Помощь «друга»

      Лёгкая вибрация пульсирующими волнами прошлась по ногам, доставляя эйфоричное наслаждение. Очередная волна была посильнее, прогоняя эту тактильность до таза, а потом и выше, чтобы все тело просто пело от удовольствия. Такой массаж будил лучше всех на свете, словно мамины пальчики скользили по коже, не щекотали, а как будто любили своими прикосновениями, проникали в самую глубь и поглаживали все мышцы. Джэджун считал этот модуль самой лучшей своей задумкой. Точнее, это не он создал, но стырил так нагло у медицинского кресла и умно встроил в свою кровать, немного сменив настройки и добавив контроль интенсивности. Самый лучший будильник. И все равно, что он тоже сбоит, главное, что бесплатный и есть.              В растянувшееся под самым потолком окно лучами проникало солнечное тепло и сразу нацелено было именно на кровать. Джэджун ощущал его легчайшим покрывалом, кожа на плечах и ягодицах нагрелась и вкупе с вибрацией вытаскивала из сна. Он медленно разлепил ресницы, не шевелясь, даже не сбивая размеренного дыхания. Он вообще не любитель рвать с места, хоть и вставал поздно, потихоньку себя перетягивал в реальность, оставляя за туманным пологом сон про нового знакомого. Перед глазами были уже не афиши из кафе, а голая стена из композитных панелей с торчащим из неё старинным кабелем, некогда служившим прямым переносчиком электричества.              Очередная волна вибрации подтолкнула сглотнуть и облизать губы. Джэджун вытянул руки из-под подушки и перевернулся на спину, подставляя теплу голый торс с чуть виднеющейся мускулатурой. Потянулся с тихим довольным стоном, чувствуя, как гелевая прослойка тут же меняет свои очертания под ним, подстраиваясь под каждый изгиб стройного тела. Мышцы пресса мягко обозначились при сонном зевке, а солнечные лучи светлым золотом вычертили выпирающие ключицы, тянущиеся к широким плечам. Грудная клетка выгнулась, как у матерого кота, и Джэджун провел ладонью по впавшему животу, да так и оставил, резко расслабившись и пав на спину.              Уже более прочищенный взгляд уперся в низкий потолок, с которого в некоторых местах свисали тонкие волокна паутины, напоминая, что все ещё хочется сменить жилье. Заселиться в какие-нибудь дорогие апаты, где окон больше, воздух свежее и завтрак сам готовится. Вот у Юнхо наверняка отличная квартира, с кучей биоников в услужении и картинами на стенах. Он выглядит богато и престижно, почти как Элинь: дорогая одежда, ухоженная кожа, альтер эго на дорогой цепочке, слегка надменный взгляд на других — такой не позволит себе жить в чем-то посредственном, а тем более таком унылом отростке цивилизации, как уголок Кима.              Джэджун улыбнулся, вспомнив, как они расходились по своим сторонам после ужина. Юнхо до конца казался растерянным, как будто так и не понимал, что происходит, смущенным и немного напуганным. Но при этом взгляд его то и дело возвращался на Джэджуна, выискивая какие-то ответы. И можно было предположить с точностью до семидесяти процентов, что когда тот уходил, долго еще соображал, что творится в своей голове, что он вот так просто повёлся под чужим давлением. Да, Джэджун и не сомневался, что с первого же раза получится повеситься на этого человека, там и надо-то было лишь немного психологических подсказок от Юноу да его помощь в отключении света в «Гиперионе».              Их план сработал. Но это только начало. Дальше будет потруднее, потому что по Юнхо видно, что к людям он не тянется. Впрочем, как и к роботам. Джэджун, довольный сам собой, зевнул и снова потянулся, пробуждая в себе предвкушение нового дня, в котором может случиться что-то ещё интересное. Придется хорошенько постараться и поломать голову, чтобы побыстрее свои планы осуществить и наслаждаться итогом.              Уводя лицо от солнечных лучей, он развернулся на бок, подтянув колено к животу, и зарылся в подушку, давая себе ещё минут пять на окончательное пробуждение. Гель под ним плавно менял форму, а с ног вновь пронеслась волна вибрации, подталкивая встать с кровати. Но как это сделать, если такая нега придавливала и снова хотелось вернуться в сон? Джэджун махнул ладонью, и тут же раскрылся Хиро, сразу с улыбкой на него глядя, как будто понимал, о чем хочется поговорить. Но деликатно молчал, сохраняя атмосферу для утренней дрёмы своего пользователя.              — Можешь говорить, — ворчливо пробормотал Джэджун, всё же приоткрыв глаза.              — Ну и как нам новый знакомый? — тут же зазвенел голос Хиро.              — Как все, — вяло ответил Джэджун, при этом натягивая уголок губ. — Немного душный, высокомерный, принципиальный… В толпе я и не глянул бы на него. Но безумно обаятельный, если поболтать. Как щенок. Только сам этого не осознает. О себе почти ничего не говорит, как будто боится. Юноу был прав, его уже стоит вытащить из того болота, в которое он влез.              — Он вызвал у нас жалость и симпатию. Это хорошая основа для развития отношений, — расценил Хиро. — Я просмотрел данные в системе и сопоставил вас — вместе вы смотритесь очень гармонично, если не считать наш скрытый замысел. Стоит ещё раз появиться на людях, засветиться под камерами как пара, без лишней компании, а послезавтра можно уже будет отказать госпоже Элинь в интимной аудиенции, сославшись на новую связь.              — Послезавтра? Так скоро? — брови Джэджуна нахмурились, а глаза тут же широко раскрылись. Он впервые задумался о том, как он скажет это своей начальнице. И фантазия стала подкидывать страшные картинки, от которых сердце забилось сильнее. А страшное там не «вы уволены», а непредсказуемый скандал с истерикой. Способна ли на такое Элинь? Сорвется ли? Она весьма страстная натура, может и не такое откаблучить. Он пока не готов к этому. — В этот раз, пожалуй, не стоит так уверенно о Чоне рассказывать, вдруг она решит проверить или он сорвется с крючка. Наверное, я лишь как-то намекну, что… На что? Не знаю, — Джэджун резко выдохнул и стал подниматься. — Позже решу, время есть.              Оторвав зад от постели, он пнул по рычагу в стене, вновь начиная потягиваться во весь рост. Зашипел в полу сжатым воздухом старый пневмомодуль, и кровать в это время стала складываться веерными сегментами в стену, выстраиваясь там в вертикальный ряд — ещё одна выдумка Джэджуна. Когда-то ему надоело запинаться об обычную кровать, в его небольшом жилище она раздражающе мешала, поэтому он решил по технологии раскладных шкафов кровать себе соорудить. Да, фактически он спал на ящиках складного комода из алюминиевых стрейч-рамок от дронов. Каждый из которых был выстлан кусковыми сетками из углеродного волокна, служившими некогда матами в спортзале, и слоем дешевого наногелевого реактора, который обычно используют для прокладки подошвы. Кому-то покажется странным использование стелек вместо вполне бюджетного матраса, но Ким видел в этом геле много преимуществ и считал, что вскоре он заполонит рынок, так как был весьма удобен.              Шикарная кровать исчезла в своей нише, раскрывая угол жилья во всей его незавершённой красоте, где стоял железный ящик с инструментами, валялась пара рук от первых моделей биоников да банки с краской, как укоризненное напоминание о начатом когда-то косметическом ремонте. Но взгляд Джэджуна проскользнул мимо, уже привычно игнорируя недоделки. В голове сейчас вертелись мысли только о Чон Юнхо, с его строгим, сдержанным выражением лица и слегка уставшими глазами, которые так забавно расширились, когда он увидел карандаш. Реставратор, в чьих руках побывало столько редкостей, и так удивился незначительному карандашу, которых наверняка немало ещё сохранилось на руках у простых людей. Он не странный, скорее, просто очень любит аромат исчезающего прошлого. Джэджун его понимал. И разделял эти чувства.              «Симпатичный, — констатировал про себя Джэджун, направляясь в капсулу душа. — Мило так морщился, отгоняя от себя того шмеля. Вполне себе податливый. Надо бы получше про него разузнать».              Мысли текли сами собой, никем не контролируемые, пока Джэджун настраивал прицел сопла над головой. «Начинай», — скомандовал, и вода через какое-то кряхтение в шлангах хлынула на него. Изначально прохладная, заставившая кожу покрыться мурашками, но потом потеплевшая до температуры тела. Джэджун запрокинул голову, подставив лицо под струи. Вода текла по его шее, широким плечам, сбегала по грудной клетке и упругим мышцам на боках. Он провел ладонями по лицу, смывая остатки сна, словно пытаясь смыть и мимолетное чувство вины. Оно было крошечным, едва заметным, как нить паутины, но Джэджун уже чувствовал, что обман этот неприятен, хоть в случае с Элинь, хоть в случае с Юнхо.              «Флиртовать с ним — одно наслаждение. Он реагирует так искренне, по-детски. Краснеет. Смущается», — Джэджун невольно продолжал улыбаться, вспоминая недавнее знакомство. В голове звучали слова, фразы их диалога, а также поправки, что было сделано неверно или недостаточно ярко и что нужно учесть на будущее.              Когда поток смыл пену и успокоился, Джэджун пнул по двери, помогая ей выскочить наружу, а после и сам, распаренный, до неприличия нагретой, водой, вяло вышагнул. Сушка не сработала в очередной раз, поэтому он потянулся за большим полотенцем, при том разглядывая себя в экране зеркала.              — Что там у меня на сегодня задумано? — отвлечённо спросил «друга» и потряс головой, разбрызгивая с черных прядок капли.              — На обед назначена личная встреча с хозяином двухкомнатной квартиры с видом на Фонтан Мудрости, — тут же отозвался Хиро. — Вчера днем мы рассматривали голограмму этого жилья и нам понравилось, особенно в сочетании с хорошей ценой. Если наш нынешний доход сохранится, то эта квартира нам вполне по карману, с обильным комфортом и бесперебойным обслуживанием.              — М-да, — неуверенно протянул Джэджун, елозя полотенцем по волосам, — если сохранится. Отличное условие. — Повернулся лицом к Хиро и упер руки в бока. — Если уж я задумал эту хрень с Чоном, то с квартирой, наверное, придется подождать. Что-то не верится мне, что доход этот сохранится. — Вернул внимание зеркалу и продолжил протирать тело, ворча при этом: — Лучше одежду прикуплю пока. А то рядом с Чоном я вчера выглядел трущобно. Он наверняка на каждый карман у меня ценник свой налепил и брезгливо фыркнул. Сам-то вон какой весь нафуфыренный был. — Приблизил лицо к зеркалу и проверил покрасневшие глаза.              — Так вам понравился мой Юнхо, — радостно проговорил чужой голос, отчего Ким аж подпрыгнул на месте, вслед за своим сердцем. — Я постарался уговорить его выглядеть презентабельно. А как вам душистая вода?              — Юноу, блядь! — воскликнул Джэджун и интуитивно бросил в голограмму полотенце. — Какого хера ты так вламываешься? — Ахнул, когда понял, что стоит голый перед чужим альтер эго, и бросился за накидкой. — Ты вообще в своём уме? Дебильная сеть. В твоих протоколах разве разрешено подглядывать за голыми людьми?              Юноу даже глазом не моргнул на такое раздражение, лишь с интересом наблюдал, как Ким спешно накинул легкую сеть на тело, что тут же заблюрила все очертания светоотражающей текстурой, оставляя только голограмму спортивного тела афроамериканца в спортивных шортах. Такая одежда пользовалась спросом в основном у полных людей, что были крайне редки. Каким бы размером она ни была, хоть в обтяжку, хоть гигантских масштабов, визуально сглаживала все реальные объёмы тела, лишние сантиметры пряча под что-то размытое, незаметное глазу на фоне имитации стройного тела, а чересчур торчащие ребра делая ровненькими. Качество у такой одежды — так себе, его не развивали, так как ткань не возымела успеха, ведь приветствовалось здоровое тело и образ жизни, а не его картинка. К тому же в клиниках помогали достичь привлекательных форм. Но Джэджуна устраивал этот «фотонный туман» в качестве домашней одежды. Запрограммированное им изображение мощного, накачанного чернокожего тела его весьма забавляло.              — Простите за беспокойство, Ким Джэджун. Не стоит смущаться при мне, я не испытываю каких-либо эмоций при виде голого тела или интимных процедур.              — Врачи тоже, но это не значит, что они имеют право вламываться к кому-то в душ, — проворчал Ким, вскидывая подбородок и скрещивая светлые руки на темной, мускулистой груди. — Ну как там твой пользователь? Оклемался после вчерашнего?              — Поздравляю, — Юноу расплылся в улыбке от закрытия неловкой ситуации. — Вам удалось установить контакт. Вердикт: всё прошло удовлетворительно. Пользователь Юнхо проявил устойчивый интерес.              — «Удовлетворительно», — задето фыркнул Джэджун и глянул в зеркало. — Да я был на высоте. Твой Юнхо почти растёкся передо мной, только и осталось за ушком почесать. А ты вот не боишься, что он узнает про твои «перебежки»?              — Он не узнает, так как это автономный модуль. — Юноу высветился во весь рост, завел руки за спину и принял лекторскую позу. — Но нам стоит поторопиться. Вскоре Юнхо планирует наведаться в Eidolon, чтобы мой модуль «Эрос» серьёзно ограничили. А это помешает нашему с вами общению. Поэтому я проанализировал восемьдесят процентов успешных тактик сближения в исторических и современных реалиях и составил оптимальный план.              — О как! — усмехнулся Джэджун и направился в комнату. — Ну рассказывай свои реалии. Только долго не нуди с лишним. Я пока на работу буду собираться, опаздываю уже.              — Отличное предложение, сразу к делу. Встречи нужно продолжать: придумываем любые поводы, способы, случайности, но каждый день вы должны хоть раз увидеться. Я сообщу места, которые запланирует посетить Юнхо, помимо его работы. Следующее — продолжать подкреплять доверие, делясь своими секретами. Карандаш и блокнот хорошо сыграли свою роль, стоит ещё что-нибудь показать. Нечаянные прикосновения пока можно продолжить, если Юнхо это станет раздражать, я сразу сообщу вам. Ещё следует сыграть на его слабостях в еде, он очень любит сладкое, особенно с настоящим растительным сахаром. И натуральный кофе…              — Только не предлагай мне угощать его этим, — перебил Джэджун, внаклон просушивая волосы под пневмонасосом. — Обойдется за свои деньги. Не дешевое так-то удовольствие.              Юноу на миг задумался, а потом согласно кивнул.              — Тогда сыграйте на похвале. Несмотря на свою замкнутость, он всё же любит, когда восхищаются его делами и идеями. Станьте его единомышленником: он не любит принудительное сводничество системы, как и влезание в психологическую организацию человека. Но при этом не является сторонником полных свобод, так как считает, что для этого люди ещё не научились нести ответственность.              — Вот это я могу, — Ким поднялся, как и его шевелюра, и улыбнулся. — Так уж и быть, расскажу по секрету ему свое отношение к системе предвзятого мышления и искусственно созданных стереотипов.              — Только не увлекайтесь в экстремизм — лишь отпугнете, — спешно предупредил Юноу. — Ещё одно: не стоит юлить намеками. Пользователь Юнхо ценит прямоту. Не путайте это с грубой прямолинейностью. Сегодня утром он со смущением рассказал, как вы чересчур открыто флиртовали. И это явно ему понравилось, хоть и вызвало неловкость.              — Да так и скажи, что он запал на меня с первого взгляда, — ехидно цокнул Джэджун, довольный сам собой. — Ещё чуть-чуть и он первым предложит зарегистрировать нашу пару, а я ещё поломаюсь для проформы.              — Вы слишком самоуверены в себе, — строго проговорил Юноу. — Не переоценивайте свои возможности, чтобы не нарушить всё. И не недооценивайте моего пользователя, он не слаб и во многом принципиален.              — Да-да, я учту это, не волнуйся, — отмахнулся Ким. — Но вот увидишь, как я легко его подомну. Ты, главное, со своей стороны не расслабляйся. Кандидатуру мою распиши получше, повосхваляй мою красоту и проницательность.              — Я свое задание выполню. Напоминаю вам, что эта информация — отмычка. Не лом. Используйте её, чтобы вызвать доверие и симпатию на глубоком, подсознательном уровне. Цель — создать у пользователя Юнхо устойчивую нейронную связь: «Джэджун — это безопасность плюс понимание плюс эмоциональная отдача». Когда эта связь установится, он сам предоставит вам любой доступ, который вам потребуется, потому что будет подсознательно желать делиться с вами самой своей ценной частью — своим внутренним миром. Всё остальное это лишь вопрос техники. Не злоупотребляйте этими данными.              — Не понял, — Джэджун вздёрнул иронично бровь, — ты сейчас нравоучаешь меня?              — Я лишь защищаю своего пользователя, — вполне серьезно ответил Юноу. — Всё же для меня важно, чтобы в конце он не потерял ещё больше, чем без этих стараний.              Джэджун задумчиво стянул губы, возвращая свое внимание Юнхо, как к человеку, а не предмету сделки. Прищурил глаза, уловив в словах Юноу сомнения в его силах и порядочности, и принял это как вызов. Азарт поднял настроение и дофаминовый процент в крови.              — Юноу, я же сказал, не дрейфь. Через пару недель твой пользователь сделает мне предложение. А ещё через пару попросит меня свалить и будет рад моему исчезновению. Такой расклад тебя устраивает?              Юноу всё же скептично на него смотрел, хоть и кивнул перед отключением. Может, он уже и пожалел, что обратился за помощью к этому человеку, только вот больше ни с кем у него связи не было.              

***

      Будучи уже за своим рабочим столом, Джэджун стал продумывать следующий шаг, чтобы реализовать план Юноу. Нужно было что-то простое, нестранное. Эти случайные встречи даже в кино выглядят дурацкими, хоть и обмазаны сладкой романтикой. Юнхо ведь уже разглядел флирт в поведении Джэджуна, так зачем всё под случайности маскировать? Ну вот понравился человек, что странного в желании снова встретиться? Тем более, что это отчасти правда.              Развернув интерфейс рабочего коммуникатора, он открыл и почту и несколько минут ещё раздумывал, что именно написать. Никаких претензий или прощений, все должно быть легким, как само собой разумеющимся, полным невозмутимости и будничности. Как будто они уже давно друзья. Давно не давно, но уж точно не враги, так что можно было позволить себе такую наглость. В конце концов, на Джэджуна тоже вчера пытались повлиять брачными феромонами.              «Доброе утро, Юнхо-ши!       Надеюсь, вечерний адреналин не помешал тебе уснуть и тот полосатый забияка наконец-то отстал. А то я тут подумал — вдруг он всё-таки был моим шпионом? Слишком уж вовремя он нас познакомил)       Я только что пил утренний протеиновый коктейль и смотрел на свой несчастный блокнот. Спасибо тебе, что вчера не сдал меня с потрохами службе безопасности. После нашего разговора мне даже захотелось завести что-то посерьёзнее. Может, ты посоветуешь, с чего начать коллекционеру-дилетанту? Только, чур, без стихов революционеров — а то вдруг я проникнусь и начну бунтовать против… не знаю, против слишком скучных обеденных перерывов.       Шучу. В общем, было очень приятно поболтать. Может, еще заскочим в то кафе? Надеюсь, твоя книга цела и не развалилась от обиды, что её не доделали.       Удачного дня! И загляни за дверь, а то девушки ждут твоего внимания              Твой случайный попутчик из гибели «Гипериона», Джэджун.»              Небольшое письмо, как напоминание о себе и некоторых авантюрных обстоятельств их знакомства, чтобы Юнхо продолжал думать об этой встрече. Если не станет отвечать, можно будет послать еще одно. Лучше бы, конечно, визуальный контакт, так проще увидеть реакцию собеседника, но все должно пройти постепенно. И быстро. Маленькими ловкими шажочками, чтоб незаметно и в самую глубь.              Джэджун откинулся на спинку стула и закинул руки за голову, ещё раз просматривая свое письмо. Заметил, что забыл похвалить Чона за что-нибудь, и задумался: «А за что похвалить? Такое надо заслужить, а не просто за красивые глазки. А они красивые? … Вполне».              Юнхо всё-таки ответил. Не торопился, держа Джэджуна в напряжении, но всё же его письмо дошло через пару часов. Почему-то Джэджун не сразу его открыл, боялся, наверное, прочитать что-то вроде «Вас это не касается». Вообще-то, сам бы он вот так и ответил какому-то малознакомому левому мужику, но это потому, что тот не был бы так хорош, как он сам. Но письмо порадовало.              «Джэджун-ши, добрый день.       Шмель, к счастью, отстал. Доложиться тебе не смог — видимо, провалил задание по слежке и был уволен.       Книга в полном порядке, благодарю за беспокойство. Лежит на почётном месте и, кажется, даже не подозревает, что её чуть не отправили в утиль. Технологии мне помогут сохранить эту ценность.       Что касается коллекции: с дилетантами обычно всё начинается с малого. Можете поискать старые типографские клише или образцы синтетического шрифта начала века. Это легально, не опасно и довольно интересно. Бунтовать учиться не советую — скучные обеденные перерывы хоть и скучные, но предсказуемые. А в наше время предсказуемость — это роскошь.        Мне тоже было приятно познакомиться.       Чон Юнхо.»               Письмо было суховато, держащим на расстоянии. Ни одного лишнего слова или какого-то эмоционального намека, больше похожее на официальное обращение. Коротко и по всем вопросам, но не более. Можно сказать, что оно выглядело жирной точкой. Не совсем то, чего ожидал Джэджун, но всё же это не прямой отказ. Можно и на этом остановиться, дать человеку продых, а завтра снова написать, уже с прямым приглашением на встречу.              Но это долго. Джэджун улыбнулся, вспомнив, в чем уверил Юноу и в чем сам был уверен. Чтобы не прослыть голословным болтуном, стоит действовать нахраписто, хватать этого Чона за грудки и тащить куда надо. Только вот такими короткими и долгодоходящими письмами надавить не получится. Отмахнувшись от электронных отчётов, он вновь уткнулся в почту.              «Юнхо-ши, ты, как всегда, прав, лаконичен и спасителен) Спасибо за совет насчёт клише — обязательно поищу. И да, ты верно подметил, что предсказуемость хоть и скучна, но безопасна. После вчерашних приключений я это особенно оценил. Но одинокие обеды все равно вызывают у меня возмущение.       Кстати, о технологиях… У меня тут странная вещь творится с рабочим коммуникатором. То ли глюк, то ли я что-то не так настроил, но текстовые сообщения иногда искажаются — приходят с пропущенными словами. Только что хотел тебе что-то более развёрнутое написать, а в отправленном варианте половины фразы не оказалось! Очень неловко.       Может, я злоупотреблю твоим расположением, но… нельзя ли провести небольшой тест? Я могу попробовать связаться с тобой через минуту по видеосвязи, просто чтобы убедиться, что канал работает корректно и мои глупые мысли доходят в целости и сохранности? Обещаю быть быстрым и не отвлекать от работы. А еще прилично одетым и не размахивать карандашами перед носом.              Если, конечно, ты не против.              Джэджун.»              Вот такая жалоба на глюк должна сработать: тут и просьба о помощи, причем, серьезно обоснованная, и некоторое самоуничижение бессилием перед своей же глупостью. Таким образом не будет навязывания к общению, все как-то само собой. Ну и вера в его расположение и посильную помощь.              — Ну же, Юнхо, не подведи меня, — нервно тарабаня пальцами, пробубнил Ким через двадцать минут ожидания. — Давай же, где ключ? Чёрт, надо было заранее у Юноу спросить. Давай же… Да блядь, чего так долго раздумывать-то?              Ответ с кодом-ключом к видеосвязи пришел только через полчаса. Почему-то этот отрезок времени показался безумно долгим, гораздо дольше, чем первый разрыв между письмами. Джэджун уже нетерпеливо кусал губы и сердито сопел, подозревая, что план на видеосвязь развалился. Это ожидание натянуло его нервы до такой степени, что, увидев ключ, он истерично-саркастично хохотнул, словно победил весь мир, а потом сжал кулаки в поддержке себя и воскликнул: «О да, я молодец!»              Поправив свою причёску, приняв серьёзный вид и для важности усевшись с прямой спиной, он включил видеосвязь. Опторецепторы тут же заработали, считывая световую информацию вокруг его головы и отражая все данные в 3d аватаре. Джэджун кашлянул, настраиваясь на непринужденный разговор.              — Хорошо, что ты всё-таки решил помочь, а то нет желания вызывать сервисника, — начал беззаботно, когда с коммуникатора на него посмотрел Юнхо. Вид был немного взъерошенный, но глаза внимательными и серьезными. — На самом деле такой сдвиг у коммуникатора я заметил и ранее, но как-то не было важности в нем, а сегодня вот вспомнил, когда стали слетать слова.              — Впервые такое слышу. Даже не знаю, чем могу помочь, — с сомнением отозвался Чон.              — О, тут многого не надо, — с очаровательной улыбкой махнул рукой Ким. — Мне ведь для начала нужно только проверить мои догадки. Вот, глянь. — Джэджун отделил проекцию своего первого письма от почты и развернул её к Чону. — Сравни со своим экземпляром. Есть ли там что-то разнящееся?              Юнхо натужно моргнул, как если бы его глаза устали или болели, и прищурился, рассматривая письмо, а потом открыл свою версию. Задумчиво водил взглядом и склонял голову то к одному плечу, то к другому, так забавно поводя подбородком. Джэджун облокотился и улёгся на ладонь, вперяясь открыто-бесстыжим взглядом на его лицо, в первую очередь рассматривая губы, которые немного шептались, перечитывая слова.              — Н-нет, все в точности, — проговорил Юнхо и глянул на Джэджуна. — Может, моё письмо покажешь, я сравню?              Вообще-то, это было в задумке, вот так, как бы нечаянно, забывчиво смотреть на Чона, чтобы он заметил и ему вновь стало неловко. Это было нужно для очередного крючка, которые Джэджун потихоньку забрасывал, чтобы в конце концов притянуть свою добычу и держать. И по идее он сейчас должен был виновато всполошиться на вопросительно вздёрнутые брови и что-нибудь ляпнуть комплиментарное, типа: «Ох, так засмотрелся, твоё лицо уникальное, красивое, притягательное». Да что угодно, лишь бы Чон засмущался. Нужно ведь было закидать красивостями, чтоб мужчина поплыл и начал таять, а потом слизать его и подмять под себя.              Но Джэджун как будто завис, словно не выдержал такой объём внезапно хлынувшей фантазии, что до сих пор подгружал реальность. Мысли пошли совсем в другую сторону, особенно после картинки, как он слизывает и подминает.              — Что-то не так? — забеспокоился Юнхо, не дождавшись ответа.              — Да нет, — все ещё не отрывая загипнотизированного взгляда, пробормотал Ким. — Вот думаю, а не пообедать ли нам вместе? Скучно как-то. Вот увидел тебя и подумал, что было бы неплохо снова встретиться. А?              Джэджун видел, как менялось его лицо. Сначала — чистое недоумение, сведенные брови и раскрытый растерянно рот. Затем медленное, тягучее прозрение, окрашивающее щёки лёгким румянцем. Мимика не подводила, не обманывала, не играла. Он видел, как взгляд Юнхо стал анализирующим, почти холодным, и как потом в глубине его глаз вспыхнула и погасла искорка чего-то другого — не гнева, а скорее… заинтересованности: скошенный взгляд, дрогнувшая улыбка, но потом поджавшаяся, глубокий вздох и частое моргание. Тихая внутренняя борьба была написана на его лице так ясно, словно он проговаривал свои мысли вслух.              И Джэджун понял. Понял всё. Он не просто подловил очередной хитростью — он зацепил, заинтриговал, вызвал азарт. Эта маленькая афера с коммуникатором сработала не просто хорошо, а блестяще. Юнхо раскусил его, да. Но это не привело к отторжению. Связь ещё не прервана, черные глаза по-прежнему на него смотрели и в голове наверняка кипели мысли, как не проиграть в этой битве.              Уголки губ Джэджуна дрогнули в сдерживаемой улыбке. Он не стал ничего отрицать или оправдываться. Вместо этого он слегка склонил голову, и его взгляд стал открытым, почти извиняющимся, но при этом полным того же самого вызова.              «Да, это была ловушка, — словно говорили его глаза. — И ты это знаешь. И я знаю, что ты знаешь. И теперь самый интересный вопрос — что ты будешь делать дальше?»              Он видел это колебание. И это было прекрасно. Потому что человек, которому это действительно не надо, отказывает сразу. А тот, кто колеблется… тот уже почти согласился. Оставалось лишь немного подтолкнуть.              — Ну так что? — тихо спросил Джэджун, и в его голосе не было ни капли насмешки, только тёплое, ободряющее ожидание. — Решишься на ещё одно непредсказуемое несвидание?              — Я… — Юнхо замялся, его взгляд на секунду убежал в сторону, к голографическому интерфейсу с загруженными отчётами. — У меня сегодня крайний срок по верификации архива. Очень срочные исследования. Я не могу просто так всё бросить, обед придется отложить на неизвестный срок, так что… — он виновато развел руками.              Его слова звучали убедительно, но Джэджун поймал едва заметную дрожь в интонации — это не ложь, а скорее попытка убедить в этом самого себя. При этом смотрел он с какой-то надеждой, что за него решат эту проблему, потому как… Ну хочется ведь. Хочется и колется. Он наверняка насторожился от странной навязчивости Кима и уже предчувствовал, что, если дать слабину, то его с легкостью оккупируют. Он просто испугался. Но при этом не торопился отключаться, чего-то выжидая.              — Понимаю, — закивал Джэджун, но в его глазах при этом не было и тени разочарования, лишь тёплая, непоколебимая уверенность, что это мелочи. Он сделал паузу, давая своим словам обрести нужный вес. — Именно поэтому тебе и нужен перерыв. Голова, забитая до предела, — плохой помощник в срочных вопросах. Юнхо, один час. Всего один час, чтобы проветрить мысли. А потом — с новыми силами и, возможно, с новыми идеями — вернёшься к своим архивам. Я уверен, они будут только благодарны.              Сейчас Джэджун говорил не как проситель, а как человек, констатирующий очевидный факт. Его тон был мягким, но в нём не оставалось места для возражений, все изложено так, словно они обо всем договорились и приняли согласованное решение. Ким не собирался упускать эти вожжи, все ближе притягивал к себе Чона и цеплял крючки. Понимал, что его напористость могла отпугнуть, но тормозить не собирался.              — Так, — он откинулся на спинку стула и уперся ладонями в подлокотники, как будто собрался вставать, — мне стало чересчур любопытно, что там у вас за кафе. Вот чем кормят наших историков?              Юнхо невольно усмехнулся. Еще не до конца решившись на согласие, он молчанием как будто даже поощрял такое безапелляционное упрашивание. « Его нужно просто брать и делать что хочешь. Упирается, но, похоже, и самому любопытно. А скорлупка-то трескается…»              — А знаешь, я уже даже присмотрел место недалеко от твоего архива, — Ким раскрыл рекомендации общепита и спешно подыскивал тихое местечко. — Судя по отзывам, кормят там так, что даже у самых закоренелых трудоголиков проснется аппетит. Освежишься, поешь — и будешь в десять раз продуктивнее. Это не вопрос, Юнхо. Это необходимость.              Джэджун улыбнулся, без наглости, без злорадства. В его глазах читалась только спокойная, почти отеческая забота, которая обезоруживала куда сильнее любого давления. Он не оставлял выбора, но делал это так, что этот отсутствующий выбор казался единственно верным и приятным. Главное ведь — красиво упаковать. А Юнхо устроил подбородок на поставленной ладони и все так же молча смотрел на Джэджуна — спокойно, без каких-либо мыслей в глазах, словно дремал, но при этом не сводил взгляда.              — Так что давай без отговорок, — продолжил Ким и стал сворачивать все голограммы над столом. — Собирайся. Встречаемся у выхода из Центрального архива через полчаса. Я буду ждать. — И прежде чем Юнхо успел найти хоть какой-то контраргумент, Джэджун мягко, но окончательно подвёл черту под обсуждением, переводя его в плоскость простых действий. — И не вздумай говорить «но». Твои исследования подождут. А мой настрой на этот обед — нет.              Как только тот соизволил наконец коротко кивнуть, видеосвязь прервалась, и с Джэджуна словно слетела маска спокойной уверенности, которой он так рьяно подчинял мнение Чона. По его телу пробежала короткая, лихорадочная дрожь — не страх, а сконцентрированный выброс адреналина. Он вскочил с кресла, и движение было настолько резким, что то откатилось и с глухим стуком ударилось о стену.              «Получилось. Чёрт возьми, получилось!»              Мысль пронеслась вихрем, неся с собой дикое, почти детское ликование. Джэджун не просто уговорил — он забрал согласие, поставил перед фактом, и Юнхо подчинился. Это была победа. Чистая, сладкая, опьяняющая. Уголки его губ сами собой растянулись в широкой, беззвучной улыбке, и он с силой провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть это предательское выражение, но оно возвращалось вновь и вновь.              Двадцать минут на сборы превратились в стремительный хаос. Джэджун уже на ходу поправлял некомфортно греющий шею воротничок и манжеты, сдергивал с рубахи прицепленные эмблемы компании, схватил пиджак и спешно натянул. Пальцы, внезапно ставшие непослушными, с трудом справлялись с псевдомолниями, вызывая раздражение к этой новой одежде, так и не расположившей к себе. Он поймал своё отражение в тёмном экране терминала, поправил чёрные непокорные пряди и сверкнул себе азартным огоньком в глазах. Эта спешка, это волнение — всё было частью игры, и он наслаждался каждым её моментом.              Выходя из своего отсека, он был настолько поглощён внутренним торжеством, что почти не смотрел по сторонам. Все мысли были уже далеко, у центрального архива, в том маленьком кафе, где он заболтает нового друга и уже как-то намекнет, что ему нужна помощь в оживлении одной вещицы. Ещё пара шагов — и он оказался бы в главном коридоре, ведущем к выходу, откуда до скоростного тоннеля две минуты ходу. И именно в этот момент он увидел её, буквально врезался взглядом, как будто налетел на столб.              Элинь. Она стояла не у лифта, а прямо на его пути, с очевидной скукой слушая слова своего помощника. Рядом стояли ещё две женщины — насколько Джэджун запомнил, они обе тоже были из директората, но по другим филиалам их компании. Такие же высокомерные, со скучающими, почти презрительными взглядами, под которыми помощник Элинь заметно съёжился, словно вокруг него гиены замерли. Несчастный, сейчас он, наверное, жалел, что не был бездушным биоником, который бы механически отчитался по всем правилам, отдал документы и ушёл — глотайте пыль из-под ботинок. В последнее время Джэджун вот не раз уже задумывался, что было бы неплохо сознание Хиро в какого-нибудь робота внедрить. И отправить его на отчеты руководству по пятницам в отель. Но почему-то в эпоху расцвета искусственного интеллекта и развития роботов почти под поведение человека, никто так и не кинулся на завязывание отношений с такими «идеальными». Всё же живое тело ничем не заменить.              Вот и сейчас острым шипом кольнуло желание притвориться механическим неандертальцем, чтобы никто особо не обратил внимания, скользнули равнодушным взглядом мимо и можно было незаметно уйти. Но Джэджуна заметили. Вот именно сегодня и прямо сейчас, когда так хотелось быть невидимкой. Когда так поджимало время. И когда настроение у Элинь было явно не радушное. Её взгляд, холодный и всевидящий, скользнул по нему, считывая каждую деталь небрежно натянутого пиджака, взъерошенных волос, того самого отсвета торопливой радости, который он не успел спрятать. Вся кровь разом отхлынула от лица, оставив за собой ледяную пустоту. Нервы натянулись, как струны, готовые сорваться в паническую вибрацию.              — Джэджун, — её голос прозвучал ровно, но в нём была стальная власть, не терпящая неподчинения. Помощник тут же был забыт, Элинь лишь махнула ладонью куда-то в сторону, и он чудеснейшим образом исчез, уступая своё место Киму. — Подойди сюда.              Он заставил себя улыбнуться. Широко, открыто, обаятельно. Это был хорошо отрепетированный жест, маска, приросшая к лицу с самого начала их… Чего? Отношений? Сделки? Он подошёл, чувствуя, как каждый шаг даётся с огромным трудом. На него пялились уже три пары глаз, а такое неформальное обращение к нему вызвало неподдельный интерес.              — Госпожа Мин, — он наклонил голову в почтительном приветствии перед каждой женщиной. — Я как раз…              — Ты как раз идешь с нами, — перебила она, не повышая тона, но её слова повисли в воздухе приказом. Она сделала паузу, окидывая его взглядом, и тонкие губы тронуло подобие улыбки. — На обед. Составь нам компанию, чтоб не скучно было.              Челюсть Кима отвисла, портя его улыбку, и замерла. Он невольно обвел взглядом всех троих, которых, как он понял, ему предложили развлекать. Вот так номер! Мало того, что его и так используют как интимную обслугу по пятницам, так вот еще и клоуном нужно отрабатывать. И это предложение прозвучало вслух, так открыто, при других. Элинь нисколько не опасалась, что про них узнают. А может, уже даже и похвасталась, потому как её спутницы без удивления смотрели на ее протеже, ожидая его ответа.              Чем дальше, тем несносней становилась эта связь, и тем никчемней казалась полученная должность. Джэджун ошарашенно сглотнул подступившую злость и истеричное желание наорать и послать всех троих. Сотрудники, проходившие мимо, украдкой бросали на них взгляды. Можно не сомневаться, шепоток уже поползёт по офису. Это был новый шаг Элинь. Жест доминирования и обладания.              — Ты же не откажешь мне? — немного смягчив тон, спросила-приказала Элинь и слегка улыбнулась. Шагнула к нему и легким ленивым жестом поправила галстук и протянула его по ладони. Такой неоднозначный флирт в рамках приличия, но уже рассказывающий многое, что остается за дверями отельного номера.              Сердце Джэджуна упало куда-то в пятки, а затем забилось с бешеной силой. Его ждал Юнхо. Сейчас. В этот самый момент. Мысль о том, чтобы позвонить и отменить, вызывала физическую тошноту. Он не мог этого допустить. Не после того, как с таким трудом его добился.              — Госпожа Мин, я… — он замялся, его улыбка на мгновение стала вымученной. Мозг лихорадочно искал выход. — Я бы с огромным удовольствием, заманчивое предложение, но… у меня чрезвычайная ситуация. Честно. — Он понизил голос, делая вид, что сообщает нечто конфиденциальное. — Мой… мой дядя. С водопроводом. Прорвало, понимаете? Вот прям только что сообщили. Затопляет соседей снизу. Тех самых, что с той жалобой на шум. Если я сейчас не примчусь, это грозит… ну, серьёзными проблемами с управлением дома.              Он смотрел на неё с наигранной паникой в глазах, надеясь, что звучит хоть сколько-нибудь убедительно. Но он видел, как её взгляд меняется. Лёд в её глазах не растаял, а, наоборот, сконцентрировался, стал острее. Она видела сквозь него. Видела эту дешёвую, неподготовленную ложь. Веки медленно прикрылись и раскрылись, губы поджались, а галстук наконец оставили в покое.              Наступила тягостная пауза. Джэджун чувствовал, как её молчаливое неодобрение давило на него, тяжёлое и густое, как смог. Он отказывал ей при других, да при этом еще так нагло врал, что чувствовал зависший над собой топор палача. Ничего хорошего его не ждало после такой дерзости.              — Водопровод, — наконец произнесла она, растягивая слово. Её губы искривились в холодной, ничего не выражающей улыбке, больше похожей на оскал. — Какая досадливая случайность.              Она не спорила. Не требовала доказательств. Она просто смотрела на него, и в этом взгляде было всё: презрение к его лжи, раздражение от неповиновения и холодная ярость, которую она пока сдерживала. Но Джэджуна это мало волновало. Он торопился, пусть женщина бесится, пусть выпинывает и истерит, но только сейчас ему уже пора. Он и сам готов был взорваться, если его отказ по-простому не поймут, но культурно держал себя в руках.              — Хорошо, — она медленно кивнула, её взгляд скользнул по его лицу, словно сканируя и запоминая каждую черту для будущего разбора полётов. — Беги… спасать своего «дядю». Но, Джэджун… — она сделала маленькую, едва заметную паузу, полную угрозы. — Убедись, что эта «авария» больше не повторится. У меня короткая память на оправдания. И очень длинная — на разочарования.              Она посмотрела на своих спутниц, состроила разочарованный взгляд и развернулась. Не сказав ни слова, направилась к выходу, а те последовали за ней, чеканя каблуками. Она отпустила его. Но это не было прощением. Это была отсрочка приговора.              Джэджун стоял как вкопанный, чувствуя, как по его спине струится холодный пот. Победа над Юнхо вдруг стала горькой. Он выиграл один раунд, но проиграл в другом, гораздо более опасном. Сделав глоток воздуха, он рванулся к выходу, но теперь его спешка была окрашена не радостью, а животным страхом и тяжелым предчувствием грядущей расплаты.              «Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт».              Когда он наконец вырвался на улицу, ослеплённый дневным светом и растерявшийся в толпе, его первым чувством было не облегчение, а яростное, обострённое желание успеть. Успеть на это «несвидание», ради которого он только что рисковал всем. Теперь оно значило для него гораздо больше, чем просто шаг в афере. Это был его вызов. Самому себе. И Элинь. И всей этой давящей системе.