Помощь «друга»

       Кабинет госпожи Мин вновь угнетал своей атмосферой склепа, которая создавалась даже не минималистической мебелью или пустыми стенами, а самой Элинь. Эта женщина раздражала. Её аура безграничной власти давила. Холодная красота уже нисколько не впечатляла, лишь отвращала. Но сейчас Джэджун не готов был преклоняться, прогибаться, заискиваться. Взгляд был твёрд и даже руки не дрожали от желания придушить. Элинь стояла перед окном каменной статуей, заложив руки за спину. Её угловатый профиль подсвечивался солнечными лучами, плечи напряжены, подбородок поднят. Свысока смотрела на город-лабиринт из-под приопущенных век. Поза генерала над полем битвы.              — Проходи, — прозвучало её распоряжение, даже прежде чем он успел поздороваться. Голос был ровным, но в нём чувствовалось стальное натяжение. — Сядь.              Джэджун подчинился, занял своё место в кресле лицом к ней. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, но вспоминал уверенный взгляд Юнхо, его слова: «Ты не один. Я поддержу тебя». Его голос звучал в голове медитирующим сопровождением.              — Ты ведь понимаешь, зачем я тебя вызвала, — Элинь медленно обернулась. Её лицо было бесстрастной маской, но острый как скальпель взгляд впивался в разум. — Вчерашняя сцена в холле. Объяснись.              Джэджун чуть подался вперёд, стараясь держать спину прямой, облокотился и голову склонил к плечу, показывая свой интерес.              — Что именно объяснить, госпожа Мин?              — Не играй в дурачка, — она едва заметно повысила голос. — Чон Юнхо. Что он делал здесь? И что это было за… идиотское представление?              Джэджун позволил себе небольшую, почти смущённую улыбку — ту, которую они с Юнхо обсудили как оптимально-доступную. А лицо Элинь, казалось, потемнело. Поджатые губы сформировали небольшие складки на впалых щеках. Что-то ведьминское проявлялось сквозь маску беспристрастия.              — Всё довольно просто. Мастер Чон пришёл, чтобы сообщить о своём согласии на экспертизу для «Тайцзи». А то, что вы назвали представлением… — он сделал паузу для пущего эффекта, — …было просто радостью от того, что он наконец-то принял решение. Пока мы обсуждали проект и контракт обнаружили много общего. Сблизились. И решили не ограничиваться деловым партнёрством.              Он произнёс это максимально естественно, с лёгким намёком на личное счастье, которое так бесило Элинь.              — Сблизились, — с шипением повторила она, растягивая слово. — До какой степени, позволь поинтересоваться? До степени, когда он приходит на твою работу и ведёт себя как собственник? Папочку нашел?              — До степени, когда мы оба взрослые люди и решили зафиксировать наши отношения в системе, — твёрдо ответил Джэджун, не опуская глаз. — Мы подали заявку в Реестр партнёрских намерений. Всё официально.              Воздух в кабинете напряженно замер. Элинь медленным шагом приблизилась к Джэджуну, выпиливая в нем дыры ледяным взглядом. Сейчас она напоминала ему мать, которая вот так же смотрела на него в зале суда. Это безмолвное обещание всех кар на его голову, проклятий и пыток. Он опять поступает подло, предаёт, обманывает. Неловкое чувство вины сковало мозг, ведь и Юнхо недавно так же на него смотрел.              — Официально? — прошипела Элинь. — Как мило. И это после всего, что было между нами? После всех наших свиданий? Ты думаешь, что можешь вот так просто взять и переключиться на кого-то другого, Джэджун? Особенно на такого… чопорного старьёвщика?              — А что было между нами? — с притворным недоумением спросил Джэджун. — Вы пытались меня купить местом в директорском кабинете, тем, что я смогу реализовать этот проект. И всё для чего? Чтобы я спал с вами. Да, я, конечно, сглупил, что согласился на свидание, но быстро понял, что это было ошибкой, — сказал Джэджун, и в его голосе впервые зазвучала не робость, а спокойная, чёткая убеждённость. — Я признаю это. И исправляю её. Мои отношения с Чон Юнхо — это мой личный выбор.              — Твой выбор? — Элинь резко рассмеялась, но в смехе не было ни капли веселья. — У тебя нет выбора, Джэджун. Ошибка или нет, но ты получил свою часть, и сейчас за тобой долг. Перед компанией. Передо мной. И у тебя есть обязательства — обеспечивать эффективность проекта. А я не могу допустить, чтобы директор ключевого отдела отвлекался на… романтические интриги с приглашённым экспертом. Это создаёт конфликт интересов и подрывает дисциплину. — Элинь оперлась бедром о стол и сложила руки на груди. Её взгляд потемнел. — Ваши отношения недопустимы во время сотрудничества в проекте. У вас есть выбор: либо вы расторгаете пару, либо мы…              — Это исключено, — уверенно отрезал Джэджун и тоже принял расслабленную позу, откидываясь на спинку, хотя внутри все клокотало. Не от страха, а от злости, что его принимают за дрессированного пса. Вот так спокойно указывают, что он обязан сделать со своей жизнью? Вот уж дудки. — Я люблю его, и не собираюсь по чьей-то указке отказываться…              Прозвенела хлёсткая пощёчина, оборвавшая его признания. Это было срывом. Непозволительной роскошью для директора, но Элинь, видимо, сейчас об этом совсем не беспокоилась. Джэджун не дернулся, не стал возмущаться и кричать, но инстинктивно прикрыл щеку ладонью. «Вот она и показала себя настоящую». Оторвался от спинки, собираясь встать, но тут Элинь снова замахнулась, искажая лицо в ярости. Джэджун успел перехватить её руку и сжал. Посильнее, чтобы почувствовала мощь его сопротивления. Бить не станет никогда, но боль причинит. Его зубы сжимались с такой же силой и скрипели, а ноздри раздувались, когда он смотрел на мелькавшие тени боли на её лице. Женская рука вряд ли могла ему противостоять, но Элинь упрямо не отступала.              — Мерзавец! — прорычала она. — Про какую любовь ты можешь говорить, жалкое существо? Ты же продался мне, а сейчас и ему. Так же будешь служить подстилкой ради своей выгоды. Для чего? Чтобы насолить мне? Чего он тебе наобещал? Денег побольше? Или место в высшем обществе? Ты же просто шлюха. А этот архивариус… Наглый ублюдок…              Джэджун вскочил, не отпуская её руки, прижал к столу и навис над ней. Дыхание ненависти душило, как тело, так и сознание. Элинь была похожа на бешеную пантеру, от которой можно было ждать чего угодно. Между их глазами пролетали молнии, в горле Джэджуна слышалось глухое рычание. Мысленно душил эту тварь. Боже, как же долго он сдерживался! И как часто представлял себе, что пошлет её куда подальше и хлопнет дверью. А сейчас вот до дикости хотелось покончить с ней. Как она посмела назвать Юнхо «ублюдком»?              — Попридержи свой язык, — процедил Джэджун. Тянул руку Элинь вниз, чтобы и она склонилась, пытаясь хотя бы так принизить. — Может, я и шлюха, но Юнхо оскорблять ты не имеешь права.              — Обидно за своего дружка? — криво усмехнулась сквозь боль женщина. — И что собрался делать? Мстить за него будешь? Ну давай же, ударь. Тогда никто не станет даже разбираться, запрут тебя и мозги прочистят. Хах, — взбрыкнула в смехе и зашипела, — вот тогда и поговорим.              Джэджун еще минуту выдерживал свой гнев и грозное молчание, но постепенно он всё-таки сдавался. В голове стали слышны слова Юнхо: «Только не сорвись. Держи себя в руках». И это было не просьбой. Он приказывал. Так спокойно и уверенно, что не послушать было невозможно. Он как в воду глядел, предвещая провокации. Одна ошибка могла всё поломать. Он не имел права подвести замысел Юнхо.              Джэджун вынужден был отпустить Элинь. Неохотно, но всё же отступил. Глубоким, медленным дыханием растворял адреналин в крови и скрипел зубами. Выглядел сейчас жалко, такой трясущийся от сдерживаемых эмоций, с горящим взглядом и опущенными руками. И Элинь это подтвердила, презрительно фыркнув на него. Стала потирать своё запястье, где наверняка останутся синяки. Но несмотря на это она праздновала кончиками губ свою победу. Правда, на пощёчины больше не срывалась.              — Как видишь, мой мальчик, ты всё ещё в зоне особого риска, — и шипение своё успокоила, хотя голос продолжал насмехаться. — Советую впредь не забывать об этом. — Она шагнула вперёд и без страха оттолкнула Джэджуна с дороги. — Поверь, я всегда найду, чем тебя усмирить. — Обошла стол к своему креслу, вызвала экран компьютера и стала что-то искать.              Джэджун молчал. Отвечать не было смысла, на языке кололись лишь гадости и пустые угрозы. Закрыл глаза и запрокинул голову. Ему нужно было прийти в себя, вернуть тот невозмутимый вид, вот прямо сейчас, находясь в своей темноте, сосредоточиться только на одном — «эта женщина не всесильна и мы её победим». Какое же это прекрасное ощущение — «мы». С ним даже проиграть не страшно.              — Я вынуждена отстранить тебя от руководства проектом «Тай-цзи», — заговорила Элинь. Джэджун, не раскрывая глаз, усмехнулся: «Как же предсказуемо». — Твои обязанности временно переходят к заместителю. А ты возвращаешься в кибернетический цех на свою прежнюю позицию простого инженера-ремонтника. Для «сосредоточения на основных задачах».              Джэджун медленно открыл глаза, посмотрел на неё, а потом на светящийся голубым документ. Внутри потихоньку усмирял свой пульс и возвращал мысли к цели. Он бегло пробежался глазами по тексту приказа. Всё именно так, как они с Юнхо предполагали — не увольнение, а отстранение и унизительное понижение. Слова Юнхо: «Раз она так вцепилась в тебя, то не станет спешить отдалять от себя. Либо вернет обратно, либо подселит рядом каким-нибудь мелким помощником, чтоб по-рабски прислуживал». Так и есть, Элинь решила, что таким способом разделит их двоих Только вот это ничего не решит.              Ему даже удалось кивнуть с невозмутимым лицом.       — Понятно. Я ознакомлен, — отсалютовал через вибрирующее дыхание. — Можно идти?              Его покорность, отсутствие даже тени протеста на приказ, тогда как недавно он взбунтовался лишь на оскорбительное слово, очевидно, удивили Элинь. Она ожидала упрашиваний, оправданий, может, даже слёз. Но не этого ледяного, почти безразличного принятия. Ее пальцы сжались, она всё больше теряла понимание действий Джэджуна, а ведь до сих пор он был довольно предсказуемым и послушным. Но всё куда-то исчезло с того момента, как этот архивариус отказался от контракта.              — И… это всё? — не удержалась она и вздернула брови. — Тебя всё устраивает?              — Что я могу сказать? Решение руководства, — пожал плечами Джэджун, поправляя рукава пиджака. — Если позволите, я приступлю уже к передаче дел.              Элинь смотрела на него, пытаясь разгадать эту новую, неуязвимую маску. В её глазах плескалась ярость, смешанная с недоумением.              — Куда-то торопишься? — наконец выдохнула она, стараясь как можно больше выглядеть удовлетворенной его поведением.              Джэджун развел руками в должной очевидности. Лицо не выражало ничего, кроме смиренности перед бытовыми тяготами, которые ему предстоят. Стал ненавязчиво перечислять свои обязанности:              — Ну, знаешь… Сейчас надо будет ввести в курс дела заместителя, почистить свои еще только пробные задумки насчет проекта, потому как они именно мои. Ну и… — сделал паузу, привлекая незаинтересованный взгляд Элинь. — Ещё нужно написать заявление в Эль-Арб. А это очень много времени занимает, сама понимаешь. Так что, я, пожалуй, пойду.                     Джэджун развернулся на пятках и бодренько двинулся к двери, мысленно выдыхая своё напряжение. Но перед тем самым моментом, когда он почти коснулся панели на дверях, её заблокировали. Он пару раз нажал для пробы, но красный сигнал не выпускал его. Осталось только развернуться обратно с вопросительным взглядом.              Элинь смотрела на него не мигая, игра в хладнокровность продолжалась, хотя она явно почувствовала опасность от слов Джэджуна. Сейчас её мозг лихорадочно перебирал варианты, что может под ними скрываться.              — А при чем здесь вообще Эль-Арб? — спросила она, откинувшись на кресло. — Неужели решил постонаться, что твои права нарушены? Ты всего лишь стажер, который не оправдал возложенных на него надежд. И скажи спасибо, что совсем не выкинули на улицу.              — Знаешь, а я ощущаю себя по-другому, — не согласился Джэджун. — Меня унижают, оскорбляют… Даже бьют, — он демонстративно потер свою щеку. — И я вынужден защищаться. Я упорно занимаюсь проектом, в который вложил столько сил: моя идея, мои чертежи, мои сделки… В конце концов, мои люди поддерживают этот проект. И вот директор меня смещает. Очевидно, из ревности. Ведь когда-то мы с ней попробовали встречаться, но пары так и не получилось, а сейчас я нашел свою любовь. И именно сейчас это дико не понравилось госпоже Мин, что говорит о её предвзятости, а значит, она не может принимать адекватно-профессиональные решения в отношении меня.              — Ты совсем оборзел? — воскликнула Элинь, уже поняв суть ловушки. — Да кому ты там нужен со своими блядскими похождениями?              — О, проблема в том, — он поднял ладонь, — что если меня отстранят от проекта, то Чон Юнхо тоже откажется участвовать как эксперт, останется лишь наблюдателем. Причём, весьма притязательным наблюдателем. К тому же я заберу все детали, которые ещё не внесены в «Тай-цзи», но являются ключевыми. Пока что они принадлежат мне. А все это очень осложнит продвижение такого перспективного проекта. Надеюсь, комиссия Эль-Арб разберётся, почему всё так произошло.              Молчание Элинь впитывалось каждой клеточкой как яд из крови. А Джэджун мысленно гладил себя по голове за то, что когда-то максимально взвалил на себя этот проект, не доверяя мелочи никому. Он один был в курсе целостной картины парка вплоть до винтика. И он определенно разумно поступил, не вывалив все хитрости и оригинальные задумки в систему компании «Нейротек». «Парк прошлого» до сих пор был, можно сказать, голым.              — Значит, ты всё-таки твёрдо решил идти против меня, — констатировала Элинь сдерживая своё дыхание. — Любопытный ход. Сам додумался или кто помогал?              — Повторю, это вынужденность, — Джэджун развёл руками, не собираясь отвечать прямо. За спиной держала дверь, но он не видел для себя причины ещё здесь оставаться, потому жался возле неё, готовый в любой момент слинять. — У тебя научился.              Но Элинь даже не моргнула. Облокотилась на стол и сложила ладони шпилем, о чем-то демонстративно размышляя.              — Признаю, даже удивлена твоей находчивостью. Только вот… — поджала губы и глянула на экраны. — Есть одна проблема. Ты плохо изучил Регламент привлечения внешних экспертов, Джэджун. Если точнее, пункт 4.7. Не стану сейчас всего перечислять, но вкратце: «Любые консультации и обсуждение деталей проекта с кандидатом на позицию эксперта до заключения официального договора и прохождения комитета по этике считаются предварительным сговором и нарушением процедуры конкурсного отбора». — Она медленно откинулась в кресле, наблюдая за его лицом, а потом повернулась к компьютеру. — И если мне память не изменяет, — вывела на экран размытое видео, где Джэджун и Юнхо рассматривают голограмму проекта на скалах, — ты уже несколько раз встречался в мастером Чон, в том числе и на месте предполагаемой реализации «Парка прошлого». И всё до вчерашнего его визита, до самого согласия, а значит, до официального начала его работы. — На её лице отразилась слабая усмешка, губы лишь на миллиметр дёрнулись. — Пиши в Эль-Арб, но тогда я отправлю своё заявление вместе с логами системы. И профессиональная репутация Чон Юнхо, несомненно, будет сильно подпорчена. Даже есть риск, что в Архиве он не задержится.              Вот она и добралась до Юнхо. Сейчас это единственное чувствительное место Джэджуна, его Ахиллесова пята. А ведь он подозревал, что так и будет. Он задумался, медленно подходя к столу. Риск Юнхо нужно было исключить полностью, он недопустим, но и идти на поводу Элинь — значит, проиграть эту битву, а далее и все остальные.              — Значит, ты собираешься отправить документы в Архивный корпус, — наконец произнес Джэджун, опершись руками на стол. — Чтобы доказать, что мастер Чон нарушил регламент. Это в твоем характере. — Элинь промолчала на оскорбительный намек, но её пальцы, постукивавшие по бархатному подлокотнику, замерли. — Только представь эту картину. Комиссия открывает дело, начинает проверку. И первый вопрос: кто предоставил логи наблюдения за внешним экспертом? Почему шло это наблюдение? На каком основании?              — Причин немало…              — Да, я знаю, что ты обязательно найдешь доводы, — грубо перебил Джэджун, махнув рукой. — И меня сюда приплетёшь, и проект, и сроки… Только вот с нашей стороны обязательно будет свидетельствование, что это всего лишь месть отвергнутой женщины, которая использует административный ресурс, чтобы разбить нашу пару себе на потеху.              Элинь в это время как будто затаилась, чуть повернула голову в сторону и прищурила глаза в косом взгляде. Хищник, который бродит рядом с жертвой, но делает вид, что не собирается нападать, усыпляя бдительность. Она уже не была так уверена в своих силах, но все равно приближалась.              — Ты отлично научился играть, мой мальчик, — процедила она. — Но что стоит твоё слово против моих доказательств? Даже в союзе с мастером Чон, вы все ещё ничего не весите. Вспомни только внушительный балласт в виде твоего прошлого.              — Это верно, — с нарочитым безразличием согласился Джэджун. — Только вот в комплекте с заявлением в Эль-Арб и… свидетельствами ремонтников с моей крыши, которые видели, на что способны твои люди, мы можем оказать достойное сопротивление. Прибавь к этому, — он вскинул пальцы в сторону потолка, — лог-файлы наблюдения за сегодняшним вашим поведением: эта пощёчина прямо на рабочем месте, это фамильярное обращение… Я тоже смогу найти свои «доводы». Это уже статья — «клевета из личной неприязни» и «насильственные действия над подчинённым». — Говорил без понимания всех тонкостей, даже точно не знал, есть ли такие статьи или это просто его желание, но выставлял все действия в черном свете. — Но самое смешное, — продолжил Джэджун, и в его голосе впервые мелькнула тень усталости, — что даже твой главный козырь — не козырь. Юнхо действительно консультировал меня до контракта. Но что именно он консультировал? Техническую документацию. Чертежи. Расчёты нагрузок. Всё это — не закрытая информация, а открытые данные, которые я имел полное право показывать любому специалисту для получения экспертного мнения. Это называется «презентация проекта потенциальному подрядчику». — Он позволил себе короткий, почти извиняющийся вздох. — Ты так торопилась меня наказать, что даже не проверила, что именно мы обсуждали.              В кабинете стало очень тихо. Элинь смотрела на него так, будто впервые видела. Не нашкодившего стажёра, которого можно прижать к стене. А человека, который только что аккуратно, по пунктам, разобрал её «абсолютное оружие» и разложил детали на столе.              Джэджун выдержал её взгляд. А затем — без победной улыбки, без торжества — произнёс самое главное, уже переходя на деловой тон:              — Я не хочу этой войны, госпожа Мин. Потому что в ней не будет победителей. Вы уничтожите репутацию Юнхо. Я уничтожу вашу. «Нейротек» получит громкий скандал с директором-самодуркой и стажёром-любовником. Проект «Тай-цзи» закроют к чёртовой матери. Все проиграют. — Он помолчал. — Кроме, может быть, наших конкурентов.              Он развёл руками. Жест усталого человека, который предлагает перемирие не потому, что слаб, а потому что устал таскать на плечах чужой ад.              — Я предлагаю ничью. Вы отзываете приказ. Я не подаю жалобу в Эль-Арб и забываю о том, что было в этом кабинете. Вы забываете о своих… претензиях насчёт моей личной жизни. Мы работаем. Заканчиваем проект как профессионалы которые уважают чужой труд. — Он отвернулся, поправляя пиджак, и добавил: — Это не капитуляция. Это единственный разумный выход. Решать вам. — Чуть повернул голову и ждал реакции.       Элинь молчала долго. Её пальцы скользнули по интерфейсу, и голограмма приказа об отстранении тут же растворилась в воздухе. Одно мгновение и конфликт исчерпан.              — Ты думаешь, это конец? — спросила она тихо. — Ты ошибся на свой счёт, мой мальчик. Это не конец. Это всего лишь пауза.              Джэджун не подпустил в себя эти предостережения. Как только панель разблокировали, вышел из кабинета. Только оказавшись в пустом, прохладном коридоре, он прислонился к стене и позволил себе глубоко, с дрожью, выдохнуть. Адреналин отступал, оставляя после себя странную пустоту и… некоторое разочарование в себе.              Он не оправдал надежд Юнхо. Всё зависло на паузе. Но ему не нужно показывать свои переживания.              Джэджун выпрямился, поправил воротник. Он не улыбался. Но в его глазах, впервые за долгое время, вместо страха и безысходности, загорелся холодный, ясный огонь борьбы. Это точно не конец, но пока что они в безопасности.                     

***

             На этот раз его проводили не в конференц-зал, как он предполагал, а напрямую в приемную госпожи Мин. Небольшой стол из смолы с логотипом «Нейротек», кресла с автоматической подстройкой осанки, стены-экраны, отображающие лозунг компании в виде медленно пульсирующего невроглифа. Обстановка была привычно пустой, но при этом успокаивающей. И только причастность к этой комнате самой Мин Элинь делало здесь воздух ледяным и агрессивным.              Чон Юнхо встал у огромного панорамного окна, глядя не на открывающийся вид города-лабиринта, а на собственное отражение в тёмном стекле. Он поправлял узел галстука, мягко приглаживал и без того аккуратную прическу. Подтянул верифайр на широком, крепком запястье с вьющимися выпуклыми венами. Движение было доведено до автоматизма, но сегодня пальцы чувствовали непривычную скованность. Не из-за страха. Из-за ответственности, которую он сейчас чувствовал за двоих. Он как будто собирался оформить опеку над Джэджуном, отбирая его у нерадивых родителей. Так нагло, жестоко, холодно.              Подготовился идеально. Контракт, выверенный Юноу до последней запятой, был отправлен в юридический отдел ещё вчера. Его уже проверили и приняли, осталось только подписать. Цель очевидна: получить официальный статус эксперта проекта «Тай-цзи» и, что важнее, юридически закрепить своё присутствие в орбите «Нейротека» как прикрытие для защиты Джэджуна. И эта часть почти не волновала.              Только вот под холодной поверхностью логики всё равно что-то клокотало. Это реакция смешения профессиональной расчетливости и личных интересов, двух ингредиентов, которые опасны друг для друга. Потому что «личные интересы» это всегда мешающие чувства и настырные эмоции, выскакивающие в самый неподходящий момент.               Крепко засели в голове воспоминания о вчерашнем разговоре. О том, как Джэджун, бледный, но с твёрдым взглядом, соглашался на все условия, все больше загораясь оптимизмом. Их короткий, по деловому выстроенный разговор, где Юнхо давал последние инструкции, а в ответ слышал лишь короткое, полное доверия: «Понял. Справлюсь», при этом поедая рыбу из рук Джэджуна. Это совсем не похоже на деловые отношения. А значит, Юнхо сдавался ему с первой же встречи. С этим даже не было смысла спорить, лишь принять к сведению и вновь заняться самовнушением, что Джэджун в любой момент может обмануть.              Вся игра в великих махинаторов, вот так бок о бок, рождала что-то тёплое и тревожное одновременно. Заботу. Ту самую, которую он себе не позволял признавать. Юнхо волновался за Джэджуна. Не как за ценный актив, а как за… человека. За того, кто стоял перед ним вчера с дрожащими от сдерживаемых эмоций руками и глазами, полными решимости не подвести. А сегодня утром этот человек позвонил и отчитался, что справился с Элинь. Говорил с такой гордостью, что так и хотелось ответить: «Молодец!» Но Юнхо не рискнул, через коммуникатор легче было сдерживать свои эмоции.              И теперь ему предстояло встретиться лицом к лицу с источником всей этой боли и угроз. С Мин Элинь.              Дверь в зал бесшумно растворилась. Вошла не она, а помощник — тот молодой человек, который так подобострастно перед ним извинялся вчера.              — Мастер Чон, рад приветствовать. Госпожа Мин готова вас принять, — на этот раз говорил более холодным, официальным тоном. — Процедура верификации нейрошунта займёт несколько минут в её кабинете перед подписанием. Пожалуйста, пройдёмте сразу туда.              Юнхо согласно кивнул, взял рабочий планшет и последовал за помощником. Его походка была ровной, осанка — безупречной. Внешне — собранный профессионал, пришедший на деловую встречу. Совсем не похож на директора Ким, который, по сравнению с ним, казался живым энтузиастом, с горячим, бьющимся сердцем. Подходит ли ему его должность? Оправдывает ли он себя? Или это ноша ему не под силу? Юнхо вспомнил, как тот рассказывал о проекте, и невольно улыбнулся. Джэджун по своей натуре — творец. Такие типы не любят, когда вмешиваются в процесс их работы, с трудом терпят командование. Но как же сами руководят? Не любой выдержит груз ответственности. Но Джэджун хороший организатор. Ему лишь нужно крепкое плечо для поддержки.              Помощник объявил о приходе и тихо удалился, оставляя Юнхо. Кабинет Элинь был другим. Не таким, как у него. Здесь была не заваленная старинными безделушками лаборатория, а тронный зал. Пространство, подчинённое одной воле. Элинь сидела за своим рабочим островом, искусно делая вид, что сильно занята, её пальцы летали над голографическими интерфейсами. Она не подняла головы при его входе, но разговор начала сразу же.              — Мастер Чон, присаживайтесь. Системе требуется ваше разрешение на считывание публичных уровней нейрошунта для подтверждения экспертного статуса и отсутствия конфликта интересов. Это всего лишь формальность.              Тон был ровным, профессиональным, лишённым того ядовитого шипения, которое слышал Джэджун. Юнхо медленно обвел взглядом по периметру и сел в кресло напротив, положил планшет на колени. Элинь вывела панель верификатора над столом и острым взглядом посмотрела на него.              — Я даю соответствующее разрешение, — сказал он, поднося запястье с чёрным браслетом. Неощущаемое свечение поднялось над панелью и обвило браслет, настраивая связь. Пара секунд, и он убрал руку, оставляя системе свои данные.              Пока шла тщательнейшая проверка и анализ, в кабинете стояла тишина, напряжённая, как струна. Юнхо чувствовал на себе её взгляд. Не прямой, а косой, оценивающий. Он замечал его вчера в холле — ледяной и ревнивый. Сейчас в нём была маска деловитости, но под ней пряталась дикая кошка, залегшая в охоте. А он был её целью.              — Процесс займёт три-четыре минуты, — наконец сказала Элинь, откидываясь в кресле. Сложила аристократично ухоженные руки на столешнице ладонь на ладонь и… улыбнулась. Улыбка была безупречной, дипломатичной, и от этого совершенно фальшивой. — Позвольте воспользоваться паузой и… поздравить вас.              Юнхо не сдержал скептичного выражения на лице и вопросительно глянул на неё. И речь сейчас наверняка была не о заключении контракта. Слишком мелочно, особенно, после разговора с Джэджуном.       — С чем именно?              — С новыми… отношениями, — прошипела она почти ласково, но слово «отношения» она выговорила с лёгким, ядовитым привкусом. — Джэджун сообщил мне о вашем решении зафиксировать пару. — Притихла, делая медленный вздох. — Честно говоря, я была удивлена. Вы производите впечатление человека, который… тщательно фильтрует своё окружение. Особенно в личном плане.              Юнхо сохранял нейтральное выражение лица, чувствуя, что игра начинается. Даже в простом оформлении сотрудничества эта женщина не стала сдерживать себя. Видимо, утреннее выступление Джэджуна очень глубоко вонзилось. Она потеряла прямой контроль над ним, поэтому сейчас попытается обходными путями влезть под кожу.              — Люди способны удивлять, госпожа Мин. Особенно когда обнаруживаешь в них неожиданную глубину и талант. Для этого достаточно лишь посмотреть на них, как на особенного.              — Особенного, — повторила она, и её брови чуть поползли вверх. — Да, он определённо… многогранен. Я рада, что он наконец-то нашёл кого-то, кто его… оценит по всем достоинствам. После всех его прошлых неудач… — Она сделала паузу, изучая его реакцию. — Вы ведь в курсе его сложной ситуации с допусками? И некоторых вопросов о его лояльности? Я, как руководитель, но особенно как… — метнулась притворно растерянным взглядом по столу. — Вы наверняка уже знаете, что мы с Джэджуном встречались несколько недель и тоже планировали создать пару. Так вот я, как любящая женщина, конечно, беспокоюсь. Хотелось бы быть уверенной, что его новый статус не… отвлечёт его от работы над «Тай-цзи». Проект слишком важен.              Каждый вопрос этой «любящей женщины» был ловушкой. Каждое слово — попыткой прощупать почву, найти трещину, посеять сомнение.              — Моё участие в проекте, — ответил Юнхо, ни на йоту не меняя тона, — как раз и призвано обеспечить его максимальную эффективность и соблюдение сроков. Что касается личных качеств Джэджуна, то я формирую своё мнение на основе фактов. А факты — его профессиональные достижения и преданность проекту — говорят сами за себя. Всё остальное — не более чем сплетни или… предвзятые интерпретации.              Он посмотрел ей прямо в глаза, и его взгляд был холодным и непроницаемым, как бронестекло. В нём читалось: «Я знаю, что ты делаешь. И это не сработает».              Элинь замерла на секунду. Её улыбка не дрогнула, но в глазах промелькнуло что-то опасное — понимание, что перед ней не наивный идеалист, а опасный противник, который видит её игру.              — Конечно, конечно, — заверила она, отводя взгляд к мигающим интерфейсам. — Я просто… как человек, который знает его очень давно и достаточно близко, позволила себе проявить участие. Для него это большой шаг. Я надеюсь, он осознаёт всю… ответственность таких решений. И не станет метаться и сбегать от малейших проблем.              Последняя фраза прозвучала как самое тонкое, самое ядовитое лезвие. Намёк на непостоянство Джэджуна, на его «продажность» и лживость. Юнхо почувствовал, как по спине пробежал холодок — не страха, а чистой, беспримесной ненависти к этой женщине, которая так легко говорила о том, из кого и собиралась сделать этого мерзавца.              — Он самосовершенствуется, — сказал Юнхо. — Для этого всего лишь нужна свобода.              — Некоторые люди просто не умеют пользоваться свободой. Их нужно направлять, потому что они теряются и паникуют. Жаль, что он так и не понял, под чьим крылышком ему будет комфортнее. Но я надеюсь, что он ещё образумится, всё-таки не впервые.              И в этот момент в его груди кольнуло то самое, незнакомое, банальное чувство. Ревность? Нет, не совсем. Это было острое, собственническое отторжение. Мысль о том, что она знает о Джэджуне что-то, чего не знает он. Что она имела над ним власть. Это чувство было иррациональным, лишённым логики, и оттого вдвойне сильным.              — Сожаления — удел тех, кто действует бездумно, — произнёс Юнхо, и его голос приобрёл лёгкую, почти незаметную стальную хрипотцу. — Мы с Джэджуном всё обсудили. Взвесили. И пришли к взаимному решению. Дальнейшие дискуссии на эту тему считаю излишними.              Тишина повисла снова, но теперь она была тяжёлой, как свинец. Светящиеся схемы над столом завершили свою работу и погасли.              — Верификация завершена, — механически сообщила Элинь, глядя на данные. — Статус подтверждён. Контракт подписан. Не разочаруйте нас, мастер Чон.              Она протянула к нему планшет с документом, и её пальцы на секунду замерли рядом с его рукой. Их взгляды встретились ещё раз — ледяной и ядовитый против холодного и непробиваемого.              Битва за Джэджуна только начиналась. И этот контракт был не финалом, а всего лишь первым официальным выстрелом в затяжной, тихой войне, где главным полем боя становилось сердце и доверие одного поверженного, но не сломленного до конца инженера. А Юнхо, к своему собственному удивлению, обнаружил, что готов вести эту войну не только из прагматичных соображений. В нём проснулось что-то давно забытое, что-то тёплое и опасное одновременно — желание не просто защитить ценный актив, а отстоять то, что начало становиться своим.