Часть 4
7 октября 2025 г., 05:55
Юнхо отмахнулся от надоедливого шмеля, который почему-то решил следовать за ним, перепутав его с кем-то. Но через пару шагов этот полосатый жужжальник снова стал кружить над его головой, выискивая что-то интересное для себя. Цветы он точно не найдёт на этом человеке. Но Юнхо предполагал, что это насекомое повелось на новую душистую воду, что Юноу внаглую заказал ему вместо предыдущей. На этот раз не было «ой, они ошиблись», сразу честно признался, что это его модуль «Эрос» подбивал его привносить изменения в образ пользователя. Надо отметить, что этот аромат понравился ему, очень даже неплохое сочетание холодного мха и чабреца, с нотками апельсина, которые, видимо, и привлекли внимание шмеля, что уже подпортил первое впечатление.
Юнхо не мог долго сопротивляться этой назойливости, потому оставил шмелю свободу ползать по себе. Он сам был немало упёрт, но только в тех случаях, когда требовалась стойкость в решении, а бестолковая борьба с насекомым, которое, в общем-то, ему не вредило, быстро забросил. Всё равно размахивание руками на улице только привлекло бы стороннее внимание, не очень-то нужное ему, так что он выбрал меньшее из зол.
Вечерний город был наполнен гуляющими и возвращающимися по домам, течения людей по улицам, как вода в каменистом ручье, меняли свою скорость, и приходилось подстраиваться и лавировать, стараясь при этом не наткнуться на вездесущих биоников, очищающих улицы. Юнхо торопился. Всё его нутро горело адреналином, пальцы нетерпеливо сжимали мицелиевый чехол, а взгляд воровато косился на любопытные взгляды. Сегодня выдался удачный день: Юнхо с утра отправили на разбор и снос одного старого местечка, где ранее было пристанище протестующих. Ничего странного, архивистов постоянно запрашивали на такие места, ещё сохранившие что-то старинное в себе, чтобы те могли всё осмотреть и подтвердить, что более там ничего интересного для архива всемирный истории нет. Да и что могло быть интересного в притоне протестантов, которых давным-давно разогнали?
Но Юнхо был дотошный. Это здание ещё ранее было типографией, он изучил всю его историю, вплоть до начала строительства. Ничего, конечно, не осталось из оборудования или мебели, да даже самого здания уже почти не было, но Юнхо упорно рылся сканером, выискивая тайники или просто завалявшиеся под обвалившимися стенами предметы. Надо сказать, нашёл немало подслушивающих устройств, камер, какие-то химические блоки, проекторы с гневными лозунгами против правительства — всё это не представляло никакой ценности. Но ещё он обнаружил небольшой сборник стихов. Бумажный экземпляр, ещё XX века, потрёпанный, чем-то облитый, сморщенный, как старая кожа, но настоящий. Все те стихи наверняка уже занесены в систему, так что он тоже не был ценным и стоило сдать его в переработку, на производство редких материалов для кого-то избранного. Кого-то, кто не Юнхо. Кого-то, кто, возможно, и не ценит такого прикосновения из прошлого. Потому Юнхо незаконно припрятал этот сборник к себе в карман.
И сейчас он торопился в терминал оцифровки «Гиперион — Холл», который уже не пользовался особой популярностью, но всё же был востребованным, потому ещё держался в рабочем состоянии. Юнхо боялся, что этот экземпляр сборника скоро просто развалится, он, конечно, постарается всеми силами его воскресить, но нужно было срочно сделать электронную копию для себя же, чтобы можно было изредка заглядывать на проекции страниц и делать вид, что сидишь в XX веке, на террасе загородного дома, и читаешь стихи за чашечкой сладкого чая.
Чтобы местный персонал не засёк бумажный раритет, пришлось обернуть в мицелиевый чехол и проложить между страницами пластиковые шаблоны — сканер с лёгкостью пропустил, приняв это за видеоплёнку. Бумагу уже не особо кто и искал, считая её исчезнувшей, а затухающая жизнь в этом терминале способствовала тому, что и наблюдение здесь было не рьяным — идеальное место для хитреньких секретиков Юнхо, который, пользуясь своим положением лучшего реставратора, немало таких вот мелочей припрятал у себя, стырив их из архива. А кто ему что скажет? Он подкован многими годами работы и с лёгкостью объяснит или оформит исчезновение того или иного артефакта. Случайности и недогляд встречаются даже в системе. И его оборзевший Юноу тому яркое подтверждение.
В здании было несколько залов, разделённых различными терминалами. Те были настроены кто на что: на написанный или напечатанный некогда на грибковом волокне текст, на видео- и аудио записи, на капсулы с жидкой памятью и т. д. В каждом зале по периметру располагались индивидуальные ниши, вход которых автоматически тонировался, если их занимали. И в каждой такой нише располагался терминал оцифровки. Изредка по залу парили пара дронов, наблюдая за обстановкой и следя за посетителями.
Юнхо повезло, его зал был пуст, на что он и рассчитывал, выбрав поздний вечер вторника для посещения. Воздух привычно был напитан озоном от сканеров и запахом травы от мицелия. Приглушенный голубой свет во всех углах, чтобы не портить материалы посетителей, которые могут оказаться очень старыми и чувствительными к яркому свету. Когда Юнхо вошёл, впереди на полу замигала стрелка, указывающая на выделенную ему нишу. Его шаги не были слышны из-за мягкого покрытия, так он никому в этом зале не мешал и не отвлекал. Тишину ценили и стремились к ней, тишина — это комфорт для каждого человека.
Внутри ниши Юнхо сразу поприветствовал сканер «Окулус т7», предлагая свои услуги и направляя действия. Проекция рабочего стола взметнулась над чёрной панелью, сразу показывая записи его предыдущих посещений. Юнхо мог всё это стереть, но хранил на всякий случай, опасаясь потерять ещё и копию. Он, конечно, бережно всё хранил, но неожиданности происходят независимо от его желания, потому уверенности в сохранности не было.
Опасливо осмотревшись, Юнхо достал свой сборник и аккуратно снял чехол, вновь с восхищением разглядывая замысловатый орнамент на твёрдой обложке. Провёл пальцами по шероховатой поверхности и невольно улыбнулся, представляя себя в то время, в том веке, когда такие книги считались обычным делом. Они были везде, легкодоступные, легко производимые, вкусно пахнущие, на страницах можно было оставлять свои заметки. Это было время искусства, время открытий, время познания. Юнхо с удовольствием забуровился в ту пучину старины и наслаждался перенасыщенной атмосферой всего, что он так хотел найти и воссоздать.
Положил книгу на панель, наперво отражая обложку, потом раскрыл первую и последнюю страницы, а потом стал перелистывать, вместе со сканером рассматривая тексты. Это запрещённая некогда литература, стихи поэта-революционера Пак Чонхи, борющегося за права рабочих. Неудивительно, что Юнхо нашёл это издание в притоне протестующих. Всех возмутителей порядка выслали за пределы жилой зоны, но те ещё оставили за собой следы. Революционеры и недовольные будут всегда, но сейчас люди более цивилизованно выражали своё мнение, не доводя до крови. Вот единственное, что отталкивало Юнхо от прошлого — это море насилия. Слишком много жестокости, много крови, жертв, войн. Напрасные смерти. Извращенные наслаждения пытками. Всё это как будто казалось нормой когда-то, иначе почему так было распространено? Это уже не борьба для выживания, как у животных, это эгоистичное стремления обладать большим, чем требовалось. Такое было и сейчас, в каждом человеке, — отдохнуть чуть больше, чем нужно, заработать чуть больше, чем необходимо, получить удовольствия чуть больше, чем сможешь почувствовать. Но система многое контролировала и направляла на путь истинный, убеждая, что лишнее не нужно. И это было основным лишением свободы — свободы выбора.
«Слова, которые мы не сказали, стали тяжелее камней.
Молчание — это не отсутствие звука, а крик, который никто не услышал.»
В их эпоху Тишины такие стихи точно выглядели террористическими призывами. Юнхо только усмехнулся на старания людей перевернуть всё вверх дном, решив, что иначе будет лучше. Не разделял мнения, что человек должен обладать полнейшей свободой, хотя и не был на стороне каких-либо угнетателей. А стихи говорили о страданиях рабочих, о травмах, о нищете, о зажравшихся белоруких хозяевах, которым было всё равно до людей, что на них работали. Это всё жестоко и печально.
Вдруг всё резко погасло, и зал погрузился в темноту. Юнхо, выгребая из размышлений, глянул на дверь, которая исчезла вместе с потерей энергии.
— Вот чёрт! Почему именно сейчас?! — резануло слух прозвучавшее за стеной восклицание.
Когда стены зажглись аварийной люминисцентной подсветкой, Юнхо выглянул из ниши и тут же наткнулся взглядом на сосредоточенное лицо, так же выглядывавшее из соседней ниши. Лицо это тут же расплылось в улыбке, обнажая верхний ряд зубов.
— Так я тут не один страдаю? Уже не так обидно, — проговорил незнакомец.
— Такое тут часто бывает, — откликнулся Юнхо, невольно зацепившись взглядом за его глаза, что так пронзительно сверкали в ответ. — Здание старое. Но починят быстро, не волнуйтесь.
— Оу, вы меня успокоили, а то знаете, в кои-то веке решил свои детские записи закинуть в память и бац…
В это время подлетели дроны и механический голос сообщил, что произошла досадная поломка, но меры по настройке уже предприняты и вскоре работу наладят. Юнхо недовольно поджал губы, глянув на свой сборник, что так и остался лежать на погасшей панели. Он может и в другой раз прийти доделать копию, но откладывать и снова рисковать не хотелось. Так что решил подождать.
— А у вас что-то важное? — спросил незнакомец, выйдя из ниши. Юнхо вопросительно на него глянул, не понимая сути вопроса. — Помрачнели так, наверное, что-то важное сорвалось, — пояснил тот, решив заглянуть в его нишу.
— Да нет, — Юнхо быстро загородил собой проход в нишу, чтоб он не увидел бумажный экземпляр. — Просто ждать не люблю. Поздно всё-таки уже, и задержаться на ужин из-за такой поломки не хочется.
— Ну, если неважное, можете ведь и в другой раз прийти. Хотя мне вот не хочется уже повторять такую прогулку. Я тут совсем запутался, а потом вообще вот… — незнакомец взмахнул руками и обвёл взглядом зал. — Вся эта задумка изначально была пустой. Зачем вообще свою писанину цифровать? Она никому не нужна будет после моей смерти, а при жизни я ещё кучу напишу, — тут он достал из кармана мицеллярный лист и… Юнхо даже рот приоткрыл в удивлении. Карандаш. Точно деревянный, это видно по срезу. Или такая мастерская копия? — Эту мысль, кстати, надо записать.
Юнхо ещё какое-то время ошарашенно наблюдал, как карандаш оставляет линии, не зная, какой из своих догадок верить.
— Простите, — кашлянул он. — Это… — неосознанно указал пальцем. — Это у вас… — Опасливо оглянулся, поняв, что может сейчас выдать чью-то тайну. Тайну, что схожа с его. — Это настоящий?
Но незнакомец нисколько не смутился. Скосил на него взгляд с улыбкой, покрутил в руках карандаш, а потом предложил Юнхо.
— Самый что ни на есть. Кедр, — прошептал заговорщически. — Понюхайте. Только никому не говорите, а то мигом заберут, а мне это от прадедушки досталось, не хотелось бы терять.
Странным показалось, что этот человек так наивно доверился постороннему, при этом ещё просил никому ничего не рассказывать. Если он со всеми так, то однажды его ждёт горькое разочарование. Юнхо провел под носом, как парфюмированным блоттером, и приопустил веки, действительно ощущая тот самый аромат дерева и графита. Особо нового или непривычного тут ничего не было, деревья вокруг и около, подойди и хоть занюхайся. Но сам факт, что это ниточка откуда-то оттуда, чуть ли не с того света, чуть ли не проявление чуда, — насыщал кровь дофамином. Почти новый, только начатый, нигде не поцарапанный, поблёскивал лаком на свету. Ценность этого карандаша для Юнхо приравнивалась сейчас к слитку сахара-рафинада, даже слюна выделилась.
— Восемь Б, — прочитал на одном рёбрышке Юнхо. — Интересно, какого он года. Как же это вам так удалось сохранить его в таком замечательном виде, если вы много пишете?
— Ну, если честно, это уже последний у меня, а так было десять штук в пачке, — незнакомец завёл руки за спину и прислонился к стене, явно не спеша забрать карандаш. — Люблю всё такое… Не то чтобы запрещённое, скорее утерянное, что могло бы ещё быть, но по каким-то вот причинам приходится от него отказываться. Сейчас даже угля толком не найдёшь.
— Вы любите рисовать?
— О, нет, что вы, — усмехнулся незнакомец. — Только писать. Так лучше запоминается, свои воспоминания можно не только увидеть, но и пощупать. Знаете, иногда что-то вот очень злит, прям до боли в мышцах, а оторваться не на ком. Записываешь все свои претензии и начинаешь рвать, бросать, топтать… Глупо, но мне помогает.
Юнхо прищурил подозрительный взгляд.
— Пожалуй, рвать можно будет только бумагу. Вряд ли тканевый кусочек или мицеллярный пласт поддадутся. Но соглашусь, что иногда хочется подобным образом сорвать напряжение.
— О-о, вы меня подловили, — весело протянул незнакомец и исчез в нише. А когда вернулся, повертел рукой, в которой держал блокнот. Бумажный! На кольцах. Юнхо вообще впал в ступор, видя, как легко парень перед ним размахивает запрещённым, тогда как он сам боится отойти от ниши, чтобы никто не увидел, что там у него доставлено. Неужели такой глупый? — Тут мои записи. Уже заканчивается место, потому и решил скопировать на электронку.
— Простите, — немного ошарашенно начал, — вы всем так открыто показываете свои… Эм, не боитесь, что вас проверять начнут на запрещённое производство? Всё-таки вы меня не знаете. Вдруг я сейчас побегу и доложу, что видел, — Юнхо искренне собирался образумить молодого человека, пока тот не нажил себе неприятностей. Приятный парень, любящий старину, ценящий её и вроде понимающий, что такие вещи нужно скрывать, но почему-то вот демонстрировавший их — такого срочно нужно было оградить от… Его же глупости.
Тот, вместо того, чтобы серьёзно задуматься над словами Юнхо, склонил голову к плечу, задорно сверкая большими глазами, и протянул руку.
— Ким Джэджун, — представился.
— Чон… Юнхо, — машинально пожал его руку, не понимая, услышали ли его вообще.
— Ну вот мы и знакомы. И вы мне кажетесь приличным человеком, чтобы бегать с доносами. Ваши глаза вызывают доверие, нет в них… — Джэджун задумался, покусывая уголок губы, на которую Юнхо бессовестно уставился. — Алчности, что ли. Или я ошибся?
Чон посмотрел по сторонам, убеждаясь, что рядом никого не было. Странно, но этот человек тоже вызывал доверие и не был похож на подосланного проверяльщика.
— Да нет. Я никому не скажу, — тихо заверил Юнхо. — Но вы бы поосторожней. Такими вещами не стоит разбрасываться. Я ведь… — Он набрал побольше воздуха и вошёл свою нишу. Схватился за сборник стихов и ещё раз с сомнением посмотрел сначала на него, а потом на нового знакомого. — Вот, у меня тоже есть, — показал Джэджуну. — Для меня это очень значимое, и я не приветствую требования всё такое сдавать, чтобы потом оно валялось и терялось на пыльных складах, никому не нужное.
— Это у вас… книга? — с восторженным удивлением вошёл в нишу Ким. — Настоящая, — взял из руки Юнхо сборник и потёр пальцами обложку, а потом раскрыл и стал рассматривать тексты. — О, Пак Чонхи. Как это вообще выжило? Вы собираете революционную литературу?
— Вовсе нет! — резко, не раздумывая, словно пытаясь этим восклицанием заткнуть ему рот или сбросить с себя нечаянную грязь. На что Ким поднял недоумённый взгляд. — Хотите верьте, хотите нет, но я это нашёл. В старом здании, что собираются снести. Я не сторонник антиправительственных движений, мне это совсем не интересно, я далёк от этого. Но сборник… Он тоже часть истории, как те оружия, которые когда-то убивали, но их всё равно хранят в музеях. Но его не станут, сожгут, скорее всего. Поэтому… Я решил оставить себе. И вот ещё скопировать.
— Ну вот видите, — добродушно усмехнулся Ким, — и вы раскрылись малознакомому человеку.
— Это лишь одна книга, — развёл руками Чон, уже машинально оправдываясь.
Джэджун раскрыл книгу и первое же стихотворение прочитал вслух:
Слова, которые мы не сказали
Стали тяжелее камней.
Молчание — это не отсутствие звука
А крик, который никто не услышал.
— И ведь даже не поспоришь, — задумчиво закончил и захлопнул сборник. — И почему это умные люди так любят бунтовать? Лучше бы придумывали, как жизнь наладить без агрессий. — О чём это вы? — Да так, свои глупости. — Джэджун словно очнулся от глубокой мысли, встрепенулся и выглянул в пустой коридор. — Похоже, питание не скоро восстановят. Значит, не судьба сегодня скопировать. — Вышел из ниши и развёл разочарованно руками, но при этом уже улыбался Юнхо. — Тут недалеко есть одно заведение, в таком ретро-дизайне. Может, поужинаем вместе, а то одни расстройства с этим Гиперионом. Вот хоть хорошего человека встретил. — Вы приглашаете меня? — Юнхо растерянно ткнул на себя пальцем, словно сомневался в том, что услышал. — На ужин? — Ну да, а что в этом такого? — пожал плечом Ким. — Не на свидание ведь зову. — Я… Я не знаю, — Чон обернулся на панель, понимая, что тогда придётся снова возвращаться, чтобы закончить сканирование. — Я планировал дома… — Да ладно вам, — Джэджун внезапно шагнул к нему и схватил за руку, после чего потянул за собой. — Составьте мне компанию, познакомимся поближе. Всё-таки не каждый день вот так встречаешься с единомышленниками. Юнхо молчал, лишь обомлело фыркнул на такую смелость и послушно следовал за Кимом, не вырывая свою руку. А его пальцы мягко, но крепко сжимали ладонь, и чувствование такого живого человеческого тепла непривычно будоражило. Юнхо очень давно ни к кому не прикасался. Наверное, единственное последнее тепло кожи, что он чувствовал, это нечаянно задетые пальцы его помощницы при передачи планшета\. Но это было мимолётным касанием, нежеланным и вызывающим лишь раздражение. Юнхо отвык от людей, как и от телесных контактов с ними. А сейчас его руку так бессовестно и нагло схватили в цепкие пальцы и волокли неизвестно куда. Юнхо невольно, но с интересом рассматривал своего нового знакомого со спины. А интерес он мало к чему испытывал, поэтому сейчас с исследовательским любопытством блуждал глазами по худощавой фигуре, запакованной в тёмно-синий комбинезон со свободными рукавами и широким поясом на узкой талии. Улыбка сама собой выползла на лицо, когда он заметил на чёрной макушке густых волос одну длинную, торчавшую небрежным вихром, прядь. Ким немного повернул голову, проверяя реакцию Юнхо на такое самоуправство, и тот скользнул взглядом по правильным чертам профиля, с ровным носом и изящный подбородком. Плотные, скульптурные губы улыбались уголком, как и выразительные глаза, словно он задумал какую-то хитрость. Или глупость. Всё в его образе казалось небрежным, но при этом осмысленным, имеющие какое-то скрытое практичное свойство. И ничего лишнего, — никаких мерцающих датчиков, ювелирных украшений или системных гаджетов. Даже одежда была из простой синтетики вместо перфорированного мицелия или космического шелка. Очень обычный, очень простой и лёгкий. — Часто вы так… хватаете людей за руку и тащите на ужин? — наконец заговорил Юнхо, когда они вышли на улицу. Джэджун тут же отпустил его, словно только что заметил, что весь путь его пальцы оплетали чужую ладонь. Прижал руку к груди и склонил голову набок, добродушно усмехаясь. — Только тех, кто выглядит так, будто им это очень нужно. — Взметнул брови. — А вы мне кажетесь человеком, который давно хотел поужинать с кем-нибудь, кроме биоников или alter ego. Я угадал? Он совсем не угадал. Юнхо в последние годы даже не задумывался об ужине с кем-то. Живое общение вообще для него было лишь частью работы, вынужденностью, при которой невозможно расслабиться. Это непредсказуемо, это давило, это отвлекало и это всё можно было передать через сеть. Ему вполне хватало Юноу для дружеских бесед и философских дискуссий, хватало телеканалов, чтобы узнавать новости, хватало информационного блока, чтобы узнавать нужное. Зачем с кем-то ещё говорить о пустяках? Но сейчас Юнхо, на удивление для себя же, кивнул. Уж очень ему интересно стало, что за человек этот Ким Джэджун. Он увлёк. Заинтриговал. И он не чувствовался в тягость. Наоборот, так и тянуло к нему присоединиться и разузнать побольше, раз уж тот был таким открытым. — Почти, — сказал он, пожимая плечом. — Я предпочитаю обеды. В это время голова лучше работает. — Да-да-да! — весело воскликнул Джэджун, победно взмахивая кулаками. — Я так и знал. Я чувствовал. Вот прям смотрю так и думаю, — он состроил строгий оценивающий взгляд, — этот человек точно не откажется составить мне компанию. Ужин, именно ужин, потому что нам сейчас и не надо варить головами, — вновь импульсивно схватил Юнхо за руку. — Пойдёмте. Я, когда добирался в эти развалины времен разделённой Кореи, заметил одну кухню. Там, я надеюсь, нас накормят хорошенько, а вы — расскажете о вашей книжице. — Эм… — Юнхо в этот раз деликатно выкрутился из хватки, решив, что продолжать приближение этого человека не стоит. Приятный тип, бесспорно, но всё же чужой. А неприкосновенность личного пространства никто не отменял. — Давайте лучше вслух об этом говорить не станем, всё же это тайна. Джэджун не настаивал. Казалось, ему вообще всё равно, что от него отстраняются и что он так необдуманно хватается за малознакомого человека. — Тогда я вам расскажу про свои карандаши, — с доброй усмешкой предложил он. — Идёмте же. В этот момент Юнхо машинально махнул рукой, отгоняя прожужжавшее возле уха насекомое. Но промахнулся. Старый знакомый, а может, и какой-то новый шмель вновь закружился возле него, как будто что-то выискивая. Стало даже неловко перед Кимом, который, сдвинув брови, наблюдал за новыми попытками Юнхо отмахнуться от приставучего насекомого. — Вот же ж, глупый шмель, — с нервной усмешкой выругался Чон. — Совсем, что ли, не различаешь ничего? Пойдёмте, он просто прицепится к одежде и успокоится. Я уже проверял. — Погодите, — Ким перехватил его за локоть, останавливая. Резко потянул за ворот жилетки к себе, а потом и вовсе уткнулся носом в яремную впадинку Юнхо, отчего тот ошарашенно замер. Наверное, это было всего лишь каким-то проверяющим осмотром. Точнее, обнюхом. Всего лишь, но ему резко стало не по себе, словно его уже ощупали со всех сторон и сейчас начнут раздевать. Ноздри Кима раздувались, он водил головой, щекоча волосами подбородок Юнхо, а в груди от этого всего растекалось волнение. — М-м-м, приятный запах. Чёрт! Это действительно пахнет как… — Как что? Джэджун медленно поднял взгляд и замер им на лице Чона. Так близко, что кожей чувствовалось его дыхание. Прищурился и раздул ноздри, что немного напугало Юнхо, так как вид был такой, словно тот все секреты про него узнал и сейчас грозился пристыдить за них. — Как место, в котором хочется остаться навсегда, — ответил Джэджун. Зависла недоумённая пауза, и только Юнхо собрался спросить уточнения, как тот отшагнул и произнёс беззаботным тоном, тут же направляясь в сторону кухни: — Мне кажется, там какие-то феромоны добавлены. Насекомые так просто приставать не станут. — Что? Феромоны? — Юнхо растерянно посмотрел ему вслед, а потом вздернул жилетку вверх и стал нюхать. Это была новая душистая вода, Юноу посоветовал, а потом и заказал. Ещё при знакомстве с этим букетом ароматов он был удивлён, насколько Юноу угадал его вкус — действительно очень понравился, хотя ранее Юнхо не сильно-то заморачивался на парфюмный душок. Неужели действительно с феромонами? Зачем такое вообще производить? Зачем такое мне? Ох уж этот Юноу! Опять старался привлечь каких-нибудь невест. То и понятно, чего этот Ким так прилип - не умнее же шмеля. — Да не, такого не может быть, — безмятежно отнекался Юнхо и последовал за ним. Решил немного приврать, чтоб сомнений не оставалось: — Обычная вода, всегда ей пользовался и никто не приставал. — Даже девушки? — Ким покосился из-за плеча, хитро улыбаясь. — Ни за что не поверю, что такого мужчину не подлавливают у подъезда невесты. — Тот недоумённо вскинул бровь, словно что-то бредовое услышал. — А может, на работе осаждают двери вашего кабинета? — Да о чём вы? Говорю же, никто не приставал, — Юнхо почувствовал, что щеки слегка нагрелись от этого лукавого тона Кима. — А на работе я работаю и что там за дверями — не интересуюсь. — Он поравнялся со спутником и заглянул в усмехающееся лицо. — Что? Не верите? Ваше право, — пожал флегматично плечом и тоже улыбнулся. Далее они шли молча. Втроём. Надоедливое насекомое оставили в покое. Тихо шагали по пружинистому полотну, слушая плавное жужжание транспорта и тихие разговоры прохожих. Ким Джэджун, казалось, знал этот район как свои пять пальцев, хотя ранее сказал, что впервые был в Гиперионе. Он уверенно повёл Юнхо по главной улице, где вечерняя толпа ещё была густой и шумной, а затем свернул в узкий переулок, где сразу стало тише и темнее. Фонари здесь были стилизованы под старинные газовые рожки, их мягкий желтоватый свет создавал причудливые тени на кирпичных стенах, покрытых плотным слоем вечнозелёного мицелия, мерцавшего в темноте бледным, фосфоресцирующим сиянием. Воздух здесь пах иначе — не озоном и травой, как в «Гиперионе», а влажным камнем, древесными опилками и чем-то аппетитными, пряным, что манило за собой. Плотные кусты прикрывали стены зданий, а их лаковые листья отражали свет неоновых вывесок над глухими дверями. На земле, в этом переулке, жизнь будто притихла, но вверху город всё так же бодрствовал. Небо прикрылось тёмно-серыми облаками, но кое-где уже были видны мелкие звёзды. Юнхо с интересом осматривался: он много раз бывал в Гиперионе, но сюда никогда не заглядывал. Да и надобности не было. Они прошли уже мимо нескольких зданий, но Джэджун не останавливался. Его цель была в самом конце переулка, в небольшом углублении, похожем на крошечную площадь под прозрачным куполом. И вот она — «Кухня Ариран». Её вывеска была сделана из грубого агломерированного мицелия, идеально имитировавшего потрескавшуюся древесину. Буквы, нанесённые густой светящейся биокраской, мерцали тусклым тёплым светом, как светлячки, придавая названию уютное, почти волшебное свечение. Вместо неона — живое, пульсирующее сияние, привлекавшее взгляд не яркостью, а глубиной и странной, органичной магией. Мягкий свет изнутри, льющийся из окон с витражными стеклышками, и открытая дверь, из которой доносились приглушённые голоса, звон посуды и соблазнительный аромат жареного кунжута и чего-то мясного. — Вот она, моя находка, — с гордостью произнёс Джэджун, будто это он сам построил это место. — Похоже на машину времени, правда? Юнхо кивнул, очарованный. Это было совсем не похоже на стерильные, выверенные до миллиметра заведения в центре. Здесь чувствовалась душа, пусть и созданная лишь для атмосферы. Через открытую дверь был виден интерьер: тёмные занавески, медные детали, полки с банками, в которых плавали какие-то коренья и специи. С потолка свисали пучки засушенных пряных трав. — Давайте же проверим, насколько их пища так же хороша, как дизайн, — Джэджун шагнул вперёд и жестом пригласил Юнхо следовать за собой. Переступая порог, тот почувствовал, как его обволакивает воздух, насыщенный запахами — гречишной лапши, чеснока, ферментированных соевых бобов и дымки от гриля. Было шумно, но не раздражающе: за столиками сидели самые разные люди, за стойкой бармен в старомодном фартуке что-то наливал, громко перекликаясь с поваром, чьё бородатое лицо мелькало в окошке на кухню. Каждая деталь здесь дышала стариной. — Добрый вечер, гости дорогие, — приветливо и непривычно громко окликнул бармен, увидев их. — Присоединяйтесь к ужину, пожалуйста. Юнхо стало неловко от такого яркого внимания, поэтому он сконфуженно осмотрел других посетителей, словно мешал им. А Джэджун, наоборот, ответил шикарной улыбкой, явно восхитившись всей атмосферой простоты и уюта. — Обещаете накормить нас чем-то вкусненьким? — игриво поинтересовался он. — Обещаю, что вы не останетесь разочарованными, — весело отозвался бармен. — Вижу в вас истинных гурманов. Джэджун заинтригованно сузил глаза, глянул на доску, где было прописано блюдо дня, и кивнул. Он провёл Юнхо к свободному столику в углу, у стены, украшенной старой чёрно-белой фотографией какого-то причала и стеклянной картиной женской фигуры в стиле минимализма. Стол был массивный, прочный, с трехмерной текстурой старой древесины и едва заметными царапинами на поверхности. Кончики пальцев Юнхо чувствовали каждый микроскопический штрих, каждую неровность, каждый шероховатый «сучок». Визуально это было абсолютно убедительно: тёмные, почти чёрные «прожилки», повторяющие природный рисунок древесины, мягкие переливы оттенков под тёплым светом ламп, матовая, не дающая бликов поверхность. Такое не было модным, как признак нездоровой страсти до дерева, но несомненно приятным глазу. — Интересная заманиловка, не правда ли? — сказал Джэджун, отодвигая стул. — Хотя я, если честно, и без этого всё тут готов есть. Юнхо сел, ощущая под собой твёрдую, надёжную поверхность стула, которая не станет поддаваться его желаниям, как бы он ни требовал. Весьма непривычно. Его взгляд скользнул по залу, по людям, которые ели, смеялись, разговаривали. Никаких проекционных меню, никаких голографических официантов, даже никаких кнопок. Всё казалось каким-то бракованным или недоделанным, не приспособленным к житью. Но ничего не вызывало отвратного удивления, скорее, даже немного восхищало. К их столику уже шла настоящая живая женщина с планшетом в руке, рюшечным фартуком на бедрах и естественной улыбкой на лице. И тут же, словно не желая оставаться за дверью, знакомое жужжание пронеслось у самого уха Юнхо. Полосатый жужжальник, не убоявшийся ни темноты переулка, ни людского гомона, деловито кружил над его головой, явно решив, что его место — именно здесь. Юнхо лишь безнадёжно вздохнул, так и оставив его без внимания. Похоже, этот вечер действительно обещал стать необычным. — У вас так приятно пахнет мясом, — заговорил с официанткой Джэджун. — Цельное или смесь? — Да смесь, конечно, уважаемый, — беззаботно хохотнула та, махнув ладонью. — тридцать на семьдесят с бобовым белком. Здесь люди неприхотливые собираются, больше за живым общением приходят, чем изыски попробовать. Но наши бульгоги легкие и очень вкусные. Повар использует восхитительный маринад для овощей, собственный рецепт. — Айщ, нахвалили-то как, что аж желудок скрутился от голода, — игриво-укоризненно покачал головой Ким. — Придется вашему повару поторопиться, а то я сознание потеряю от этих заманчивых ароматов. Ещё добавьте тоник «биокульт», послаще, пожалуйста, — обворожительно улыбнулся, умилительно хлопая глазками. И Юнхо мог бы поспорить, что это был чистейший воды флирт. Стало как-то даже неловко, словно это он сам решил позаигрывать с официанткой. — И не забудьте про моего друга, — Ким кивнул на Чона. — А… Да, — Юнхо встрепенулся, когда на него уставились обе пары глаз. Задумываться над заказом не стал, сейчас для него главным не еда была, а новый знакомый. — Давайте то же самое. Женщина с улыбкой кивнула и ушла. Брови Юнхо с веселым недоумением вздёрнулись, вещая немой вопрос: «Что это было?» Смотрел на Кима ожидающе, а наклоном головы ещё подгонял ответ. Тот как будто замялся, но не сильно, вроде как просто в размышлении, а не в смущении. — Оу, вы же не против, что я вас другом назвал? — наконец выпалил он, с притворной опаской раскрыв глаза. И тут же скосил задумчивый взгляд. — Как бы вы не враг, ну я и подумал, значит, друг. Верно? Лично я не против, если вы станете называть меня по имени. Так проще, кажется. Всё же, — он снизил голос до шепота и осмотрелся, — мы объединены одной тайной. Почти пособники. Но решать, конечно, вам. Юнхо принял строгий вид, как учитель, размышляющий над виной ученика, но через пару секунд пожал плечом. — Так уж и быть, раз одна тайна на двоих, — не очень-то охотно согласился. — Но вообще-то это почти шантаж с вашей стороны, — немного укорил. — Джэджун, — невозмутимо поправил тот. — Можно просто Джэ. Скажу сразу, что я не каждому встречному разрешаю называть себя по имени, тем более сокращенному. Просто мне кажется… — он задумчиво посмотрел куда-то вверх, подбирая слова. — Да-да, я понял, — весело закивал Юнхо. — Просто ты видишь меня насквозь и я вызываю у тебя полнейшее доверие. Джэджун фыркнул на подкол, но глаза его смеялись. В этот момент подошла официантка и принесла тоники. Пока она выставляла стаканы, новообретенные друзья молча смотрели друг на друга, словно что-то передавая этим контактом. Юнхо чувствовал, что Джэджун что-то скрывал за своим таким беззаботным общением, но не мог ничего понять. Всё это знакомство странным казалось, неестественным, как в фильмах, когда интересный человек появляется прямо ниоткуда и вот как-то так в удобный момент — в нужное время и в нужном месте. Почему нужное? Наверное, потому что за этот час Юнхо как-то понял, что испытывает радость рядом с этим человеком, как будто он вернулся в детство, в те моменты, когда шкодил с друзьями, прячась от биоников. И как-то легко от этого чувства было, с плеч спала некая нервозность за последние дни и даже беспокойство по поводу утаивания своей находки рассеялось, когда Юнхо повстречал человека с такими же грешками. — Ну вот, теперь ты меня передумал, — отвлёк от подвисшего состояния Джэджун, когда официантка ушла. — Я хотел сказать что-нибудь поэтичное и загадочное, а ты всё свел к банальностям. Это скучно. — Он облокотился на стол, подперев подбородок кулаком, и его взгляд стал пристальным, изучающим. Уголок губ немного втянулся в щёку, а потом цокнул. — Ладно, признаюсь. Мне просто стало интересно. Ты не похож на большинство людей, которые меня окружают. Все как будто детали города, механизмы, словно не люди, а роботы. Ты же… другой. Взгляд у тебя живой. И пахнешь не как все. — Он снова сделал глубокий вдох, явно наслаждаясь моментом. — Этот апельсин с ароматом моря… Запах человека, который знает толк в старых книгах и… в одиночестве. Юнхо почувствовал, как по щекам разливается лёгкий румянец, спускаясь к шее. Комплимент был странным, личным и настолько прицельным, что это смущало. Похоже, Юнхо стал на себе ощущать воздействие флирта Кима. Неужели эта душистая вода настолько привлекла его? Или всё же это интерес до самого Юнхо? — Это всего лишь парфюм, — пробормотал он, отводя взгляд к своему стакану. А после решил признаться: — Его выбрал… мой alter ego. Он всё ищет мне пару, вот и расстарался чересчур. Модуль «Эрос», если быть точным. Всё собираюсь съездить в Eidolon, чтоб усмирили его. — «Эрос»? — Джэджун присвистнул, но негромко. — Вот это да. У тебя личный купидон за пазухой? Интересно. И он, я смотрю, неплохо справляется. Хотя, как я понял, тебя это не обрадовало. — Он протянул руку через стол и, прежде чем Юнхо успел среагировать, кончиками пальцев аккуратно смахнул несуществующую пылинку с его плеча. Прикосновение было мгновенным, лёгким, как пух, но от него по коже побежали мурашки. Юнхо невольно вздрогнул, когда пальцы скользнули по шее, уж слишком интимным показалось это прикосновение. — Просто шмель опять пытался приземлиться. Не дам я его в обиду, — с ухмылкой пояснил Ким. — Я и сам могу от шмеля отбиться, — возразил Юнхо, но в его голосе не было ни капли убедительности. Он был слишком сосредоточен на том, чтобы сердце не выпрыгнуло из груди. Этот человек обращался с личными границами как с условностью, а сам Юнхо как-то непозволительно это спускал ему. — Конечно-конечно, — легко согласился Джэджун, его пальцы принялись барабанить по столу, отбивая какой-то весёлый ритм. — Просто… забавно. Обычно люди отмахиваются от надоедливых насекомых, пытаются избавиться, нечаянно обижают при этом. А ты просто… ты — позволил ему надоедать. Это о многом говорит. — О чём, например? — Юнхо не удержался от вопроса, наблюдая за загадочным взглядом. — О том, что ты терпелив. Или ленив. Или… — Джэджун сделал интригующую паузу, наклонился через стол поближе и понизил голос до заговорщического шёпота. — Ты тайный повелитель шмелей, и это твой охранник. Юнхо невольно фыркнул на детские фантазии, и из его горла вырвался сдавленный, деликатный смешок, которого он сам не ожидал. Он тут же прикрыл рот рукой и отвёл взгляд, но было поздно. Да, Джэджуну удалось замять неразрешённое прикосновение, вызвав улыбку и желание продолжить разговор. — Повелитель шмелей? — переспросил он, всё ещё покачивая головой. — Это твои карандаши виноваты, ты слишком много деревянной стружки вдохнул или нагрыз кончиков. Насколько я знаю, карандаши покрывали нитроцеллюлозным лаком, и он явно влияет на воображение. Джэджун притворно возмутился, откинувшись на спинку стула и прижав руку к сердцу. —О! Вот это благодарность. Я, значит, открываю тебе свою страшную тайну про карандаши, а ты надо мной издеваешься? Вот так значит. Я требую сатисфакции! — Он на секунду задумался, постучав пальцем по губам. — В виде твоего почтового ключа, чтобы я мог прислать тебе гневное голосовое сообщение, когда приду домой. Просто здесь много народу, и я не могу так открыто высказать своё негодование. Флирт был настолько неуклюжим и настолько очевидным, что это уже переставало смущать и становилось забавным. Юнхо развел руками, делая вид, что сдаётся, подыгрывая новому другу. Связь на расстоянии — не такое уж опасное допущение. Почему бы и нет? — Угрожать голосовыми сообщениями — это низко. Но ладно, хорошо. Прости. Ты не надышался стружкой. Ты просто, — он поискал слово, — виртуоз фантазии. — Вот видишь! — Джэджун сразу же просиял, как будто получил высшую награду. Протянул ладонь: — Но сообщение о прощении я всё равно должен буду послать, а то как же это ещё зафиксировать. Так что, пожалуйте мне… Юнхо безнадёжно покачал головой на очередную хитрость и раскрыл небольшую проекцию чипа в своей ладони, чтобы скинуть свой адрес Киму, но немного притормозил перед самой отправкой, с сомнением глянув на его ладонь. Всё же раздавать свои данные вот так направо и налево не очень разумно. Мало ли, что этот человек задумал. Но Джэджун не дал ему поразмыслить. Мягко, но очень уверенно накрыл его ладонь своей и прижал к столешнице. Первым порывом было скинуть очередную дерзость, но Юнхо лишь вопросительно посмотрел на собеседника. — Не нужно искать логики и тайного умысла в моих действиях, — добродушно пояснил Джэджун, склонив голову к плечу. — Я вовсе не планировал кому-то вредить. Посмотри, я полностью открыт для тебя, просто чувствую, что из тебя получится хороший друг, поэтому не хочу терять связь. Юнхо сейчас и сам себя почувствовал виртуозом фантазии, когда глаза как будто разглядели на этом лице мольбу, словно Ким подкусил нижнюю губу, состроил брови домиком, а потом… потом так зазывно облизал эти губы и еле заметно чмокнул ими в воздух. Это моментально нагрело тело до приятной паники, когда чувствуешь, что надо бежать, но не от, а к объекту страха. — Приятного аппетита, — произнесла официантка, выставляя на стол блюдца с бульгогами. Юнхо встрепенулся от её голоса и выдернул руку, густо краснея при этом. Вскинул взгляд и как-то растерянно кивнул. А потом посмотрел на Джэджуна. Не было там никакой мольбы, никаких облизываний и подмигиваний, всё показалось. Единственное — тело так и продолжало пылать. — Да, пожалуй, — Юнхо сглотнул, пряча неловкость. Вновь раскрыл проекцию, выбрал конвертик и подопнул его пальцем в сторону ладони Кима. — Только не жди немедленно ответа, я бываю очень занят, — улыбнулся наконец. — А ты тот ещё хитрец. — Я всегда говорил, что во мне дремлет гений. Спасибо, что разбудил его, — Джэджун поднял стакан с тоником, словно тост сейчас говорил. — Но я ничего не делал, — запротестовал Юнхо, рассматривая принесенный заказ. Внешний вид был неплохой, но внутренности вызывали сомнения, и очень захотелось вызвать Юноу, чтобы он разобрал этот состав до мелочей и сказал своё мнение. Что ни говори, а Юнхо, похоже, привык к его опеке. — Ошибаешься, — Джэджун снова стал серьёзным, его тёплый взгляд скользнул по лицу Юнхо, задерживаясь на губах. — Ты появился, и мне пришлось изощряться, чтобы утащить тебя сюда, выпросить имя и почту, а теперь как-то вот надо будет накормить, — Ким пододвинул блюдце с бульгоги поближе к нему. — Ты опять сомневаешься? Оглянись, все люди живы и здоровы, так почему ты думаешь, что у тебя от одной порции что-то случится? Или ты уже чем-то болен? — Да нет же, — Юнхо расслабленно выдохнул. — Просто не привык тащить в рот непонятное, непроверенное… — Вот и проверь. Давай же. Оцени вкус этого момента, отпусти границы и позволь себе немного навредить, это только закаляет. — Джэджун откинулся на спинку стула. — Я не хочу постоянно думать о счастливом будущем, которого, возможно, и не будет, но хочу наслаждаться жизнью здесь и сейчас. Мир даёт мне много возможностей для этого, а судьба вот подкинула тебя, взамен на расстройство от «Гипериона». Но я не хочу перепроверять тебя, выискивать зло или слабости, просто хочу приятно провести время. Это слишком легкомысленно по-твоему? Он закончил свою мысль неловким взмахом руки и вдруг смутился, потупив взгляд и принявшись интенсивно размешивать свой тоник, хотя в нём не было ничего, что нужно было бы размешивать. Эта внезапная робость после нахальной самоуверенности показалась обаятельной. Юнхо наблюдал за ним, и это неловкое молчание было красноречивее любых слов. Был задан вопрос, но на него не требовался ответ. И говорил Джэджун сейчас точно не о бульгоги. Юнхо почти демонстративно откусил и стал медленно жевать, руководствуясь советом Кима испробовать вкус этого момента. Сомнительно, что счастья стало больше от этого, но желудок точно был благодарен за такой кусок. — Знаешь, — тихо сказал Юнхо, ломая тишину, — я, кажется, понимаю тебя. Твою рискованность, твою доверчивость… Не легкомыслие, а легкость. Твою любовь к жизни. А ещё это пристрастие к бумаге. Записывать что-то… это как оставлять часть себя в материальном мире. Не в облаке, не в памяти какого-нибудь сервера, который однажды может рухнуть. А вот здесь. — Он постучал костяшками пальцев по столу. — В том, что осязаемо. Потом к тебе сможет кто-нибудь прикоснуться через эти записи. Джэджун поднял на него взгляд, и в его глазах вспыхнул огонёк настоящего, неподдельного восторга. — Да! Именно! Осязаемо. — Он снова потянулся через стол и на этот раз легонько, почти невесомо, ткнул кончиком пальца в тыльную сторону ладони Юнхо, подчеркивая свою мысль. — Все думают, я чудак, когда говорю о таком. Его палец оставался на коже Юнхо ещё секунду, две, передавая тепло и лёгкое, едва заметное дрожание. Потом Джэджун отдернул руку, словно спохватившись, и сунул её в карман, что-то выискивая там. — Глупо, да? — пробормотал он, доставая свой блокнот. — Это немного нахально, я понимаю, но вот… — он вырвал листочек и вручил его Юнхо. — Пусть будет у тебя, так ты сможешь прикоснуться ко мне, когда захочешь. Юнхо немного ошарашенно посмотрел на лист, потер его пальцами, словно впервые видел, мельком глянул на красиво выведенные буквы и усмехнулся. Какой же всё-таки этот Ким Джэджун странный. Но до безумия интересный и загадочный, притягательный и забавный. Бумажку он бережно сложил и убрал в карман, планируя позже прочитать, что там. И застолье продолжилось в непринужденной обстановке, под аккомпанемент жужжания шмеля, кружившего над их головами, будто благословляя эту странную, зарождающуюся связь между повелителем шмелей и обаятельным чудаком.
