(Пред)назначение

Они оказались в бескрайней степи. Саранча стрекотала в выжженной солнцем траве. Роше прищурился и прикрыл глаза ладонью, чтобы понять, где они оказались. Карантир, заметив это, услужливо застрекотал не хуже саранчи:  – Это то самое место, откуда я забрал тебя, человек. Теперь ты доволен? Я думаю, мы могли бы многое-  – Карантир, это точно то место? – Ну… Плюс или минус метров двести. Ничто в масштабах Галактики. А что?   – А ничего.  За их спинами показались фигуры, облачённые в чёрные латы. На шлемах, переливаясь мистическим зелёным, трепетали чёрные крылья. Офицер, возглавлявший отряд, что-то отрывисто рявкнул.  – Видишь ли, двести метров – это очень много, когда ты находишься на государственной границе… Их окружили. Роше, считая секунды, принялся взводить арбалет. Крейг Геннон положил руку на кобуру, но потом отчего-то убрал:  – Это… – Нильфы, – вполголоса пояснил ему Роше. – Отстреливайся, твою мать, или тебя продадут на рудники. Но Крейг отчего-то смотрел на нильфгаардцев в благоговении. И медленно поднял руки вверх. Прекрасно.  Болт арбалета со звоном рассеял раскалённый степной воздух. Из плеча ближайшего нильфгаардца брызнула кровь. Вернон знал, что силы их безнадёжно не равны. Карантир встал в боевую стойку с ним спина к спине, и крутанул посохом. Офицер нильфгаардцев выдал – перевода не требовалось – забористый нильфгаардский мат, а затем, словно изниоткуда, в руках солдат заблестели двимеритовые кандалы. Исход боя был предрешён. Когда их скрутили  у столба, спина к спине, Вернон воспринял это стоически. Только Крейга извернулся и пнул в бок:  – Ты чего руки поднял?!  – Это… Эти люди – цель всего эксперимента… – Чт… Нильфы, что ли?  – Ты никогда не думал, почему эльфы все из себя такие идеальные?  – Просвети меня, – едко ответил Роше, предчувствуя пакость.    – У нас падала рождаемость. Мы и решили сделать их фертильными. Заодно намешали в геном здоровых вариаций признаков. Видишь ли, применять евгенику к людям было бы… Не совсем корректно. А вот если они по доброй воле смешаются со здоровыми особями? Кто откажется?..  – А нильфы, значит… – огорчённо протянул Роше. По меркам Севера, нильфгардцы действительно были сверхдержавой. И не в последнюю очередь – из-за заимствованного наследия. Что, как он считал раньше, ограничивалось культурой… Или нет? – Идеальные люди. Реализованный проект оздоровления общества. То, как всё должно было работать с самого начала…  – Скажи, Крейг, а твои эти “идеальные” люди…  – Что?  – Тоже от меня голову теряют?.. *** – Twe nordlingaen. Twillinge?.. Роше способностью к древним языкам не отличался и ничего не понял, а потому остался стоять – с заломанными руками. Крейг Геннон поморщился и потёр плечом где-то в районе визора: – Он спрашивает, не близнецы ли мы. – Ты его понимаешь? – Немного. Это похоже на один из языков нашего мира. Только очень старый. Переводит с ошибками, но... Переводит. – Ну, переведи ему, чтоб к чёрту катился. – Не буду. Seien Sie gegrüßt. Ich komme aus einer fernen Dimension und wünsche sehr, diplomatische Beziehungen aufzunehmen, – обратился Геннон к командиру. Тот поморщился и ущипнул себя за переносицу, как делают люди с досаждающей им головной болью: – Sheyss... Iarean siad! Entkleed siad, veloe, veloe! Ближайший нильфгаардский солдат жестом приказал им раздеться. Роше фрустрированно принялся снимать своё облачение слой за слоем. Впрочем, нельзя было сказать, кому из двоих пришлось хуже – разматывающему несколько метров шаперона Вернону или отсоединяющему бесконечное количество проводков Геннону. Их беды, однако, не могли сравниться с положением Карантира: раскрасневшись, как маков цвет, он принялся снимать свои эльфские одеяния, и, как ни старался, количество их на нём визуально не уменьшалось. Словно он был лиловой, сверкающей капустой, крайне целомудренно завёрнутой в собственные листья. Они предстали перед нильфгаардцами в одном исподнем, похожие и непохожие, как отражения в кривых зеркалах. Тело Роше было шрамастым, долговязым, с синеватой татуировкой герба Фольтеста на груди. Крейг Геннон же, очевидно, питался, может, и невкусно, но хорошо, и при этом следил за балансом белка в рационе. На его груди, в свою очередь, чернел странный набор вертикальных полосок – такой Роше видел на еде в его родном мире. Мысли о каннибализме Вернон отогнал. Нильфы осматривали их, словно учебное пособие. У Роше было ощущение, что сейчас их командир достанет указку и с присущей его народу манерностью начнёт лекцию "общее строение северян". Уделив значительную часть занятия небритости в тех или иных местах. – Они на тебя смотрят, – негромко сказал ему Геннон. – Обидно как-то даже. Мы же одинаковые. – Если тебе такое нравится, – прошипел Роше. – можем местами поменяться. – Ха, – как-то очень многозначительно оборвал разговор Крейг. Один из нильфгаардцев изрыгнул что-то на своём наречии. – Мы их д0лжны как следует сравнNть, – услышал Роше перевод из лежащего неподалёку шлема Геннона. – Глуп0сти, – возразил командир отряда, раздражённо пошевелив усами. – Коннел, Ойзен, 0храняйте их. Я иду писать рɐп0рт о поимке правой руки Фольтеста. Это 0пасные противники, слышNте меня? Если я вернусь, и тут будет бɐрдак – всем палок д0станется! Что же, у Роше когда-то были свои подобные остолопы в попечении. И он их любил, но так же хорошо выучил, что в таких случаях бывает. Едва усатый командир покинул палатку, нильфгаардцы принялись переглядываться – необычно живые, несмотря на чёрную униформу и выбеленные лица. Это был его шанс. – Ну, думаю, палок вы получите, только если он о чём-то узнает, – обратился он к нильфгаардцам. Поймав взгляды, поднял бровь. – Что? Я уверен, что вы меня понимаете. Просто сказать не можете. – Вообще-то мы говорим на Всеобщем, -- обиженно отозвался один из нильфов, по виду совсем молодой. – просто не с тобой. – Ну так давайте налаживать межкультурную коммуникацию. Мне вот всегда интересно было – ваш брат правда ноги бреет? На напудренных, на эльфский манер гладко выбритых щеках проступил румянец. Роше до этого как-то никогда не задумывался о том, насколько нильфгаардцы стремились походить на Старшую Расу во всём, даже в своём внешнем виде. В результате по меркам северян многие нильфы, несмотря на пугающий чёрный доспех и дурную славу, выглядели... Несколько феминно. Не женственно, как, например, Карантир, а... Мило, что ли. – Сейчас мы тебе покажем, кто там что бреет, глупый нордлинг, – заголосил второй нильф, подначивая товарищей. Те колебались. И слава Мелителе. Роше рассчитывал только тянуть время. Чем дольше они соображают, тем дольше он не связан. – Не смей так с нами говорить, мы будущие офицеры! – Виноват, ваш'благородие, – фыркнул Роше, наблюдая, как постепенно меняются их лица – прямо как у Карантира. – Когда-нибудь вы обязательно станете офицерами. И мужчинами. Дошло до них не сразу. А когда дошло – нильфята кинулись на него гурьбой, мгновенно растянув на земле за руки и ноги. Остальные принялись Роше щекотать, щипать и тискать, бесцеремонно залезая под брэ: – Ах так?! Ну держись, зараза северная! Роше охнул. Он всё-таки рассчитывал на драку. А сейчас по всему его телу шарили шершавые ладони нильфгаардских новобранцев, сжимая и лаская всё, до чего дотянутся. Кто-то уселся на него сверху – Вернон почувствовал округлые, обтянутые форменными нильфгаардскими штанами ягодицы. Он попытался вывернуться, рефлекторно пытаясь найти глазами Крейга. И... Не нашёл. Совсем. Что же, следовало ожидать. Рука одного из молодых солдат, наконец, добралась до его члена. Роше охнул и закрыл глаза – и тут же ощутил, как в его тело входят два тонких, непривычных к грубой крестьянской работе пальца. Его блаженно затрясло, и он чертыхнулся. Головку его члена нашли чьи-то горячие губы, и мир поблек. *** Крейг Геннон, смотав украденный вместе с остальной одеждой Роше шаперон, оглянулся на нильфгаардский лагерь за рекой. Он обязательно вернётся. Когда поймёт, что со всем этим делать. А может, Вернону и самому удастся сбежать? У Крейга ведь получилось, и теперь его ноги, стиснутые чужими сапогами, неуверенно и неловко ступали по лесной подстилке, хвое и шишкам. В мире Геннона давно не было лесов. Парки, разве что. С асфальтом. Такого удивительного воздуха, наполненного запахом разогретой смолы, там тоже было не найти. Геннон интуитивно стремился уйти с открытой местности. Оставалось совсем чуть-чуть до спасительной поросли сосен, которая укрыла бы его от чужих взглядов. Чёрт, и почему только Роше носит синее? Они не додумались до камуфлирующих цветов ещё, что ли?.. У его ног, прозвенев, словно разряд тока, в землю вонзилась стрела. И ушла в почву аж до самого оперения. Крейг замер. Медленно поднял голову. Из веток, из-под натянутой на острые уши карминовой банданы, на него с невероятным презрением смотрел единственный зелёный глаз.