Когда подует южный ветер

      Вернувшись из золотого павильона в лагерь, генералы поняли, что прошло уже три дня. Оказалось, в этом странном и якобы священном месте время течет иначе. Принцу они принесли свои извинения: Фэн Синь — на коленях, Му Цин же попытался принять максимально виноватое выражение, на которое только было способно его лицо, и выглядело это скорее так, будто у него заболели одновременно все органы. Именно поэтому Се Лянь поскорее простил своих двух друзей, даже пообещал раз в неделю связываться с ними и сообщать о своем благополучии. И, разумеется, опять сбежал, отклонив уже сразу два предложения «погостить».       В лагере генералы договорились с Пэй Мином на «вы не говорите о нас, а мы будем молчать о вас». Не то чтобы информация о водяном самодуре была бы кому-нибудь интересна для чего-либо, кроме сплетен. После свержения небесного императора не было никого, кто мог бы нести в себе какую-либо власть, за исключением Владыки Линвэнь. Она все еще распределяла указы, но только лишь потому, что никто другой понятия не имел, как вести отчеты. Но все же, иметь «компромат» на опухолей никто не откажется, и генералы юга сделали вид, что делают великое одолжение.       Уже собравшихся расходиться воинов поймала замученная Линвэнь, видимо, она уже сбагрила Повелителя Ветра куда подальше и теперь отправляла всех мужчин, умеющих держать инструменты, на постройку дворцов, так как, по ее словам, парящий фундамент небесный столицы уже был готов. Слова «отдых» эта безжалостная женщина, видимо, не знала, поэтому никаких возражений слушать она не стала. Проигнорировав жалкое нытье Пэй Мина о том, что он, небожитель верхних небес! — вынужден горбатиться наравне с прислужниками, она вручила ему план и назначила главным, чтобы не «расстраивался особо».       Заглянув в свиток, Му Цин задохнулся от возмущения: дворцы его и Наньяна опять будут рядом и, кажется, еще ближе, чем раньше! В ответ он получил вполне логичное объяснение, мол, чем ближе ваши дворцы, тем выше шансы, что вы, два драчуна, разрушите только их, и не разнесете к чертям всю только отстроенную столицу.       В итоге Му Цину поручили декорацию кровель, а Фэн Синю — не мешаться под ногами. Сюаньчжэнь злорадно улыбнулся и с самым серьезным видом клятвенно пообещал, что по старой дружбе сделает во дворце генерала Наньяна самые роскошные крыши из чистого золота, украсив угловые скаты фигурками свиней и членов, после чего ловко увернулся от последующего удара и удалился.       С весеннего равноденствия и до начала осени продолжались непрерывные строительные работы во возведению почти сотни золотых дворцов, прокладыванию улиц и благоустройству зон отдыха. Без Повелителя Земли, от которого осталась одна лопата, не желающая подчиняться ни одному небожителю, и Повелителя Вод, который мог бы проложить ручьи и создать фонтаны одним взмахом веера, дело шло мучительно медленно. Технически, те призраки, которые раньше были Повелителями Земли и Воды были все еще относительно живы, но обращаться к демонам за помощью никто на небе не желал.       Так было первые несколько месяцев. Потом уставшие боги решили, что покой выше их гордости, и наказанную Линвэнь послали на поклон к Черноводу. Тот выставил им чек в сумасшедшую сумму золота, на которую, впрочем, небожителям было абсолютно наплевать, ибо Хуа Чэн посмертно пообещал профинансировать стройку всей столицы в обмен на то, что колокол будет еще три года восхвалять могущество и благородство Искателя Цветов под Кровавым Дождем. И, разумеется у его «гэгэ» должен быть самый роскошный дворец в самом престижном месте — на месте дворца владыки Шэньу.       Князь демонов пришел на следующий же день, притащив за собой, ко всеобщему ужасу тех, кто был не в курсе, недовольного Ши уду на поводке. Два призрака, к большому разочарованию всех на небе, за один день выполнили всю обещанную работу под недовольный ропот младших служащих и счастливое щебетание неизвестно откуда взявшегося Цинсюаня. Тот по очереди махал на занятых делом демонов веером, пока они оба на него не наорали, что он мешается под ногами, после чего был уведен за ухо Линвэнь. Это зрелище немного подняло богам упавшее настроение — им лишь бы посмотреть, как над кем-нибудь издеваются.       Всех очень беспокоил тот факт, что они строили столицу усилиями одного непревзойденного за деньги другого. Но если об этом не задумываться, то эго не так сильно страдает.       С первой опавшей листвой небесная столица была готова. Несмотря на то, что Фэн Синю было поручено не лезть, он все равно весь процесс надоедал Му Цину своим присутствием и дурацкими комментариями, дабы лично проследить, что его крыша не будет украшена различными непотребствами. Слово "сарказм" он, видимо, до сих пор не выучил. Но ничего страшного, осознание, что не один Му Цин страдает за работой, облегчало ему жизнь.       За все время принц так и не появился, заявив, что у него личные дела, так что он успешно избежал любого участия во всеобщей «каторге». В любом случае, сегодня Му Цин будет сладко спать в своем дворце в абсолютном одиночестве, чему он был безмерно рад. Попрощавшись с Фэн Синем, ласково пожелав ему задохнуться во сне и получив фирменный «пошел к черту» в ответ, довольный генерал удалился.       Фэн Синь же, чувствуя себя как-то странно от внезапного одиночества, угрюмо побрел в свой дворец. Там он связался с принцем, выслушал, что Его Высочество все еще не готов подняться на небеса, после чего улегся на свою ненужно огромную кровать и, очистив свою голову от любых мыслей, отключился.       Очнувшись Фэн Синь осознал, что он лежал ничком на неровном полу в каком-то теплом помещении, в воздухе пахло пеплом, его голова адски болела. Открыв глаза он тем не менее практически ничего не увидел, комната была в абсолютном мраке. Может это была бы проблема для кого-то другого, но не для воина его уровня. Встав он на ощупь принялся продвигаться в неизвестном направлении держась одной рукой за раскалывающуюся голову. Его пальцы наткнулись на что-то острое! Вздрогнув, он тем не менее осторожно потрогал и с небольшим облегчением понял, что это висящий на стене меч. Обрадовавшись находке, он снял его и продолжил путь в непонятном месте уже вооруженным.       Выйдя в темный коридор с какими-то странными шероховатыми стенами, лучник увидел свет в конце, который частично был перекрыт силуэтом в черном, который он сразу узнал. Это был Му Цин!       — Эй! — крикнул он, но мечник, вздрогнув от голоса почему-то бросился бежать в противоположную сторону.       Спотыкаясь Фэн Синь бросился следом, когда гулкий удар чего-то снаружи сотряс землю и покачнул их обоих. Слабое осознание мелькнуло в голове лучника, неужели они были в…       Резко развернувшись он увидел, как на него со всех стен внезапно хлынул поток ярко красно-золотой раскаленной жидкости! Это была лава, которая начала стремительно растекаться по туннелю пещеры. Лицо Фэн Синя исказило от ужаса. Нет только не это. С визгом заорав имя мечника он с бешенной скоростью начал нестись, но лава догнала его быстрее, и он прыгнул на спину одного из этих мерзких лавовых духов. Он слишком хорошо знал, что будет дальше. Лавовый водопад, Му Цин висящий над огненной пропастью держась только за рукоять сабли и за свою жизнь и чувство абсолютной беспомощности в бессильном отчаянии пронзающего его насквозь. Но где же Наследный принц, который спасет его? Почему это кошмар должен стать еще хуже? В ярости за все лучник принялся продвигаться вперед, прыгая по спинам демонов угрожая каждому что уничтожит его душу и развеет прах.       — Му Цин, стой, твою мать! — взревел он, глядя на то как расстояние между ними вопреки всем законам природы не желает сокращаться, и мечник уже достигнув края наконец развернулся, чтобы посмотреть на него отчаянными глазами и рухнуть вниз в ало-желтую пропасть.       С истошным воплем, превозмогая нестерпимую жару Фэн Синь прыгнул на тот самый выступ и рухнул на четвереньки, отчаянно всматриваясь, но внезапно обнаружил только бесконечные потоки лавы с тошнотворным бульканьем уходящие вниз…       — Нет! Все должно быть не так! — Взрыдал он, беспомощно махая руками.       Из его глаз хлынули слезы, моментально испаряясь от жары. Его рука наткнулась на белую ткань монашеского одеяния и он, наверное, никогда не был в таком облегчении видеть наследного принца.       — Ваше высочество! — всхлипнул лучник — Помогите! — он в отчаянии вцепился в подол и поднял взгляд наверх…       Только для того чтобы встретить отвратительную белую маску, черные узоры гримасы смеха и плача отливали красным цветом от пламени вокруг. Безликий Бай как-то по-отечески наклонился к замершему в ужасе воину и нежно спросил:       — Ты же не думал, что так легко добьешься идеального, счастливого конца? — и безжалостно пнул лучника практически вышвырнув его с раскаленного каменного уступа.       Держась за свою жизнь, воин, скрипнув зубами и задыхаясь от жары кое-как ухватился за край осыпав каменную крошку. Ощущая бессилие в своих обезвоженных мышцах, он попробовал подтянуться, когда из потока внизу поднялся столп огня вверх и Фэн Синя кто-то схватил за ногу. Он дернул ею в попытке избавиться от лишнего веса, когда, опустив голову увидел, что в его конечность вцепился изуродованный и обугленный Му Цин! Его волосы были полностью сожжены, и он был почти весь покрыт обсидиановой оболочкой из остывшей лавы, кроме его лица, где сквозь сплошные ожоги на него все в том же отчаянии пронзительно смотрели янтарные глаза. Осознание пришло слишком поздно и от импульса пинка ладонь мечника соскользнула, оставив окровавленный след и он опять рухнул вниз звук его падения перекрыл истошный вопль, который как понял Фэн Синь он издал сам. Его тело следом сорвалось с уступа и он, ощущая жар смерти зажмурил глаза…       И внезапно проснулся, задыхаясь, резко сев в своей кровати в своем дворце в полном одиночестве, абсолютно мокрый от пота, проведя рукой по лицу он осознал, что рыдает, по его лицу стекали дорожки слез, когда в одной из капель он увидел отблеск пламени. В панике вскочив он схватил первый попавшийся объект и замахнулся на источник огня и с небольшим опозданием понял, что это просто одинокая свеча в серебряной подставке. Поставив обратно кувшин на стол, он поднес руки к лицу рассматривая свои трясущиеся, но при этом абсолютно целые руки. Кошмар никак не хотел уходить из головы и Фэн Синь начал оглядывать босые ноги. Никакого кровавого следа на них не было. Это нисколько не успокоило генерала. Ему срочно нужно было увидеть Му Цина и убедиться, что с ним все в порядке.       В одних насквозь мокрых нижних одеждах он выскочил на улицу и белым призраком нырнул во дворец Сюаньчженя, на входе которого почему-то не было охраны, что насторожило и так на пределе нервного генерала, который ломанулся в покои, выбив двустворчатые двери и бросился к широкой кровати резко содрав одеяло и обнаружив… никого! Постель была пуста! В истерике воин пнул кровать и рухнул подле, поднеся пальцы к виску и заикаясь пытаясь выговорить пароль наследного принца, чтобы позвать на помощь.       — Что ты творишь? — прервал его знакомый ледяной голос сзади. Вздохнув от облегчения, он развернулся и со скоростью выпущенной стрелы не глядя ломанулся на звук чтобы схватить недовольного Му Цина, заключив его в оковы своих рук, обвитых вокруг талии и прижав к себе своего злого, саркастичного мнительного ублюдка, без которого Фэн Синь кажется уже не может не то что жить, но даже спокойно спать. Дотащив свой сопротивляющийся груз обратно до кровати, он швырнул его на постель и сам счастливо навалился сверху, прижав мечника своим телом.       — Что… — пытался сказать придавленный Му Цин, его янтарные глаза с недоверием расширились, когда Фэн Синь, подняв его правую руку приложился к чистому тонкому запястью в нежном поцелуе, заставив генерала густо покраснеть.       — Я так рад. — просто ответил Фэн Синь, обхватив лицо воина обоими ладонями, завороженно лаская между пальцами черные волосы, а затем наклонился и поцеловал мечника в правую бровь.       — Чему ты рад? — пробормотал хрипловатым голосом Му Цин, жадно сглотнув, его руки тем не менее обвились вокруг талии лучника, призывая продолжить, чему тот был счастлив подчиниться, принявшись целовать брови, ресницы, щеки пока мечник в нетерпении уже сам не прижался губами в настойчивом поцелуе. Оба генерала с облегчением застонали, переплетаясь губами, скользя друг против друга, пока Фэн Синь не отодвинулся, нежно обнимая все еще красное лицо воина:       — Что ты жив. Что мы вместе. Пожалуйста не покидай меня. — шептал он в губы замершему Му Цину, мягко целуя его после каждой фразы, с восторгом чувствуя, как дрожит под ним мечник. Наконец Му Цин вырвался из нежных объятий и смущенно отвернул голову вбок:       — Куда от тебя денешься. — пробормотал он, застенчиво прикрыв глаза рукой тем не менее другой прижимая к себе лучника за талию, укладывая его себе на грудь. Оба воина вновь переплелись друг с другом на мягких простынях, довольные тем что снова вернулись к тому состоянию, когда можно просто беззаботно наслаждаться присутствием другого.       Для того чтобы раскусить Му Цина, этот прогорклый орешек в жесткой скорлупе, всего то нужно было прийти уверенно схватить в охапку и завалить. Он даже не особо сопротивлялся, даже наоборот, будто надеялся на это. Чтобы решиться на этот шаг Фэн Синю потребовалось всего то потерять рассудок из-за проклятого кошмара. Вспомнив обугленного и обезображенного мечника из своего сна, лучник засунул руку под рубашку и с удовлетворением провел по идеально гладкой коже живота друга. Му Цин с интересом разглядывал его движения подняв бровь и встретившись с ним взглядом, Фэн Синь ущипнул его за тощий бок и нежно произнес на чувствах самое романтичное, по его мнению, признание.       — Я всегда буду с тобой, даже если ты станешь призраком, даже если тем черным лавовым уродцем. Бровь Му Цина поднялась еще выше, и он усмехнулся:       — Значит тебе приснился кошмар про Тунлу, и ты прибежал ко мне плакать и обниматься, как маленький мальчик?       — Заткнись. — обиженный Фэн Синь пнул генерала, однако из-за того как близко они находились, прижимаясь друг к другу удар получился совсем несильный и только больше рассмешил мечника, который запустил руку в каштановый волосы и слегка потянув поцеловал воина в лоб.       — Спи мой малыш А-Синь. — с издевкой сказал Му Цин, усмехаясь, однако эти слова все равно пронзили насквозь шокированного генерала ударив его в сердце, заставив ерзать от счастья, пока он поудобнее устраивался на костлявой груди своего друга. В эту ночь небожители спали как никогда сладко.