Иллюзия

— Говори, — мягко произнес Геральт, высвободив свою руку из оков Лютика и оставаясь сидеть рядом с его головой, — что ты такое? К этому времени Лютик уже окончательно пришел в себя, но продолжал лежать, боясь сделать лишнее движение. — Человек, — неуверенно ответил Лютик. Если бы он сам понимал, что вообще с ним происходит. Но он не понимает. Его готовили совсем не к этому... — Не похоже, — продолжил Геральт, сканируя взглядом лицо Лютика, которое возвращало себе здоровый вид и больше не было мертвецки бледным. — Да, не похоже... — ответил Лютик, после того как слизнул остатки крови с нижней губы. — Ты меня убьешь? — решился спросить Лютик, будто со смирением уже приготовился принять свою смерть. — Не сегодня, — Геральт отвел взгляд в сторону. Помедлив минуту, он поднялся с места и отошел к Плотве, чтобы снять с неё сумки. Лютик приподнялся и сел, облокотившись о дерево. Давно он себя не чувствовал так хорошо. Вкус крови еще перекатывался по языку, вызывая недавние воспоминания, которые вместе с этим приносили все большую тревогу в голову барда. В тишине они просидели у костра до самой темноты. Геральт продолжал молчать, что-то обдумывая у себя в голове. И Лютику безумно хотелось узнать, что же там творится, похоже, от результата этих размышлений зависит его судьба. — Что ты знаешь о криофагах? — спросил Геральт, переведя взгляд с костра на Лютика. Тот отвел взгляд в сторону. Похоже, ведьмак догадливее, чем кажется. — Значит, угадал, — прошептал про себя ведьмак и вернул свой взгляд к костру. — Когда это началось? — задал еще один вопрос Геральт. — Недавно. — Ты пил кровь до сегодня? — Да, с того платка вчера, — Лютик опустил голову вниз, скрывая от Геральта свое лицо, или скорее скрываясь от его взгляда. Не зачем это умолчивать. Геральт все равно выпытает все, что ему надо, если не сейчас, то потом с мечом, приставленным к горлу, уж точно. Уже в следующее мгновение ведьмак, будто подлетев, грубо потянул Лютика за воротник дублета, заставив встать, и впечатал его в ближайшее дерево. — Какого черта ты это сделал! — прорычал Геральт в лицо барда, все еще удерживая того. Лютик не знал, что сказать, и продолжал смотреть в пол, не решаясь поднять взгляд на рассерженного ведьмака. — Ты хоть осознаешь, что это теперь значит?! — злость Геральта не сбавляла обороты, и тот встряхнул Лютика, чтобы тот наконец-то перестал пялиться в пол, а смотрел на своего собеседника, черт побери. Но Лютик не реагировал, продолжая смотреть на руки, сжимающие его дублет. Красивые мужественные руки. Умереть от них даже не кажется такой грустной идеей. Лютик бы предпочел погибнуть от удушения этими руками, чем от холодного серебрянного меча. — Ты понимаешь?! Ты связал себя со мной! После этих слов Лютик наконец-то поднял голову и в недоумении уставился на ведьмака. — Что? — потерянно спросил Лютик. — Блять, — Геральт отпустил дублет барда и отошел от него на шаг назад. Лютик остался стоять у дерева, перематывая в голове слова Геральта. — Связал? Что это значит? — в недоумении спросил Лютик. Тяжелый вздох Геральта дал понять, что ничего хорошего в этом нет. — Я не так много знаю о твоем виде, лично никого из них не встречал, но в бестарии о вас кто-то оставил заметки. — И что там? Особенно про часть со связыванием? — Криофаги могут пить кровь только своей первой жертвы, а без нее замерзают и превращаются в ледяные статуи. Это похоже на проклятие, потому что эта часть человека не активируется, до момента душевного потрясения. Например, смерть близкого, первое убийство или... — ...разбитое сердце, — прошептал Лютик. Ведьмак удивленно посмотрел на Лютика. Кого тот мог полюбить настолько, чтобы теперь с ним случилось такое? — Кто это? — Какая уже разница? — бард продолжал избегать взгляда ведьмака, будто боялся, что тот каким-то чудом прочтет ответ по его глазам. — Причина активации тоже подходит в качестве донора крови. Говори, кто это, и после того как я найду этого человека, мы придумаем, что делать дальше. — Нет. — Не упрямься, на кону твоя жизнь! — Нет, это не вариант, просто поверь мне. Геральт перебирал в голове варианты и все, что знал о криофагах, но решения никак не находил. Кроме одного: уговорить Лютика остаться с ним и дальше путешествовать, поддерживая того своей кровью. Может так Геральт сможет искупить свою вину перед другом и вернуть того в норму, хотя бы относительную норму. Связанный криофаг больше никому не опасен, кроме донора. А уж Геральт за себя постоит в случае чего. — Тогда что ты собираешься делать дальше? — хоть Геральт уже и придумал, как все будет, это не дает ему права лишать выбора Лютика. — По рассказам матушки, мое родовое поместье зачаровано, и там я смогу жить таким, каким был раньше, до активации проклятья. Скорее всего, и мой, кхм... голод, там тоже пропадет. — Ты просто запрешь себя там? — Да, запру, — спокойно ответил Лютик. Стало ясно, что он уже смирился со своим решением. Но Геральта это не устраивало. Как бы со стороны не казалось, что ведьмак не слушал все те рассказы Лютика в дороге, он просто не мог отгородиться от вечного трепа своего попутчика. И когда тема заходила о доме и семье, тот всегда умолкал. Только раз по пьяни бард поделился своей историей. И теперь Геральт уверен, что если бы Лютик был собой, то ни за что бы не вернулся в место, откуда сам сбежал. — Ты мог бы... брать мою кровь, — все-таки предложил ведьмак. Лютика будто током прошибло. Предложение ведьмака стало неожиданностью, хоть и желанной. Но Лютик не мог позволить себе согласиться. Не известно, как долго продлится эта самоотверженность ведьмака. Как долго он позволит оставаться рядом? Ведь Лютику никогда не будет достаточно. Он уже не станет обычным, а останется таким до конца своих дней. — Нет, я уже принял решение, — хоть и с трудом, но Лютик не искусился ответить согласием на предложение ведьмака. "Так будет лучше," — пытался он себя убедить. Геральту ничего не оставалось, кроме как принять ответ Лютика. Отвернувшись к костру и пройдя еще пару шагов до своего спальника, ведьмак остановился и обернулся к Лютику: — Я проведу тебя, завтра утром отправимся дальше. Получив благодарный кивок от Лютика, ведьмак отвернулся и дошел до спальника. Он еще не знал, что будет, когда они доберутся до того поместья, но был уверен в одном — он останется рядом с Лютиком столько, сколько ему потребуется, даже если это займет всю его жизнь.