Завтра ведьма подарит ему мёртвые цветы

Тем же вторником я наведалась в Министерство. Высокие своды помещения давили на мозги темнотой и одиночеством, летали бумажные самолётики. Клерк на входе задумчиво чесал подбородок в ответ на мои вопросы. Собственно, после трёх часов попыток добиться чего-то конкретного — и не только на входе, но и в шести разных кабинетах — я узнала следующее. Во-первых, эмансипация до шестнадцати невозможна без особых обстоятельств. Особыми обстоятельствами считались пренебрежение, физическое насилие и домогательства со стороны опекуна, совершение опекуном преступлений в отношении других волшебников, а также наличие проклятий или смертельных болезней у опекуна. При этом требовалось созывать Визенгамот в сокращённом составе, потому что опекунство в Магической Британии считалось чем-то чрезвычайно важным. Во-вторых, я написала прошение, чтобы узнать личность того человека, которого мне назначили опекуном. Стоила эта услуга два сикля, бумажка тоскливо отправилась к другим бумажкам, а меня выгнали из кабинета со словами, мол, ожидайте ответ через неделю. В-третьих, я очень внезапно узнала, что, получив звание подмастерья в любой дисциплине буду считаться совершеннолетней. Законно, не оспариваемо и даже без оформления документов. Это было уже чем-то, но вот в чём загвоздка: не факт, что я это осилю. Ладно СОВ и ЖАБА сдать на одни «превосходно» — это при должном усердии сможет сделать почти каждый, но уровень подмастерья, судя по тому, что я знаю, был далеко за уровнем ЖАБА. Уровень экзаменов — это то, чему учат в школе. А вот степень мастерства оценивается во всём магическом мире отдельно, в специально отведённой для этого магической территории, в определённые дни и лишь раз в год. Для каждой отдельной школы глубина знаний измерялась её библиотекой и преподавателями, и вопрос тут был строго индивидуальный для каждого учреждения, даже если перечень вопросов на экзаменах закреплялся в Министерстве Магии каждой страны. Звание подмастерья — а также мастера, гранд-мастера и магистра — в свою очередь присуждается только после оценки, которую дают сразу несколько магов рангом выше получаемого. Экзаменаторы обязательно должны быть из разных стран и до экзамена с претендентами не контактировать минимум пять лет. Дисциплин, по которым можно получить звание, как выяснилось, было море — от стандартных трансфигурации и чар до таких специфичных, что непроизвольно начинаешь задумываться о наличии логики в этом мире. Ах, да. Её ж нет. Подмастерьем по статистике становилось около пяти процентов от общего числа магов. Мастерами — едва ли два процента, а магов посильнее было ещё меньше. В местном фэнтези-мире, правда, статистика была не настолько плачевной — там, если верить слухам, собранным мной всё в том же Министерстве (ребят, серьёзно, обсуждать политические дела в проходе это как-то слишком уже…) ранг подмастерья брал каждый пятый маг, да и мастеров с магистрами там было побольше. Самым простым сравнением были уровни школьной и университетской программы — в одиннадцатом классе навряд ли будут проходить то, что проходят на последнем курсе бакалавриата. Что ж. Это сложный вариант. Вторник закончился, пришла среда. На встрече из когтевранцев присутствовали: трое свободных семикурсников, двое из которых взяли на себя историю магии (общую и конкретно Магической Британии), оставив третьей возможность обучить меня, внезапно, этикету; аж четверо человек с шестого курса, которые поделили между собой трансфигурацию, травологию и прорицания; две девочки из пятикурсниц притащили книжки по нумерологии и древним рунам. В общем и целом — лишь по ЗоТИ и астрономии у меня не было «репетиторов», но я рассчитывала на самостоятельное изучение этих дисциплин. Собрание началось со слов Альберта — выпустившегося семикурсника, который взял на себя историю Магической Британии, — о том, что мне настоятельно не советовалось делать, что советовалось и ещё кое-что. Во-первых, никаких зелий, которые как-либо будут помогать в изучении материала, потому что при использовании такой штуки ребёнком до семнадцати лет этот самый ребёнок будет мучаться с хронической мигренью если не до конца жизни, то пару десятилетий точно. Да, подобные зелья часто используют для ускоренного изучения языка, и это даже было законно и рекомендовано; да, это могло бы дать мне быстрый старт в изучении сплошь теоретических дисциплин вроде истории магии, но при использовании зелья в случае отсутствия тренировок менталки запоминается не только то, что я читаю с книжек или слушаю на лекциях, но и всё то, что происходит вокруг. В моей голове отложилось бы то, как храпит кто-то на задних партах, что мне сказали на перерыве, сколько раз Бинс вздохнул, бормоча лекцию, и пролетала ли какая птица мимо окон или нет. По итогу — проблем больше, чем преимуществ. В той же степени нельзя было использовать и артефакты ментальной направленности. Венцы мудрости потом аукнутся галлюцинациями, кольца, повышающие интеллект, — проблемами со свёртываемостью крови, а попади мне каким-то чудом в руки маховик времени, то тут как минимум стоит опасаться пространственно-временного прорыва. Не просто так последние сотню лет стоит жёсткий запрет на использование этих самых маховиков. Встреча меня из прошлого и меня из будущего в случае прорыва будет казаться лишь маленькой ошибочкой, потому что при прорыве есть шанс в пятьдесят процентов, что несколько ближайших магических складок просто схлопнутся в ноль. Остальные пятьдесят схлопнут тушку пользователя. Во-вторых, мне действительно придётся отдаться учёбе полностью до конца этого лета. По части предметов мне придётся за два с половиной месяца разобрать программу если не всех семи лет, то хотя бы пяти, потому что из Хогвартса отлучаться можно только к официальным репетиторам. Официальными репетиторами вчерашние и нынешние школьники не считались, поэтому заниматься они со мной могли только на каникулах. Большинство из «вчерашних школьников» так-то хотела податься в педагогику или в ряды учёных, так что я здесь выступала в качестве своеобразного подопытного… Ну, в целом, не важно. Не смотря на то, что я погружаюсь с головой в воды учёбы, здоровый, длиной минимум в шесть часов, сон у меня должен быть. А также здоровое питание и обязательный час на воздухе, потому что если я подорву своё здоровье тем, что вообще перестану выходить из дома, то никаких значимых результатов не будет. Так что часть занятий будет проходить в парке или, как и сегодня, в местных кафешках, которые почти все живущие здесь маги используют для длительных обсуждений или встреч. В-третьих, этикет нужен для моего же будущего. Даже если мне не удастся прорваться в высшие круги, талантливая выпускница с одними «превосходно» на ЖАБА стоила дорого, поэтому умение подать себя в любой ситуации мне пригодится всегда. Та же Кристина Джоун, волшебница, воспитанная в чистокровной семье, но являющаяся полукровкой, что взвалила на себя обязательства по обучению меня манерам поведения, пообещала пояснить и за политику с социальным институтом страны. Кристина вообще слыла достаточно прогрессивной ведьмой с когтеврана, курировала (с разрешения декана, конечно же) исключительно девичий кружок шитья и являлась круглой отличницей с идеальной репутацией с самого первого года обучения. Не то, чтобы она влезала в какие-то интриги, наоборот, о ней почти никто никогда и не вспоминал вне узкого круга семикурсников, с которыми она общалась. Тем не менее — на факультете её голос если не был решающим, то сместить центр общественного мнения она могла запросто, но всё своё влияние девушка использовала для того, чтобы когтевран не участвовал в бедламе, устраиваемом между гриффиндором и слизерином. Так уж вышло, что глазастая и умная Кристина ещё на третьем курсе насмотрелась, как периодически прилетает пуффендую, который влезал в каждую третью стычку зелёных и красных, и решила «ну нахуй», заботливо уведя всех воронят от центра конфликта. — Риетта, — после недолгой речи Альберта слово взяла Джоун, — в следующем году меня уже не будет в Хогвартсе, а большая часть тех, кто перешёл с шестого и пятого курса на седьмой и шестой, будет сгруппирована вокруг тебя. Возможно, присоединятся и будущие пятикурсники. Догадываешься, к чему я веду? — я честно залипла на её милую улыбку и безумно красивые руки, но всё равно кивнула на вопрос. Конечно, с такой постановкой задачи даже последний глупец додумается, что именно на меня будет опираться когтевран в том, как вести себя с остальными факультетами. — Я проведу в Хогварте ещё полтора года. После придётся искать кого-то ещё, — Кристина удовлетворённо кивнула, хотя я озвучила довольно простую мысль. — Верно. Тем не менее, это время у тебя есть. Ты используешь его с пользой, — и опять эта сладкая улыбочка, но на этот раз от неё не было хорошего ощущения. Скорее это было предупреждение о том, что меня ждёт — труд и только труд, чтобы сгрызть гранит знаний в ноль. — А потом в Хогвартс пойдёт моя кузина. После инструктирования подопытного в лице меня почти все, за исключением мальчишек с историей, оставили мне задания в виде записей на стопке листочков и свалили, предварительно распределив между собой моё свободное время. Четверг оставался полностью под Горация, потому что никто ещё не знал, как вообще разговор с ним пойдёт, первая половина понедельника и вечер пятницы отдавались под Флитвика, почти весь вторник и часть среды — под историю и занятия с Кристиной Джоун, трансфигурация под надзором шестикурсника Ричарда Брука занимала оставшееся время среды, травология — до полудня в пятницу, прорицания — часть субботы, оставляя полтора дня (оставшаяся половина субботы плюс воскресенье) на древние руны и нумерологию, которые друг от друга отлеплять нельзя ни в каком случае, потому что оба предмета не могли друг без друга вот вообще никак. Как мне в таком графике вообще дышать успевать — этого я не знала. Тем не менее, отказываться от всего этого я не собиралась. Историю по всей видимости было решено заучивать с самого начала. Оба юноши не считали, что Бинс или книги вообще хоть что-то оставили в моей голове, так что учить пришлось с самого начала. Не с зарождения мира, правда, а с доисторических времён. Мол, вот в таком-то веке до нашей эры было зарегистрировано первое упоминание магии, и оттуда понеслось. Спустя два часа лекции, которые я опять же записывала собственной рукой, — так легче запоминается, Поттер! — мне поведали и об экзамене по истории магии. Экзамен оказался с подвохом. — Ты же в курсе, что мир у нас… э, двойной, давай назовём это так? — Карл, второй молодой человек, оставшийся в этом кафетерии на эту лекцию помимо уже упомянутого Альберта Филлипса, неуверенно помахал рукой. Утвердительно кивнула и с благодарностью взяла протянутую обезболивающую мазь — рука болела неимоверно. — Ну, есть этот мир, есть другой, и при этом в нашем есть Статут, а в том нет, и это отдельный прикол, конечно… На экзамене нужно внимательно смотреть контекст вопросов, потому что часть из них требует знаний истории того мира, понимаешь? Но проблема в том, что о том мире ни слуху, ни духу уже пять веков, и, хоть властям и дают периодически о себе знать в духе «мы существуем», но на этом нынешние контакты заканчиваются. — Насколько я поняла, там пятьсот лет назад кого-то прибить пытались, — на полях тетрадки нарисовала ручкой цветочек. Ах… старая привычка. — Да, но никто не знает, кого, — кивнул Альберт, принимая у официантки кофе и передавая чашки с чаем мне и Карлу. Запахло корицей и чем-то цветочным. — И он прав, Риетта, экзамен довольно сложный и запутанный. Уже десятилетие родители пытаются добиться пересмотра половины вопросов в перечне, но безуспешно, так что тебе придётся тренировать внимательность и начитанность помимо запоминания двух десятков толстых книжек по истории. — То есть, вы хотите сказать, что на этом экзамене будут спрашивать и по тому миру, и по этому? — Именно. Я в удивлении подняла брови. — Я смотрела в школьной библиотеки учебники по истории за все семь лет, — начала я. — Когда узнала про двойственность мира, — уточнила на всякий случай. — И ни в одной из этих книг нет ни слова про «Авалон», как называют его в Британии. Об этом написано даже не в дополнительной литературе, а в книжках двухсотлетней давности! — Не возмущайся, — на меня махнули рукой, — все старшаки из когтеврана тоже злятся на это, но такова политика Министерства. В слизерине по идее тоже в курсе о существовании «Авалона», но вот остальные… Такое ощущение, что тот мир пытаются стереть из истории совсем, — последнее он сказал шёпотом и поморщился. — А известно как он появился? — Он не появился, — буркнул Карл, — его открыли. Ну, знаешь, открытие приписывают Мерлину, но так-то первые упоминания были и до появления Рима, а это вообще-то задолго до нашей эры случилось. Оба мира как смятые бумажки, которые сквозь друг друга проходят, но тот мир в несколько раз больше по площади, а в нашем из-за Статута понастроили дополнительных пространственных конструкций наподобие складки, где Хогвартс стоит, — голос парня сквозил недовольством и сарказмом. — Ну, чтоб маглы лишнего не увидели, сама понимаешь. — Чёт-ты больно недовольный всем этим… — растерялась я на эту гневную тираду. — Он облажался на нескольких вопросах на экзамене. Как раз про тот и наш миры, — сразу же сдал Карла Альберт. — Вот и злится. — Я ж просил не говорить никому… Посмотрела на расстроенного юношу. Странная ситуация, конечно. Стоп, подумалось внезапно, а раньше ведь миры контактировали, верно? Озвучила эту мысль собеседникам. — Что с проходами туда? — Запечатали, — Альберт пожал плечами. — Точно известно, что Стоунхендж был одним из, и он закрыт. В Северной Америке есть два известных прохода, оба закрыты; в России должно быть три: один в Москве, один в Сибири, третий где-то за полярным кругом — все три запечатаны уже с обоих сторон, а не только с той. В Азии… я не знаю, там магическое общество очень закрытое, и даже если там есть врата в тот мир, то никто не знает их статуса. — Ну, даже если бы был хотя бы один проход, то нарушителя вернули бы почти сразу, верно? — скривилась я. Если всё закрыто, то, вероятно, попади туда кто с нашей стороны, то этого кого-то первым бы рейсом обратно отправили. Парни почти сразу же подтвердили мои невесёлые мысли. Блин. Плакали мои планы на отпуск там… …Среда закончилась тем, что меня по-джентельменски проводили до территории гостиницы. А вот в четверг я встретилась на одной из магических улочек — Жёлтой аллее — с мистером Слизнортом. В попытке произвести впечатление довольно скромной, воспитанной и умной особы, увлечённой исключительно учёбой и ни чем иным, я старательно подобрала одежду — длинная плиссированная юбка тёмно-синего цвета, белая блузка с длинными рукавами, аккуратные туфельки и гольфы, которые из-за длины юбки упорно выдавали себя за колготки, взяла с собой ни чем не выделяющуюся сумку и собрала волосы в аккуратную, но не длинную косу, заставив свою голову наконец не выглядеть хаосом. Гораций Слизнорт оказался довольно бодреньким старичком в пышном теле. Не смотря на свою полноту — три меня шириной, бога ради… — он двигался очень ловко и быстро, сверкая залысиной на голове и дружелюбно улыбаясь. Он был низким, но всё равно выше меня с моим поистине гномьим ростом. Впечатление пенсионер производил благоприятное. Естественно, что первые… полчаса… или час… а может и два… мы говорили о погоде. И о том, какая замечательная тут выпечка, попробуйте, мисс Поттер, не стесняйтесь, прошу вас. А ещё перемыли косточки парочке бывших учеников Горация, Снейпу (это уже моя инициатива), парочке неназванных чистокровных волшебников, которые решили, что продвинуть закон о том, что полукровки и маглорождённые не могут до сорока лет подавать заявку на экзамен на звание мастера и подмастерья, — хорошая идея, и ещё неопределённому количеству народа, о которых я вообще не имела понятия до этого дня. Болтал в основном Слизнорт, я-то только по Снейпу прошлась, да вставила парочку нейтральных комментариев по каждой теме, стараясь держать заинтересованное выражение лица. В общем-то, оказалось, что Гораций Слизнорт был тем ещё сплетником. Наконец перешли к обсуждению репетиторства. Слизнорт вежливо поинтересовался, а нахрена мне нужен репетитор, если в школе нас учит самый молодой мастер за последние сто лет? Ох, и как он это сказал! Это слышать надо было! Жаловаться на несправедливые оценки не хотелось, потому что зачастую оценки как раз-таки и были справедливыми, так что я придерживалась тактики пожелания углублённого изучения такой прекрасной и интересной науки, как зельеварение, у человека с большим опытом, чем у тридцатилетнего мужика, который, кажется, в депрессии. Да-да, мистер Слизнорт, я страх как обеспокоена ментальным состоянием декана змеек, потому что вот так и так, читала книжки по психологии, живя у маглов, и там говорилось, что люди в депрессии хотят наложить на себя руки или навредить себе, а иногда и окружающим, и поэтому испускают в окружающий воздух отрицательные флюиды и негативные эманации. И всё это потому что не вырабатывается серотонин! Что такое серотонин? Так гормон это, который за счастье отвечает! А при депрессии эти гормоны не вырабатываются, и теперь у нас в школе есть страшный и депрессивный профессор Снейп, который отрицательными эманациями и негативными флюидами портит мотивацию учиться, а я учиться хочу, но Снейпа я как-то опасаюсь, мало ли чего? В общем, я подняла все свои скудные знания о биологии и психологии с прошлой жизни и вынесла мужику мозг. Слизнорт посмотрел на меня, на кофе со сливками, на мой чай, снова на меня, выдал тихое «о как…» и замолчал. Встреча закончилась тем, что занятия были назначены на утро четверга с возможными задержками вплоть до позднего вечера — некоторые зелья требовали массу времени. Цена была демократичной — восемь галеонов за одно занятие, а также несколько моих визитов на светские вечера в качестве потенциальной ученицы в течении следующих двух лет. О полноценном ученичестве речи и не шло — для этого талант надо иметь и желание, а у меня ни того, ни другого особо-то и не было в плане варки магической бурды в котле, так что посвечу-ка я своим благородным личиком в компании Слизнорта на парочке вечеринок и закончим на этом. То, что этот бодрый дедушка-зельевар охоч до славы, было ясно как день. Ну и ладно, если он хочет таким образом показать меня как своеобразный трофей — я не против, поскольку тут был обмен на услугу репетитора, и при этом это не будет одно единственное занятие, а систематизированные уроки. У Слизнорта было звание мастера в зельеварении, в чарах и в нумерологии, а также подмастерье в древних рунах и артефакторике — обычно за один урок у такого мага платили бы и по пять десятков галеонов, и по сотне, так что… неплохая сделка, я думаю. Разошлись мы на хорошей ноте. Подписали контракт на бумажке, маленький, мало чем обязующий на самом-то деле. Мне сказали адрес его камина, я записала в дневнике, получив одобрительное хмыкание — интересные, мисс Поттер, у вас вещички… сами зачаровывали, говорите? — и попрощалась. Слизнорт мне в принципе понравился — вполне такой старичок возрастом под сотню лет. Кроме того, сплетничать с ним казалось вполне естественно… Хах, однако. Не ожидала от самой себя такого.