с маслом и торжественно его откупорив, небожитель начал лить жидкость прямо на задницу генерала. Тот, в свою очередь, начал недовольно извиваться.       — Что? — нахмурился Му Цин, остановившись.       — Холодно! Оно холодное! Согрей его сначала, — возмущенно вскрикнул Фэн Синь, приподнявшись на локтях, явно недовольный таким обращением с собой.       Му Цин закатил глаза и раздраженно цыкнул, но все же опустил свою руку вниз и провел по ложбинке меж ягодиц. Лаская сверху вниз и наоборот, он несильно надавил на анус, сосредоточив на кончиках пальцев свою теплую духовную энергию, и успокаивающе погладил другой рукой напряженный живот воина.       — Я… не это имел ввиду, — застонал Фэн Синь, откидываясь обратно на простыни.       — А что? — отстраненно спросил Му Цин, совершая круги вокруг отверстия, после чего на пробу проник фалангой одного пальца внутрь и тут же взглянул на воина, интересуясь его реакцией.       — Ничего… продолжай, — выдохнул Фэн Синь, вцепившись тупыми ногтями в бедра генерала, когда тот ввел палец еще глубже, а затем вдруг согнул, вызвав резкую вспышку удовольствия.       Му Цин заинтригованно наклонился, подняв брови, и с хитрой ухмылкой повторил движение, жадно вглядываясь в лицо небожителя. Фэн Синь ахнул, дернув бедрами в ответ и мазнув своим членом по чужому, и Му Цин, слегка выдохнув, прижался ртом к его губам, ловя его дрожащие вздохи. Он добавил еще один палец, заставив партнера замычать, но Му Цин только крепче сжал его талию и резко ускорил движения рукой, явно теряя терпение. Когда он наконец отстранился и нежно добавил третий, Фэн Синь тяжело захрипел.       — Не понимаю, как это в девчонок влезает.       Му Цин шлепнул его по заднице, глубже вонзив пальцы.       — Не думай о девчонках, с тобой сейчас я, — злобно зашептал он, проведя языком по твердому соску.       Фэн Синь в ответ мог только слабо застонать. По его телу разлилась волна удовольствия, он вновь дернул бедрами и, смущенно закрыв лицо руками, тихо пробормотал, что готов.       Му Цин вынул влажные пальцы, тяжело сглотнул, неловко взял свой член в руку и неуверенно приставил головку к розовому колечку мышц, мягко войдя кончиком едва ли на цунь. От этого слабого проникновения Фэн Синь выгнулся, подняв ноги, и сдавленно выдохнул. Успокаивающе поглаживая грудь воина, Му Цин медленно двинулся дальше, задыхаясь от нетерпения и чувствуя, как постепенно его естество охватывает тесное, горячее, бархатистое нутро его друга. Когда он вошел полностью, они на некоторое время так и замерли, слившись в одно целое и глядя друг другу в глаза.       Му Цин, немного привыкнув к ощущениям, обхватил бедро Фэн Синя, который сладко вздохнул от прикосновения. Проведя рукой по чувствительному месту под коленом, генерал осторожно приподнял его ногу, закинул ее себе на плечо, и плотнее прижался к паху. Оба небожителя застонали: такая позиция, несмотря на ее неестественность, была более удобна и позволяла проникать глубже, полностью соприкасаясь. Му Цин уже не мог себя контролировать. Он начал с усилием вбиваться в мягкого, податливого партнера.       Фэн Синь был громким. Очень громким. С каждым толчком он ахал, стонал и подавался навстречу, насаживаясь все сильнее на этот великолепный член. Соприкосновение их взмокших тел стало сопровождаться неприличными громкими шлепками кожи о кожу.       Му Цин сходил с ума под воздействием этой сексуальной атмосферы на все его чувства. Задница его друга плотно обхватывала своими горячими, мягкими стеночками его набухший от возбуждения член, генерал слушал эти развратные шлепки и такие сладкие стоны Фэн Синя, ощущал аромат их возбуждения в воздухе, что уже почти перекрыл даже запах благовоний.       Приоткрыв веки, он увидел под собой прекрасного мужчину с бронзовой кожей, который отчаянно двигался вместе с ним. Увидел стекающие по его рельефной груди капельки пота, блестящие в свете свечей, и тяжелый, напряженный член, из которого бусинками капал предэякулят прямо на мускулистый живот. Му Цин застонал и, обняв сильнее ногу, дрожащую на его плече, протянул свободную руку, чтобы обхватить пульсирующий ствол партнера.       — Ах-х, да, да! — с наслаждением прорычал Фэн Синь, положив руку на свой член поверх руки Му Цина, направляя его, двигаясь вместе с ним.       Сладострастная кульминация нарастала в животе Му Цина. Он почувствовал, что вот-вот снова испытает те самые ощущения оргазма и, сжав зубы, сдерживаясь изо всех сил, начал быстрее дрочить своему партнеру, желая, чтобы тот кончил первым.       И буквально через пару взмахов Фэн Синь внезапно остановил движения бедрами, сладко выгнулся и излился в руку Му Цина, испачкав также его грудь и собственный живот. Хризантема так сильно сжалась вокруг члена небожителя, что тот, чувствуя взрывы фейерверка в своей пустой голове, тут же ответил на оргазм партнера, войдя на всю длину и излившись прямо внутрь.       Несколько мгновений они оставались одним целым, но затем Му Цин устало выдохнул, опустил ногу с плеча и вынул свой опавший член из задницы друга, сверхчувствительно охнувшего в ответ на это движение. Разум генерала быстро охладел. Он, не в силах посмотреть в глаза своему партнеру, опустил взгляд вниз, оглядывая беспорядок, который они устроили. И тут же пожалел об этом.       Живот Фэн Синя был испачкан, из покрасневшего отверстия уже начали вытекать его, Му Цина, собственные труды. Небожитель густо покраснел, ощутив, как его член вновь заинтересованно дернулся от этого развратного вида. Зажмурив глаза, он смущенно сказал:       — Я… я пойду приготовлю ванну для нас.