Десять Лет Это Долгий Срок

Он смотрел на её напряженную спину, когда она уходила, оставляя его одного на пляже. Он был удивлён, увидев её, — приятно удивлён. После целого дня, проведённого в полном избегании, у него была возможность поговорить с племянницей, но только для того, чтобы она выразила какие—то непродуманные соболезнования и оставила его в одиночестве… Деймон вздохнул, когда её крошечная фигурка исчезла из виду, и повернулся, чтобы посмотреть на волны, где всего несколько часов назад он похоронил свою жену. Его прекрасная жена, такая полная жизни, умерла раньше времени.… Его сердце было наполнено сожалениями, потому что он не испытывал к ней любви. Он должен был любить её — он выбрал её на свадьбе Рейниры… Будучи авантюристом, Деймон зацепился за открытое окно, когда двери закрылись. И он не жалел об этом — Лейна была ему отличной женой, хорошей компанией. Понимая, кто скрывается за его спиной, она не винила его за те половинки, которыми он одарил её и их дочерей. Мысль о его девочках заставила его сердце сжаться от печали — он понятия не имел, что теперь делать и куда идти. У него не было дома, ничего. После того как Рейнира и её сыновья завладели Дрифтмарком и Драконьим камнем, у Деймона почти не осталось места, где он и его девочки могли бы спокойно преклонить головы. Рейнира… О, огромная дыра в его сердце, образовавшаяся из-за племянницы десять лет назад, так и не затянулась. Ни капельки… Брак с Лейной был ошибкой — он понял это, как только это произошло. Открытое окно не позволило ему вырваться на свободу. Нет, напротив, она сковала его так, как никогда не смог бы предыдущий брак Деймона. Лейна была не Реей. Она заслуживала хоть каплю уважения с его стороны. Он решил жениться на Лейне по собственной воле, а не по чьему-то принуждению. Он выбрал жизнь в изгнании, вдали от своего сердца… Десять лет он провёл в сожалениях, не находя ни минуты покоя или передышки… Даже рождение дочерей не принесло ему настоящей радости, потому что в тот момент, когда они оказались у него на руках, Деймон увидел, пожалуй, худшее, что может увидеть отец – она не была им матерью… Лейна была их матерю. Но он увидел Рейниру в двух темноволосых мальчиках, стоявших рядом с ней на похоронах, — в хмуром взгляде младшего и настороженном взгляде старшего. Она была в их улыбках и разрезе глаз, в их смехе и движениях их рук… По ним, словно по крошечным красным ниточкам, он мог отследить её. И, к своему удивлению, он также увидел в них Лейнора, а не человека, которого он хорошо знал, — Харвина Стронга, предполагаемого отца мальчиков. Ходили именно такие слухи — слухи, не основанные ни на чем другом, кроме ревности обречённой женщины и её помешанных последователей. Но Рейнира выглядела… такой разбитой. Было ли это горе из-за потери её возлюбленного? Эту часть слухов он подтвердил — Рейнис не скрывала, что думает о Рейнире и её детях… Как странно, что женщина, которая так нежно и беззаветно любила своего сына, была по-настоящему слепа и не видела его в мальчиках, которых она почти ненавидела за то, что они были… кем-то, кем они не были. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять, но Рейнис была с ними много лет, наблюдая, как они растут, и все ещё не чувствовала зова крови? Неужели ревность настолько ослепила е, что она не могла увидеть правду прямо у себя перед глазами? После этого он никогда не стал бы притворяться, что понимает свою кузину. Возможно, у Рейниры и был любовник, о чем знало и сплетничало все Королевство, но она выполнила свой долг перед домом своего мужа и перед своим собственным — у неё было трое здоровых сыновей. И у всех у них в колыбели вылупились драконы. Чего ещё могла желать Рейнис? Рейнира годами защищала Лейнора и его предпочтения, борясь с растущим влиянием Хайтауэров при дворе, в то время как Рейнис сидела на Дрифтмарке со своими воображаемыми обидами. И Веларионы отплатили ей презрением и недоверием? Зная, как важен для Рейнис её дом, Деймон ошибочно решил, что оставляет Рейниру в надёжных руках. Вместо этого он вернулся и обнаружил свою племянницу сломленной и одинокой, такой же, какой она была, когда он видел её в последний раз. Если не сказать больше, сейчас даже Визерис был ослаблен до такой степени, что больше не мог постоять за свою дочь. Десять лет назад Деймон не сомневался в словах своего брата, когда Визерис потребовал, чтобы он ушёл под угрозой смерти. Но даже это не могло надолго удержать его от встречи с Рейнирой. Почему он пришёл на свадьбу, зная, что в его намерения не входило украсть её? Чтобы увидеть её в последний раз, прежде чем их пути разойдутся. Инцидент в борделе решил их судьбу — Визерис убьёт Деймона, прежде чем позволит ему жениться на Рейнире. И Рейнира… она потеряет все, если последует за ним. Вместо этого он оставил её, забрав Лейну — как залог того, что Веларионы не отвернутся от Рейниры, несмотря ни на что. Только Корлис придерживался этого негласного соглашения, с гордостью демонстрируя своих внуков… У него были причины гордиться — на Драконьем Камне жило трое детёнышей, и все они были привязаны к его внукам. Даже тот, что лежал в кроватке, — Джерри… Джорри… Джоффри! Оба старших мальчика хорошо себя вели и казались добрыми, если не сказать мягкотелыми — настоящие сыновья Лейнора. Только для сравнения, сыновья Визериса — старший, названный в честь Завоевателя, напился ещё до начала приёма; девочка все время играла в грязи — в этом нет ничего плохого, просто странно, а младший… нет, другой старший… средний — Эймонд, просто смотрел на детей своей сестры так, словно они были врагами государства, даже не пытаясь скрыть своего презрения к ним. Мальчик казался потерянным, и Деймон знал, что от него будут одни неприятности… Однако ни их мать, которая была слишком занята, наблюдая за каждым движением Рейниры, как будто его племянница могла сбросить одежду прямо посреди траурного приёма и тут же завести нового любовника… ни отец мальчика, слишком слабый, чтобы даже осознать, где он находится, не обратили на это никакого внимания. Детей, оставляя бродить на свободе, в незнакомом им месте. Так что да, Корлис имел полное право гордиться своим внуком, который выглядел намного… приятнее, чем дети короля. Кровь Хайтауэров, которая была в них, так их запятнала. Стало ясно, почему валирийцы никогда не должны смешивать свою кровь с кровью неизвестного происхождения — Хайтауэры не были валирийцами, они не были андалами, и в них не текла кровь Первых Людей. Неизвестная порода — пиявки, возможно, из-за Закатного моря. Солнце скрылось за горизонтом, и Деймон почувствовал, как холодный ветерок шевелит его волосы. Он посмотрел на море, снова подумав о своей жене и годах, проведённых вместе. Если бы она родила ему сына, Деймон не вернулся бы в Вестерос… Не потому, что он любил Лейну или свою жизнь с ней в Эссосе, а потому, что он не мог… встретиться с Рейнирой лицом к лицу. Между ними было так много невысказанных слов и того, что он должен был сказать перед отъездом… Он ожидал, что она рассердится на него. Ожидал, что она придёт в ярость… Но это холодное безразличие? Откуда оно взялось? Они всегда понимали друг друга без слов — подвиг, которого Лейна никогда не могла достичь. Лейна не могла просто сидеть с ним в тишине. Ей нужно было заговорить, чтобы заполнить тишину, потому что от этого ей становилось не по себе. Лейна всегда пыталась угадать, что происходит у него в голове, искала то, чего там никогда не было, какой-нибудь знак… Но Рейнира… ей не нужны были слова, чтобы понять, о чем он думает, — она знала его лучше, чем любая другая женщина. Даже Мисария, которая провела рядом с ним долгие годы и знала его самые тёмные секреты, не знала его полностью и не понимала его так, как Рейнира. Он всегда чувствовал связь с ней — будь то кровная связь или их чувства друг к другу… Но теперь она стала незнакомкой, чьи мысли он больше не мог читать с лёгкостью. Мать, жена и любовница — все ли это было причиной того, что она стала такой? Или это была потеря Харвина? Деймон никогда бы никому в этом не признался, но видеть её такой разбитой и скорбящей по другому мужчине причинило ему такую боль, о которой он и не подозревал. Лейнор не мог дать ей того, что она искала, поэтому она нашла это в Харвине, и теперь, когда он ушёл, она снова почувствовала себя одинокой. Она горевала в тишине, не в праве была говорить громко, плакать и звать его обратно… Ее любовь была тайной — самой плохо хранимой тайной, но ей все равно не разрешалось горевать открыто. Деймон мог горевать, только он не чувствовал скорби, а просто сожаление. Странно, не правда ли? Женщина, с которой он провёл последние десять лет своей жизни, значила для него совсем немного, но видеть, как его племянница оплакивает смерть другого мужчины, было для него равносильно смертному приговору. Он вернулся в замок, когда солнце скрылось за горизонтом. Вокруг него была темнота, и все люди с приёма ушли. Дети, возможно, уже были в кроватях. Как и его племянница — у неё не было причин задерживаться так поздно. Деймон подошёл к комнатам, где остановились его девочки, и заглянул внутрь — Бейла и Рейна сидели на ковре на полу перед камином, разговаривая с сыновьями Рейниры под пристальным взглядом Рейнис. Его двоюродная сестра смотрела на мальчиков, не отрывая от них взгляда, как будто видела их впервые. Возможно, правда наконец открылась Рейнис? Дети тихо переговаривались — один из самых старших мальчиков рассказывал о своём драконе, а остальные слушали. Деймон не хотел мешать, поэтому прошёл мимо них в свои покои и обнаружил, что сир Корри крадучись выходит из покоев Лейнора. Комнаты Рейниры тоже были там. Она пошла утешить своего скорбящего мужа? Плакали ли они в объятиях друг друга, оплакивая своих потерянных близких? «Принц Деймон,» раздался из темноты голос, который он никогда в жизни не хотел бы услышать снова, — голос Отто Хайтауэра. «Лорд Десница,» ухмыльнулся Деймон, глядя на его силуэт в темноте. «Какой сюрприз — встретить вас здесь!» «Здесь находятся покои моей дочери и моих внуков,» объяснил Отто. Его голос звучал торжественно. «У меня не было возможности сказать об этом раньше… но я приношу вам свои соболезнования. Мы все в Вестеросе слышали о вашей большой любви к своей жене. Должно быть, это ужасно — потерять её такой юной.» «Да, это ужасно,» сказал Деймон и отвернулся. Его взгляд упал на Рейниру, которая стояла перед ним. Свет факелов освещал её лицо, а глаза горели… яростью. Шаги Отто эхом отдавались у него за спиной, но Деймон не мог отвести от неё глаз. Весь день он избегал смотреть на неё, боясь, что люди увидят его радость от встречи с ней, а не горе от потери жены. Прошлой ночью, когда она приехала со своей семьёй, Деймон видел её только издали. Весь день ему не терпелось взглянуть на неё, чтобы рассмотреть каждую перемену в её внешности, но он не осмеливался. И теперь он смотрел на её лицо — маску спокойствия с горящим огнём в потемневших глазах. Ярость. На него? На Отто? Когда он уезжал, он не осмеливался думать о том, как это повлияло бы на неё, но, возможно, это повлияло на неё сильнее, чем он надеялся. Он знал, что после его отъезда она довольно быстро двинулась дальше — с сиром Харвином. Он не верил, что его брак с Лейной что-то значил для неё… Деймон никогда не позволял себе думать, что он был для Рейниры кем-то большим, чем просто дядей. Но они были Таргариенами. Он видел огонь, горевший в её глазах в борделе, и доверие, которое она ему оказала… Молчаливая мольба в её глазах на свадьбе, когда он решил уйти с Лейной… «Дядя,» поприветствовала она его, проходя мимо. «Принцесса,» произнёс он, надломленным голосом. «Вы ищете своих сыновей?» «Я знаю, где они,» ответила она, уходя. И снова она не оглянулась, когда вошла в комнаты его дочерей. Деймон хотел задержаться ещё немного, чтобы ещё раз взглянуть на неё, но он ушёл и направился в свои комнаты. Письма ждали отправки — ему нужно было сделать кое-какие распоряжения. Визерис пригласил его ко двору, и, хотя Деймон мог найти миллион причин для отказа, была одна, самая важная, из-за которой он согласился — его племянница. Деймону нужно было разобраться с их особняком в Пентосе и со всеми оставшимися там вещами — в основном, со всеми вещами Лейны, потому что Деймону было стыдно признаться — его не слишком заботило, что с ними будет дальше. Тамошние слуги прекрасно знали, что нужно упаковать и отправить в Дрифтмарк. Рейнис знала бы, что с этими вещами делать. И, возможно, однажды близнецы смогут просмотреть их и решить, что они хотят оставить… Не то чтобы он совсем не заботился о своей жене — он заботился. насколько это было возможно, учитывая, что тень Рейниры нависла над их браком. Над каждым аспектом их жизни. Как бы Деймон ни старался избегать свою племянницу, игнорируя все новости о её жизни или воспоминания, она всегда была рядом. Деймон видел её в каждом дуновении ветра, в каждом движении волн. Он слышал её голос в каждой птичьей песне за окнами. И иногда, в его снах, она звала его… как сирена, зовущая моряка в смертоносные морские глубины. Разве не Лейна — девушка, сотканная из морской пены, — должна была звать его, как сирена во время шторма? И все же он слышал драконью песню Рейниры каждый раз, когда закрывал глаза. Он проклинал её слишком часто, чтобы сосчитать. Она, как инфекция, проникла в его кровь, в его душу, во все его существо и никогда не уходила. Она всегда была рядом, терзая и причиняя ему страдания, омрачая своим отсутствием даже самые счастливые моменты его жизни. Именно к ней он хотел пойти и сказать, что Лейна беременна, но вспомнил, что именно Лейна, а не она, будет носить его ребёнка. Его сына. Сын не пришёл, но пришли две девочки, и Деймон был счастлив, пока не увидел на их лицах черты, столь непохожие на черты его любимой племянницы… Все, к чему он прикасался после того, как расстался с ней, было на вкус как пепел — виноград, еда, Лейна… не было ни отсрочки, ни спасения. Он тонул в своём страдании, а Лейна была свидетельницей всего этого, постоянно задаваясь вопросом, почему её было недостаточно? Даже сегодня, чтобы выказать жене прощальный жест уважения, Деймон не мог взглянуть на племянницу — одного взгляда было бы достаточно, чтобы он забыл, где находится. И как такое вообще могло случиться? Он был мужчиной, почти вдвое старше её… И все же он бессильно стоял перед ней, ожидая её приказа… После долгих лет разлуки Деймон с дрожью в руках понял, что больше не сможет уйти. Не сейчас. Никогда. Но и остаться он не мог. Он был свободен, но его дорогая племянница все ещё была прикована к мужчине, за которого её выдали замуж против её желания. Из-за него, из-за его безрассудства… Поступок, который он не мог объяснить даже самому себе. Нет, он знал, почему Деймон оставил её там той ночью. Он не понимал, что произошло в его голове, когда он привёл её туда… почему? Почему он поступил так безрассудно? Он действительно верил, будто Визерису этого было бы достаточно, чтобы согласиться на их брак? Ничто из того, что делал Деймон, не было достаточно хорошим для его брата. А потом он взял и уничтожил единственное, что по–настоящему заботило Визериса — его дочь. И да, Деймон не сделал ничего подобного, просто дал ей почувствовать вкус и оставил в покое. Но его брат никогда бы в это не поверил… И Рейнира выпила лунный чай после той ночи — значит, кто-то попробовал её на вкус, и его обвинили в этом. Он был зол, недоумевал… Как легко она заменила его… так же, как и Визерис. Деймону потребовались годы, чтобы понять, что Рейнира действовала в гневе. И даже её гнев был его виной. И вот теперь, десять лет спустя… Она не пыталась взглянуть на него — Деймон почувствовал бы её взгляд, жар её гнева или укол её холодности. Слишком погруженная в своё горе, она едва замечала его присутствие. Действительно ли она так сильно любила Харвина Стронга? Этот мужчина, огромный, как гора, сильный, как медведь, но добрый и мягкий… Был ли он отличным компаньоном для принцессы? Должно быть, таким он и был, раз согласился прятаться в тени, чтобы иметь возможность побыть с ней. Деймон никогда бы на такое не согласился. Его гордость была слишком велика, чтобы оставаться в тени её супруга! Нет, Деймон не смог бы даже оставаться в её тени как наследник. Но ему и не нужно было этого делать — они бы блистали вместе… И все же, у Деймона никогда не было шанса побыть с ней из-за собственной глупости или гордыни… Он забрал Лейну с собой и оставил позади свадьбу, Рейниру и Вестерос. Лейна была хорошей, Лейна была доброй, Лейна была валирийкой… Казалось, этого достаточно, чтобы он смог забыть девушку с сиреневыми глазами, которая держала его сердце в своих крошечных кулачках с самого рождения. Десять лет он пытался это сделать.… Он ни на секунду не забывал о ней. Лейна не винила его — до неё доходили слухи, и она видела их на свадьбе. Она, должна была знать. Но она надеялась, что, возможно, со временем Деймон увидит женщину рядом с собой и поймёт… влюбиться… Этого не произошло. К концу его брака Лейна сказала, что смирилась с этим, но её глаза горели разочарованием. Она была недостаточно хороша, как будто их можно было сравнивать — таких похожих и в то же время таких разных. Деймон не мог объяснить ей этого — её было достаточно и даже больше, но она не была ею. Вот и все. Десяти лет было недостаточно, чтобы он забыл её.