Помощь «друга»

      Ночной дождь наконец-то сменился чистым небом и ярким солнцем, которое решило без промедления согреть местную флору и фауну. Земля достаточно напиталась влагой за несколько дней, и теперь воздух над ней парил, переливался, казался густым, осязаемым. Горячие лучи облизывали город, ползли по крышам, проникали за прозрачные стёкла, отражались от зеркальных и поглощались тонировкой, но везде они оставляли своё тепло.              Небольшое окно в жилище Джэджуна не препятствовало солнцу, а внутри только и ждали его. Лучи привычно скользнули по стене, а потом на кровать, на человека, завернутого в кокон из одеяла. И как будто замерло на красивом лице, не желая отрываться. Веки дрогнули от ласкового прикосновения, раздался шумный вдох, бледные губы разомкнулись.              Но внутри все было не так радужно. Первое, что ощутил Джэджун, — не лёгкость дыхания и не негу в мышцах, а тяжелую, ватную тишину в голове. Лихорадочный гул, бивший в виски ещё вчера, отступил, оставив после себя пустоту и странную, зыбкую слабость. Лекарства, конечно же, сделали своё дело и продолжали ещё царствовать в нем, но вскоре придется повторить весь ритуал. Надо ли? Ведь ранее он решил забыть о здоровье. Но… старания Юнхо нельзя топтать. Он медленно открыл глаза и провел размытым фокусом вокруг себя. Всё тот же вид, всё с тем же отсталым интерьером и вечно летающей пылью.              Джэджун перевернулся на спину, выбрался из одеяла и расслабленно растянул ноги и руки, показавшиеся одеревеневшими. Сейчас уже не было так холодно, как вчера, ветер стих да обогреватель до сих пор старался. А воздух пах мятой и чаем. Это первое утро за последнюю неделю, которое он встречает с более-менее ясными мыслями. Визит неожиданного гостя от самого начала и до падения в пропасть сна нарисовался в памяти в деталях. Вместе с болью, с кашлем, со вкусом тёплого чая, его словами и его заботливыми руками. Юнхо в очередной раз приятно шокировал.              Джэджун поднял голову, чтобы осмотреть свою хибару. Сердце вдруг встрепенулось от мысли, что Юнхо ведь мог остаться здесь. Зачем бы? Ну а вдруг… Это было бы очень… романтично. Он оторвал со лба изживший себя хладопатч и шмякнул его на пол. Поднялся на локтях и увидел его спящим на диване.              Юнхо спал как солдат, тело аккуратно собрано, растянуто вдоль дивана, словно даже во сне он не позволял себе расслабиться и как-то неприлично лечь. Одна рука была закинута на голову, локоть упирался в спинку и торчал в потолок, а тонкие пальцы прикрывали глаза, как щит от реальности. Вторая рука лежала поперёк живота, поверх спальника, пальцы чуть сжимали материал. Голова была чуть отвернута к спинке дивана, обнажая линию скулы, тень от ресниц на бледной щеке и чуть приоткрытые, безвольные губы. Он дышал тихо, почти неслышно.              В Джэджуне дрогнула натянутая нить, и нега растеклась по телу тёплой, сладкой волной. Боль, стыд, страх — всё это куда-то отползло, придавленное простым, оглушительным фактом: он здесь. Он остался и всю ночь был рядом. Тот Юнхо, который его прогнал. А потом сам приехал сюда, влез на эту крышу и заставил лечиться. Что это может значить?              В конечностях до сих пор правила слабость, болезнь отступала, но не так быстро, как сейчас нужно было. Джэджун только сейчас пожалел, что запустил свой недуг, потому что хотелось спешно подойти к гостю. Но поднялся он осторожно не из-за болезни, а чтобы не разбудить Юнхо. Сдёрнул остальные компрессы и накинул на плечи одеяло. Пол показался прохладным босым ступням, но это не имело значения. Он на цыпочках пересек комнату и опустился на корточки перед спящим Юнхо.              Придвинулся так близко, что теперь можно было рассмотреть всё. Мелкую родинку у виска, которую обычно скрывали волосы. Длинные, прямые ресницы, отбрасывающие крошечные тени. Совершенную, почти геометрическую линию густой брови. Расслабленные губы, которые наяву были всегда плотно сжаты или поджаты в неодобрении, а сейчас казались удивительно мягкими, готовыми вот-вот улыбнуться. Джэджун замер, затаив дыхание, боясь спугнуть эту хрупкую картину. Это завораживало.              Мутное сознание захватила одна шальная мысль, вытеснив всё остальное. Дико захотелось его поцеловать, такого беззащитного и примерного. Не так, как тогда, под дождём — в отчаянии, в ярости, как последний аргумент и прощание. А тихо, нежно, изучая кончиком языка изгибы губ и пробуя его вкус. Просто чтобы узнать, какие они на ощупь, эти губы, когда они не сжаты в суровую ниточку. Чтобы вдохнуть его запах. Не ароматной воды или атмосферы Архива, а его собственный, сонный, тёплый запах кожи. Чтобы насладиться. Это было чистое, почти животное желание, лишённое расчёта, страха или обмана. Просто жажда, которая сидела в нём уже давно.              Джэджун забыл о болезни, о вчерашнем унижении, о всей своей жалкой жизни. Всё сузилось до этого лица в скупом утреннем свете. Почти бессознательно, повинуясь зову сильнее разума, он приподнялся на коленях, опершись одной ладонью о край дивана, а второй о спинку, склонился ближе. Его тень упала на Юнхо. Он уже видел, как его собственное дыхание шевелит прядь волос на его лбу. Приноравливался, чтобы губы встретились точно, мягко, не разбудив…              И тут в носу резко защекотало. Так по-бесяче предательски, именно в такой момент, который вряд ли повторится. Джэджун спешно отпрянул и по привычке уткнулся в свой локоть. «Апч-хи», — сотряс воздух громким, звонким звуком. Джэджун судорожно уткнул нос и рот в край одеяла, сгорбившись, чувствуя, как по щекам разливается жар уже не от лихорадки, а от дичайшего, нелепого стыда. И от паники: «Сейчас проснётся. И увидит меня вот так, в двух дюймах от своего лица».              Тело Юнхо вздрогнуло и резко вскинулось ещё до того, как сознание полностью вернулось к нему. Поза «начеку» сменилась мгновенной ориентацией в пространстве: потолок в проводах, луч света, обогреватель… и Джэджун на корточках перед ним, чуть ли не утыкающийся лицом в его живот.              — Апч-хи! — Второй сдавленный и влажный чих заставил Джэджуна сползти с дивана, а Юнхо окончательно прийти в себя. Он резко опустил ноги, принимая сидячее положение, и протер ладонью лицо.              — Ты уже проснулся, — голос его был хриплым ото сна, но тоном оставался ровным и диагностирующим. — Как себя чувствуешь?              Но Джэджун, даже не глядя на него, уже вскакивал с пола, кутаясь в одеяло, как в кокон стыда.              — Всё… всё нормально, — пробормотал он, уже отступая к дальнему углу, ведущему в санузел. — Просто… щекочет.              И исчез за перегородкой, оставив Юнхо с проснувшейся, ясной головой и странным, тягучим осадком от только что прерванной сцены. Недоумение от того, почему Джэджун почти лежал на нем, медленно заполняло сознание, а улыбка неуверенно проявлялась на сухих губах.              Джэджун спешно пустил воду и плеснул в лицо, пытаясь выбить из паникующего мозга хаос. Растирал кожу, крутил кончик носа, шоркал глаза, в рот закинул чистящую резинку — у него обычные утренние процедуры, это не должно вызвать подозрения.              — Мать вашу, почему я так перепугался? — фыркнул своему отражению. — Мало ли что я там делал. Просто подошел разбудить… И чихнул в этот момент. Да. И вообще, не вижу ничего плохого в том, что хотел поцеловать. Это же нормально. — Набычился против себя, против своих уговоров, больше похожих на треп Хиро. — Но не с соплями ведь. Правильно, давай, таскайся пьяный, измажь его лицо заразой, заставь спать на старом неудобном диване… Просто класс. Ты прям суперобольститель. Осталось ещё облеваться на его одежду, чтоб у него совсем терпение лопнуло. Ищи тогда ветра в поле. И не найдёшь. Потому что идиот…               Юнхо встал, потянулся, ощущая скрип каждой мышцы, затекших от неудобной позы. Всё-таки спать в своей кровати гораздо комфортнее и дорогого стоило. Его взгляд упал на кухонную нишу. Отстранённо слушая непонятное бормотанье из-за тонкой двери, решил, что стоит этот день начать с оптимизма, зарядить его уверенностью, чтобы всё прошло как надо. Следовало бы витаминного коктейля выпить, а ещё лучше кофе, настоящего. У него запасено немного, как раз на такие вот бодренькие утречка, но сейчас кофе рядом не было. Лишь оставленные на столе порошки чая. Юнхо без раздумий наполнил чайник водой.              Поболтав с самим собой, сделав кучу выговоров и решив взять себя в руки, Джэджун всё-таки закончил умывание. Торопился, гость ведь ждать не будет, оттого вид был немного взъерошенный. Вышел из уборной и замер на пороге. Юнхо стоял спиной к нему, внимательно наблюдая за закипающей водой. Перед ним стояли кружки с кучками чая на дне.              — Эй, — хрипло произнёс Джэджун, убирая сложенное одеяло на кровать. — Так-то это я должен делать. Как хозяин.              Юнхо не обернулся, лишь слегка кивнул головой, признавая его слова.       — Хозяин, — повторил он, невозмутимо тарабаня пальцем по столешнице. — Который едва стоит на ногах. Чай скоро будет готов.              — Неправда. Я же сказал, всё в порядке, — возразил тот и подошел. Как ни в чем не бывало стал доставать контейнеры с продуктами и выкладывать их на стол. Юнхо с интересом глянул на него — Уж сегодня-то я тебя накормлю. Должен же я быть гостеприимным.              — Что ты хочешь приготовить? — с сомнением спросил Юнхо, который предпочитал уже готовые блюда от специалистов. Остановился взглядом на яйцах, которые в такой бедной обстановке выглядели роскошью.              — Гьеран-мари, — коротко ответил Джэджун, распечатывая морковь.              — Хм, яичный рулет, — задумчиво повторил Юнхо, чувствуя, как ярко засосало под ложечкой. — Это будет кстати. Можно было заказать.              — Зачем? — бодро спросил Джэджун. — Если есть продукты. Так гораздо дешевле выйдет и не менее вкусно.              Юнхо залил чай и отошел к углу стола с кружками, чтобы дать место для готовки. Решил в сторонке понаблюдать за Кимом на кухне. Это было изучением, объект вызывал неприкрытый интерес, как неизвестный артефакт. Сложностью не меньше «Астрариума», такой же хрупкий, но ценный. Только сломанный. Его бы отреставрировать, привести в норму, дать работать в полную мощь.              — Скажи, ты ведь не первую неделю работаешь директором, — начал разговор, не откладывая на потом. — Почему до сих пор живешь… — обвел взглядом невзрачную комнату, — …здесь? Ты уже можешь позволить себе хорошее жильё.              Нож Джэджуна резко замер на секунду, а сам он напрягся. Юнхо заметил, как встревоженный взгляд метнулся в стену напротив, но потом медленно, словно обессиленно, вернулся к овощу. Нож снова зашумел над морковной соломкой, но уже не так бодро, как прежде.              — Ты на всём экономишь. Наверное, это привычка, я понимаю, — продолжил Юнхо, не получив даже взгляда в ответ. — Но комфортное жилье, поближе к офису, с умной системой, тоже помогает хорошо экономить, как время, так и деньги.              — Скоро… Скоро я перееду, — не отрывая взгляда от ножа, ответил Джэджун. — Просто, — взгляд его снова метнулся к стене, — скалы рядом. Мне нужно было частенько там бывать. Знаешь ведь, исследуем слои, проверяем структуру…              — Проект, — Юнхо понимающе покивал. — Твоя мечта. Я тут подумал, что можно ускорить процесс загрузки данных, если я буду работать с помощником. У меня есть хорошая кандидатура, она…              — Юнхо, — перебил Джэджун и стук по доске затих. Продолжать не торопился, но посмотрел на него, показывая, что есть что сказать. Губы дрогнули несколько раз, прежде чем он заговорил виноватым тоном. — Я думаю… — Брови несдержанно стянулись, хмуря лоб. — Я думаю, что она не согласится на контракт с тобой. Ты… зря пришел. Прости, что вчера этого не сказал.              Кто «она» — Юнхо понял без пояснений. Но такое заявление немного удивило. Неужели нашли замену так быстро?              — Почему же? Не подхожу уже? — невозмутимо поинтересовался.              — Просто, — Джэджун нервно поелозил пальцами по ручке ножа. В этот раз уже врать не было смысла, но так тяжело давалась правда. — Я ведь хотел уверить её, что мы вместе. Ничего ещё толком не успел сделать, только рассказывал про тебя, но она уже приревновала. Тогда, когда ты отказался, я пытался объяснить, но она всё решила по-своему. — Он вернулся к шинковке с почти невидящим взглядом. — Сегодня я должен переехать к ней, иначе… — снова замолчал. — Иначе мне конец, — произнёс и закашлялся.               Голос в этот момент как будто сломался, как если бы он сам себе приговор прочитал и уже собирался привести в исполнение. Именно так, приведи он Юнхо снова в офис, Элинь может взбеситься. Она уже стала догадываться о его чувствах к архивариусу и в прошлую пятницу всячески намекала, чтобы отбросил все мысли о ком-то другом. Иначе она сама позаботится об этом ком-то. Это был ещё один приказ, приправленный угрозой.              — Вот как, интересный поворот, — с легким разочарованием произнес Юнхо. — Она у тебя ревнивая, оказывается. Скажи, почему ты раньше просто не мог уйти от неё? Просто сменить работу. Понимаю сейчас, у тебя проект, но тогда… К чему столько трудностей, эта афера с союзом, эта продажность? А сейчас ты боишься потерять проект, но разве он стоит того?              Яйцо, которое держал Джэджун, треснуло неровно и вместе со скорлупой сползло с пальцев прямо в морковь, а он как будто не заметил этого. Замер на пару секунд, не ожидавший, что Юнхо сейчас об этом заговорит. Болезненные вопросы. Что ответить? Денег побольше хотел? Думал, всё сможет?       — Легко сказать, — пробормотал он наконец, принимаясь спешно вытаскивать кусочки скорлупы. — «Сменить работу». У меня нет диплома инженера, Юнхо. Только удостоверение ремонтника-универсала. Все места, где платят достаточно, чтобы не жить вот так, — он мотнул головой, указывая на всю халупу, — контролируются либо корпорациями, либо профсоюзами, куда меня с моей историей не возьмут. А на случайных подработках… я бы просто медленнее умирал. Я в этот-то цех «Нейротека» попал, можно сказать, чудом. Не через постель, если что.              — Но ведь есть программы переквалификации, — невозмутимо заметил Юнхо. — С твоим умом это вполне достижимо. Если хочешь, я могу порекомендовать тебя кое-куда на обучение.              — Для них нужен стабильный доход и чистая биография! — Джэджун резко обернулся, и в его глазах вспыхнула знакомая Юнхо смесь гнева и беспомощности. — Моя биография не чистая с того момента, как я впервые сказал «да» и пошёл с ней в отель. Это клеймо. Оно в моём цифровом профиле, даже если официально ничего нет. Она не отпустит просто так. Выпнет со всеми вытекающими, чтоб я ещё долго кубарем катился.              Юнхо помолчал, давая его вспышке улечься, а также спрашивая себя, чего он добивается этими расспросами. Его это уже не касается, в чём цель? И похоже, его просто возмущало такое поведение этой Элинь. Почему-то захотелось отобрать у нее Джэджуна. Не себе, а просто вырвать из её хватки.              — Значит, твой план был прост: использовать наш фиктивный союз как щит, отвадить её, получить должность директора кибер-отдела… а дальше? Что было «дальше» в этом плане?              Джэджун тяжело вздохнул и стал тщательно ровнять длинные перья зеленого лука. Со стороны походило как будто он свои нервы так ровнял.       — Дальше… — он потёр лоб, будто пытаясь стереть туман не только болезни, но и тех иллюзий. — Дальше я бы получил доступ. К оборудованию. К материалам. К закрытым сетям. Я бы за полгода-год смог собрать достаточно данных и прототипов, чтобы… чтобы сделать что-то действительно ценное. «Проект прошлого» был целью ещё до работы в «Нейротек». Или продать наработки другой корпорации, более лояльной. И уже с этим весом разорвать все связи, уехать и начать с чистого листа. Без неё. Без всего этого. — Он махнул рукой, и жест был бесконечно усталым. — Глупый, наивный план авантюриста. Я это знаю сейчас. И знал тогда, в глубине души. Но это был единственный видимый выход из петли. Юноу всё так легко представил, что я поверил в себя.              Юнхо внимательно слушал, сложив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но мозг работал с привычной скоростью, раскладывая информацию по полочкам. Не эмоции. Факты, мотивы, логические цепочки. И цель.              — Ты сказал, «получить доступ». А сейчас у тебя его нет? Ты говорил, что контролируешь пробы акустических гаптиков, следишь за опытами, участвуешь в пробах. Если этот проект удастся, ты станешь свободным?              — Нет, — коротко выдохнул Джэджун, разливая яичную смесь. — Только зарекомендую себя как блестящий руководитель и стратег. Неплохой итог, правда? — усмехнулся, мельком глянув на Юнхо. — Но мне не это нужно было. Всё, что ты видишь здесь, — махнул рукой на кровать, — это плоды реверс-инжиниринга и попыток собрать что-то из хлама. Лаборатория при «Нейротек»… это был бы другой уровень. Ключ от клетки, которую я же сам и помог построить. Сейчас я там только как заказчик. А этот проект будет принадлежать компании, а не мне. Я директор, но Элинь меня блокирует. Знаешь, я ведь мог бы подписать этот контракт с тобой и без нее, имею право. Но она блокирует даже это право. А сейчас… сейчас я и вовсе на правах прислуги вокруг этого проекта.              В жилище запахло скромной, но аппетитной едой. Юнхо подошёл к полке, взял две миски без спроса, поставил их рядом с плитой. Это простое и бытовое действия, казалось, немного снизило напряжение.              — Всё понятно, тупик. И когда же план начал рушиться? — спросил он тише.              Джэджун не сразу ответил. Он задумчиво раскладывал кусочки рулета по тарелкам и морщил брови.              — Когда перестал быть просто планом, — наконец ответил он, почти шёпотом, больше самому себе, чем Юнхо. Только сейчас это осознавал. С какого момента он стал ухлестывать за Юнхо не для плана, а для своего наслаждения? В какой момент решил, что оправдываться нет необходимости? Он не узнает этого никогда. — Когда появился ты. Не как элемент схемы, а как… ты. Это всё сломало. Потому что нельзя одновременно рассчитывать человека и… — он запнулся, не в силах договорить, и просто протянул Юнхо миску.              Тот принял её, взял свой чай и направился к столу у дивана. Джэджун молча последовал за ним.       — Значит, крах был неизбежен, — констатировал Юнхо по пути, но в его тоне не было торжества, лишь анализ. Он вспомнил слова Юноу, что проблему в этом плане составлял Джэджун с его непредсказуемостью. — Даже без моего вмешательства. Потому что ты ввёл в уравнение неучтённую переменную. Самого себя.              — Да, пожалуй — просто согласился Джэджун, опускаясь на своё место и уставившись в свою миску. — И похоже, я обрёк себя на поражение в всех вариациях. И как негодяй, и как работник, и как сын, и как… — он снова не договорил, украдкой бросив взгляд на Юнхо. — Это уже всё неважно.              Они замолчали, приступая к завтраку. Рулет был быстрым и дешевым решением, но питательным и согревающим. Юнхо про себя отметил, что получилось очень вкусно и даже одобряюще покивал головой. Размеренно откусывал, пока его мысли торопились пережевать всю услышанную информацию. Он заново перебрал пазл: талантливый инженер, загнанный в угол, пытающийся вырваться единственным грязным способом, который ему предложили. Его ложь была чудовищна, это неоспоримо. Но её корни… корни были слишком знакомы Юнхо. Отчаяние. Жажда свободы. Желание заниматься своим делом, а не быть винтиком. Только вот Юнхо нашёл своё место в тихой, упорядоченной оппозиции системе, под защитой центрального Архива. А Джэджун… выбрал минное поле.              — Этот проект… — вдруг, отложив ложку, заговорил Юнхо. — Мне кажется, для тебя это слишком просто. В чертогах твоих мечтаний что-то большее, то, что требует доступа к лабораториям. Что конкретно тебе нужно было в них делать? Не в рамках плана побега. По-настоящему.              Джэджун удивленно взглянул на него и даже жевать перестал.              — Зачем тебе? — его взгляд заметался, как в тот момент, когда его уличили во лжи. — Это всего лишь бред умалишенного.              — Мне просто интересно, — сухо ответил Юнхо. — Я знаю из истории, как такой вот бред становился фундаментом для великих открытий. Мне интересны утраченные или нереализованные проекты.              Джэджун усмехнулся беззвучно, но в его глазах на мгновение вспыхнул тот самый огонь, что Юнхо видел на скалах.              — Возможно, у ученых, а не у голых энтузиастов. Биомеханические интерфейсы нового поколения. Не просто эти грубые нейрошунты, что вживляют сейчас как электронную копию нас, а что-то… более тонкое. Симбиотическое. Чтобы техника не подавляла, а дополняла биологию, или даже заменяла, считывая сигналы на уровне мышечных микродвижений или даже биохимии. Наши чувства, наши тревоги, наши радости. Акустические гаптики — это отличное открытие, но изначально план заключался в том, чтобы люди могли возвращать свою молодость, своё… детство. — Опасливо глянул на Юнхо, ожидая осуждения, но тот продолжал внимательно слушать. — Чтобы попытаться изменить. Это тоже было бы вымыслом, но человек, пережив это, возможно, что-то бы понял. Чисто психологическая реабилитация. Но для этого он должен не просто смотреть, а быть частью. Всё должно быть очень правдоподобно, — он забыл на миг и о болезни, и о позоре, жестикулируя ложкой, вспоминая, как мечтал вернуться в тот момент и всё высказать матери. Что она сказала бы? Стало бы ему от этого легче? — Но для этого нужны чистые комнаты, биосенсоры последнего модельного ряда, разрешение на работу с живыми культурами, с биоматериалом… А у меня тут, — он снова махнул рукой вокруг, и энтузиазм погас, — технохлам.              Юнхо тоже кое-что вспоминал. Идея Джэджуна, конечно, была на грани фантастики, — вернуться в прошлое невозможно, и система никак не заменит чувства людей и не имитирует. Самые совершенные виртуальные проекции этого не могут, даже галлюциногены действуют по запросам мозга, в котором они руководят, а не того, с кем хочется поговорить. Юнхо хотел бы снова вернуть тот день, когда он рассорился с родителями. Считал, что тогда, по юности, неправильно подбирал слова, поэтому родители его не поняли, и он мог бы им всё сказать по-другому. Но вариантов была куча, какой именно был бы эффективным? Может, система бы и помогла в этом разобраться, кто знает.              Он допил последнюю глоток чая и аккуратно поставил кружку. В сердце, уже не в голове, родились новые планы, но сейчас ему нужно было больше информации.              — Расскажи, что сейчас между вами с Элинь, — начал он, глядя на Джэджуна прямо. — После нашего… разрыва что-то изменилось?              Джэджун съёжился и отвернулся. По телу вновь загуляли неприятные мурашки от последней сцены с Элинь, от той позорной капитуляции. Всё зашло слишком далеко.              — Скорее нет. Я пытался уйти… Честно. Она была в ярости. Но я не смог, — он прогреб ладонями по волосам, вновь начиная ощущать подступление жара. Завтрак растревожил тело, а триггерная тема взбудоражила. Неловко усмехнулся: — Я все ещё принадлежу ей. Господи, как же дико это звучит.              — А если бы ты сейчас сошелся с другим человеком, не со мной? Законно. Это решило бы проблему? На время, достаточное для… реализации твоего проекта?              — Что?! — Джэджун уставился на него, не веря своим ушам. — Какой ещё другой человек? Юнхо, о чём ты?              — Я лишь спрашиваю гипотетически, — холодно парировал Юнхо. — Просто ответь.              Джэджун, сбитый с толку, пожал плечами. Он ни разу даже не предполагал кого-то кроме Юнхо. Не потому, что тот казался ему дурачком, которого можно легко обвести, а потому, что никого и не хотел больше. Даже после того, как Юнхо ушел, в голове ни разу не мелькнула мысль о замене.              — Наверное… да. Если бы это было что-то, что она не могла бы игнорировать или сломать. Официальный союз с третьей стороной, который давал бы мне неприкосновенность. Но такого уже не будет. Кто станет связываться с ней ради такого, как я?              Юнхо не ответил. Он отодвинулся от стола, встал и подошёл к узкому окну, глядя на серые облака, утопающие в утренней, розоватой дымке. Завел руки за прямую спину и задумчиво замер. В голове уже строились схемы, оценивались риски, просчитывались варианты. Он думал не о дружбе и не о прощении. Он думал как архивариус, нашедший редкий, испорченный, но потенциально гениальный артефакт, который вот-вот будет безвозвратно утрачен из-за внешних обстоятельств. И его профессиональная этика — эта странная, личная этика хранителя — начинала бунтовать против такой растраты.              Он ещё не сказал «да». Он даже не сказал «возможно». Но внутри него созревало тихое, неотвратимое решение: этого нельзя допустить. Надо найти способ. А пока что он просто повернулся к Джэджуну, все ещё сидящему в растерянности перед пустой миской.              — Ладно, что-нибудь придумаем. Доедай. Потом прими лекарства. Сегодня ты отдыхаешь, — скомандовал Юнхо своим обычным, безапелляционным тоном, но для чуткого уха Джэджуна в этих простых словах уже звучало что-то новое. Не та забота сиделки, что вчера воспылала. Что-то вроде… предварительного согласия на перемирие, которое может стать уютным очагом в его холодном плену.              

***

      Луч света, наполненный искрящимися частицами, скользил по столу, но не касался старого блокнота Джэджуна, как будто боялся навредить еще больше. Тот был выложен на обозрение как улика, как материальное доказательство нерешённой проблемы, которую нельзя оставлять без внимания. Юнхо не смотрел на него. Он смотрел в пустоту перед собой, прокручивая в голове шаткую конструкцию павшего плана. Не из сожаления. Из необходимости понять фундамент, чтобы построить на нём что-то устойчивое. Но, как ни старайся, он многого еще не знал и в мысли постоянно встревали эмоции.              Он коснулся кулона, не опасаясь, что кто-то в этот момент войдет в кабинет. Далеко не об этом заботился.              — Юноу. Приоритетный сеанс. Аналитический разбор, — пробормотал вслух, хотя «друг» и без такого призыва появился бы.              Голограмма материализовалась мгновенно. Лицо Юноу было сосредоточенным, без тени прежней вины — только готовность к работе.              — Я слушаю, Юнхо.              — Первый вопрос, — облокотившись на стол, он поднял палец вверх, концентрируя внимание. — План с фиктивным союзом. Отбрось эмоциональную составляющую и этические провалы. Остаётся ядро: юридический щит через статус пары и последующее обращение в Эль-Арб. Детально. Каков был механизм защиты в случае, если Элинь попыталась бы его уволить до нашего обращения в суд?              Юноу замер на секунду, обрабатывая запрос.              — Статус «пары в процессе оформления» в Реестре намерений создаёт правовую связанность нас с пользователем Ким Джэджун. Увольнение в такой момент автоматически попадает под усиленный контроль кадровой службы и внутреннего аудита. Любой формальный предлог Элинь пришлось бы обосновывать с тройной тщательностью. Её реальный мотив — ревность — стал бы очевиден даже при поверхностной проверке. Это не давало бы стопроцентной гарантии, но повышало стоимость её атаки до неприемлемого уровня. Это был бы буфер.              Юнхо одобрительно кивнул. Логично. Грязно, но логично. Буфер, становящийся щитом. Теперь нужно было ковать меч для наступления.              — Хорошо, это понятно. Второй вопрос, — дёрнул рукой и поднял второй палец. — Актуальный и практический. Элинь никогда не утвердит меня в проект добровольно, потому что уже видит угрозу во мне. Как заставить её это сделать? Мои личные уговоры — ничто. Моя репутация вне её юрисдикции. Но моя цель — этот проект.              На этот раз пауза Юноу была чуть дольше. В его глазах промелькнули потоки данных.              — Есть только один рычаг, который перевешивает личную волю директора Мин. Власть над ней. В её случае — это её собственное начальство или надзорные органы, перед которыми она уязвима.              — Давай конкретней, — нетерпеливо гаркнул Юнхо, начиная уже путаться в своих схемах. — Что за органы и как они мне помогут?              — Наш статус в Центральном архиве — не просто работа. У нас есть доступ к информационному суверенитету города. Проект «Нейротек», по всей видимости, так или иначе затрагивает зоны ответственности архива: исторические данные, городское планирование, безопасность инфраструктуры. Нам необходимо немедленно обратиться к руководству архива, — Юноу воплотился во весь рост, и Юнхо сразу напрягся. Такое преобразование всегда делалось перед каким-то щепетильным разговором. «Друг» выставил фото одного из коллег. — Не с просьбой о помощи другу, а с докладом о потенциальной угрозе. У нас сложились очень хорошие, доверительные отношения с магистром Су. Я уверен, он обязательно поможет, если хорошо попросить. Нужно представить проект Джэджуна не как личную инициативу, а как пилотный проект, в который необходимо внедрить наблюдателя от Архива для экспертной оценки рисков. Нам выдадут мандат. Официальный документ, подписанный нашим директором и, в идеале, согласованный с городским комитетом. Против такого предписания не попрёшь. Отказ будет равен саботажу городских интересов. Это риск не только для Элинь, но и для всей компании.              Сознание Юнхо работало быстро, достраивая схему. Да, это чище. Это не личное. Это служебное. И это эффективно.              — Время. На оформление такого мандата уйдут недели, — свел он брови, прикидывая следующий свой шаг.              — Нет, — возразил Юноу. — Если мы представим дело как «требующее безотлагательного реагирования» в связи с попытками воспрепятствовать надзору со стороны ответственного лица в «Нейротек», то процесс можно ускорить до одного-двух дней. Наша репутация и дружеские связи — гарантия серьёзности. Мы должны действовать сегодня.              «Сегодня». Пятница. Если получится, то уже в понедельник он сможет войти в кабинет Элинь с мандатом. Это точно шокирует её. Главное, не отпускать вожжи, которые он захватит в тот момент.              — Принято. Я поговорю с директором сразу после нашего разговора, — отрезал Юнхо, откидываясь на покатую спинку и запрокидывая голову. — Теперь третий вопрос. Джэджун. — Самый чувствительный вопрос.              Он произнёс имя без эмоций, как название переменной в уравнении, но в сердце все равно зашевелился беспокойный червь.              — Я смею напомнить, — начал Юноу. — Что план провалился из-за участия этого человека в нём. На данный момент этот риск сохраняется, так что советую…              — Юноу, — грозно прервал Юнхо. — План провалился, потому что я отказался быть пешкой в его игре, а не из-за его глупости. В новом плане я буду ведущим, и я буду решать, как мы поступим. Никакого вранья. Но… Как выстроить взаимодействие с ним? Он показал себя ненадёжным. Наглым. Он попытался манипулировать мной через тебя. Сейчас этого нельзя допустить.              Юноу слегка склонил голову, признавая этот факт.              — Рекомендация: дистанцироваться, — развел руками в очевидности. — Сохранять позицию превосходства. Мы — архивариус, босс, предоставляющий ресурсы и защиту. Он — талантливый специалист под угрозой, получающий шанс. Динамика «начальник — подчинённый» или «инвестор — протеже». Никаких личных обязательств. Мы предлагаем ему деловое партнёрство. Контракт, где прописаны наши условия: участие в проекте, отчётность с него, наше право вето на нерациональные шаги и полная неприкосновенность личного пространства. Взамен — наша защита и ресурсы. Форма статуса «пары» остаётся только как юридический инструмент для внешнего мира. Внутри этого альянса вы — никто друг другу. Не любовники, не друзья. Союзники по необходимости. Такой контракт можно заключить письменно, но пока не в системе, чтобы не сыграл против нас на суде.              Юнхо медленно выдохнул. Это звучало правильно. Это снимало с него груз ложной близости, оставляя только холодный расчёт.              — Думаешь, он согласится на такие условия? Сейчас он в отчаянии.              — Он согласится на всё, что даст ему шанс выжить и продолжить работу, — без тени сомнения ответил Юноу. — Его приоритет — проект, а не личные связи. Наше предложение будет выглядеть не как милость, а как профессиональная сделка. Для гордого человека это даже более приемлемо. Мы сохраняем лицо, показывая, что тот поступок не простили. Он сохраняет иллюзию самостоятельности.              В кабинете повисла тишина, наполненная гулом серверов. План выстраивался, как кристалл: жёсткий, прозрачный, холодный, понятный.              — И последнее, — добавил Юноу, его голос приобрёл оттенок предостережения. — Нельзя доверять. Пользователь Ким Джэджун доказал, что в критической ситуации действует в своих интересах, игнорируя наши границы. Нужно держать дистанцию. Наш интерес — его талант, а не его персона. Об этом нельзя забывать.              — А вот с этим будет уже посложнее, — Юнхо вздёрнул бровями, вспоминая разговор с Джэджуном. И сомнения были не в доверии, а в сохранении дистанции. Ошибка Кима уже не казалась такой уж страшной, хоть и отзывалась до сих пор возмутительной обидой. А сам он вызывал сочувствие. И может, что-то большее, что-то, что Юнхо не позволял себе заметить. — Если он вновь начнет приставать?              — Как я уже говорил, у пользователя Ким Джэджуна не будет резона на это, раз нет цели, — напомнил Юноу. Но, — взмахнул рукой, — если у него появятся какие-либо тёплые чувства в благодарность можно будет… — Он замолчал и интригующе скосил взгляд. — Мы можем предупредить, что у нас налаживаются отношения с помощницей Соори. Такой вариант даст понять, что флиртовать с нами бесполезно, и даже порицаемо. И в то же время не утверждает, что вы уже встречаетесь с помощницей Соори.              — Что? Соори? — нахмурился Юнхо. — Это будет ложью, а не намеком. Никого я сюда приплетать не стану.              — Тогда остаёмся при прежнем, — быстро закрыл мысль Юноу. — Как только пользователь Ким Джэджун начнет оказывать какие-то знаки внимания, мы либо разрываем договор, либо просто отталкиваем его ухаживания, ссылаясь на то, что доверие к себе он уже разрушил.              Юнхо кивнул. Он и не собирался доверять. Доверие было роскошью, которую он позволил себе однажды — с тем, кто сейчас был лишь голограммой. Он не намерен был повторять ошибку с живым, куда более непредсказуемым человеком.              — Хорошо, пусть будет так. Готовь для меня тезисы для разговора с директором Архива и магистром Су. Акцент на угрозу целостности данных и необходимость превентивного надзора. И черновик делового партнёрского соглашения для Джэджуна. Без сантиментов. Чистый документ.              — Выполняю.              Голограмма Юноу начала растворяться.       — Юнхо, — его голос прозвучал уже из кулона, — удачи. Эта стратегия… рациональна. И безопасна для нас.              Юнхо не ответил. Он уже отворачивался к терминалу, набирая номер внутренней линии приёмной директора Архива. В его голове не было места ни удаче, ни сомнениям. Был только чёткий, трёхуровневый план.              Он снова взглянул на потрёпанный блокнот на столе. Скоро его хозяин перестанет быть проблемой. Он станет… активом. Подконтрольным, ценным, но держащимся на почтительной дистанции. Это было именно то решение, которого требовал его беспокойный разум.