Завтра ведьма подарит ему мёртвые цветы

— Хорошая котя, хорошая, — я гладила чью-то кошку в одном из многочисленных коридоров замка. Кошка была слегка облезшей, ошалевшей от утреннего холода, но ластилась к рукам и выжрала всё честно спизженное с кухни мясо. Вообще-то я сову планировала покормить, но ладно, у меня ещё совиное печенье есть. Оглянулась. В коридоре до сих пор никого не было кроме меня и кошки. Достала палочку и, взмахнув, растопила лёд на лапах животного, который мешал той ходить. Последней ночью была жуткая непогода, и стены замка приобрели трёхсантиметровое покрытие изо льда. Впрочем, кроме стен также пострадали все воздушные галереи с бойницами вместо окон, часть лестниц покрылась ледяной коркой, а в самом замке ходили сквозняки. На происходящее ругались все, особенно в больничном крыле. Дети, эти гиперактивные маленькие неопытные маги, впервые живущие в настоящем магическом замке, постоянно попадали туда. Места в медпункте в итоге стремились к нулю, хотя на зимние каникулы многие вернулись по домам. Да, так уж получалось, что на зимних каникулах в Хогвартсе оставались от силы три десятка учеников и только часть учителей. Что примечательно — почти все старшекурсники с когтеврана остались в замке, но их в принципе было мало — четырнадцать человек на шестой и седьмой курс суммарно. Когтевран вообще был самым малочисленным факультетом, а после пятого курса отсюда ученики обычно упархивали в так называемое личное ученичество или в высшее учебное заведение, если оценки и деньги позволяют. Так-то в Хогвартсе училось не так уж и много детей, всего-то чуть больше четырёх сотен. По сравнению с численностью детей в какой-нибудь среднестатистической школе в городе-миллионнике… даже если сравнивать с тем, где училась я, в Хогвартсе ребят было вдвое меньше. А пространства было больше. Раз так в двадцать. Минимум. Если учитывать ещё неизвестное количество этажей под землёй и Выручай-комнату, то там циферки будут побольше, чем «двадцать»… Замок был громадным. Казалось, мне не хватит и семи лет здесь, чтобы рассмотреть его со всех сторон; но замок строился магами в десятом веке и, хотя большая часть магии тут сохранилась, поскольку Хогвартс занимал, пожалуй, самое крутое место в магическом мире — тут, под основанием замка, существовали в полной и идеальной синергии сразу два магических источника. Это было официальной информацией, пусть и запрятанной в старые книги, которые никто давным-давно не брал в руки. Да, пришлось писать заявку на чтение книжек из архива, но оно вполне того стоило. В общем-то… Хогвартс. Он старый, древний, перестраивался разве что раза два, но тоже давно-давно, ещё при жизни Помоны Пуффендуй, которая в этом мире скончалась от неизвестной болезни на десятилетия раньше других основателей. Вместо окон в некоторых коридорах были бойницы; в воздушных галереях из-за этого постоянно гуляли сквозняки. В итоге зимой приходилось или ходить по замку в зимней куртке, как поступала большая часть первоклашек, или в ускоренном темпе учить согревающие чары. Впрочем, даже согревающие чары не помогали, если у мага не было достаточно сил для их поддержания. На Когтевране согревающим чарам учил декан. Да, вот прямо-таки собирал в конце осени всех одиннадцатилеток, просвещал о том, что в замке зимой пиздец как холодно, а койки в медпункте исчисляются отнюдь не бесконечностью, так что придётся выбирать: тёплая одежда или заклинания. Естественно дети выбирали второе. Но Флитвик, обучив нас достаточно простому заклинанию, потом заставлял каждого держать эти самые согревающие чары, пока сам направлял на нас поток холодного ветра. И если ученик мог продержаться десять минут, то ему разрешалось ходить без куртки. За остальными — за большинством на самом деле — закреплялся третьекурсник, который следил за тем, по погоде ли одет подопечный первоклашка. И не подумайте, что декан смягчился, испытывая меня; наоборот — меня заставили стоять под порывами ветра на пять минут больше, а затем странно похехекали. Но согревающие чары не выматывали. По сути я могла поддерживать их и на большей площади, и даже гораздо дольше пятнадцати минут, так что мне было выдано разрешение на хождение без куртки. А вот другие факультеты справлялись с холодами иначе. Слизерин закутывался в дорогущую одежду, но ребята со старших курсов часто накидывали согревающие по площади, хоть и на короткое время. Пуффендуйцы ходили толпами, толпами же кастовали слабенькие согревающие чары на площадь, превосходящую площадь своей кучи-малы и кутались в безразмерные мантии. Гриффиндорцы бегали без курток. И без заклинаний. И ломали себе ноги на заледеневших за ночь ступенях. Ё-маё, этот звук будет сниться мне в кошмарах… На самом деле, у гриффиндора такими безбашенными были первые курса три с половиной. Народ постарше оттуда не переставал использовать согревающие чары ещё с конца ноября, а некоторые особо ответственные постоянно держали в поле зрения мелких придурков и прицельно кидались согревающим заклинанием. Впрочем, как выяснилось на практике, прицельно гриффиндорцы кидали ещё и эванеско, какое-то очищающее коридоры ото льда, пыли и плесени невербальное заклинание, оглушающие чары на особо ретивых (знаменитых близнецов), а на наглых слизеринцев с седьмого курса, обвешанных с ног до головы амулетами различной степени блеска, которые решили пристать к второкурсницам с гриффиндора и ко мне заодно, — комбинацию ступефая и силенцио. В общем, Хогвартс представлял собой весьма странную, но определённо интересную картину для меня как для ребёнка двадцать первого века. Тут были достаточно современные туалетные комнаты, но буквально пять минут ходьбы по коридору, и можно было найти просторную залу с древним приспособлением для плетения нитей. Картина из девятнадцатого века вполне могла соседствовать с картиной из двенадцатого. И этот контраст был по-своему гармоничным. В совятне слегка пахло птицей и чем-то не особо приятным. Придержав подол мантии левой рукой, я махнула своей сове, мол, спускайся! Вновь подувший сильный ледяной ветер испортил и без того лохматый хвост, а задевшая меня крылом птица прикончила причёску окончательно. Засунув в прикреплённый к когтистой лапе кожаный мешочек письмо с заказом, я с трудом приподняла руку с совой и потопала к окну. «Не, эта точно глючная какая-то», - скосила я на Плеяду взгляд. Полярная сова с двумя короткими линиями чёрных перьев прыгнула на меня в магазине. Да, просто прыгнула. Канонную Хедвиг, которую я успела усмотреть буквально в метре от этого птичьего тирана, стукнули крылом, уронив с насиженной палки. Плеяда была каких-то отвратительно больших размеров: при моём полутораметровом росте она, сидя на полу, доставала мне до пояса. А ещё она почему-то любила обниматься — лезла при любом удобном случае на руки, отгоняя всех, кого считала соперниками за моё внимание. Естественно, что в эту категорию попадали и люди. Что конкретно с совой было «не так» — хрен его знает, но все документы на неё были в порядке, работу свою она делала, да и, знаете, когда огроменная белая сова с яростным клёкотом гоняет приставучих идиотов, решивших позлословить надо мной, становится даже весело. В общем, сова полетела в магазин сладостей. В знаменитом Фортескью по большей части продавали только мороженое с различными вкусами, а шоколад там был горьким и жестковатым. Так что заказывала сладости я в другом месте. После Плеяде придётся лететь в книжный магазин ради очередных книг, поскольку я не оставила мои попытки понять, чем же ещё этот мир отличается от канона Роулинга. Забежав наконец в коридор замка, который казался безумно тёплым после морозного воздуха снаружи, я с некоторым раздражением отряхнула мантию от снега. Вот уже с неделю стояла отвратительная погода. От ветра снаружи никого не спасали даже согревающие чары, так что все прятались по гостиным комнатам, поближе к каминам. И в библиотеку уже почти никто не совался — там не разрешалось держать согревающие чары, как и глушащие купола, поскольку это сказывалось на внешнем виде некоторых книг. Накинув на себя согревающее заклинание после быстрой просушки промокшей насквозь мантии, я потопала в направлении когтевранской башни. Вернее попробовала, но затем из-за одной из дверей в коридоре мне послышалось жалобное мяуканье. Так, у нас сегодня день спасения застрявших животных, да? Дверь была заперта. Судя по виду, её недавно кто-то открывал — вон, на петлях лёд явно разбили. В коридоре кроме меня всё ещё никого не наблюдалось, так что я со спокойной душой стукнула дверь алохоморой. Ручка от моей наглости треснула, а железная заплатка для ключей с громким треском разлетелась вдребезги, заставив меня в страхе отпрыгнуть от открывающейся двери. За дверным проёмом скрывался очередной неиспользуемый кабинет: чуть пыльные парты, стулья и меловая доска. На полу среди холодной пыли виднелись чьи-то следы, но меня больше интересовала композиция, закреплённая на люстре. Пострадавшей кошкой оказалась мисс Норрис. Завхозовская кошка, увидев меня, начала орать во всю глотку. То ли второе дыхание открылось, то ли ещё что. В общем, распутывала я рыбацкую сеть — или что это вообще такое? — минут пять, не меньше. Какие-то живодёры запутали бедное животное в толстых нитях так, что сама бы она не выбралась. Бедную животинку третировали в основном те, кому делать нечего. Тем не менее, таких идиотов было достаточно, чтобы Филч постоянно писал жалобы на имя директора. За животинку было обидно — ладно бы просто не любили, но издеваться-то зачем? Распутав кошку, взяла ту на руки и вынесла из кабинета прочь. Знаю, Норрис могла бы и своими лапами свалить, но… захотелось. — Ну и кто тебя на этот раз так, коть? — спросила я скорее пространство, чем животное. В воздухе белым паром метнулся воздух. Норрис мяукнула. — Близнецы? Или тот химик из серпентариума? Может из роковых девчонок оттуда же кто-то, м? Кошка, ясное дело, не ответила мне ничего внятного, но потёрлась в благодарности о лицо, а затем спрыгнула и ускакала дальше по коридору. Я с некоторой печалью вздохнула, почесала затылок, задумчиво глянув на останки от замка, который я долбанула алохоморой, запнула те в тёмные углы коридора и шустренько удалилась в сторону гостиной, стоило лишь услышать чьи-то шаги и голоса, явно приближающиеся ко мне. Норрис было жалко. Себя любимую, впрочем, тоже было жаль — и мантию-невидимку мне в качестве подарка не подогнали, и выручай-комната не желала находиться, а за оставшиеся дни каникул мне ещё предстояло написать эссе по зельям, которое Снейп с особой любовью раскритикует. Идти добровольно на подобную каторгу не хотелось, так что я по старой доброй привычке откладывала зельеварческие эссе до последнего вечера, а после писала их на уровне проходного балла. Уж извините, но к зельям у меня таланта не было, что отметили уже все, кому не лень. Снейп был, конечно же, первым. Собственно, сразу же после начала учёбы произошло вполне ожидаемое: — Поттер, ваше эссе отвратительно! — Снейп возмущённо взмахнул рукой и состроил страшную рожу. Позади зашептались ребята с пуффендуя, через пару секунд я услышала, как сидящая за мной девочка из воронят шепнула соседу «опять». — Вы даже не стараетесь над домашним заданием! — Угу, — согласилась я, понурив глазки. Неприятно всё же, когда кричат на тебя. Проблема была ещё в том, что у Снейпа была ко мне какая-то личная неприязнь, и поэтому за каждое эссе, написанное на уровне «ради галочки», он начинал истерику. А ведь казался таким адекватным в первую встречу! Даже несмотря на его, мягко говоря, поганый внешний вид, я давала ему определённый кредит доверия. Как выяснилось — не оправдано. Как ещё, кроме как «истерикой», называть эти вопли взрослого мужика в сторону одиннадцатилетней девочки — я не знала. Зато я знала, что среди пуффендуйцев и даже среди когтеврана были те, кто ровно так же как и я писали эссе по зельям на проходную оценку. И к ним у Снейпа претензии выражались не в таких же криках, что в ситуации со мной. Вот такое выделение было обидно. Зельевар ещё покричал на меня, затем рыкнул от злости, из-за чего притихли уже все остальные — будто бы животного напугавшись, и выдал задание на сегодняшний урок. Отработав свою заслуженную «троечку» и получив к ней в придачу ещё минуту ворчания со стороны Снейпа, я свалила куда подальше из подземелий, чтоб не пересекаться с гриффиндорцами. Почему-то первый курс гриффиндора считал, что я должна была поступить к ним на факультет… А я что? А я ничего. Как-то мимо прошли экзамены, я тепло попрощалась с Минервой, с которой удалось выбить рассказ о своих родителях и ближайших родственниках в магическом мире, о которых она, к сожалению, не знала ничего, также тепло — с деканом воронят, который странно похехекал над моей палочкой, а затем выдал мне увесистый справочник, в котором объяснялось, на что может намекать какой ингредиент для волшебных палочек. Вообще, этому знаменательному действу ещё сопутствовала речь о типах ауры мага, в конце которой меня назвали «прирождённым боевиком, даже больше чем отец и крёстный». Я послушала, покивала и наконец села на поезд, вежливо кивнув паре однокурсников и уже знакомому старшечку. В окно я видела, как покоцанный Невилл чуть не падает со ступеней поезда обратно на платформу. Парнишку было определённо жаль, но, учитывая какую жесть мне предстояло бы пережить, возможность перекинуть с себя кучу проблем и ответственности была для меня словно небесной манной. Было ли мне жалко его? Не особо, потому что жалостью к окружающим в ситуации, когда стоял выбор между мной и кем-то малознакомым, я не страдала. Так что я закрыла купе, попыталась какое-то время потратить на чтение, но спустя где-то полчаса мерной езды меня сморило сном.

***

Лето девяносто второго началось для меня с какой-то очень внезапной новости, что Дурсли записали меня и Дадли в загородный лагерь. «Оздоровительная детская программа» — гласила брошурка, вытребованная мной у Петуньи, и я, почесав затылок, пожала плечами. Мне не была знакома ситуация в девяностых в Англии, да и про эту страну я знала по сути только из фильмов и книжек про Поттера, а там, собственно, акцент делался на приключениях этого самого Поттера, а не на бытии страны. После вежливого и назойливого упрашивания в течении нескольких дней Петунья даже разрешила взять с собой одну из книжек из магического мира, разве что предупредила, что времени на чтение у меня там навряд ли будет. Но я всё равно надеялась урвать себе пару минут покоя на изучение местного лора, так что пока Дадли рвал и метал, в яростном плаче повторяя, что не хочет ехать в лагерь, я упаковала в самом обычном чемодане всё, что могло мне потребоваться. Обращаясь к своему подзабытому опыту пребывания в лагерях, закинула в чемодан удобную одежду «на выход», бельё, какие-то ещё вещи по мелочи, и пошла сдаваться Петунье. Женщина вытаращилась на меня, проверила чемодан, добавила от себя ещё несколько пунктов одежды и дала добро. И, собственно, именно так я почти сразу же после девяти месяцев в Хогвартсе очутилась в каком-то мелком лагере, расположенном рядом с городом. Тут было прилично, но детишек гоняли так, что свободного времени оставалось разве что на поспать и покушать. Ко мне отношение было обычное, разве что несколько раз спрашивали, что же за пансионат в Шотландии такой? Ну я и ляпнула, что вот так и так: покойные батюшка и матушка завещали отучиться там, вот прям обязательно. Но, видимо, сказала я это как-то не так, и в итоге, под конец трёх недель, моя репутация в лагере была как у какой-то мученицы. Или дочери мучеников. Чёрт их поймёт, этих британцев. С Дадли я так и не поладила. Впрочем, конфликтов у нас тоже не было: пацан за учебный год как-то притих и в присутствии учителей или других учительских фигур притворялся паинькой. Видимо, в той крутой школе его-таки кто-то подмял. Ну, будем надеяться, что это к лучшему. После лагерного почти месяца у меня оставалось два месяца и неделя на все свои магические дела, и, клятвенно заверив Петунью, что всё будет в порядке и никаких разрушений не случится, приступила к заданной домашке. Большое эссе по зельям — Снейп, видимо, не очень горел желанием выслушивать претензии от родителей из-за накосячивших детей; конспект оставшихся глав учебника по трансфигурации — и пускай очень хотелось применить всё на практике, я вспоминала о запрете колдовства на каникулах и держала себя в руках. Домашки на самом деле было немного, но вся она была письменной, на грёбаных пергаментах, которые так и норовили скататься в рулончик и укатиться за стол. Так что мучалась я с этим ещё неделю, в конце которой Петунья в недоумении спросила: — Риетта… а разве вам не надо ещё и практиковать заклинания? От такого перфоманса — Петунья Дурсль спрашивает племяшку: будет ли та магичить? — я маленько офигела, но это не помешало мне ответить: — Так нам запрещают на каникулах колдовать, — и вылупиться своими большущими глазами на женщину, у которой, кажется, произошёл разрыв шаблона. Оставив бедную тётку обдумывать мой ответ, я принялась за систематизацию информации. Книги, купленные через совиную почту, дали мне новую информацию для размышления. А новая информация была… та ещё. В общем... в чём была суть? Вся местная система лордов-леди и титулованных особ, которая крепко связывала всю Магическую Британию (и не только её) в социальном плане, существовала ещё со времён Мерлина в самом буквальном смысле. Всяких лордов и прочих реально назначал когда-то существовавший Артур, и вон, те же Малфои до сих пор носом в небо тычут, потому что в своё время им землю даровал сам Пендрагон! Тот самый! Преклоняйтесь перед такими сиятельными Малфоями, плебеи! И плевать, что титулы, данные тогда, по сути потеряли смысл к сегодняшнему дню — эта система за кучу лет претерпела кучу глобальных изменений, и теперь на территории Великобритании титулы выдавались королевской четой да и то — чисто номинально, потому что указы маггловской королевской семьи в магическом мире воспринимали поскольку-постольку. Земли сейчас не даровались — они покупались за денюжку. Очень большую денюжку, до которой мне с моей золотой горкой в банке не хватает нолей так… шесть. Или семь. Грубо говоря, сейчас вся система титулов представляла собой ужасную неразбериху, в которой могут разобраться только избранные. Потому что сначала в пятом веке были рыцари, землевладельцы и короли, потом сюда засунули герцогов, потом отдельно встали магистры и мастера в различных дисциплинах — представьте моё удивление, когда выяснилось, что это до сих пор считается отдельным титулом, а не званием, как я полагала — позже рыцари упразднились, снова появились, ещё раз упразднились, а титулованные господа поделили сами себя на кучу уровней. И да, уже упомянутые Малфои в этом бардаке умудрились сохранить за собой титул маркизов. Так что, по сути, тут реально получалось, что Драко Малфой действительно мог хвастаться своим дворянским происхождением — во всём Хогвартсе ему по социальной иерархии противопоставить мог… никто. В чём тут прикол? Да всё просто. Титул герцога, который был выше маркиза, семье даже по нынешним законам Магической Европы мог присвоить только Артур Пендрагон. При нём составили какую-то заковыристую формулировку закона, из-за которой как-то не получалось иначе, и вот. Мужик мёртв уже более тысячи лет, так что получалась очень неловкая ситуация: герцогами в Магической Европе считались три семьи — Певереллы, Слизерины и Блэкшоры. Кто такие последние — хрен его знает, но все три фамилии официально прервались кучу лет назад. И унаследовать Певереллам я, как выяснилось, не могла. Вот вообще никак. Проблема была в том, что я — полукровная волшебница, которая принадлежала к Поттерам, а у Поттеров имелась вполне живая ветка семьи во Франции. И там все были старше меня. И было как минимум четыре мужчины, не занимающих никакой роли в роду. И по всем законам сначала шли они, и только потом — я. Плюсом ко всему этому был тот факт, что ещё ни разу за доступную историю никто не возвращал к жизни прервавшийся род. Да, кучу раз пытались все, кто хотел, но ни чистокровные, ни полукровки, ни законные сыновья, ни бастарды, никто не мог. Те, кто являлся их потомками со временем прекратили попытки, а кто-то — Поттеры — так и вовсе в какой-то момент сделали официальное заявление, что никто из их семьи не посмеет более пытаться. Класс. Бракованное какое-то попаданство: и неучтённых миллионов в банке нет, и мантию-невидимку мне так и не дали, и титулом обделили. Соваться во Францию к незнакомой родне не хотелось. Моё имя по идее знают по всей Европе благодаря куче журналистских статей, так что там про меня точно в курсе. И если уж они не потрудились забрать сироту раньше, то почему мне надо пытаться построить с ними отношения? И, если честно, что-то мне подсказывает, что ничего хорошего не случится, если я попытаюсь туда сунуться. Сами подумайте: я — внучка прошлого главы, что случится, если я заявлюсь туда и начну качать права? Даже если власть не перешла ко французским родственничкам, то нахера им вообще малолетняя англичанка, которая хочет взять власть в семье себе? Вот так и получалось, что никаких привилегий мне не выдали. Только личную силу — магию.