Завтра ведьма подарит ему мёртвые цветы

Лето началось достаточно спокойно. Сначала я поговорила с Дурслями: объяснила им, что вот так и так, больше с ними жить не буду, перебираюсь в магический мир, а им, на самом деле, стоит рассмотреть более крупный город для проживания, потому что, дядя Вернон, я понимаю, что в маленьком пригороде с неконтролируемым ребёнком-магом действительно легче жить, но сейчас-то я съезжаю, верно? поэтому расслабьтесь и живите не ограничивая себя. Мистер Дурсль покряхтел, почесал затылок, проворчал что-то нелестное в мою сторону, и действительно поднял старые бумаги с планом их переезда. Как выяснилось, их семья взаправду хотела переехать из этой местности до появления Риетты на их пороге, но планировалось сделать это после пятилетия Дадли, чтобы тот пошёл в школу уже в городе. Также в результате этого долгого, выматывающего разговора я выяснила, что Риетта пару раз выбивала стёкла во всём доме на эмоциях, а жёсткая диета или порка лишь ухудшали ситуацию, потому что девочка сразу же била магией по всем окружающим, выдавая в качестве дебаффа мигрени (Петунья), недержание кишечника (Дадли) и артрит (Вернон). Узнав эту информацию я сконфуженно пробормотала «мне очень жаль» и уткнулась в чашку с чаем, потому что к этому моменту разговор свёлся к очень неловкой и чисто женской теме. Что заставило Петунью подумать, что меня завлекли в секту, я в принципе догадывалась. Пришлось ещё несколько раз ответить на все её вопросы, некоторые из которых повторялись по кругу чуть ли не пять раз, но в конце концов женщина пришла к какому-то определённому умозаключению и, выгнав с кухни мужиков, начала просвещать меня по поводу принципа работы женского организма. Сначала я не поняла. В основном из-за того, что была воспитана в обществе, где все эти темы не было принято обсуждать вслух, а я сама узнала всё из интернета. Потом я слушала её лекцию с красными щеками и ушами. Закончилось это всё настоятельной просьбой не оставаться на ночь у незнакомых мужчин и парней, а романтические отношения начинать строить только после шестнадцати. Забота не была тем, что я ожидала от неё. В каноне она почти не описывалась как женщина, которая могла бы оказывать Гарри заботу и поддержку, но здесь Петуния хоть и с прохладой, но всё же давала мне чувство, что ей я не безразлична. — Спасибо, тётя Петуния, — после недолгого молчания произнесла я, смотря на своё отражение в чашке. Уверенности в своём решении сдать экзамены досрочно я всё ещё не чувствовала, но постепенно становилось легче воспринимать этот момент как что-то не враждебное. Поддержка, даже если это было из чистой вежливости, была как никак кстати. — Риетта, иди своей судьбой, хорошо? Не повторяй за своей матерью, — ответила мне собеседница. В наступившей тишине я с некоторой печалью посмотрела в окно. За ним виднелся июньский солнечный вечер. Хотелось раствориться в моменте, даже если находилась я здесь не для того, чтобы заниматься эскапизмом. …”Учиться» не было тем, что хотелось делать хоть кому-то на каникулах, однако повторение уже пройденного материала — в основном заучивание теории по всем предметам — было моим лучшим решением. Так же я с некоторым интересом почитывала учебники за третий год, выкупленные у одной из девочек с гриффиндора, с которой удалось договориться с помощью нескольких особо деятельных когтевранцев. Удалось уложиться в четыре галеона, что было по сути половиной от изначальной цены книг. Помимо всего уже сказанного, меня познакомили с тем, как работают гостиницы в магическом квартале Лондона. Расположившись дальше по Косой Аллее, были там несколько зданий, которые предприимчивыми владельцами использовались как гостиницы. Цены там не могли похвастаться доступностью, но это и не было трактиром, который встречал магов перед Косой Аллеей, так что я, стукнув по внутренней жабе, договорилась о въезде с середины июня и до конца лета. Оплата — два десятка золотых монеток из оставшихся запасов — была внесена заранее, так что меня там просто ждали. А я тем временем внаглую занималась своими коварными делами на Тисовой улице. Что, спросите, за коварные дела? А всё очень просто. Я поставила сигналки. Без палочки, ладошками, чуть ли не на каждом кусте в радиусе пяти километров, потому что параноидальные начинания у меня всё же объявились и в этой жизни, повязала их на десяток стащенных с ближайшей стройки красных кирпичей, подписанных по областям. Как сделать систему сигналов оповещения о вторжении, а именно так и называлось это чудо, я узнала из библиотеки прямо перед самым отъездом: бралась самая обычная магическая «растяжка», которую проходят ещё на первом курсе и ставят чуть ли не в каждом доме, где живут маги, на неё дополнительно ставили условия, при которых она должна работать, и повязывали с соседними. В систему могли входить сотни таких небольших структур, покрывая тем самым большую площадь, и обычно сигналы о срабатывании должны приходить на один предмет, но площадь я взяла большую и поэтому кирпичей у меня было десять. Каждый сектор был немногим меньше восьми квадратных километров. Зачем всё это? Ну, во-первых, мне было интересно проверить, нет ли рядом магов. Да, верно, сигналки реагировали на магов. Не то, чтобы я сильно волновалась именно за Дурслей, но было интересно, прибежит ли сюда одна конкретная собака, как это было в фильме, или появится ли здесь кто-то другой. Отследить кого-то по оставленным следам магии не было чем-то сложным, по крайней мере до момента телепортации точно. Во-вторых, если Дурсли всё же не уедут отсюда, то я хотя бы буду в курсе, если произойдёт беда. Помимо установки сигналок в пригороде, добравшись в город на самом обычном автобусе, я прошлась по секонд-хенд магазинам, купив себе приличные с виду вещи в качестве обновок. Видела я цены в магазинах на магической стороне и, даже если это оправдывало качество и износостойкость изделия, отдавать за одно красивое платье по два десятка галеонов мне претило. Базовые чары для улучшения качества одежды я знала, спасибо девочкам со старших курсов, чистить одёжку я умела, а вот в пафосных и дорогих костюмах на подобии тех, что носят некоторые чистокровные маги, моё отражение казалось мне кринжовым. В основном из-за моей испортившейся за последнее время осанки и постного лица. Девятнадцатого июня я наконец-таки притопала на Косую Аллею. Пекло полуденное солнышко, каменная кладка под ногами грозилась вывихнуть мне лодыжки, маги обсуждали свои дела, а впереди по улице высилось уже по-привычному кривое здание банка. Впрочем, именно туда мне и надо. С помощью честно скоммунизженного ещё на первом курсе ключика добралась до своего сейфа. Сопровождал меня уже привычный к моим внезапным и, порой, несколько глупым вопросам Крюкохват, с которым я довольно-таки приветливо поздоровалась, будучи в хорошем расположении духа. Собственно, и на этот в этот раз чубрику не получилось ускользнуть от моего любопытства. — Мистер Крюкохват, — медленно обратилась я к нелюдю, забрав стопку золотых монеток из сейфа. Тот с каким-то едва видимым отчаянием опустил плечи, — вот скажите мне, есть ли какой-то законный способ для несовершеннолетней волшебницы узнать, кто её опекун? Или получить доступ к списку имущества или того, что она может унаследовать? — Мисс Поттер, банк всё равно не выдаст вам кредит до того момента, когда вам не исполнится семнадцать, — послышалась уже заезженная фраза. Почему они вообще думают, что мне нужен кредит…? — А с вопросом об опекуне сходите в Министерство, вот адрес, — мне всунули бумажку. — О, это что-то новенькое, — пробормотала я, удивившись. Что такого сдохло в Запретном Лесу, что гоблин, ранее лишь степенно и занудно отвечавший явно по прописанному скрипту, расщедрился хоть на что-то? — Мисс Поттер, вы также можете спросить в Министерстве, возможна ли в вашем случае эмансипация. Вам навряд ли одобрят её до шестнадцати, но вы можете попробовать. И примерно с таким результатом — я в шоке, но с деньгами и адресом Министерства Магии, — меня выставили из банка. В последний раз осмотрев это заведение, я направилась заселяться в гостиницу. Это было приличного вида здание: бежевый фасад, аккуратные окна, клумбы во внутреннем дворике. Чем-то это место напоминало курорты моего детства, где я, мелкая и несмышлёная, ходила с маминым телефоном и фотографировала всё, что казалось мне интересным. Среди тех нескольких тысяч фото где-то половина точно была с улитками, выползшими после дождя, что, вероятно, заставляло мою мать нервно думать о моём самочувствии, но мне нравилось там. И мне нравилось здесь. Вполне возможно, это было следствие ностальгии. В общем-то гостиница была гостиницей. Меня вежливо поприветствовали, сопроводили до номера — небольшая квартирка, состоящая из спальни, маленькой кухни и уборной, но чистой и вылизанной в духе английской если не аристократии, то благодетельной обычности. Раз в неделю проводилась уборка, но что-то срочное вполне могли сделать и сразу. Завтрак предполагалось готовить самой, как и закупаться продуктами, так что я поблагодарила себя, что заранее отметила, где тут находится ближайший рынок. Было ещё светло, так что я занялась делами. Во-первых, выдала Плеяде стопку заранее подготовленных писем, сообщив, что это не особо срочно, но до конца недели всё должно было быть доставлено. Учитывая, что посыльные совы могли относить письма и за несколько часов, я выдала Плеяде очень много свободного времени, которое она точно потратит на охоту на мышей и воробьёв. Во-вторых, сходила на рынок, купив немного овощей и фруктов. На местное мясо я смотрела с некоторым сомнением, морепродукты тоже доверия не вызывали. Зато молоко было явно свежим. В-третьих, я приготовила себе покушать, закончив этот день сытой и довольной. На следующий день ко мне прилетели две совы от когтевранцев, которые согласились подтянуть меня по некоторым предметам. В них говорилось, что договорённости в силе и меня ждут в одном из местных кафе на следующей неделе. Прислал свернутый пергамент и Гарсия; писал о времяпрепровождении, которое оказалось совсем уж предсказуемым — гонял со старшими сиблингами на мётлах, пока отец грозился занять сына учёбой, чтоб неповадно было. Дополнением к письму шёл какой-то особо пахучий чайный сбор, который я с осторожностью отложила на полочку, хоть и не нашла там что-то опасного. Так же было письмо от декана, который сообщал, что зельеварением со мной будет заниматься его бывший коллега — Гораций Слизнорт, а практику по чарам я буду проходить у самого декана. К сожалению полугоблина, бесплатно вышедший на пенсию Гораций работать не хотел, поэтому обсуждать цену за репетиторство мне придётся самой. Уже немного имея знания о найме частных преподавателей я могла предполагать расценки: кто помоложе и занимается этим ради подработки — тот берёт галеон за занятие, иногда два; кто постарше и из знаменитой «элиты» учителей — те могут брать и по двадцать галеонов за одно единственное занятие. У меня в запасе было две сотни галеонов на руках и ещё гора золота в банке, так что я не считала нужным беспокоиться за это. Главное, чтобы согласился, а то Снейп точно не будет заниматься со мной. Письмо я тому персонажу отправила почти сразу — максимально вежливое. …Занятия начались с понедельника — декан любезно встретил меня у аппарационной площадки, переправив меня в место, где предполагалось проводить уроки. Это был домик с облагороженным двориком и небольшой каменной площадкой. Урок начался почти сразу же: Флитвик оперативно проверил мои знания по первому и второму году, поспрашивал по третьему, удовлетворился ответами и перешёл к практике. Как я и предполагала — на каникулах детям колдовать было можно, но только если они находятся в магических землях. В общем-то все заклинания первого и второго курса я смогла наколдовать почти идеально, и Флитвик расщедрился на похвалу: — Я бы поставил вам «превосходно», мисс Поттер, но мы не в школе. Продолжим, — и теперь проверялись заклинания уже за третий курс. Держа в голове мысль, что мои сверстники только должны изучать их, я старалась не расстраиваться, когда у меня что-то не выходило — даже если у меня большая часть заклинаний работала, произношение и взмах палочкой на экзамене тоже проверяются как важный элемент каста. По итогу результат был хорошим, но не более. Закончив с проверкой уже имеющихся в моей голове знаний, Флитвик, весело подпрыгивающий на месте, заставил меня держать активной ту самую иллюзию летающей рыбки. Нет, заклинание было красивым и интересным, просто чтобы держать его требовалось мысленное усилие, иначе рыба начинала растворяться в воздухе. И, пока я старалась, чтобы эта рыба существовала, он начал читать мне лекцию. Естественно, что я должна была ещё и записывать её собственными ручками — спасибо на том, что мне разрешили делать это в собственной тетради и любимой ручкой, но сосредоточиться было сложновато. После лекции мой конспект сразу же проверили, указали на ошибки в духе «заклинание перегруз рыб», повторив эти моменты. Благо, что редактировать текст я умела, что очень порадовало декана. — В общем, мисс Поттер, у вас очень хороший уровень. И я вижу желание учиться, а это уже многого стоит, — подвёл итог профессор. Рыба прощально вильнула хвостом и растаяла в воздухе под его внимательным взглядом. — В качестве домашнего задания я попрошу вас написать эссе с вашим мнением о структуре иллюзионных заклинаний первого и второго класса. Минимум три фута. Материал вы можете взять в седьмой главе учебника по чарам за третий курс или в следующем списке книг, — мне протянули листочек с десятком наименований. — А сейчас мы займёмся отработкой заклинания «глациус», он у вас не очень хорошо получается. Вставайте, мисс Поттер, — мужичок махнул в сторону каменистой площадки, где я ранее вытворяла магию. Урок закончился только к двенадцати, хотя я пришла сюда аж в половине восьмого утра, поэтому, добравшись до своего номера в гостинице, первым делом я поела. После столь продолжительного использования магии жрать хотелось настолько сильно, что я боялась просто упасть без чувств. Тем не менее, следующее занятие было назначено в пятницу, а значит, что домашку мне бы лучше сделать сегодня или завтра, потому что среда и четверг были забиты собранием с когтевранцами и первой, пробной встречей с Горацием. Некоторая усталость всё ещё чувствовалась, когда я направилась из гостиницы в сторону нескольких книжных магазинов. Первым делом я проверила магазины, где перепродавали уже подержанные книги — там цены были ниже, но товар в половине случаев был чуть ли не новым. Нашла четыре пункта из одиннадцати в первой лавочке, ещё два — во второй, но остальные шесть пришлось закупать по нормальным ценам в обычном книжном магазине. Продавцы, будучи болтливыми англичанами с тягой к разговорам ни о чём со всеми подряд, отметили мой бледный вид, что я очень рано пришла за учебниками и странность того, какие именно книги я покупала, потому что Флитвик посоветовал мне не учебники, а специализированную литературу. Вышло мне это чудо в девять галеонов, и я с удовольствием поместила каждую из книжек в личную библиотеку, которую я устроила на одной из полок в спальне. Тем же вечером я начала писать эссе. Три обязательных фута — это фактически метр письма, и, если честно, по некой традиции все ученики делали себе послабление: писали широким подчерком, делали большие отступы между строками. Чего скрывать — сама так поступала на зельеварении. Но тут было другое дело, потому что профессор Флитвик давал мне шанс вступить в ряды признанных обществом гениев, и отказываться от такого подарка судьбы я уже не собиралась. Так что убористым подчерком в тот вечер я написала сначала три фута, потом дописала до пяти, легла спать, а на утро среды добавила ещё полтора. Возможно, в некоторых местах вышло сумбурно, но это было моим мнением, которое я старательно структурировала в течении почти десяти часов, поэтому чувствовалась некоторая гордость за то, что я действительно это сделала. Небольшой шаг к определённому и стабильному светлому будущему. Он был.