Небольшой роман о наших не случайных встречах, mon amour.

В современном обществе больше не модно быть невежественным, грубым и резким человеком. Опустите прочь все ваши предубеждения, не позорьтесь! Никаких стереотипов — будьте готовы с честью защитить ваши собственные взгляды, а из-за отсутствия «модной» толерантности не удивляйтесь косым взглядам!  Жан Моро всей душой презирал улюлюканье, которое издавали незнакомые люди, когда он впервые говорил в их присутствии, потому что за этим всегда следовало: «Боже мой! Этот акцент! Да вы же чистый француз!» — спасибо, господи, вы открыли мне истину, я же раньше совершенно этого не знал! Жан Моро закатывал глаза, когда люди пытались выдавить из себя какие-то непонятные слова на французском, это было просто ужасно, чистый позор и оскорбление всего его рода, не иначе.  Жан Моро особо сильно не любил самых смелых, тех, кто спрашивал: «А ты на своей родине пробовал лягушек? Не смотри так, вы же все там это едите, ну!» — в такие моменты хотелось только на зло запихать в себя лягушку, чтобы гордо отвечать: «Да, пробовал, даже эта дрянь была лучше, чем разговор с тобой, благодарю за зря потраченное время!».  Жан Моро никогда в жизни не носил проклятые береты, не повязывал шарфик на шею и не бежал через улицы с багетом под подмышкой, чтобы успеть посмотреть, как загорится Эльфивая башня! Нет, он не ест торт Наполеон! Господи, да нет у него ручной крысы повара! Faible d'esprit*! Жан Моро ненавидел стереотипы, а больше покоя и стабильности в своей жизни любил только круассаны.  Это всегда было самой любимой темой для шуток среди его близких, потому что так ненавидеть стереотипы про французов, чтобы поддерживать один из самых главных — это надо уметь.  На любые подколы Жан гордо поднимал свой хрустящий круассан в воздух и заявлял, что их вкус нужно уметь по-настоящему чувствовать, так что закройте свои жалкие американские рты, в особенности ты, Нил Джостен, иначе сейчас будет исторический разбор столетней войны*.  «Я до сих пор помню как ты, дурак, пытался сбежать с академии только ради этого теста с шоколадом» - друг сверкнул ухмылкой, наслаждаясь любимой темой для шуток над национальной гордостью - «Жан, это массовое французское помешательство, тебе срочно нужно надеть свой беретик из фольги, чтобы наладить связь с родиной» - Нил смеялся, делая вид, что не чувствует, как его тыкают в бок вилкой.  «Правда, я думал, что ты ушел навсегда или еще что-то, а ты вернулся в нашу комнату под покровом ночи с горящими глазами и тремя проклятыми круассанами в руках» - сказал Кевин, быстро махнув рукой, так же активно делая вид, что не видит, как его друзья дерутся вилками в престижном ресторане. За такими ужинами на троих частенько вспоминались истории с былых годов в академии, когда она еще существовала в глазах людей как место, где обучали будущих звезд и самых искусных игроков, когда громкая слава академии перекрывала шум от криков из-за сломанных костей и жизней.  Чаще всего при встречах или звонках обо всем ужасном умалчивали, оно и так часто приходило в кошмарах. Намного лучше было обсудить, как Нил Джостен впервые ударил кого-то клюшкой, когда в пятнадцать его гормоны плясали больше всего. Знаменитые «вкусные побеги» Жана за французскими сладостями, ну или как Кевин под водкой забил гол и вырубился прямо посреди поля, чем встревожил друзей до седых волос.  Юнец присоединился к Жану и Кевину последим, но это было наиболее яркое и запоминающееся появление: он пытался убить двух охранников, которые тащили его по коридору общежития «Вороньего крыла», его жители ласково называли это место «гнездышком».  Двенадцатилетний пацан пытался вырвать глаза двум мужчинам крупнее него в два раза и, если бы Кевин не позвал его по имени, то он бы не остановился и достиг желаемого.  «Натаниэль?» - голос Дея был слаб, но не ото сна, а от нахлынувших воспоминаний. Жан почувствовал, что друг сильно оперся на его плечо, чтобы не упасть.  В тусклом коридоре сейчас могло произойти убийство и с утра об этом бы никто и не узнал, тут были хорошие уборщики с большой зарплатой и зашитым ртом. В детстве Жану сказали, что в мире больших денег это обычная практика, а он сейчас как раз в таком и находился.  Не в мире жестокости, насилия и несправедливости, не путайте, а в мире больших денег. Жан разницу так и не понял, но по словам учителей и тренеров она была.  Названый резко остановился, из-за чего его оперативно схватили под руки и выбили лезвие. Моро нахмурился, понимая, как плохо себя чувствовал младший сейчас, у него забрали оружие и этим выбили единственную надежду на быстрое освобождение.  Когда Жану было всего десять, то он тоже часто мечтал о собственном ноже, даже однажды украл один из столовой, но почти сразу вернул его. Холодное оружие несло для мальчика одни лишь боль и страх, ему это не нравилось, ему хотелось чувствовать от ножа в своей руке безопасность для себя и Кевина, который на лезвия даже смотреть не мог.  Но сейчас Жану было уже четырнадцать и теперь ножи стали лишь тупым напоминаниям того, что свободы в этом месте нет, а боль приносит хлопоты в виде швов и небольших неудобств на тренировках и частных занятиях.  Когда ты переступаешь порог академии «Воронье крыло», то меняешь свою жизнь на успех, единственное условие: остаться достаточно сильным, чтобы дожить до момента его достижения.  К сожалению, в этой жизни мало кто сгорал так, чтобы восстать из пепла и стать еще сильнее. Чаще всего люди медленно начинали вступать в небольшой костер и со временем гибли от его языков пламени, не оставляя после себя ничего, кроме призрачных криков, поэтому в академии оставались лишь те, кто огню не поддавался или был так глубокого в его узах, что уже ничего не боялся.  Жан мало что слышал о загадочном Натаниэле, который был слишком маленьким для того, чтобы носить форму как у них, но слишком смелым, чтобы сражаться с теми, кто мог задавить его одним лишь весом.  «Отпустите меня! Kreaturen*…» - Кевин рядом сжался от резкого крика, это привлекло излишнее внимание, им могло достаться из-за этого на уроках с утра: «Schlampen*! Я прогрызу ваши шеи…» - тяжелая ладонь охраника легла на чужой рот, возможно, слишком сильно для простого пересечения шума, но Жан давно знал, что чем сильнее, тем лучшее. Мальчишка прогрыз чужую руку до крови, из-за чего смог юрко освободится и быстро схватить свой нож с пола.  «Он бы был неплохим нападающим, да?» - тихо сказал Жан другу, но тот не слушал только лишь смотрел на Натаниэля, который за два шага сумел преодолеть расстояние между ними и приставить лезвие со следами чужой крови к шее Кевина.  Француз поднял руку, чтобы отбить чужую ладонь с оружием, но Кевин быстро отрицательно мотнул головой.  «Натаниэль, это я — Кевин. Ты помнишь?» - Дей вышел вперед на свет, не боясь ножа, Жан автоматически пошел за ним следом.  В глазах мальчики пробежало узнавание и он убрал свой нож: «Почему ты здесь, blöder dummkopf*? Wir müssen rennen…».  «Извини, я не понимаю и половину…» - аккуратно начал Дей: «давай поговорим внутри?».  Охранники все это время стояли так, чтобы убежать было невозможно ни в какую из сторон и молча подслушивали разговор.  «Можно он останется с нами на эту ночь?» - Жан резко ущипнул руку друга после его слов. Мальчишка был потенциальным убийцей, а он предлагал ему целую комнату для того, чтобы набраться опыта. Режь все что хочешь — главное не обляпайся.  «Днем он должен быть у директора в кабинете» — кинул один из мужчин и как только Кевин закрыл перед ними дверь на замок, они ушли. Наверняка кто-то остаться охранять коридор до первых лучшей солнца.  Вспоминая сейчас ту ночь, Жан понимал, какое же повернутое детство было у него и двух его лучших друзей. В обществе теперь более терпимо относились к таким понятиям как «травмы», особенно к тем, которые происходили в более ранние года существования человека, но обычный день с уроками у Жана был как целый набор пожизненных кошмаров для большинства людей.  Нил любил вспоминать, что в ту же ночь, когда он «приехал» к ним, Жан проснулся на следующее утро в шесть часов и сел делать уроки по истории и географии.  «Что ты делаешь?» - нервно спросил юнец и с подозрением глянул на чужие тетради.  Как только Кевин закрыл дверь перед охранникам, то почти сразу толкнул Натаниэля к своей кровати и сказал тому отдыхать, любые рассказы будут завтра — на ночь ему уже хватило кошмаров. Да и у Дея по расписанию была контрольная по математике, ее никто из-за ночных поножовщин не отменит.  «Уроки, дурак, тебя в твоих гонках за жизнь обучали чему-то кроме как убийствам?» — злобно прошипел Жан и уткнулся в свою писанину.  Признавать, что Жан просто ревновал, было слишком стыдно. Они с Кевином дружили уже больше четырех лет, но такой уровень доверия у них возник относительно недавно, откуда такая любовь к какому-то мелкому агрессивному комку опасности? Потерять Кевина для Жана значило бы моментально сгореть навсегда, этого нельзя было допускать, он сделает все что угодно, чтобы предотвратить такую боль.  «Seltenes arschloch» — так же разозленно сказал Натаниэль на незнакомом Моро языке. «Надо было сказать охранникам прикончить тебя» — на французском пробубним себе под нос Жан.  «Только попробуй» — моментально ответил мальчишка на беглом французском и Жан с удивлением глянул на него.  «Откуда знаешь?» — с любопытством спросил парень, поворачиваясь на стуле к кровати напротив.  «В «гонках за жизнь» меня многому научили» — едко проговорил Натаниэль и развернулся, чтобы устроиться под бок Кевина и уснуть.  Жан показал им в спины средний палец, что до сих пор считает своим самым мелочным поступком за весь подростковый период, а после продолжил делать свои уроки, пытаясь принять то, что теперь их, походу, всегда будет трое.  Из плюсов такой «интересной» жизни можно выделить, что француз не восприимчив к стрессу, его на фоне насилия больше беспокоили уроки и тренировки. Это навряд ли можно считать чем-то хорошим, но что есть, то есть.  Почему-то именно перед сном это воспоминание всплыло в голове, возможно, потому что он разговаривал с Нилом по телефону перед сном, а может потому, что днем увидел рекламу для школьников по телевизору, пока смотрел какую-то кулинарную программу.  Его мозг - это странная штука, туда лишний раз лезть себе дороже, поэтому Жан просто выключил свет от тепло горящей лампочки на тумбе около своей кровати и лег спать, надеясь, что кошмары не придут.  К счастью или сожалению, Жану приснилась тренировка. Самая обыкновенная с его профессиональной командой, а из необычного на нем были клоунские ботинки. Какой-то бред, особенно с учетом того, что они мешали его игре.  Парень разблокировал свой телефон и открыл один из закрепленных чатов: «Мне сегодня приснилось, что я играю в экси с клоунскими ботинками, ха-ха».  Жан хмыкнул экрану и уже через пару секунд все его внимание забрала прыгнувшая на кровать собака: «Эй-Эй, тут вообще-то тебе не местно, дурачье!».  Собаке, если честно, вообще по боку, что он там говорит, поэтому парень просто вздохнул и пошел быстренько чистить зубы и собираться на утреннюю прогулку с питомцем.  Выйдя в коридор, Жан пару минут сонно поглядел в сторону кухни. С одной стороны, он мог пойти и приготовить себе очень хороший завтрак, а с другой…  Марсель сзади неожиданно уткнулся мордой в колени хозяину, отвлекая от излишне долгих размышлений, так что Моро принял это как знак тому, что сегодня можно позавтракать вне дома: «Ты такой нетерпеливый, кто тебя таким воспитывал, а?» — собака что-то ответила на своем собачьем, чем вызвала первую легкую улыбку за этот день.  Хозяин дома посетил ванную, небольшую гардеробную, кухню, чтобы насыпать корма Марселю, после накинул пальто на себя и ошейник на питомца, закрыл за собой двери и отправился в сторону парка по привычному пути.  Через пару минут карман пальто завибрировал и Жан на ходу стал шариться в его поисках, потому что собака не имела в планах никаких остановок.  На экране висело одно сообщение от контракта «злючая кнопка», таковым друга Жан уже давно не считает, но кличка с годами стала слишком родной.  «Вы втроем просто помешаны на этом, вот и все. Я до сих пор слышу как кролик иногда во сне говорит ваши позиции, чтобы сделать подачи, я вас ненавижу» — Моро улыбнулся и просто поставил «сердце» на сообщение, потому что печатать с собакой на поводке было опасным занятием и он не совсем знал, что можно ответить кроме неловкого: «ха-ха-ха». В частной академии были запрещены телефоны, потому что утечка любой информации могла привести к ужасным последствиям и никому это не было нужно. После выпуска Жан даже не задумывался о приобретении чего-то лучше, чем простая «раскладушка» — их достала «злючая кнопка», потому что несоблюдение правил у него в крови было на том же уровне, который был у Нила Джостена. Жан без особой любви вспоминал некоторые наказания, что следовали за некоторыми проделками этой парочки. Сейчас у Моро был современный и довольно крутой телефон. Отказать себе в этом удовольствии он не смог. Хороший день у него сегодня, хороший день, чтобы поискать для себя что-то новое, да и его диетолог все поймет. Не долго думая, Жан двинулся по пути, что вел в ту новенькую кофейню, которую подметил еще в прошлый раз и понадеялся, что там есть сносная выпечка. Он, знаете ли, истинный ценитель!  «Как думаешь, туда можно будет с тобой или ты нежелательный гость, приятель?» — тихо обратился парень к своему питомцу, ответное гавканье много чего не дало, но поселило общую надежду.  Подойдя к двери заведения Моро увидел забавную подпись: «с питомцами не можно, а нужно!» — под ней был смайлик, который парень быстрого сфотографировал, а после открыл дверь и лаконичным звоном сообщил всем о своем присутствии, ха, неловко.  Марсель удобно устроился под столиком и доблестно его охранял от чужих взглядов, пока его хозяин с щепетильностью осматривал прилавок с выпечкой, спрашивал про их способ приготовления и все виды начинок, настоящий эксперт, не иначе. Ну, или просто «заноза в заднице» — так его кликали друзья, когда вместо быстрого заказа у них случался рандомный допрос официанта.  Выбор пал на круассан с малиновой начинкой и кокосовой посыпкой — это слегка изощренно, но в теории должно быть вкусно, у этого был некий потенциал. В качестве напитка — латте с соленой карамелью. Еще был один скучный салат, но это просто чтобы почистить свою карму перед диетологом и орущим Кевином в голове.  Чуть отойдя от прилавка, Жан подметил одну книжку в углу и сразу заинтересовался мрачной и одновременно красочной обложкой. Это походу было то самое кафе для крутой молодежи, тут предлагали книги, журналы и настольные игры, интересно.  Не зная почему, но Моро подцепил книгу и пошел к своему столику. Он уже давно ничего интересного не читал, чего упускать возможность?  Марсель уткнулся в ноги Жана как только тот аккуратно повесил свое пальто на спинку стула и сел, парень почесал за ухом питомца и тихо попросил особо сильно не шуметь: «Ты же не хочешь, чтобы нас отсюда выперли, да? Je ne suis pas prête de repartir sans avoir essayé les croissants*!».  Спасаясь от скуки Моро открыл книгу и внимательно прочел описание, что-то о великом ограблении и он подразумевал, что там будет развитие линии «найденная семья». В принципе неплохо, он чувствовал некую связь с такими сюжетами.  Но как только он пролистал дальше, то его окатило ледяной водой. Что за дурак! На прилавке лежала одна несчастная книга, очевидно это не какую-то крутое, молодежное кафе, это была чья-то потерянная книга!  Жан очень стыдливо оглянул помещение, надеясь, что никто не заметил его позора, но вроде бы всем было плевать. Он уже подорвался, чтобы незаметно отнести книжку обратно, но его внимания привлекли закладки хозяина книги, которые, судя по всему, имели целую систему.  Знаете, он же не крадет ее, в самом то деле! Просто полистает чужие заметки — это не какое-то там преступление, не так ли?  На некоторых страницах к своему удивлению француз обнаружил не только яркие заметки из полу-прозрачного учебного материала, но и подписи карандашом на полях или прям над строками книги.  Ему всегда казалось, что портить книгу — это грех. Без понятия почему, просто с детства осталась такая позиция и какое-то сильное уважение к книгам, но эти заметки были не «унизительными», а наоборот, подчеркивали некоторые интересные моменты, хозяин книги даже вставлял некоторые свои шутки, заставляя Жана смеяться в себя.  Например, там были такие слова как: «Боже, почему ему еще не оторвали язык за такие выражения?», «Мне нравится, что автор наверняка писала это в какому-то полу-бреду, потому что трезвым такие гениальные решения не придумываются», «Каз Беккер* похож на того самого знакомого, которому все сходит с рук просто потому что ты знаешь, что он ударит тебя, если ты не согласишься на его идеи».  Кофе остыло к тому моменту, когда парень все же оторвался от книги и пучины чужих мыслей, но когда Жан соизволил его допить, то это вообще трудно было называть напитком, скорее просто холодная жидкость.  Моро сфотографировал обложку, чтобы зайти в ближайший книжный и приобрести себе личный экземпляр.  Подойдя к стойке, парень попросил ручку и небольшой кусочек бумаги, на котором написал: «у тебя интересные мысли» — Жан вставил это в книгу и положил ее на то же самое место, где она была до того, как он ее по случайности взял.  Уходя, Моро улыбался, думая о таком забавном способе комментировать книгу, ее хозяин будто вступал в словесную дискуссию с самим автором. Пройдя в сторону книжного, Жан сделает небольшую остановку, чтобы отправить Нилу фотографию, которую сделал у входа, к сообщению была подпись: «Как хорошо, что в твой в следующий раз в Нью-Йорке я смогу взять тебя с собой в хоть какое-то полу-приличное место».  В тот день он ровно на пару минут разминулся с парнем, который забежал после него в кофейню в поисках своей книги.