Помощь «друга»

      Дверь осторожно закрылась с лёгким, тихим щелчком, как будто ещё была надежда, что её тут же откроют. Джэджун обессиленно припал к ней, упираясь горячим лбом, и прислушивался. Звук шагов по гравию быстро затих. Образовавшаяся тишина успокаивающе обняла его плечи, но Джэджун уже стал скучать. Надеялся, что Юнхо всё же решит прийти в офис за контрактом, но при этом понимал, что это будет зря. Элинь стерва, которая не потерпит рядом мешающий элемент, а Джэджун, несомненно, всем вниманием утонет в Юнхо, если им придется работать вместе. Возможно, если он постарается уверить её в обратном и при этом пообещать, что не приблизится к Юнхо ближе, чем деловые партнёры, то она согласится.              Джэджун развернулся и прижался спиной, чувствуя, как неуверенная зыбкость под ногами стала приобретать твёрдость. Юнхо принес ему в подарок согласие на проект, и он должен принять его. «Что-нибудь придумаем» — это должен сделать Джэджун. Он стал виной срыва контракта, значит, ему и исправлять.               В голове очередной волной давления напомнило о болезни. В груди назревал очередной приступ кашля, а нос не дышал. Осевший в животе завтрак сейчас показался лишним. Какая борьба могла быть в таком состоянии? Но Джэджун уже нацелил взгляд на стол, на котором были приготовлены лекарства. «Я попробую что-нибудь сделать». Не клятва. Не гарантия. Но и не отказ. Это был мост, перекинутый через пропасть его отчаяния. Хрупкий, но всё же мост.              Он медленно добрался до стола. Холодные пальцы кое-как смогли распечатать наноинъектор, размером с монетку. Приложил к запястью, недалеко от того места, где ранее Юнхо прикасался. Тут же микроиглы, среагировав на вибрацию пульса, вонзились в поры кожи и впрыснули жаропонижающее, а когда темно-синяя оболочка стала серой, он убрал пустую капсулу. Вдохнул ингалятор, вспоминая, как Юнхо сосредоточенно смотрел на него, впрыскивая ароматный аэрозоль. И заменил пластырь на груди. Это было уже не просто данью уважения заботе Юнхо, сейчас важно было одно: не развалиться. Продержаться, а ещё лучше, восстановиться до доброго состояния, чтобы в понедельник отвоевать место своего архивариуса в проекте.              Лекарства помогут с этой целью, сбоя не дадут, как и решимость. Лишь одна проблема опутывала всё пространство вокруг — Джэджун должен сегодня собрать свой невеликий скарб и нарисоваться в резиденции Элинь. Не совсем нарисоваться, скорее, приползти и сдаться, при этом хоть как-то сияя благодарной, за такую милость, улыбкой.              Лёгкая, знакомая тяжесть начала растекаться от висков, смягчая острые углы реальности. Под действием лекарств кожа увлажнилась, жар, что донимал внутри, при этом оставляя тело в холоде, сейчас рвался наружу. Джэджун добрался до разобранной кровати и рухнул на подушку, уставившись в потолок и успокаивая лихорадочное дыхание.              — Хиро, — прошептал он, прижав кулон к раскрытой груди с пластырем.        Воздух над ним заколебался, набирая плотность, знакомый силуэт — абстрактный, плавный, успокаивающий своей нечеловеческой правильностью и мягким светом.               — Джэджун. Наши биометрические показатели указывают на снижение пикового стресса. Это облегчение. Мы наконец-то взялись за лечение, как я рекомендовал? — подметил «друг», пронзительным лазером сканируя пользователя. Лицо его выражало беспокойство — по-своему, алгоритмично, согласно какому-то модулю, но это было не притворство для поддержки, а искреннее волнение. В последних записях красным сигналом мелькал их разговор, когда Ким Джэджун сердито отмахнулся от очередных настойчивых рекомендаций и даже угроз обратиться в больницу. Хиро тогда уже не нажимал на приём лекарств, которые Джэджун также послал подальше, самым эффективным видел помощь людей со стороны, потому что сам не мог уговорить. Пользователь всё больше слабел, а воспаление становилось обширнее.              — Он приходил, — без ответа сказал Джэджун, и губы сами растянулись в слабую, почти неуловимую улыбку. Он закрыл глаза, и под воспаленными веками всплыло лицо Юнхо: резкие скулы, пронзительный взгляд, который, казалось, видел не только грязь и отчаяние, но и что-то за ними. Что-то, ради чего стоило прийти. «С твоим умом это вполне достижимо», — эти слова горели в груди тёплым угольком. На сколько верно это утверждение — не имело значение, главное, что Юнхо в это верил. В него верил.              — Мы говорим о Юнхо из Центрального Архива? — немного удивился Хиро. — Я могу скачать материалы его визита с веб-камеры. Тогда мне станет более понятней, от чего эта улыбка — от бреда или от вашего разговора.              — Валяй, — еле заметно кивнул Джэджун, продолжая думать о своём. Бред ли руководит его радостью? Тогда пусть он продолжается подольше и запомнится навсегда. — Он сказал, что позвонит мне скоро. Сам позвонит, Хиро. Я чувствую себя по-идиотски, как девочка, к которой принц её мечты прискакал. Может, и не позвонит, но хотел ведь.              — Насколько я вижу, — озадаченно пробормотал Хиро, — более он нам ничего не обещал. Если сократить диалоги до сути, то Чон Юнхо просто сообщил, что собирается влиться в проект, не более. А если его отвергнут, как я понимаю, он просто отойдет в сторону. Тогда возобновившаяся зыбкая связь опять оборвётся.              — Хиро, — возмущенно осадил Джэджун, — на фига портишь момент? Прикуси язык и не каркай.              — Это всего лишь прогноз. — «Друг» тут же состроил невинную физиономию. — Стоит его учитывать, чтобы потом не было разрушительного разочарования. Не нужно так слепо доверять чужим словам.              — Доверять? — Джэджун усмехнулся про себя, поворачиваясь на бок. Лекарства уже начинали своё дело, мысли текли медленнее, но стали ярче, словно подсвеченные изнутри. — Не знаю. Если не ему, то кому? Мне кажется, вчера он смотрел на меня как-то иначе. Не как Элинь, которая видит только то, что хочет использовать. Он увидел прототипы. Увидел схемы. Увидел… меня. Не того, кем я притворяюсь, чтобы выжить. А того, кто прячется внутри. Того, кто может создавать, а не только ломать.              Он взялся за уголок сложенного одеяла и потянул на себя. Телу уже становилось жарче, но Джэджуну нужно было что-то обнять, и он прижал к себе этот комок, уткнулся щекой поудобнее и улыбнулся.              — Он такой… чистый. Как кристалл. Ничего лишнего. Ни паники, ни фальши. Даже когда он злился, это была прозрачная, холодная злость. В нём нет грязи, так почему не доверять? — Голос Джэджуна понизился до шёпота, окрашиваясь тёплым, почти греховным оттенком. — А ещё у него руки ювелира. Ты видел? Длинные пальцы. Бережные. Таким рукам можно доверить что угодно. Они могут и сломать, и починить. Но даже это аккуратно.              — В нас сейчас говорят тёплые чувства, — с поэтичным вдохновением произнес Хиро. — Этот визит лишь усилил наши надежды. Любовь — это сила, которая может сдвигать горы. И в то же время она делает нас очень уязвимыми.              — Знаю, знаю, — вздохнул Джэджун, но в его тоне не было раскаяния. Только сладость от такой хрупкости. — С ним… я почувствовал, что я живой. Что моё существование имеет значение не только как инструмента для чьих-то амбиций или… или похоти. Знаешь, я был бы не против лечь под него. Уверен, что такой обработает меня как алмаз, или что там у них в архиве обрабатывают.              — Мы не артефакт, — напомнил Хиро.              — Но завидую им.              Он замолчал, прислушиваясь к тишине. Лекарственная волна накрывала его, убаюкивая, смывая остатки страха. На её гребне плыли образы: Юнхо, колдовавший с чаем; Юнхо, лежавший на диване; Юнхо, чья тень легла на него в дверном проёме, на мгновение став щитом от всего мира.              — Я не сдамся Элинь, — вдруг проговорил он уже в полудрёме. Язык заплетался, говорил вяло, но решение звучало уверенно. — Не сейчас. Теперь у меня есть… причина держаться. Не только проект. Причина сохранить то немногое, что во мне ещё… достойно. Чтобы, когда он смотрит, мне не было стыдно. Чтобы в его глазах… я оставался тем, кого он увидел. А не тем, в кого она хочет превратить.              — Громкое заявление, — скептично произнёс Хиро. — Тогда нам точно стоит отказаться от переезда. И это стоит сделать максимально мягко. Если продумать план и подготовить речь…              — Позже, — пробормотал Джэджун, его веки становились свинцовыми. — Позже придумаю. Сейчас… сейчас нужно просто помнить его голос. И спать.              Сон накрывал его мягко, как тёплое одеяло, но неумолимо. Последним чётким ощущением был вкус чая на языке и призрачное, стойкое воспоминание — взгляд Юнхо, наполненный какой-то загадочной решимостью и надеждой. Он уснул с лёгкой, почти безумной мыслью, что, возможно, впервые за долгое время он засыпает не потому, что хочет сбежать от реальности, а потому, что в этой реальности появилось нечто, ради чего стоит проснуться.              

***

             Сон оказался неглубоким и тревожным, несмотря на любовную зарядку перед самым провалом. Лекарственная пелена притупила чувства, но всё тело по-прежнему вздрагивало от сигналов ожидания. Джэджун проваливался в странные, обрывочные сны: то тут, то там мелькали бионики, экраны с бегущим кодом, и чья-то холодная и властная тень надвигалась с края зрения.              Его разбудил не страх, который так упорно натягивал нервы, а острое, вибрирующее тепло на тыльной стороне левой ладони. Звонок.              Джэджун не сразу открыл глаза, ещё пытаясь разглядеть своего тёмного врага на периферии. Под тонкой кожей, там, где была вживлена биосенсорная сетка, загорелся призрачный синий дисплей с рядом цифр. Беззвучно, но настойчиво проникая в мозг. Через тонкую щель приоткрытых век он распознал код Элинь и мучительно зажмурился. Не человек, всего лишь цифры, как голограмма Хиро, но даже в таком виде эта женщина отравляла всякую волю. Кошмар продолжался.              Сердце, на секунду замершее, бешено дёрнулось, пытаясь выскочить из груди. Но всё ещё вязкое от лекарств тело не подчинилось панике. Он лежал неподвижно, притворяясь спящим даже перед самим собой, и наблюдал внутренним взором за пляшущими на его коже цифрами.              Он не стал отключать вызов. Это стало бы откровенным вызовом, за которым сразу последует реакция. Но и отвечать не собирался. Для чего? Чтобы вновь по-рабски выпрашивать отсрочку? Нет. Лучшая стратегия сейчас — тишина. Иллюзия, что он её не слышит. Что коммуникатор лежит где-то в груде хлама, на беззвучном режиме. Что он, Джэджун, просто… недоступен. Это отсрочит «арест» и даст время на подготовку. А ему оно сейчас просто необходимо.              Таймер на ладони отсчитал тридцать секунд и вибрация прекратилась. Джэджун медленно пополз рукой под подушку, уже окончательно пряча от себя эту женщину.              — Она ведь на этом не остановится, — сонно пробурчал, хмуря брови. — Скоро снова затрезвонит.              — Так и есть, — негромко отозвался Хиро, всё это время наблюдавший за сонным дыханием и безответным звонком. — Отключить связь?              — Отключить? — переспросил Джэджун, раскрывая глаза и вытаскивая руку. Покружил ею, словно рассматривая различные варианты возможностей. — Н-нет, не надо. Вдруг Юнхо всё же решит позвонить. — Перевернулся на спину. — Знаешь, что? Когда она снова позвонит, пошли её от моего имени. В конце концов, она тебе нравилась, а не мне, вот и разговаривай сам с ней.              — Даже имея разрешение, я не могу разговаривать с кем-то, кроме нас.              — Во-во, сразу отговорки нашёл. Как-то Юноу это не остановило, пропади он пропадом, — заворчал, закатив глаза. — Где ты с ними был, когда подбивал меня связаться с Элинь? До чего ж ты бестолковый… — Поднялся, разминая шею и смаргивая легкое головокружение. Оперся руками за спиной и осмотрелся. — Лучше придумай, как сделать так, чтоб не пришлось к ней гнать.              — Для этого нужно установить, какие жертвы мы готовы принести, — озадаченно стянул губы Хиро.              — Жертвы? — усмехнулся Джэджун. Даже для приличия поискал глазами по жилью и похмыкал. — А что я могу пожертвовать? У меня уже ничего нет. Мне нечего терять, кроме свободы. Это должно меня огорчить? — Нарочито состроил задумчивую физиономию, подражая Хиро. — Возможно. Но лучше встретить эту участь достойно. — Стал подниматься с кровати. — Хех, прочистят мне мозги, так может умнее стану и больше не стану слушать всякие недообновленные голограммы.              Встал и подошёл к рабочему столу, где среди сервоволокон завалялся коммуникатор. Взял его в руки, раскрыл меню контактов и нашел Элинь.              — То есть мы отказываем госпоже Мин в подчинении, — подвел итог Хиро. — Никаких договоров, никаких снисхождений, никакого страха. Мы ещё поборемся за свою правду. Лучше позвонить и сказать ей об этом прямо, демонстрируя свою решимость.              Джэджун в нерешительности смотрел на цифровой контакт, слушая альтер эго. Но палец метался не между кнопкой вызова или отключения. Грудь возмущенно вздымалась, а губы тонкой нитью выражали злость.              — Нет, — подумал он снова, уже вслух произнося. И это было не просто слово, непонятно к чему относящееся. Это было решение — контрмера против стыда и унижения, выкованная из последних крупиц самоуважения, которое Юнхо как-то разбудил в нём. — Я не буду твоей вещью, Элинь. Не буду приходить по свистку. Не буду ложиться под тебя, чтобы сохранить клочок карьеры. Ты сломала многое. Но не всё.              Перекинул контакт в блокировку, словно кнопку начала отсчета. Стало чуть полегче и изобретательный мозг заработал на полную. Внутри, там, где ещё недавно была только леденящая пустота, теперь алел огонь. Не яркий, не яростный. Тлеющий, как уголь под слоем пепла. Уголь, который раздул своим появлением Юнхо.              — Хиро, — развернулся к альтер эго с видом генерала на войне, — а расскажи-ка мне поподробнее, что интересного есть на нашей крыше.              Идея была еще нечёткой, жидкой, состоящей только из желания действовать и нуля процента понятия, как именно. Он не знал как. Не знал когда. Но он поклялся самому себе, в тишине своей каморки, под присмотром только прозрачного Хиро: Он избавится от неё. Пусть даже это будет в тюрьме — тоже своего рода месть. Она думает, что купила его своим постом и своими угрозами. Но это уже стало ошибкой. Она купила себе тикающую бомбу. А он… он найдёт способ обезвредить её, не взорвавшись самому.              

***

             Субботнее утро выдалось гораздо более привлекательным, чем на неделе. Болезнь сдавалась, и заснуть в пятницу вечером получилось без лекарств. Ни снов, ни метаний, одна сплошная темнота, которая, казалось, очистила разум. И разбудили в этот раз ни солнечные зайчики или лихорадка, и даже не внутренние переживания, а стук в дверь.              Глаза раскрылись после первого удара, словно только его и ждали. Джэджун вздрогнул, инстинктивно съёжившись. Уже? Так скоро? Сердце спросонья ударилось в панику, вопросительный взгляд метнулся к голограмме Хиро, который всю ночь сторожил. Но тот уверенно кивнул, что так и должно быть.              Джэджун вскочил и накинул на себя кардиган. Укутался в него поглубже, хотя и так было тепло, даже жарковато. У самых дверей он остановился и пощипал себя за щеки, наводя больше болезненного румянца. Не спешил раскрывать, освободил небольшую щель для обзора одним глазом. И увидел не строгие костюмы, а ярко-оранжевые комбинезоны со светоотражающими полосами и логотипом «Городская служба эксплуатации (ГСЭ)». За спинами людей маячили угловатые силуэты служебных биоников, несущих какое-то оборудование, и раздавались короткие указания.              Облегчение, смешанное с приливом дикого, почти детского восторга, ударило в грудь. Сработало. Джэджун сделал глубокий вдох, принял самое несчастное и сонное выражение лица, какое смог, и открыл дверь.              — Да? — проговорил он хрипло, щурясь от утреннего света отражающегося от панелей.              Перед ним стоял мужчина лет пятидесяти с усталым, но доброжелательным лицом прораба, на котором читалась привычка к официальным извинениям.              — Доброе утро. Извините за беспокойство, мы из ГСЭ. У вас тут, в шпиле, — он кивнул в сторону массивной, покрытой ржавчиной и изоляцией конструкции, венчавшей крышу и примыкавшей к каморке боковой стенкой, — сработала аварийная сигнализация в системе климат-контроля всего стояка. Давление скачет, термостаты глючат. Можем получить разморозку магистрали или перегрев. Нужно срочно проводить диагностику и, скорее всего, ремонт.              Джэджун изобразил лёгкий шок, широко раскрыв глаза. Тоже посмотрел на шпиль так, как будто тот был убийцей.              — Да что вы? В шпиле? Серьёзно? — охнул он. — Но… там же ничего нет, только эти старые трубы. Вы уверены?              — Уверены, — прораб вздохнул, доставая планшет. — Датчики не врут. Придётся повозиться. Будем вскрывать панели, тестировать линии. Шуметь, греметь, ходить туда-сюда. Ваше помещение примыкает, так что… будут неудобства. Предупреждаем официально. Работы — минимум на сегодня. Если найдутся сложности, может, и на завтра затянется.              Внутри у Джэджуна всё ликовало. «На завтра». Идеально. Но внешне он только глубже нахмурился, приняв вид озабоченного жильца.              — На завтра? Боже… А это безопасно? Там же давление, вы говорите… Вдруг что? У меня тут все вещи…              — Без паники, — прораб поднял успокаивающе руку, просматривая планшет. — Мы всё отключим, стравим давление. Работаем по инструкции. Опасности нет. Просто будет шумно и, возможно, временно отключится подкачка фильтрованного воздуха к вам.              — И надолго это? — продолжил Джэджун своё представление, ёжась и преплетая руки на груди. — Мне послезавтра рано на работу, а я и так не очень хорошо себя чувствую… -даже демонстративно покашлял. — Мне бы поспать.              — Понимаем, сочувствуем, — кивнул прораб, и в его глазах мелькнуло искреннее сочувствие к бледно-горящему, болезненному парню. — Постараемся потише и побыстрее. Но, знаете, спешка — враг ремонта. Лучше всё проверить тщательно, чем потом аварии на весь дом дождаться. Вы же не хотите, чтобы у вас со стен потёк антифриз?              — Нет, конечно, нет! — поспешно ответил Джэджун, делая круглые глаза. — Ради бога, проверяйте всё как следует! Не торопитесь из-за меня. Лучше уж день потерпеть, чем потом заливать. Делайте, что должны. Только, пожалуйста, не дергайте меня по пустякам, — он приложил ладонь к красной щеке. — А то ещё и вас заражу.              Прораб согласно кивнул, отмечая что-то на планшете.              — Ни в коем случае, отдыхайте. Спасибо за понимание. Тогда мы приступаем. Если что — мы тут, окликните.              — Хорошо, хорошо, — пробормотал Джэджун, уже притворно потирая виски, как человек, которого всё это сильно выбило из колеи. — Надеюсь, я выдержу всё это, — кивнул прорабу, в знак окончания разговора, и медленно, с видом безропотной жертвы обстоятельств, закрыл дверь.              Замок тихо щёлкнул. И в тот же миг с лица Джэджуна спала маска растерянности и усталости. Он прислонился спиной к холодной металлической двери, прислушиваясь к нарастающему снаружи гулу: скрежету откручиваемых болтов, роботизированным голосам биоников, перекличке рабочих. Надежда только на них. Тихо, чтобы не услышали снаружи, он выдохнул. И на губах, в полумраке каморки, расцвела хитрая, беззвучная, торжествующая улыбка.              Он это сделал. Его маленький, грязный, гениальный саботаж сработал как швейцарские часы. Это ещё не победа, всего лишь оборонная стратегия — он призвал легионы, пусть и в виде уставших сантехников в оранжевых комбинезонах. Эти люди с их планом работ, служебными биониками и официальными предписаниями были теперь его щитом. Они разложили свой инструментарий у самого его порога, создав зону отчуждения, куда не рискнут сунуться даже самые наглые тени Элинь.              Джэджун весело подмигнул Хиро, подошёл к запотевшему окошку, выходящему на крышу, и наблюдал, как вокруг шпиля закипает работа. Каждый удар молотка, каждое шипение стравляемого воздуха — было для него музыкой. Он поймал себя на мысли, что с нетерпением ждёт момента, когда к его двери всё-таки подойдут те люди. Им придется иметь дело не с одиноким, затравленным механиком, а с полноценной рабочей зоной городской службы. И он, Джэджун, будет наблюдать из-за своей двери, как их спесь разбивается о бетонную стену бюрократии и аварийных работ.              Улыбка не сходила с его лица. Впервые за долгие недели он чувствовал не унылую беспомощность, а контроль. Пусть и достигнутый таким не очень-то законным путём. Это станет его первой, крошечной победой в войне. И он заранее наслаждался ею, прислушиваясь к сладкой, защищающей его какофонии ремонта за дверью.              К полудню шум за дверью стал привычным саундтреком — гул генератора, скрежет металла по бетону, сдержанные переговоры рабочих. Джэджун, притворяясь, что лихорадочно копается в своих наносхемах, почувствовал, что за стеной стало неспокойно, не по-рабочему. Голоса за дверью прибавили в тоне — появилась не просто деловая скороговорка, а напряжённые ноты. Слов стало меньше, паузы — короче. Потом он услышал чужой голос. Низкий, вежливый, но выточенный изо льда. Голос, который не задаёт вопросов, а констатирует факты.              «… Мы к жильцу. Дело неотложное».              Сердце Джэджуна ёкнуло, но не от страха, а от адреналина. Они пришли. Игра началась. Он поспешил к двери и припал ухом.              За дверью уже завязался спор.       — Нельзя сейчас, зона работ, — это был уже знакомый голос прораба. — Опасное оборудование, давление не сброшено до конца. По технике безопасности не положено. Вы кто вообще?              — Сопровождающие из «Нейротек». У нас служебное поручение к сотруднику Ким Джэджуну. Это не займёт много времени, — ответил ледяной голос, не повышая тона.              — Сотрудник? Он тут как жилец. И он не в форме для встреч. Я вам сказал — опасно. Видите желтую ленту? Вход только для персонала ГСЭ. Можете ведь просто позвонить.              — Нужно передать лично в руки и мы ограничены во времени. Ваши регламенты нас не касаются. Мы пройдём. — В голосе второго человека, который до этого молчал, послышалась едва уловимая стальная нотка — обещание, что следующий аргумент будет не вербальным.              Джэджун замер у двери, едва дыша. Сейчас. Сейчас решающий момент. Сломаются ли ремонтники под давлением?              Послышался тяжёлый вздох прораба, затем его шаги — он отошёл в сторону.              — Ладно. Идите. Но быстро. И осторожно. Если что-то заденете — отвечать будете по полной. И предупреждаю — он, кажется, нездоров. Не мучайте парня.              Щелчок. Шум работ немного стих, отчего нервы ещё сильнее натянулись. Тяжелые шаги. Совсем близко. Джэджун отскочил от двери и снова стал приводить себя в больной вид. Его спина была напряжена, но лицо он постарался сделать максимально отстранённым, уставшим, ленивым и очень раздражённым. Вряд ли эти люди станут слушать его отговорки, поэтому он должен выглядеть красноречивее любых слов.              Дверь сотряслась под требовательным стуком. Джэджун медленно, как человек, которого оторвали от важного и утомительного занятия, раскрыл её. В проёме стояли двое. Те самые, кем Элинь пригрозила. Оба в тёмных, дорогих, но практичных костюмах, которые не морщатся и не шуршат, как для спецагентов смоделированные. Один выглядел очень крепким, коренастым, без капли эмпатии или уважения к кому бы то ни было. Второй с более эстетичным видом, высокой подтянутой фигурой и хладнокровным лицом — выточенная маска вежливости, но глаза зорко сканировали комнату за спиной Джэджуна с рассчитанной эффективностью сканеров. Они не выглядели как бандиты. Гораздо хуже — как неизбежность. Как человеческое воплощение системы, которую нельзя обойти, можно только сломать или подчиниться.              — Ким Джэджун? — спросил высокий. Его голос был ровным, без эмоций, словно он вообще мимо проходил, а спросил неосознанно, просто так.              — Да, — хрипло ответил Джэджун, делая вид, что болезненно щурится от света.              — Госпожа Мин ожидает вас. Машина ждёт внизу. Соберите необходимые вещи, пожалуйста, и следуйте за нами.              Фраза была произнесена как неоспоримый факт. Ни угроз, ни повышения тона. Для них это обыденность, с которой хотелось побыстрее разобраться. А выражения лиц говорили, что отказ просто неприемлем.              Перед этим конвоем Джэджун не стал делать вид, что всё случилось неожиданно. Очень даже ожидаемо. Но нужно было показать, что он не по своей воле отлеживается дома, когда надо гнать к госпоже Мин. Он смерил незванных гостей полускрытым взглядом, а потом перевел его на работающих в двух шагах ремонтников, один из которых как раз запустил шумный лазерный резчик.              — Сейчас? — спросил он нарочито слабым и болезненным голосом. — Но… вы же видите. Аварийные работы. Они сказали, что в любой момент могут попросить отключить электричество во всём помещении для проверки. И… у меня температура. Я на больничном. Я не могу… Нет, только не сейчас, — сморщился и замотал головой, затягиваясь в кардиган.              — Ваше состояние учтено, — парировал мужчина, его глаза скользнули по лицу Джэджуна, фиксируя бледность и испарину — следы реальной болезни и искусственных таблеток. — Госпожа Мин позаботилась о том, чтобы вам была обеспечена необходимая помощь на месте. Это не обсуждается. Если надо, мы поможем с вещами.              Они сделали шаг вперёд, намереваясь переступить порог. Вежливо, но неумолимо. Джэджун тут же возмущенно воскликнул и выставил вперед руки: «Э-эй… Ничего не надо. Сказал же, не поеду…»              И в этот самый момент прораб, стоявший в паре метров спиной к ним и контролирующий бионика, обернулся на крик. Его глаза прищурились и лицо резко стало недовольным.              — Эй! Я же предупреждал! Не входите в помещение, когда идут работы! У нас тут протокол! — Он сделал несколько шагов к двери, откуда Джэджун вытолкал своих «гостей» и встал своей массивной фигурой в оранжевом комбинезоне между ними, как физическим барьером. — Вы что, не видите? Провода! Оборудование! Вы его зацепите — у нас отчётность полетит к чёрту, а вы ещё и током шандарахнетесь!              Люди Элинь замерли. Их вежливые маски на секунду дали трещину — в глазах мелькнуло раздражение. Они были готовы давить на одинокого Джэджуна. Давить на бюрократию. Но физическое присутствие разъярённого прораба, ответственного за опасную зону и явно не боявшегося выяснять отношения, было непредвиденным фактором. Как и его бригада, которая потихоньку остановила работы, наблюдая за происходящим.              — Мы всего на минуту, — попытался парировать высокий мужчина, но его уверенность пошатнулась.              — На минуту? — прораб фыркнул. — А я вам на секунду ток в 380 вольт пущу по ногам, хотите? Идите вниз, согласуйте с управляющей компанией, получите пропуск. Или ждите, пока работы закончим. А пока — не мешайте. И вы, — он повернулся к Джэджунy, — тоже не высовывайтесь. Закройте дверь, берегите здоровье. Тут и так сильный сквозняк от шпиля.              Это была не просьба. Это был приказ на его территории. При этом прораб смотрел совсем не обвиняющим взглядом, а скорее понимающим. Да ещё кивнул так по-заговорщически, что стало подозрительно, действительно ли техника безопасности его волновала.              Джэджун, с трудом сдерживая новую, уже ликующую улыбку, кивнул в ответ с видом покорной овцы.       — Хорошо… извините за беспокойство.              Он бросил последний взгляд на людей Элинь. В их глазах он увидел не злость, а расчёт. Они холодно оценивали ситуацию: риск конфликта с городской службой, бумажную волокиту, возможные последствия для репутации Элинь, если её людей задержат за препятствование аварийным работам. Цена такой ошибки прямо сейчас становилась слишком высокой.              Высокий мужчина едва заметно кивнул напарнику и выдохнул, сдавшись обстоятельствам.              — Хорошо. Мы… подождём окончания работ внизу. Но, Ким Джэджун, — его взгляд снова стал ледяным, — это не отменяет ваших обязательств. Госпожа Мин ждёт. Сегодня.              С этими словами они кивнули хмуро наблюдающему за ними прорабу и, развернувшись, направились к лестнице. Их уход был таким же бесшумным и вежливым, как и появление. Надолго ли хватит такой деликатности и их терпения? Может, уже ночью никакие преграждающие знаки и двери их не остановят.              Джэджун накрепко закрылся, и ещё проверил этот щит. Ночью он просто-напросто не откроет, сославшись на сон. В конце концов, Элинь может и потерпеть. Пусть бесится и злится, это уже неважно. Главное сейчас — продумать, как устроить прилюдный скандал с расставанием прямо в офисе. Публичность — вот что может стать хоть каким-то спасением от ареста. Но Элинь не так глупа, чтобы устраивать разборки на людях.              Джэджун прислонился спиной к двери и вслушивался в приглушенные голоса рабочих. Лёгкая дрожь, на этот раз не от страха, а от подавленного торжества, пробежала по его телу. Он не просто выстоял. Он выиграл раунд, используя чужую, легальную силу против их нелегального давления. Его маленький саботаж создал поле, на котором их методы дали сбой. Они не уехали, наверняка остались караулить у самого подъезда, как у стен крепости, выжидая подходящего момента. Там они не опасны, пусть лучше они, чем полиция.              К вечеру шум на крыше сменился с хаотичного грохота на монотонное, деловитое жужжание диагностического оборудования внутри самого шпиля. Джэджун, сидя за своим столом с холодной чашкой чая, услышал знакомый стук.              На пороге снова стоял прораб. На его лице была смесь усталости и досады.              — Послушайте, ещё новости нехорошие. — Он почесал затылок. — В шпиле не просто сбой. Там цепная реакция пошла — один датчик глючит, из-за него логика контроллера сбилась, греет там, где надо охлаждать… Короче, каша. Запасной контроллер привезут только завтра утром с центрального склада. И его ещё настраивать… Так что, боюсь, до завтрашнего вечера тут возиться будем. Извиняйте, конечно.              Внутри у Джэджуна что-то дëрнулось — не от разочарования, а от странного облегчения. Ещё один день. Ещё двадцать четыре часа отсрочки. Целая вечность.              — До… завтрашнего вечера? — повторил он, сделав максимально несчастное лицо. — Но как же я?..              — Ну, ночью-то мы шуметь не будем, — поспешил успокоить прораб. — А днём… терпите уж. Лучше так, чем потом по всему стояку ледянку в вентиляции устранять.              Джэджун вздохнул — вздох, полный театральной покорности судьбе.       — Ладно… Делайте, что надо. Я как-нибудь переживу.              Прораб кивнул с благодарностью и удалился.              Ночь прошла под приглушённый гул генераторов и мерцание синих индикаторных ламп за окном. Джэджун не спал, прислушиваясь к каждому звуку. Но это уже был не страх. Это была бдительность часового на стене своей крепости.

***

             Работы возобновились с рассветом. Привезли новый контроллер. Снова грохот, снова переклички. Джэджун почти начал привыкать к этому шуму, как к щиту. Ему даже удалось спокойно поспать. В общем-то, такой же грохот и в их цехе был, ничего шокирующего или надоедающего. Точно так же инструменты визжали, точно так же чернорабочие бионики отчитывались. Даже воздух пах той же сваркой и реагентами.              Но Джэджун вместе с началом работы, стал ощущать отсчитывающий таймер. Сегодня его вряд ли решат не беспокоить. Станут ли ждать до вечера? До окончания работ? Бежать ему некуда, моментально отыщут. Единственное, можно вызвать медицинскую службу и попробовать обмануть их приборы, чтоб забрали в стационар. Но в понедельник ему нужно быть в офисе.              Стук в дверь на этот раз был другим. Не официально-неторопливым, не вежливо-напористым. Он был жёстким, отрывистым, без просьбы, с требованием. Перед этим даже не слышно было споров с рабочими, скорее всего, люди Элинь прошли без спроса. Никто не пытался ему звонить и как-то сообщать о приходе заранее.              Открыв дверь, Джэджун увидел тех же двоих. Но сегодня на их масках не осталось и следа вежливости. Лица были каменными, глаза — узкими щелями, явно не выспавшиеся. Сам же он в этот раз решил показать своё раздражение, и для этого даже не надо было притворяться. Эти двое его бесили, особенно коренастый зверюга, в глазах которого горело желание задушить.              — Ким Джэджун. Собирайтесь. Сейчас же, — коротко, без приветственных вступлений, заявил высокий. За его спиной выбуривал исподлобья напарник. Он был похож на дрессированного пса, который только и ждал команды к атаке.              — Опять вы?! — Джэджун закатил глаза. — Думаете, моя болезнь прошла за ночь? Убирайтесь. Так уж и быть, завтра я приду в офис и там мы с госпожой Мин спокойно поговорим. А сейчас я не могу…              — Можете, — без колебаний перебил высокий. — У нас прямой приказ. Доставить. Без обсуждений. — Мужчина сделал шаг вперёд, его рука небрежно легла на косяк, перекрывая часть проёма, чтоб дверь не захлопнули раньше времени. — Пока что мы предлагаем это сделать без грубости.               Его угроза отозвалась в сердце металлическим гонгом. Глаза Джэджуна потемнели от злости. Скорее всего, вот такого же вида командование и ждало его в особняке Элинь. Без просьб, без разговоров, просто приказ и наказание за невыполнение.              — Руки убрал, — прошипел он, собираясь захлопнуть дверь.              — Не торопитесь, — тут же среагировал коренастый, выходя вперед и с легкостью заталкивая Джэджуна. На этом игры в вежливость закончились.              В следующее мгновение его схватили за плечо, и Джэджун невольно скорчился от дикой боли. Дернулся неуклюже, инстинктивно отшатываясь, но второй блокировал его с другого боку. Эти люди явно были натренированы хвататься крепко, потому что по плечам от боли пробежала судорога.              — Какого черта? — ругнулся Ким, перекидывая гневный взгляд с одного на другого.              — Не дергайтесь, мы отведем вас в машину. Вы же не хотите пораниться? — продолжал угрожать высокий, доставая что-то мелкое из кармана.              Сквозь дикое возмущение и голый мат в мыслях до Джэджуна смутно дошло, что в его руках наноинъектор. И вряд ли в нем жаропонижающее, для помощи бедному больному. Либо усыпить собираются, либо усмирить чем-то сильнодействующим. Адреналин новой порцией взорвался в венах, и Джэджун, собрав все силы, вырвал свою руку из хватки высокого и со всего размаху треснул кулаком в лицо его напарника, целясь прямо в нос. Тот от неожиданности отшатнулся, но тут же вскинул хищный взгляд и оскалился, обещая все несчастья на голову Кима. И вот тут, в паническом ужасе перед этой физической неизбежностью, в Джэджуне сработало что-то древнее, отчаянное. Если сила не на его стороне, ему оставалось только одно — шум.              Он отпрянул назад, не давая им схватить себя, и его хриплый от недосыпа и страха голос вдруг сорвался на крик. Не истеричный, а чёткий, демонстративный, предназначенный для чужих ушей. Без призыва помощи, просто привлечение внимания нужных ему людей.              — Что значит «доставить»?! Куда?! Кто вы такие, чтобы врываться ко мне и угрожать?! — Он выкрикнул это так, что эхо отозвалось от металлических стен шпиля, перекрывая любые моторы. — Вы по какому праву? У вас есть ордер? Постановление? Или вы просто похитить меня решили, пока все ремонтом заняты?!              Людей Элинь это еще не остановило. Поджав тонкие губы, высокий кивнул напарнику, и тот, ни секунды не думая, схватил Джэджуна за грудки и припечатал к стене. Уткнулся одним локтем в его грудь, фиксируя на месте, а второй рукой надавил на голову, подставляя шею под инъектор. В это время работы снаружи замолкли, что-то грохнулось и сверкнуло. Но не похоже было, что ремонтники просто закончили. Они услышали жильца. Напряжённая тишина, длившаяся несколько секунд, была нарушена. Раздался окрик в дверь:              — Эй, что там опять?!              На пороге появился прораб, его лицо было красно от возмущения. За ним — пара рабочих с гаечными ключами в руках, больше для устрашения, чем для разборок.              Люди Элинь замерли. Их расчётливый, подпольный сценарий рушился на глазах. Теперь они были не невидимыми исполнителями, а центром скандала. А бледный, трясущийся Джэджун тыкал в них пальцем, обращаясь к прорабу, при этом пристально следя за рукой высокого, в которой тот подготовил наноинъектор:              — Вот они! Снова! Говорят «приказ», «доставить»! А я их не знаю! Они вчера угрожали, сегодня пришли силой тащить! Вы же видите!              Прораб нахмурился, его взгляд скользнул по дорогим, но чужеродным костюмам, по закрытым к общению лицам.              — Граждане, я вас вчера предупреждал! — прогремел он, начиная злиться по-настоящему. — Какие «приказы»? Это частное жильё! Или вы сейчас мне документы покажете от полиции или прокуратуры, или я сам вызову наряд и мы всё выясним! Мешать работе — это одно. Людей похищать — это совсем другое!              Слово «похищать», брошенное Джэджуном и подхваченное прорабом, висело в воздухе ядовитым облаком. Для людей Элинь это было табу. Шум, внимание, полиция — именно то, чего их босс приказала избегать.              Высокий бросил на Джэджуна взгляд, в котором смешались ярость и холодное признание поражения. И понял, что он их переиграл. Не силой, а публичностью. И ничего у них не получится, пока эта бригада здесь находится. У тех преимущество и в силе, и в бюрократии. Если уж похищать, то стоило ночью. Но сейчас они уже выдали себя, почти зарекомендовали, как похитители.              — Это недоразумение, — сквозь зубы произнес высокий, пряча инъектор и отступая на шаг к двери. — Мы… передадим госпоже Мин, что вы недоступны из-за… обстоятельств непреодолимой силы.              Последние слова он произнёс с таким ледяным презрением, что Джэджун почувствовал, как пробежали мурашки по спине. Его отпустили, коренастый только что не рычал на вынужденное отступление. Не говоря больше ни слова, они развернулись и ушли, на этот раз быстро и без оглядки, не обещая вернуться или подождать.              Прораб ещё проводил их хмурым взглядом, а потом укоризненно посмотрел на Джэджуна. В глазах читалось предупреждение, что эта защита была в последний раз, что далее он должен всё предусмотреть. Но даже на это Джэджун благодарно кивнул. Закрыв дверь, он прислонился к ней, дрожа всем телом. Крик отнял последние силы. Но это сработало. Он привлёк внимание, создал сцену и заставил их отступить, потому что свет и шум были их естественными врагами.              За дверью прораб что-то бурчал, успокаивая рабочих: «…похоже, долги какие-то, коллекторы… не обращайте внимания… давайте за работу».              Но для Джэджуна это были уже не важные слова. Важен был результат. Не долгосрочный, но победный. Он выиграл ещё один день. Самый тяжёлый. Ценой публичного унижения и срывающегося крика. Но он выстоял. До понедельника оставалась одна ночь.              

***

             Половина рабочего дня прошла в нервном напряжении, словно кто-то в организме упрямо затягивал колки, стремясь порвать струны. И это при том, что никто с самого утра не беспокоил. Никто не звонил, не заявлялся на порог с ордером на арест, никто не скидывал на почту приказ об увольнении. Его как будто не заметили на рабочем месте. Это казалось странным и подозрительным, отчего мысли Джэджуна метались совсем не по закоулкам рабочих проектов.              Вообще, он уже в который раз прикидывал сцену, которую устроит в холле компании — он специально дождется, когда Элинь спустится на обед, и громко и раздраженно начнёт предъявлять ей обвинения в обмане или измене. Нужно, чтобы та вступила в разговор, нужно её потянуть за собой. Даже если при этом он будет выглядеть униженным любовником — это тоже для защиты.              Люди и бионики-помощники, как один, стали выходить из своих кабинетов, тихо переговариваясь между собой либо по коммуникаторам. Рабочее настроение слетело лёгкой вуалью в одно мгновение, возгласившее время обеда. Светлые коридоры наполнились потоками, замирающими у лифтовых шахт.              Джэджун двигался по течению, изредка устало потирая серое лицо. Болезнь ещё не до конца отступила, либо это волнение так изводило, что в теле царила слабость. Мысли были мутны, план так и не дотянут до конца, а руки дрожали в предвкушении полного провала. Джэджун вышел из лифта, потягиваясь и пытаясь стряхнуть с себя липкую сонливость от нескольких часов работы. В этот же момент он заметил Элинь. Она шла с другого крыла, рядом с ней её помощник и те двое, что приходили к Джэджуну в выходные. Они пристально шарили взглядами по толпе, высокий что-то говорил, а Элинь на это отстраненно кивала. Не похоже, чтобы они искали его, в этом не было смысла, ведь он просидел в своём кабинете не скрываясь. Но всё равно по спине пробежал холодок при их виде.              Джэджун вдруг представил, что как только он начнет свою сцену, ему просто вколют то, что вчера было спрятано, и без проблем вытащат на улицу. В сознании или нет — без разницы, главное, что без сил на сопротивление и крики. Такое похищение даже будет оправдано его попыткой устроить скандал. Он потупил взгляд, резко отменяя план и направляясь к выходу, и почти наткнулся на кого-то, кто стоял неподвижно посреди потока работников в темных костюмах.              — Прости… — заикнулся он автоматически, торопясь скрыться, но поднял взгляд и замер.              Перед ним стоял Юнхо. Не в своём обычном строгом костюме, а в каком-то более дорогом, престижном, почти праздничном. Он выглядел так, будто только что вышел из совещания на самом верхнем этаже, а не ждал кого-то в атриуме. Его появление здесь стало настолько неожиданным, что Джэджун не мог в это поверить. Юнхо не звонил с того дня, как ушел из его каморки. Никто за это его не винил, ведь Джэджун сам сказал, что ему придётся съехать к Элинь, а попытка заключить контракт, скорее всего, не увенчается успехом. И вроде было ожидаемым, что тот, обдумав все слова, решил больше не появляться. Но вот он здесь, выглядящий настолько ново, что дух захватило.              — Юнхо? — голос Джэджуна прозвучал хрипло от изумления. — Что ты… ты здесь?.. — так и не смог закончить фразы, глядя на его лицо.              Юнхо позволил себе едва заметный, односторонний наклон головы и очень слабую тень улыбки.              — Решил встретить тебя. Звонил, если что, но ты не отвечал. Решил, что лучше сделать это лично. Мы давненько не обедали вместе.              Он говорил спокойно, размеренно, но его глаза внимательно скользили по пространству вокруг. Он отмечал замедляющихся сотрудников, украдкой бросающих взгляды, камеры наблюдения под потолком.              — Встретить? — Джэджун ошарашенно моргнул и готов был шарахнуться, как от чего-то сверхъестественного. Он машинально потянулся к коммуникатору, чтобы проверить рабочее состояние, но тут вспомнил, что отключил его утром, поэтому стал поглаживать свой костюм, приводя себя в порядок перед этим нелепым визитом. — Но… зачем? Мы же…больше не…              — Я знаю, — просто сказал Юнхо. Он сделал шаг ближе, сократив дистанцию до интимной, чем ещё больше шокировал. Его голос опустился почти до шёпота, рассчитанного только на Джэджуна, но его поза, его внимательный взгляд — всё это было спектаклем для сторонних наблюдателей. — Как самочувствие? Принял сегодня утренние таблетки?              Джэджун, совсем сбитый с толку, рассеянно кивнул, неотрывно глядя в его лицо.              — Ну, да… принял, — так же тихо ответил. — Спасибо. Юнхо, что происходит? Почему ты здесь? Из-за контракта?              В его голосе прозвучала лёгкая паника. Он вспомнил, что совсем рядом находится Элинь. Уже не страшно было за себя, он опасался, что эта женщина может нагрубить Юнхо и тот вновь обозлится и отвернется.              — Мы с тобой не закончили один важный разговор, — тихо, но чётко произнёс Юнхо. Он слегка наклонился, имитируя доверительную беседу. Чересчур низко, как почувствовал Джэджун, ведь его дыхание так плотно коснулось уха, что казалось, сейчас и губы прижмутся. — О схемах. О возможностях. Я кое-что обдумал. И решил, что лучше обсудить это пока ты здесь, на месте, и не упустил проект. Контекст имеет значение.              — Какой проект, я же тебе говорил… — прошептал Джэджун, всё ещё не понимая. — Юнхо, сейчас не время…              К этому моменту поток людей у выхода уже немного рассосался. Этого было достаточно, чтобы этих двоих заметили с другой стороны атриума. Элинь, конечно же, не стала упускать из виду своего любовника, так мило беседующего с отвергнувшим его архивариусом. Они стояли слишком близко и слишком пытались скрыть свои слова от других, шепчась о чем-то. И конечно же, её эго, так сильно задетое выходками Джэджуна, сейчас ещё больше взбесилось. Почему этот человек так интимно разговаривал с её Джэджуном, да ещё у всех на глазах?              Почти не слушая занудно-противные пояснения своего человека, она изменила направление и направилась к ним. Её каблуки отстукивали чёткий, неумолимый ритм по бетонному полу, который так сильно выделялся среди других шагов. Джэджун замер на полуслове и побледнел, предчувствуя всё-таки жёсткий разговор. Юнхо же, напротив, выпрямился, его лицо приняло нейтральное, профессиональное выражение.              — Мастер Чон, — голос Элинь прозвучал ровно, но в нём слышался раздраженный интерес. — Не ожидала увидеть вас снова здесь. Надеюсь, Джэджун не доставил вам неудобств? Он у нас… довольно своеобразный сотрудник.              Юнхо повернулся к ней и вежливо кивнул.       — Госпожа Мин. Вовсе нет. Напротив. Я как раз пришёл к нему по делу.              — По делу? — её глаза сузились. Она перевела взгляд на Джэджуна, который выглядел так, будто готовился провалиться сквозь пол. — Я не думала, что у вас ещё остались с ним общие дела. В прошлый раз вы так горячо расстались, что в холле долго еще стояло эхо вашей ругани. Надеюсь, сегодня вы будете сдержаннее? — она лукаво улыбнулась, чуть приподнимая лицо.              Юнхо позволил паузе затянуться на долю секунды, чтобы его следующие слова прозвучали весомее. Затем он сделал нечто совершенно неожиданное. Встал чуть позади Джэджуна и уложил на его плечи ладони, при этом слегка прижимаясь сзади. Жест был обыденным, но властным, полным скрытого послания. Джэджун вздрогнул, как от удара током, и опасливо скосил на него взгляд.              — Мы с Джэ… То есть директором Ким, посоветовались, — произнёс Юнхо, глядя прямо в холодные глаза Элинь, — и пришли к выводу, что контракт на экспертизу для проекта «Тайцзи»… всё-таки стоит заключить. Мне показалось, правильнее будет сообщить об этом лично. И заодно… обсудить детали с ним, как с ключевым специалистом по биомеханическим интерфейсам, которые могут быть там применены.              Пальцы на плечах Джэджуна поджались, когда он ошарашенно раскрыл рот. Такое неформальное обращение, брошенное как будто нечаянно, сияющий взгляд Юнхо. Уверенный, почти собственнический тон. Всё это сложилось в картину, от которой кровь отхлынула от лица Элинь, а затем прилила обратно, окрасив скулы едва заметным румянцем ярости. Её взгляд, скользнув с невозмутимого лица Юнхо на растерянное, испуганное лицо Джэджуна, стал ледяным и… ревнивым. Она видела это. Видела, как её вещь, её запуганная игрушка, вдруг оказалась в фокусе внимания кого-то другого. Кого-то с положением. Кого-то, кто осмелился прийти на её территорию и заявить права.               Воздух в холле наэлектризовался. Некоторые работники притормозили у выхода, как будто замешкавшись, по факту же просто любопытствуя, и замерли, делая вид, что не подслушивают. Джэджун стоял, парализованный ужасом от этого жеста и от взгляда Элинь, в котором теперь смешались презрение, ревность и смертельная опасность. А Юнхо, всё ещё держа руки на его плече, смотрел на Элинь с вежливым, непроницаемым ожиданием, будто только что сделал ей самое рациональное деловое предложение в мире, а не бросил вызов в самом её логове. Он ещё не сказал ни слова об их «паре». Но этот жест, эта интонация — сказали достаточно, чтобы запустить часовой механизм катастрофы в голове у Элинь. И она только начала отсчёт.