Десять Лет Это Долгий Срок

Десять лет — долгий срок, слишком долгий даже для нее. И она любила его гораздо дольше… Она любила его как своего дядю, защитника… и мужчину. Как мужчина, он разбил ей сердце. Как защитник, он ничего не сделал, чтобы защитить ее, только подверг еще большей опасности. Он любил и баловал ее как дядя, но всегда уходил, потому что у него была своя жизнь, а она была всего лишь его племянницей.... Десять лет она тосковала по нему, проклиная его и себя за любовь, которую испытывала к нему. Десять лет она видела его в своих снах. Потом, в течение многих лет, она представляла себе, какой будет их первая встреча... и ни разу не представляла ее такой – на похоронах его жены. Рейнира посмотрела туда, где сидели две маленькие девочки, держась друг за друга для поддержки. Дочери Деймона. Дочери Деймона от Лейны – две красивые сереброволосые девочки с глазами матери и чертами лица отца. Никто не сомневался, чьи они дети, когда люди смотрели на них – даже в этом ее дяде повезло. Однако за тремя ее собственными мальчиками постоянно следили. Черные волосы были их единственным несчастьем, поскольку во всем остальном они оказались истинными Таргариенами. У них были идеальные валирийские черты лица, приятное сочетание черт их родителей, фиолетовые глаза разных оттенков и драконы. И все же... для Алисенты этого было недостаточно – все, что она видела, когда смотрела на мальчиков, были их черные волосы. «Ублюдки,» - насмехалась Алисента в тени, словно змея, обвивающаяся вокруг короля, чье здоровье ухудшалось с каждым днем. «Ублюдки...» повторяли придворные, одетые в зеленое. Сторонники Рейниры удивленно подняли брови — некоторые все еще помнили принца Эймона и видели его возрожденным в ее старшем сыне Джейсе. Другие узнавали Лейнор в ее среднем сыне Люке, в то время как некоторые говорили, что он больше похож на свою мать. А младшего, как объявила Рейнира, был весь в Лейнора, но Визерис узнал в его чертах свою покойную жену. Ее роман с Харвином не помог – он дал людям повод для подозрений. Она не жалела об этом – ее брак с Лейнором был.… холодным. Он так и не простил ей смерть Джоффри, своего возлюбленного, на их свадебном турнире. Коль убил его, и Лейнор верил, что Рейнира была причиной такого злодеяния, потому что Лейнор не знал, что Коль был злым человеком, которому не нужны были оправдания, когда он прибегал к насилию. Злой, мелочный человечек, который забрался под юбку королевы после убийства Джоффри. Она смогла вынести ненависть Лейнор, потому что знала, как тяжело видеть, как тот, кого ты любишь, покидает тебя. Нет, Лейнор не испытывал к ней ненависти… он просто... не любил ее. Они не были друзьями, но с рождением Джейса стали ближе – они стали родителями для мальчиков, которых любили. И все же ее брак был холодным, и Харвин знал, как согреть ее, когда она замерзала в одиночестве – брошенная и нелюбимая. Она была принцессой и наследницей престола, но при этом самой одинокой женщиной в мире. У нее были дети, и она должна была быть счастлива – в отличие от своей матери, она легко родила троих сыновей. Никаких выкидышей, никаких осложнений. Все трое живы и здоровы. Но... это совсем не то же самое, что иметь кого-то рядом, готового поддержать и подхватить тебя, когда ты упадешь. У нее не было никого подобного, только она сама. Давным–давно – десять лет назад - она поняла, что может доверять только себе, потому что все остальные в ее жизни всегда будут ставить себя выше ее самой и ее интересов. Даже Веларионы, которые были ее самой большой поддержкой и сильнейшими союзниками за последние десять лет, в мгновение ока отвернулись бы от нее, если бы их интересы не совпадали с ее интересами. Возможно, обручить девочек Деймона со своими старшими мальчиками, как предложила Корлис, было неплохой идеей? Это привязало бы Деймона к ней и не заставило бы его скитаться по миру, не зная, кому он верен.… Но дело в том, что она не хотела, чтобы он был здесь. Она не хотела, чтобы он был рядом. Она хотела, чтобы он ушел. Она хотела, чтобы он вернулся в Пентос как можно скорее после похорон. Когда он бросил ее, когда он ушел с Лейной… Деймон разорвал все связи между ними, и не важно, сколько ночей Рейнира пыталась убедить себя, что должна и может простить его – она не могла. видеть его там, такого разбитого и оплакивающего смерть жены и нерожденного ребенка… Рейнира даже не взглянула на него. Она его не видела. Просто знала, что он здесь и, должно быть, убит горем… Как еще может чувствовать себя человек, потерявший жену? ту, которую он выбрал, за которую он боролся, которую он… любимый. Она представила себе, как он с разбитым сердцем стоит на террасе и смотрит на море, где всего несколько часов назад они спустили останки Лейны. Она посмотрела на своего отца. По правде говоря, он выглядел старым — намного старше, чем был на самом деле, — старым, больным и слепым. Она любила его, но он был просто еще одним мужчиной, который разбил ей сердце, и она прощала его – снова и снова. Только для того, чтобы столкнуться с очередным разочарованием. Десять лет были долгим сроком для всех них. Они все изменились, повзрослели. У нее были дети — десять лет назад она даже не мечтала о них, но сейчас она не могла представить свою жизнь без них. Они единственные проблески счастья в бесконечном море отчаяния. «Они похожи на них,» сказал Джейс, держа Рейниру за руку и глядя на близнецов. «Ты тоже,» сказала Рейнира. «Ты похожа на своих бабушку и прадедушку.» «Но я не похож ни на своего отца, ни на тебя,» - возразил Джейс. «Они похожи на своих родителей...» Недавно он узнал, что многие при дворе называли его и его братьев "бастардами", и теперь пытался смириться с этим словом и его значением. И причиной, по которой его так называют. «Твоя внешность не будет иметь значения, когда ты станешь королем, Джейс,» сказала Рейнира, и ее сын посмотрел на нее. «Важна только твоя кровь.» «Я полагаю,» согласился мальчик, на мгновение задумавшись над ее словами. «А теперь, почему бы тебе не пойти с девочками и не быть с ними приветливей? Они только что потеряли свою мать...» Сказала Рейнира своему сыну, слишком хорошо помня боль утраты. Прошли годы, но она помнила это так, словно это случилось только вчера. Глядя на девочек, она видела себя – одинокую, потерянную, сбитую с толку. Дядя Деймон был тогда рядом с ней… по крайней мере, какое-то время, пока его не сослали. Он был ее дядей, и все было намного проще… Теперь она избегала смотреть на него, и он тоже не смотрел на нее. Двое незнакомцев, разделенных временем, расстоянием и тяжестью своих ошибок… Возможно, если бы она была менее влюблена в него или более деликатна в своих чувствах, ее дядя остался бы с ней подольше. Возможно, борделя никогда бы не случилось, и она сохранила бы за собой право выбирать мужа. Возможно, ее жизнь не была бы похожа на трагедию.… и с ней по-прежнему был бы ее дядя.... Иначе все было бы по-прежнему. Для Деймона это была просто игра, призванная позлить ее отца. Это сработало — король был раздражен — настолько, что Рейнира дорого заплатила за эту ошибку, в то время как Деймон, как всегда, вышел из нее целым и невредимым. Если уж на то пошло, он даже выиграл - жена, которую он никогда не любил, умерла, и он, наконец, получил столь желанную валирийскую невесту.... Она не должна злиться из-за этого. Деймон был счастлив, и она должна быть рада. Она не должна винить Лейну за то, что она выбрала Деймона своим мужем – почему бы и нет? Рейнира уже была замужем, и Лейна не причинила ей никакого вреда… Но она чувствовала гнев. Она также чувствовала обиду. Она чувствовала ревность и то, что ее использовали.… Годами эти чувства терзали ее изнутри, как гниющая рана, и сейчас, казалось, это было единственное, что она чувствовала. К Деймону. И к Лене тоже. А Лейна была мертва – ее прекрасная и храбрая кузина, мать двух прекрасных девочек, была мертва, и все, что она чувствовала, это... раздражение. Когда она успела превратиться в эту озлобленную женщину, неспособную сочувствовать чужой боли? Прошлой ночью, когда они только прибыли в Дрифтмарк, Рейнира смотрела, как Лейнор плачет, и ей... ей даже не было его жаль. Внутри у нее была пустота – кроме любви к их мальчикам, больше ничего не было. Все что от нее осталось после Деймона, исчезло вместе с Харвином – сгорело в огне. «Где Лейнор?» спросил ее Корлис. Он был... сломлен. Рейнира видела это по его глазам и по тому, как он стоял, казавшись меньше, чем был на самом деле. Она услышала это в его голосе, который всегда звучал так громко, наполненный радостью, но сейчас был тихим и пустым. «Скорбит,» отвечала она каждому, кто спрашивал о местонахождении Лейнор. Это не было ложью — Лейнор был пьян еще до того, как Рейнира проснулась утром, и с тех пор не переставал пить. Где он был сейчас, было загадкой, пока она не увидела его, одиноко стоящего в волнах. Боги, тогда он устроит сцену. Его горе сейчас, когда королева была здесь и внимательно следила за каждым их шагом, не имеет значения. Они договорились сохранять маску ради своих сыновей, и Рейнира всегда соблюдала договорённость. Она чуть было не прилетела в Харренхолл, когда до нее дошла весть о смерти Харвина, но остановилась – это было не ее дело. Лейнору было позволено выразить свое горе, но нужно ли было устраивать из этого шоу? Ей пришлось горевать внутри себя – из-за потери матери, заброшенности и одиночества, смерти единственного мужчины, который выбирал ее, пока это не убило его… Ей не разрешалось напиваться и делиться своим горем с кем попало… «Я приведу его,» предложил Карл, и Корлис взглянула на него. Рейнира закатила глаза, надеясь, что никто этого не заметил – они все знали, кто такой Лейнор. Почему их всегда удивляет, что Кварл все время с ними? Или они думали, что Лейнор откажется наслаждаться жизнью после женитьбы? И что Рейнира попытается запретить ему? Если у него был шанс на счастье, Рейнира никогда бы не встала у него на пути. Лейнор заслуживал этого... возможно, больше, чем любой другой мужчина в ее жизни. «Я пойду с тобой,» сказала она, и они вместе оставили гостей и их семьи позади. Рейнире нравился Кварл – он помогал ей с мальчиками, учил их драться и.… обнимал ее, пока она оплакивала Харвина после его смерти. Лейнор уехал в Дрифтмарк, чтобы побыть со своими родителями, когда до них дошла весть о Лейне, и Рейнира осталась наедине со своей болью, не в силах ни с кем поговорить об этом. Кварл знал. Он был рядом и поддерживал ее все это время – как друг. Никогда не было ничего большего. Кварл стал странной частью их семьи, и мальчики любили его так же сильно, как Харвина, хотя и не всегда понимали, что привязывало Кварла к ним. Возможно, однажды они узнают правду и узнают, что означали все эти злые слова, адресованные их отцу, но сейчас, когда они были еще детьми, Лейнор и Рейнира пытались защитить их от любого зла, поэтому они не знали. «Он... сломлен, принцесса,» заговорил Кварл, когда убедился, что их никто не слышит. «Я не знаю, как ему помочь. Что мне делать?» «Просто будь с ним, Кварл,» посоветовала Рейнира. Это было то, в чем она нуждалась после смерти матери – чтобы кто-то был рядом с ней. Вместо этого она осталась одна. «Поддержи его в этом. Пожалуйста, не оставляй его одного, даже если он попросит тебя. Он этого не хочет. Ему просто больно.» «Я знаю, как это больно – я потерял своего брата в Ступенях, принцесса,» сказал Карл. «Я просто не уверен, что я лучший человек, который может помочь ему пережить это.»  «Ты единственная, кто может.» Когда они добрались до берега, Кварл вошел в воду, вытаскивая Лейнор из ледяных волн. Рейнира ждала на берегу, не желая намочить свое платье и шубу. «Все в порядке,» шептал Кварл тихо всхлипывающему Лейнору. «Все будет хорошо.» Она все же намочила свое пальто, когда помогала Кварлу отвести Лейнор в их комнаты. Никто не знал, что Кварл остался с ними, кроме Алисенты и ее верного пса, которые, казалось, следили за каждым движением Рейниры и ее супруга. Она никогда раньше не видела, чтобы люди были так одержимы кем-то, как эти двое. Она впускала их в свою жизнь раньше, когда считала их порядочными людьми. Теперь она жалела, что не знала лучше.… Возможно, тогда можно было бы избежать стольких несчастий в ее жизни. Но ее жизнь была такой, какой она была – одинокое существование, наполненное теми, кто стремился причинить ей вред, и лишенное тех, кто стремился защитить ее. Ее брак с Лейнором достиг только одной цели – вернуть Веларионов ко двору на некоторое время. Затем Корлис отплыл обратно на Дрифтмарк, и принцесса Рейнис присоединилась к нему – без сомнения, готовясь к свадьбе Лейны и Деймона. Они оставили Лейнора вместо Корлиса в качестве корабельного мастера – после свадьбы Лейнора это место вернули Корлису. Рейнира теперь сидела по правую руку от короля, как и подобает наследнице. Постепенно ее сместили – теперь по правую руку сидела королева. Визерис ничего не сказал – он позволил ей проникнуть в совет и нести свою чушь. Ну, не совсем – Алисента была умна. ‘Дочь Отто", - сказал бы Деймон. И теперь она увидела, что он не ошибся. Несмотря на всю свою набожность и преданность Семерым, отец научил Алисенту играть в эту игру, но Рейниру никто не учил этой игре. Все говорили ей, что ей не нужно беспокоиться о таких вещах – однажды она станет королевой, и люди будут преклоняться перед ней просто потому, что… Затем ее назвали наследницей и почти сразу же оттолкнули… Рейнис, которая была мастером игры, как бы она ни утверждала обратное, предупредила Рейниру, но та тоже оставила ее в одиночестве…Неподготовленная и злая на весь мир, Рейнира упустила столько возможностей, которые никогда не смогла бы вернуть! И Алисенты.... Что ж, ее дорогая подруга играла в эту игру с того самого дня, как умерла мать Рейниры. Как бы она ни притворялась, что это не так, она наслаждалась каждой минутой власти, которую дала ей корона. Да, Рейнира могла признать, что проигрывает. У нее было мало союзников при дворе, и у нее не было ничего. Брак с Лейнором дал ей только сыновей и кучу сплетен – ее муж больше интересовался рыцарями и оруженосцами, чем приобретением союзников при дворе. Она старалась, улыбалась, лгала, делала комплименты и обещала, но была одна. Только угрожающая тень Харвина маячила у нее за спиной, усугубляя ситуацию. Лионель поддерживал ее в совете, но с его уходом и возвращением Отто у нее осталось всего два места из семи, против пяти у Алисенты. И король, который, казалось, всегда прислушивался к своей жене и ее глупостям. Эгоистичные решения – сколько разумных предложений было сделано, чтобы улучшить Королевство и Королевскую Гавань, которые Алисента заблокировала просто потому, что они исходили от Рейниры? Дело было даже не в Королевстве, а в том, что Алисента одержала над ней верх! а Визерис – слишком больной, слишком измученный, позволил своей жене и ее мелочности разгуливать на свободе. Теперь, когда Отто вернулся.... Она мало что могла сделать. Рейнира могла потребовать, чтобы Веларионы проявил больше активности, а Корлис вернулся и занял кресло вместо своего незаинтересованного сына… Но как? Теперь, когда они оплакивали ребенка? Рейнира дала им многое и даже больше, но ничего не получила взамен — только сплетни и нестабильность своего положения! В этот момент она была убеждена, что даже Джейсон Ланнистер оказал бы ей большую поддержку, чем Веларионы, и все их богатство.… Такая одинокая и уставшая, стоит ли удивляться, что она ожесточилась? Рейнира стояла на берегу, глядя на волны. Все было так просто и здесь, и на Драконьем камне, где она могла свободно бродить, не опасаясь пристального внимания двора и Алисенты. Но если она хотела победить в этой игре, она не могла сдаться – она должна вернуться в столицу и продолжать бороться! Особенно сейчас, когда Отто здесь… он маячит за спиной своей дочери, как грозная тень.… Визерис, казалось, был не в восторге от его присутствия, и Рейнира предположила, что ее отец не был главным вдохновителем этой идеи. Иногда она думала, что ее отец согласился на все эти глупости Алисенти только для того, чтобы она оставила его в покое.... Какой замечательный брак был у этих двоих – четверо ненавистных детей и мало любви между ними. Нет, что бы вы ни говорили о браке Рейниры, но ее сыновей любили, и они были хорошими людьми… Это было то, в чем Алисента не могла одержать верх, как бы она ни старалась – она была никудышной матерью, которая видела в своих детях только выгоду. Рейнира никогда не хотела иметь детей, слишком боялась родов и роли утробы, лишенной индивидуальности в глазах Королевства. Но теперь она преуспевала в этом – пожалуй, единственном деле, в котором она была хороша. «Рейнира...» его голос прозвучал неожиданно, и в нем тоже звучало удивление. Ночные тени уже опускались на Дрифтмарк. Рейнира слишком долго гуляла по пляжу; слишком поздно она вспомнила о своих детях. Там были ее служанки — они уложат мальчиков спать. Она заглянет к ним позже… Все, что угодно, лишь бы не думать о нем, стоящем так близко… «Дядя,» сказала она, обратив внимание на его присутствие. Когда она посмотрела на него, в ее взгляде читался гнев. Она была так зла так долго.… Возможно, она никогда не научится отпускать этот гнев, потому что иногда ей казалось, что только гнев помогает ей двигаться, жить и бороться… Она не видела ни его, ни его лица, ни его глаз… Деймон стоял рядом с ней, бесцельно глядя на море. Его жена была там, где-то под волнами. Казалось неправильным нарушать его уединение. Возможно, это было последнее прощание, сказанное наедине? Рейнира посмотрела на него — она еще не выразила своих соболезнований. «Я сожалею о вашей потере,» сказала Рейнира, глядя на море. «Потеря матери — это всегда трагедия...» «Спасибо, принцесса,» в его голосе не было никаких эмоций. Рейнира отодвинулась. Она хотела оставить его горевать в одиночестве, но почувствовала, как его взгляд сверлит ей спину. Гнев... гнев помог ей уйти и не оглядываться на него. Десять лет - долгий срок, но достаточно ли этого, чтобы любовь умерла?