Завтра ведьма подарит ему мёртвые цветы

Рассматривать магические линии было забавно и весело ровно до того момента, когда я заметила, что моё зрение ухудшилось. Произошло это в начале мая, после первого экзамена, которым стала история магии, когда я решила повторить теорию к чарам. Больше я не видела названии книг на полке в трёх метрах от себя — лишь смазанные и размытые полосы, а в очках это расстояние едва ли увеличивалось до десяти метров. «О как», — подумала я и, недолго думая, оповестила об ухудшении зрения декана, сообщив ему, что мне б прям на ближайших выходных сходить на Косую Аллею и купить новые очки. Даже можно самые обычные — сама на неразбиваемость зачарую как-нибудь, по учебнику. Полугоблин подумал, покряхтел, отправил письмо директору — «это просто уведомление о том, что один из второкурсников отлучается из замка по уважаемой причине, мисс Поттер, бюрократия, сами понимаете» — и повёл меня не на Косую Аллею, а в Мунго. Волшебная поликлиника слепила белым полом, белым потолком, радовала светло-зелёными квадратиками и кружочками на стенах, копошащимися врачами, медсёстрами и несколькими странного вида пациентами. А ещё поликлиника очень мило познакомила меня с бюрократией. Визит, который должен был продлиться едва ли полчаса по увещеваниям профессора, превратился в длиннющий квест по сборам макулатуры. Сначала девочка на стойке регистрации похлопала на меня длинными ресницами, подивившись, что сюда пришла я, Риетта Поттер, из-за чего я мысленно пнула от злости свою репутацию «девочки-которая-выжила», и начала нервозно искать регистрационный бланк посетителя. Предполагалось, что мне нужен был тот, который даётся в первый визит сюда, но потом подошедший врач дружелюбно сообщил, что «милая Лили Поттер, да пребудет в посмертии с ней магия, приводила девочку на плановые осмотры, как ответственная мать», поэтому у меня должна быть медицинская карточка. Где-то. Где — врач не знал. Делать было нечего, поэтому пришлось искать свободного дежурного врача. Обнаруженный мужичок много шутил не по теме, неуспешно попытался облапать мой лоб, но всё же указал направление в сторону нужного кабинета. Но в том кабинете никого не было — клерк, ответственный за разбор всей этой документации, был на обеденном перерыве. Вызвали клерка. Клерк пришёл через полчаса, лениво почёсывая выпирающее пузо, зевая и, в общем-то, не особо интересующийся окружающим миром. Выслушал меня, выслушал профессора, начал копаться в ящиках. Я нагло глянула туда же: никакой сортировки в алфавитном порядке, которая могла бы ожидаться в подобном месте, часть медицинских карточек выглядела потрёпанно или могла похвастаться таким количество стикеров-закладок, что скорее походила на пёстрые букеты бумажных цветов. Первый ящик не принёс результатов, на середине второго я села на стульчик рядом с профессором, на третьем я из интереса спросила: — Профессор Флитвик, а разве купить очки не проще было? — Конечно проще, — кивнул полугоблин, но это было сказано тем тоном, после которого стоило ожидать лекцию. — Просто поймите, мисс Поттер, работники Хогвартса — деканы в основном — не могут сделать что-то по отношению к ученику без его просьбы. Идея купить очки, безусловно, имеет место быть — это простое решение, но ваше зрение может упасть сильнее и потребуются уже другие очки. Разумнее решить проблему раз и навсегда. Я нахмурилась, задумавшись. — Это разумнее, да. Но моей просьбой было сопроводить меня на Косую Аллею за покупкой очков, а не сопровождение в Мунго, — в моих словах не было претензий, лишь не оглашённый вопрос. — Верно, но помимо этого вы сказали «мне бы сделать что-то с этим» после жалобы на ухудшение зрения. И я считаю, что в Мунго вам помогут. Помолчали. Клерк всё ещё копался в бумажках. — А акцио здесь нельзя использовать? — спросила я. — Можно, — оповестили меня. — Тогда почему он не использует его? — Не умеет. Помолчали ещё немного. — Почему вам нельзя помогать ученикам без их просьбы? — Это сложный вопрос, мисс Поттер, — Флитвик улыбнулся, показав острые зубы. — В Хогвартсе учатся представители почти всех социальных групп. Там образуются связи в каждом новом поколении, передаются знания и создаются новые объединения… скажем, по интересам. Давать вам готовый ответ на вопрос было бы немного безответственно, потому что для каждой из сторон ситуация может видеться совершенно разной. Так что подумайте сами, мисс Поттер, почему взрослым состоявшимся волшебникам в Хогвартсе запрещено законами Магической Британии безвозмездно помогать ученикам этой школы в тех случаях, когда это не несёт угрозы более, чем дюжине волшебников? Я замерла. Перефразировать мой вопрос так ещё надо было додуматься… Флитвик выглядел почти миролюбиво, говоря это, но его улыбка с острыми зубами щекотала нервы. Он не ответил на мои вопросы и, кажется, попытался сказать мне что-то определённое. …Это что, поттериана с политическими интригами? Это было бы интереснее, чем обычный пересказ той сказки, что я знаю, но безопаснее ли? Но от размышлений об этом мире меня отвлёк клерк, наконец нашедший медицинскую карточку. Тонкая книженция не могла похвастаться хоть чем-то, кроме места и времени моего рождения и наблюдениями за мной в течении первых двух месяцев. По пути к врачу я из интереса полистала её, но не то, чтобы что-то выяснила. При рождении Риетта была полностью здоровой — очень хорошо, но дальше подчерк был совсем другим и канонично врачебным, и я перестала понимать то, что было тут написано. В общем-то доктор тоже мало что сказал. Посветил мне какими-то приборчиками в глаза, помахал палочкой, походил кругами вокруг моего бренного тела. Послал в архив помощника за медицинской карточкой Джеймса Поттера. Нахмурился и сообщил: — Ну тут мало что можно сделать. Это очередной случай семейной магической близорукости. Исправлять это долго, дорого и будет мешать учёбе, — тут он выразительно посмотрел на Флитвика, — так что сейчас я пропишу вам очки, — мне протянули бумажку, видимо, с нужными параметрами линз. — Рекомендации стандартные: не напрягать глаза, избегать недосыпа и перегрузок организма, особенно магических. Лечение… Приходите после Хогвартса, лет в семнадцать, ляжете на полтора года в Мунго, потом ещё года три будете принимать лекарства. И после этого нас выгнали из кабинета. — В каком смысле четыре с половиной года? — зашипела я на дверь, впрочем, не особо надеясь на ответ. И мне действительно никто не ответил, декан лишь посмотрел с некоторой жалостью, что сильно укололо прямо в душу. Четыре с половиной года — это долго. Казалось бы, магия способна за день восстановить сломанные кости, но что с глазами-то? Почему так долго? Роящиеся в голове вопросы не прекращались. Меня попытались успокоить: что всё будет в полном порядке, что мне просто нужно переключить внимание, что для нарушения зрения долгий срок лечения в порядке вещей. Очки были куплены: с линзами, подстраивающимися под состояние моих глаз, но мне казалось, что эти несколько часов в магической больнице были потрачены зазря. Это была иррациональная мысль — всё на деле было не зазря, и сейчас я опускаю тот факт, что мне поставили официальный диагноз с этой магической близорукостью. Я получила подтверждение, что Хогвартс имеет тесные связи с политикой и вне моего влияния. Флитвик подталкивает меня к досрочной сдаче экзаменов не «безвозмездно»: ему выпишут премию. Когтевранцы не считаются «взрослыми» — дети до восемнадцати лет в Европе не считаются совершеннолетними. И пока что никто из взрослых не пытался спасать меня из неприятностей за бесплатно, так что подозреваемых (мы не указываем пальцем на яркие мантии одного старца) пока что у меня не было. Впрочем, это было уже что-то.

***

— Так… что ты конкретно от меня хочешь? — когда-нибудь этот вопрос должен был прозвучать. Лукас в какой-то момент «прилип» ко мне: ходил следом, сопровождал на занятия и то ли оказывал определённые знаки внимания, то ли пытался подлизаться. Это навряд ли было из-за того, что я была девочкой-которая-выжила, поскольку после нескольких разговоров я быстро выяснила, что почти все когтевранцы относились к истории моего выживания если не чрезвычайно скептически, то почти без интереса. Хоть за глаза воронят и называли «исследователями», но первое и навечно закрепившееся за факультетом имя было «книжные черви». Лукас тоже мало интересовался этим моментом моей биографии — его максимумом было спросить, помню ли я что-то, и, получив в ответ «ничего не помню», он вообще перестал поднимать эту тему. Общение с этим парнем было лёгким. Гарсия был болтушкой, которая не затыкалась. Периодически я воспринимала его болтовню как подкаст, поставленный на фон, но рано или поздно мне нужен был чёткий ответ. Тем не менее, юноша не спешил просвещать меня о своих планах на мою тушку. — О чём ты? — он улыбнулся. — Мы просто общаемся. Ага, так я тебе и поверила. — Лукас, давай проясним один момент, — я захлопнула книжку, которую читала. — Мы из когтеврана. Если ты хотел, что бы я поверила тебе здесь и сейчас, то тебе стоило сказать, что у тебя есть или намерения материального характера, или какая-то околополитическая идея, где ты используешь меня. Так что говори, что ты от меня хочешь. Он учится на пятом курсе — ко дню этого разговора Лукас уже сдал почти все СОВ и готовился к последнему, собираясь оставаться на шестой и седьмой года. Это было редким событием, когда кто-то из чистокровных волшебников не из Шотландии или Британии оставался на два последних года, поскольку вне этих двух стран для каждого чистокровного отпрыска кто-то из родственников находил учителей. И я знала, что у Гарсии были родственники. Не богатые, но обеспеченные, и даже если парнишка был пятым сыном второй жены, то всё равно мог бы получить себе личного учителя. Не Мерлина, конечно, но какого-нибудь молодого мага точно. Так что у меня возникали вопросы. А Лукас тем временем смотрел в противоположный конец Большого Зала, где располагался учительский стол. Людей почти не было — все или искали что-то в библиотеке, или сидели по своим кабинетам. — Что ты решила по вопросу досрочной сдачи экзаменов? — невпопад попытался сменить он тему. — Я попробую, — киваю. — Но ты пытаешься меня отвлечь. Это вызывает ещё больше подозрений, знаешь ли. Снова помолчали. — Риетта, у меня нет намерений тебе навредить, — Лукас почему-то понизил свой голос. — Но сказать почему, я пока что не могу. Это не то, что я мог бы изменить, но мне бы хотелось продолжить наше общение. Это важно для меня. …и что это за трагический поворот истории? Мне стало неловко. Раньше — даже в прошлой жизни — я часто читала истории с подобным ходом событий. Мужской персонаж что-то скрывает от женского персонажа и это переходит в конфликт. Мне бы на самом деле стоило бы прекратить это подозрительное взаимодействие — слишком уж Лукас был странным, особенно в последнее время. Но… конфликтовать с кем-то мне не хотелось. Не хотелось покидать этот мыльный пузырь комфортной зоны, которым я себя успешно окружаю, но… прояснить этот момент я всё же хотела. — Почему не можешь? — на всякий случай спросила. — М… ну… — юноша явно мялся. — К… Риетта, это важно. Я обязательно тебе скажу, но не сейчас. Ты можешь мне довериться? До второго декабря этого года, — что ж, даже если Лукас был пиздец каким странным парнем, строить щенячьи глазки он умел гораздо лучше окружающих. Тем более, чего-то злого от него я не ощущала, а пару раз он явно прикрывал меня от обидевшегося ни с того, ни с сего мелкого Уизли. — От этого, что, зависит судьба мира? — Возможно. Он улыбнулся той приторной улыбкой, которая заставила меня напряжённо улыбнуться в ответ ему. Это «возможно» мне не понравилось. Он это знал. — До второго декабря, — я смела в сумку все свои вещи, — я тебе верю. Что будет после — зависит от тебя. Если кто-то желает добавить в эту историю трагизма, то пусть так и будет. Если кто-то так хочет поставить рядом со мной самого подозрительного человека в мире, то пускай. Я это переживу. И пока я шла к декану, я не могла не задуматься. …был ли Лукас путешественником во времени? Если да, то что вообще заставило кого-то из будущего попытаться исправить будущее? О путешествиях во времени я думала следующим образом: если никто не приходит из будущего, чтобы остановить тебя, то не стоит беспокоиться — всё идёт своим чередом. Но что делать, если кто-то из будущего всё же пришёл? И кого здесь спасают: меня или мир от меня? …был ли Лукас засланным казачком одной из сторон конфликта тёмных и светлых? Неважно, откуда он. Зачем меня пытаются склонить на чью-то определённую сторону? Выходцы с когтеврана редко уходили в политику — среди нас было много учёных, выдающихся магов, изобретателей, но за политическими деятелями стоило идти на пуффендуй или слизерин, а за бойцами — на гриффиндор. Мы — серая сторона общества, когтевран этого мира редко принимал чью-то сторону в конфликте, если это не касалось напрямую их, следуя одному из заветов своей мудрой основательницы, Кандиды Когтевран: «лишь после трёх раздумий и примерки одёжки врага оглашай последнее своё решение». Кого-то вроде меня, следующую скорее своей извечной лени в выборе стороны и участии в конфликте, пытаться склонить ещё страннее. Зачем? У меня догадок не было. …был ли Лукас попаданцем? Тогда… стал ли он спрашивать, был ли это василиск тогда? И стоило ли ему лезть ко мне, если Гарсия мог просто… не лезть? Выучиться, стать магом, изучать этот прекрасный мир, который и без того на поттериану похож лишь немногими деталями? …был ли… — Мисс Поттер, — послышался голос декана, прерывая все мои мысли, — проходите. Что ж. Вот я снова здесь. И сейчас мне нужно было думать о себе, а не о каком-то мальчишке, который и сам может позаботиться о своих проблемах. Сейчас передо мной стоял более насущный вопрос: хочу ли я сдать экзамены досрочно? Мне объяснили: если я соглашусь, то ученики когтеврана сделают всё возможное, чтобы я справилась — это было выгодно для них едва ли не больше, чем для меня, поскольку Флитвик имел чёткое понятие равноценной платы за усердия: каждый участник получит его личную рекомендацию. Неважно, какой магический институт они выберут, каждый из студентов получит бумажку с его подписью. А это, скажу я вам, ценная штука. А я… приняв это решение, я получу много поддержки. Дальше будет год дементоров, и у меня до сих пор не получалось создать патронус, так что мне нужна была эта поддержка. И, даже если отбросить эту не особо весомую причину, сдать экзамены досрочно было бы круто. А ещё это могло позволить мне уйти из школы до того, как начнётся локальный апокалипсис. И таким образом мой ответ был очевиден. — Профессор Флитвик, я была бы рада сдать и СОВ, и ЖАБА досрочно.