Помощь «друга»

      Соори заглянула в пакет, проверила все контейнеры, пощупала на тепло. Всё удовлетворило. Каждое блюдо для обеда она так же тщательно выбирала, обдумывая пользу, тяжесть и вкусовые предпочтения. Вспоминала, что мастер Чон заказывал, когда они вместе обедали, или что он говорил про свои любимые блюда. А в сердце её горела решимость. Она всё обдумала. Несколько часов загонялась в злости и размышляла, советовалась со своей «подружкой», приняла её советы к сведению, а потом позвонила в доставку.              Звонок презираемого ею Ким Джэджуна разбил её день, наполненный с утра приятным томлением перед запланированным обедом. Всего лишь один звонок всё испортил. Заставил сжать челюсти и вонзить ногти в мицеллярную папку. Соори несколько минут гневно раздувала ноздри, рефлекторно выискивая на своём столе, что бы разметать или разорвать. Но перед глазами зависла только одна голограмма с начальной заставкой, а под руками безропотно страдала папка, которой ничего и не сделается.              «Я лично прослежу за его состоянием«.              В ушах до сих пор звучал этот напыщенный тон, который так хотелось заткнуть. Соори схватила гарнитуру и бросила на стол — нашла на чем оторваться. Наушник отскочил от поверхности, а потом и вовсе скатился с края, словно убежал от этой злости. Соори не ненавидела Ким Джэджуна, не желала ему зла, не проклинала, просто считала его препятствием для себя, бездушной проблемой, которую стоит распутать и избавиться. И даже в некоторой степени приписывала себе эту ошибку, что к Чон Юнхо успел присосаться кто-то — это она допустила по недосмотру или по глупости, но сейчас она должна исправить свой промах.              Только вот этот звонок просто выбил из колеи, ударил под дых, концентрируя всю злость на одном человеке, который наверняка ещё толком не знает мастера Чон, да и вряд ли сейчас вот так же, как она, переживает за его здоровье. В его голосе не слышалось какой-то печали или волнения, не чувствовалось заботы, только резкая констатация, формальное уведомление, чтоб не докучали звонками. Он представлялся не как пара, а как паразит, который пользуется доверием мастера Чон, манипулирует им и, возможно, даже там есть абьюз. А с чего это вдруг Чон Юнхо заболел? Последний раз он обращался к медикам ого-го как давно, так как отличался отменным здоровьем и выдержкой. Так что такого случилось, что он вдруг слёг? Или не слёг, а просто у него стресс из-за ссоры, например, или какого-нибудь предательства человека, которому доверял.              Вот Соори никогда бы так не поступила. Может, и Ким Джэджун такого не творил, но… Факт — что мастер Чон заболел, когда этот человек был рядом. Факт же? Ещё бы. Этот директор очень надменный, себялюбец, ханжа, он, наверное, и дома выступает с капризами. А как он с людьми разговаривает?! Эта его манера перебивать — «ничего не нужно» — когда предлагают помощь со всей искренностью, от всего сердца… Никакого уважения, как будто она, Соори, была не помощницей и доверенным лицом мастера Чон уже несколько лет, а какой-то назойливой мухой, что лезла не в свои дела.              «Я лично прослежу» — с каких это пор он лично следит? И как он так следит, что мастер Чон вынужден болеть? Да и какое право он имеет запрещать ей заботиться о своём любимом наставнике? Это только их дело, их отношения, их связь, и мастер Чон ни разу не запрещал ей заботиться о нём. Да, где-то пропускал мимо внимания, где-то отказывался, но не запрещал и не ругал за это. А кто этот Ким Джэджун, чтобы командовать?              Ладно, сейчас он в статусе пары Чон Юнхо. И он, как поняла Соори, не просто навещал, он там жил? По крайней мере, ночевал. Это точно нужно проверить. Но, даже если и так, с чего он начал распоряжаться? Внутри Соори всё кипело от ревности и при этом она боялась. Что упускает своего любимого, что теряет свой шанс, что не выдержит конкуренцию этого выскочки. Даже имя «Юнхо» в его произношении звучало как-то унизительно, фамильярно, без тепла. Соори никогда себе такого не позволяла. Она истинно уважала мастера Чон, и все её слова, обращённые к нему, были наполнены любовью. Даже когда они разговаривали о делах, когда просто обедали вместе, когда он смотрел на неё…              А он ведь действительно смотрел. Соори ещё на раз прогнала свои счастливые воспоминания, когда её слушали, когда с ней говорили, когда ей улыбались. Между ней и мастером Чон была душевная связь, у них общие интересы, любимое дело, между ними покой и умиротворение. А что ему дал этот Ким Джэджун? Болезнь? Новый проект? Может, именно работа в этом проекте и вынудила его зарегистрироваться в паре?              «Он точно его заставил. Ультиматум поставил, что или работа и запись, или отказ. Я должна сама всё выяснить как-то и подать жалобу в систему. Нет здесь никакой любви. Они даже при встречах как-то напряжённо друг с другом общались, как будто притворно. Да и мастер Чон не выглядел таким уж счастливым. Разве это любовь? Просто он слишком мягкий и деликатный для отказа».              Чем больше Соори думала, тем яснее видела картину: Ким Джэджун — эгоистичный манипулятор, который воспользовался доверчивостью её наставника. Прикрылся проектом, втёрся в доверие, а теперь ещё и контролировал его, даже когда тот болен. Почему он не позволил ей приехать? Потому что… он боится, что она увидит правду? Что поймёт, как сильно мастер Чон на самом деле не рад этой ситуации? На работе он собран, закрыт, всё переживает в одиночку и вида не подаёт, но дома, в слабом состоянии он может раскрыть правду. Нужно только показать, что она не осуждает его самого, что готова помочь, выслушать, поддержать. Им необязательно сразу обвинять Ким Джэджуна или выгонять, можно ведь тайно продумать хороший план, подготовиться, заручиться поддержкой других людей. Ну, или да, просто выставить вон и пригрозить обнародовать его гнусное поведение.              И сейчас Соори была готова к своей миссии: пакет с обедом уже доставили, подругу она предупредила, куда отправится, адрес Чон Юнхо забила в навигатор. Ничего такого вообще не было в визите к больному коллеге, это даже жест уважения. Уж ей-то точно позволено, ведь она столько лет помогала мастеру Чон, заботилась о нём. А сейчас она должна его спасти. Или прибрать? Ну, или просто приласкать. Она, как женщина, очень нежная и трепетная. А ещё, очень целеустремленная.              

***

      Тишина в квартире простояла до самого обеда, как и было запрошено. Юноу следил за всем, и даже когда спектрометры аналитического куба запикали сигналом об окончании операции, он прикрыл двери в спальню. При этом ещё затонировал немного окна, чтоб яркий солнечный свет, всё больше уплотнявшийся к обеду, не мешал его пользователю отдыхать. Даже робот-уборщик был введен в ночной режим, чтоб не вздумал пыль стирать или дезинфицировать воздух. Всеми меры предосторожности приняты, тихий час введён.              Но… как часто бывает, не все планы судьба одобряет. Раздался вызов в дверь. Не один, не пара пробных, даже не три. Настойчивый трезвон продолжался, не получая никакого ответа, и стоило бы уже автоответчику врубиться, но время ещё не вышло. Юноу, конечно, посмотрел, кто так рьяно требовал открыть ему, — Соори, милая помощница, которая наверняка сейчас с беспокойством о здоровье наведалась. В её руках был пакет с логотипом ресторана, а лицо раскраснелось, как будто она спешила. И она точно знала, что мастер Чон сегодня дома, поэтому не уйдёт так просто.              — Кто там? Что за срочность такая? — Юнхо, перетерпев несколько сигналов, наконец вскочил с кровати. К нему никогда так не ломились… Исключением, правда, был визит пьяного Джэджуна. Знакомо, потому он и переполошился.              — Это помощница Соори, — безэмоционально ответил Юноу, сразу нарисовавшийся перед ним. — Вероятно, принесла нам обед.              — Соори? — ещё толком не поняв спросонья, переспросил Юнхо. Звонок повторился, и он кинулся к дверной панели. — Что-то случилось? Джэджун ведь должен был предупредить… — спешно прижал ладонь, чтобы впустить гостью. Взбудораженный взгляд заметался по квартире. — Неужели забыл? А коммуникатор?..              — Он в режиме «без звука», чтобы не тревожил сон, — сообщил Юноу, скучающе прикрыв веки. — Но звонков за это время не было. Только одно сообщение от пользователя Ким Джэджуна.              Юнхо, на миг забыв о Соори, раскрыл контакты, звонки, а потом и сообщения. И завис взглядом, вновь и вновь перечитывая. Да, Джэджун всех оповестил, как и обещал. Дела… совещание… три часа и… целую. Юнхо ощутил волну потрясающего тепла, прокатившуюся по всему телу и медленно растворившуюся, оставляя после себя лишь воспоминания. С этим «целую» Джэджун послал целый букет чувств, которые закружили суетливые мысли, как ветер тополиный пух, и мягко уложили их на места. Всего одно слово, с таким огромным весом, всего один взгляд, когда он сказал: «Спи», с такой лавиной заботы внутри. А может, это как раз те самые три часа сна наполнили Юнхо смущающим, счастливым и экстатическим чувством к этому человеку. Немного пугающим чувством.              Юнхо, бороздя волосы пальцами, чуть улыбнулся, не отрывая взгляда от сообщения. Вечером к нему вернутся. Вечером он снова увидит его. Вспомнил, как сам попросил его остаться, ощущая в тот момент непреодолимую тягу к нему. И сегодня снова попросит. Потому что, казалось, с ума сошел.              — Мастер Чон, — раздался в дверях шебутной оклик. Соори, шурша пакетами, остановилась на пороге и широко раскрытыми глазами смотрела на него. — Я вот тут… — её щеки медленно заливались румянцем при виде наставника в одной лёгкой пижаме. Впервые его тело не было скрыто от неё костюмами, лишь футболка да помятые шорты. Впрочем, весь его вид был помятым и немного растерянным. Даже на щеке ещё оставались полосы от подушки.              Юнхо быстро схлопнул коммуникатор и подошёл к гостье. И да, по её любопытствующему взгляду сообразил, что надо было что-то поверх пижамы накинуть пока Соори добиралась на его этаж. Только вот сейчас поздно было убегать, поэтому он просто поправил футболку, погладив по животу в привычке галстук укладывать, и волосы. Стоило держаться непринуждённо, быстренько решить все вопросы, разойтись и забыть небольшой конфуз.              — Прости, я не ждал никого, — от неловкости почесал лоб, попутно разглядывая пакеты в её руках и раздумывая, взять или не взять их. — Что-то случилось? Срочное?              — А? О, да … То есть, нет, — Соори как будто отмерла под давлением вопросительного ожидания и вскинула пакет с доставкой и пакет с фруктами. — Вот. Принесла. Сегодня же у нас с вами обед запланирован, — лукаво дернула одной бровью. — Вы обещали.              Юнхо ошарашенно подвис, глядя на её улыбку с открытым ртом. Если честно, он забыл о своих словах и об обеде. Неудивительно, после объятий Джэджуна и сюрприза от Энты он вообще о многом забыл. Но сейчас он был поражен не напоминанием или виноватостью, не самим визитом пакетов, а тем, что звонками был поднят такой кипиш. И ради чего? Почему нельзя было связаться по коммуникатору перед этим и предупредить? Почему нельзя было просто деликатно позвонить? Похоже, что всё было рассчитано на эффектное появление.              — Только… обед? — решил удостовериться, потому что до последнего не верилось.              — Ещё фрукты и кокосовое молоко. Вы же любите кокосовое молоко — оживилась Соори и, видя его ошарашенность, воспользовалась моментом и разулась. — Кстати, как ваше самочувствие? Я принесла целебный сбор, давайте заварю. Это лучше химических лекарств. А на обед я принесла желе куриного бульона с овсяными корешками. И легко, и питательно.              Всё это она говорила, пока, осматриваясь с любопытством по сторонам, проходила в квартиру, явно приняв молчание за разрешение. Юнхо озадаченно потирал шею, не соображая, как себя вести. Ничего против обеда не имел, в животе уже начинало урчать, тем более действительно обещал ведь. Как и против самой Соори — ведь привык к ней, к её голосу, постоянному какому-то устроительству то поездок, то доставок новых находок, то важных встреч, да даже простого перерыва на чашечку кофе. Он ей это позволял, как помощнице, и ему так было комфортно. Но она впервые была в его квартире, в его маленьком, укромном уголке, куда он вообще редко кого впускал, буквально единицы людей здесь побывало.              — Мне уже гораздо лучше, не беспокойся так, — ответил он, следуя за девушкой в свою кухню. — В Архиве всё спокойно?              — Да, — коротко ответила с тоном очевидности. А продолжила уже про своё: — Это хорошо, что вам лучше, а то я места себе не находила всё утро. — Развернулась к нему лицом, когда водрузила пакеты на стол, и прижала ладонь с растопыренными пальцами к солнечному сплетению. — Мне как сказали, что вам нездоровится, так сердце будто раскололось. Всякое, знаете ли, представлялось, поэтому и решила сама всё проверить. Я, конечно, верю директору Ким, но он вообще мало что сказал, и мне показалось, что даже что-то скрывал.              — Соори, ты опять принимаешь всё близко к сердцу. Это лишне, я просто немного устал, — пожал плечами Юнхо, подходя в термоплатформе. — Так значит, он тебе звонил? Надеюсь, ничего лишнего не наболтал, — проговорил с веселостью в голосе. В груди распускалась какая-то гордость за Джэджуна и в то же время умиление: тот ведь ревновал к Соори, это было видно по его вечно насупленному носу во время разговоров о ней, а сегодня сам ей же позвонил, чтобы предупредить. Смирился с её присутствием в жизни Юнхо или решил что-то напакостить?              Соори подошла к Юнхо, встала рядом, сложив ладони на столе, и испытующе посмотрела на него, интригуя таким молчанием. Юнхо, взявшись за чайник, повернулся к ней и сдвинул брови, не понимая, что ей нужно. И раз речь зашла о Джэджуна и вопросе, что он там наболтал, то по поджилкам пронеслась лёгкая дрожь, что он всё-таки мог нагрубить.              — Мастер Чон, — сочувствующим голосом начала девушка, — вы ведь знаете, что можете мне доверять. Я с вами уже столько лет. Если вам угрожают или заставляют делать, что вам не хочется… — Сделала паузу, ожидая реакции, а Юнхо только ещё больше нахмурился, запутавшись в её мыслях. Что не хочется делать? Кто заставляет? — Простите, что лезу не в своё дело, — она участливо прикоснулась к его руке с чайником. Только кончиками пальцев, только лишь для успокоения. — Но… Этот ваш союз с директором Ким… Ну, вы не выглядите счастливым с ним. Я знаю вас, вы никогда так не нервничали, как в последнее время. У вас с ним проблемы?              Юнхо ощутимо так шокировался подозрениями помощницы, завис, раздумывая над причинами, что заставили её так думать. Проблемы? Они были всегда, при чем здесь союз с Джэджуном? Нервничал? Так это уже почти норма на серьезных проектах с ограниченными сроками. Что же тогда так всполошило Соори?              — Я не понимаю, откуда такие выводы, но ты ошибаешься. У меня с Джэджуном… С директором Ким нет никаких проблем. — Он всё же спустил кипяток в выставленные кружки, а потом вернул чайник на платформу. — Я бы не хотел об этом поднимать тему, но успокою тебя, что у нас действительно всё хорошо.              Соори, похоже, ответ не удовлетворил, и она продолжала пытливо смотреть.              — Вы… Вы любите его? — спросила немного надломленно, словно что-то сдерживала в себе, но Юнхо не понимал, что за эмоции таились за этим вопросом.              Вообще, Соори его сегодня удивляла: своим напором, некоторой наглостью, такими вот странными вопросами, которые её вообще никак не касались. Но он подумал, что это всё из-за беспокойства по поводу его лжеболезни, ведь она сказала, что места себе с утра не находила. А теперь, вероятно, пыталась себя успокоить его словами. Но почему-то не верила им. А на последний вопрос Юнхо вообще не собирался отвечать. Во-первых, это уж совсем личное, а во-вторых, он и сам не знал ответа толком, даже как-то и не задумывался так глубоко над этим.              Закинув чайные листики в ситечке, он, уже без какой-либо улыбки, спросил:       — Так что ты там на обед принесла? — Не очень этично так менять тему, но весьма справедливо, учитывая, что тема не касалась Соори.              Плечи девушки немного поникли после долгой задержки дыхания, она убрала руку, снова вцепилась в столешницу и опустила виноватый взгляд. Пальцы нервно впивались, белея от напряжения.              — Я так и думала, — тихо проговорила себе под нос. — Вы запутались. Этот директор Ким вас запутал. Но я… — тяжёлый вздох для боеготовности. — Я хочу помочь. — Юнхо, всё так же не желая продолжать эту тему, молча развернулся с чаем к обеденному столу, и это движение подтолкнуло Соори к повышению тона. — Поймите, даже со стороны видно, что у вас трудности, вы же и сам по себе немногословный, а он пользуется этим. Что он вам наговорил? Что наобещал? Это из-за проекта вы с ним?              Похоже, что сама она останавливаться не собиралась. Юнхо слышал уже в её голосе оттенки истерики, словно все эти бредовые мысли слишком близко к сердцу приняла. Вообще, он никогда не видел Соори вот такой, наполненной какой-то трагедией. Может, просто не замечал, игнорируя людей вокруг себя. Знал за собой такой грешок. Но сейчас ему стало жалко её. Стоило уже что-то сказать, толкнуть мудрую речь, чтоб успокоить пустые тревоги. Развернул её, позволил себе положить руки на её худенькие плечи и немного сжать в жесте поддержки. Девушка сразу вскинула взгляд, полный надежды.              — Я с ним, потому что сам так хочу. Соори, нет никакого заговора или манипулятора. Всё по-человечески просто и банально. Мы просто выстраиваем отношения. — Говорил мягко, по-отечески, убеждая в своих словах. — Когда ты вступишь в пару, возможно, поймёшь, что сложности не исключаются, даже если человек подходит тебе на девяносто девять процентов. Хотя, — он улыбнулся, — твои отзывчивость и добродушие, я думаю, легко справятся с любыми проблемами. Ты с лёгкостью покоришь…              Соори вдруг метнулась вперёд, сразу обхватывая торс Юнхо руками и прижимаясь щекой к его груди. Отчаянный бросок, лёгкая дрожь в прижимающемся теле, оборванная речь, которая не помогла. Юнхо в неловкости вскинул руки и замер, ожидая, что Соори сама отлипнет и не придётся отталкивать, но в пальцах зудело желание соскрести с себя всё лишнее и вздохнуть свободно. Слишком тонкой сейчас показалась ткань пижамы, которая и была рассчитана на лёгкость и мягкость для комфорта сна. «Мягкость» определённо прижималась, но легче от этого не становилось.              — Сонсенним, мне никто не нужен, кроме вас, — забормотала взволнованно. — И мне не нравится, что вы с этим человеком. Он вас не достоин. Он чужой, выскочка. Я проверила его биографию и там много темных пятен, но последнее… — Она подняла голову и посмотрела покрасневшими глазами. — Он подозрительно быстро стал директором кибер-отдела. И даже ходят слухи, что у него есть спонсор для этого. Понимаете?              Юнхо раздул ноздри, как только задели больную мозоль, и поджал губы, теряя жалостливое настроение. Сосредоточенно прикрыл глаза и выдохнул. Нащупал руки девушки и стал аккуратно, но настойчиво разводить их. В глазах Соори тут же вспыхнула обида, но так просто она не собиралась отлипать.              — С каких пор ты слухи собираешь? — ледяным тоном спросил Юнхо. — Я тебя не узнаю, Соори. Что за наваждения?              — Не узнаёте меня?! — воскликнула девушка. — Да это я вас не узнаю. Как и другие, что с вами работают. Потому что вы ни с кем почти не общаетесь сейчас. Да, мне приходится довольствоваться слухами, потому очень мало информации об этом Ким Джэджуне. А что ещё остаётся делать, если вы просто не замечаете его настоящего …              — Послушай, Соори, ты уже переступаешь все границы, — осадил непозволительной тон. — Ты говоришь о том, чего не знаешь. И это начинает утомлять.              Юнхо сделал шаг в сторону, собираясь отойти от этой близости, но Соори вцепилась в его футболку на груди и прильнула, выстраивая трогательный взгляд снизу.              — Нет, это вы послушайте. Ещё недавно мы с вами вместе обедали, гуляли, смеялись. Вы же держали меня за руку. Поддерживали в любых сложностях. Я чувствовала нашу связь. — Соори стала осторожно приподниматься на цыпочках, тянулась к его лицу, зазывно приоткрывая губы. Её тело, находясь вплотную, обжигающе скользило, и даже одежда не умаляла всего градуса интимности. Юнхо предостерегающе нахмурился и ухватился за её запястья, готовый дёрнуть в любой момент. — Сонсенним, — зашептала она, наполовину прикрывая веки, — вы же понимаете, что я…              Юнхо уже почувствовал её дыхание на своих губах, почувствовал лёгкий аромат, давление оттягиваемой футболки на шею, требующее склониться. Всё это казалось диким, ненормальным, абсурдным. И это вышибало из колеи.              — Кхм, кажется, я вовремя, — раздался ледяной голос.              Юнхо среагировал моментально, больше от пнувшей паники, чем по велению вдруг очнувшегося разума. Содрал с себя хватку Соори и отступил. Оба повернули головы — в проёме стоял Джэджун, обнимая красивый пакет, из которого торчало стеклянное горлышко бутылки вина. Бросил холодный взгляд на стол, где стояли пакеты с обедом и парил чай, на Соори, что ошарашено раскрыла рот, и, наконец, на Юнхо, растерянно поправляющего футболку. Прошёлся с головы до ног как осколком стекла по коже, никакого приветствия, улыбки или просто тёплого взгляда, как будто инквизитор пришёл.              — Джэ, — Юнхо набрал воздуха, — ты ведь хотел позвонить?              — Чтобы ненароком вам не помешать? — в глазах Джэджуна мелькнуло что-то опасное, но лицо оставалось непроницаемым. Он прошел в кухню, вклиниваясь как раз между Юнхо и Соори, и аккуратно, замедленными движениями поставил свой пакет, отодвинув к стене чужое. Выпрямился, посмотрел на Юнхо и проговорил досадно. — Прости, что-то подумал, что мне можно и без предупреждения приехать.              Юнхо мысленно отвесил себе подзатыльника за такой глупый вопрос. Просто как-то первым желанием было показать Соори, что у них с Джэджуном очень даже искренние отношения, ничего натянутого, запутавшегося или абьюзивного. Хотел подтвердить свои слова и защитить честь Джэджуна, а получилось, как будто претензировал ему.              — Да нет, конечно же, можно. Просто подумал, что что-то случилось, — постарался сгладить острый момент. Но чувствовал уже, что напряжение только больше уплотняется между ними тремя: Джэджун уже изначально показал, насколько он «рад» гостье, Соори явно не жаждала его увидеть, а Юнхо просто не нравился разлад между ними. Их требовалось примирить, всё разъяснить, но оба выпустили колючки.              — Конечно, случилось, дорогой, — Джэджун шагнул к Юнхо и быстрым движением прижался к его губам приветственным поцелуем. — Ты устал, много работал и тебе, — повысил голос, чтоб его услышали за спиной, — необходим покой. Именно об этом я и предупреждал, — развернулся к Соори с ехидной улыбочкой. — Но, похоже, я в пустоту это сказал. Я вам помешал? Вы что-то говорили Юнхо, когда пытались залезть языком в его рот, я вас перебил. Простите. Может, продолжите? — Отшагнул к столу и поднял ладони вверх в сдающемся жесте. — Не обращайте на меня внимания.              Соори надула губы, наблюдая за этим поцелуем, сложила руки на груди и вздернула подбородок. А когда Джэджун так провокационно предложил продолжить, то вспыхнула щеками в возмущённом смущении. Разгадать её намерения было нетрудно, тем более что она специально их показывала. Только не посторонним.              — Я пришла проведать мастера Чон. Потому что беспокоилась о его здоровье, — ответила она вызывающе твердо. — Что говорила ему, вас не касается.              Джэджун смерил её снисходительным взглядом и сел, сразу разваливаясь на стуле и закидывая ногу на ногу.              — Притащила ему обед. Фруктики, я смотрю, тут, травки. Решила подлечить? — проговорил с насмешкой, уже отбрасывая официоз. Юнхо прикрыл глаза, когда понял, что избежать скандала не удастся и надеяться на разум грызущихся на пустом месте людей не приходится. — А щупанье его груди, я так понимаю, это лечебный массаж. У вас в Архиве всё так навещают больных, вжимаясь в них грудью…              — Джэджун, — мягко перебил Юнхо, подняв ладони в усмиряющем жесте. Кого-то нужно было первым остановить, а тот сразу начал с агрессии. — Не надо грубить.              — Я абсолютно тактичен, — вскинул тот невинно брови. — При условии, что я прихожу ДОМОЙ, — протянул последнее слово, — а тут мой парень в одной пижаме обжимается со своей помощницей вместо того, чтоб ждать меня. Я более чем тактичен.              Юнхо раздул лёгкие, взывая к своему терпению.              — Давай потом об этом поговорим, только не преувеличивай раньше времени. Ладно? — ещё одна попытка всё уладить.              — Не преувеличивать что? — взъерепенился Джэджун. — Юнхо, мы с тобой в паре. Ты мне сам говорил, что не потерпишь никаких даже подозрений на измену, чтоб я ни к кому не подходил, а сам что? — Глянул уничижительно на Соори, но потом вернул взгляд. — Наслаждаешься признаниями в любви? Ты для этого позвал её на обед и скрыл это от меня?              Юнхо всё больше закипал. Не привык он перед кем-то оправдываться и нести повинность не за что. Да ещё и устраивать разборки на глазах у посторонних. Это все сугубо личное, уязвимое.              — Да, — взволнованно встряла Соори, опережая его ответ. — Я призналась в любви. Я его истинно люблю в отличие от вас. Да, и я пришла позаботиться о нем. Потому что вы… Вы недостойны его. Ему плохо с вами. Он устал, он мрачен. Наверняка вот такие придирки у вас каждый день. Я видела, как вы общаетесь, и никакой радости на его лице при встрече вас не заметила. Но вы этого не замечаете, потому думаете только о себе. Вы его просто бросили в такой момент, когда нужна помощь, наблюдение, воды подать. Вы просто омерзительный партнёр…              — Соори, хватит, — строго осадил Юнхо.              — А ты, значит, его спасать прибежала, — встал в этот момент Джэджун. — Каким образом? Прыгнув вместо меня, такого мерзкого, к нему в постель? Как в голодрамах: если сердобольная героиня подлечивает героя, то неизменно становится его женой. Метод подкожной нанопритирки в багнутую систему, я так понимаю. Начиталась гормональной романтики для нейротичек? Или переиграла в симуляторе недосекса?              — А у тебя, — сорвалась Соори, сжав кулаки, — «метод самовлюблённого придурка».              — По крайней мере, этот придурок состоит в официальной паре с человеком, к которому ты подбивала клинья, как последняя…              — Джэджун, хватит, — Юнхо уже схватил его за плечо и дёрнул на себя, чтоб привести в разум. — Следи за языком. А лучше — просто помолчи.              — Вот именно, — подхватила Соори. — Раскомандовался здесь. Возомнил себя кем-то. Думаешь, мы не знаем, каким местом ты получил свой пост директора?              — Хватит, оба, — крикнул Юнхо, вставая между ними. Не сдержался, впервые закричал, просто уже не знал, что предпринять. Но «удар хлыста» сработал. Все резко замолчали, только тяжёлое дыхание смешивалось да чай последний пар отпускал. — Вы ведёте себя как противные дети. Успокойтесь уже.              Джэджун насуплено фыркнул, отвесив последний зырк Соори, и смиренно пал на стул. Поджатые губы говорили о том, что смирение только внешнее, а мысленно он продолжал всех проклинать и посылать. Тоже, как и Соори, раскрасневшийся подобно каленому металлу, напряжённый, как натянутая до предела струна.              — Я же говорила, Сонсенним, что он только вредит вам, — тихо, участливо добавила девушка. — Только посмотрите…              — Соори, — выдохнул Юнхо, пытаясь сдерживать свой адреналин, — пожалуйста, оставь нас. С тобой я поговорю потом.              Соори пару секунд смотрела на него удивлённо, как будто реально думала, что выгонят директора Ким. По её мнению, именно он испортил всё, уже наглядный пример, насколько этот тип отвратителен. Но удивление медленно сменилось обидой под давлением взгляда мастера. Он не просто просил, он требовал уйти. Это она оказалась лишней? После всех её стараний? После такого отважного и сердечного признания? Губы девушки задрожали, в груди сдавило несправедливостью, дышать стало трудно. Она ещё со злостью глянула на Джэджуна, прячущего взгляд где-то в пустоте, но выкрикнуть последнее слово не смогла. Выбежала из кухни, еле сдерживая слёзы.              Юнхо с мешаниной в голове смотрел ей вслед. Впервые он попал в такой скандал, впервые не от него зависел контроль эмоций, впервые он чувствовал себя самым главным агрессором. Он ещё успокаивал себя медленным дыханием, но внутри всё бунтовало и возмущалось.              — Что это было, Джэджун? — посмотрел на него, устало привалившегося к стене. Сейчас хотелось отчитать его как нерадивого лаборанта, испортившего драгоценный артефакт. Как же это всё было глупо. Но последний взгляд Джэджуна, когда Соори крикнула про его место директора, наполненный подозрениями в предательстве, удерживал от монолога об истерике ни к месту.              Джэджун посмотрел исподлобья, в глазах ещё тлела злость, а мышцы челюсти бугрились.              — Ты стоишь на кухне в одной пижаме, только что облапанный настырной девицей, которая тут в любви распалялась, с твоего, кстати, позволения, и ещё спрашиваешь, что это было? У меня? — процедил он. — Может, сам и ответишь?              — Я не позволял ей к себе прикасаться и не просил признаний, — спокойно возразил Юнхо. — Понимаю, что выглядело всё со стороны очень подозрительно, но уверяю, поводов для ревности нет. Как и для ссоры.              — Нет поводов?! — воскликнул Джэджун, отлипнув от стены. — То, что она в тебя втюрилась, было видно даже без признаний. Ещё до сегодня. Юнхо, как мне не ревновать, если ты приглашаешь её на обеды и видишь какие-то сердечные сны про девушек? Ты позволяешь ей говорить такое, находясь при этом в паре. — Дёрнул за подол футболки вверх, оголяя часть живота. — Ты даже не додумался надеть что-то поприличнее при ней. Да и зачем? Чтоб лизаться на кухне, этого не нужно. Так ведь?              Юнхо с каждым повышенным звуком всё больше напрягался, забывая о цели прийти к холодному разуму. Вновь нагнеталась раздражение, гоняя сердце на убой, при этом и усталость одолевала, призывая убежать отсюда в тихое место, остаться одному и вздохнуть спокойно. Не мог он в таком состоянии рассуждать верно, как должно быть. Не мог сопротивляться огню, который бушевал в глазах Джэджуна. Это совсем не та страсть, что ночью им правила.              — Джэ, не кипятись. Ты сегодня и так уже наговорил много, после чего нет возврата. Если есть вопросы, задавай, но спокойно, а не надумывай себе лишнего и не выставляй претензий мне. — Юнхо отвернулся и нервно протёр лицо, не зная, какие ещё слова подобрать. Он должен сохранять себя, чтобы и самому потом не пожалеть о сказанном.              — Что спросить? Например, что ты планировал ей сказать? Или уже сказал? — воскликнул Джэджун. — Только ей разболтал про меня и Элинь или со всем коллективом обсудил?              — Чушь, — Юнхо взмахнул руками. — Вот это точно чушь. Она сама чего-то нарыла и слухи насобирала, даже не знает ничего толком. Я уже ей сказал, что это не её дело. Джэ, не волнуйся. Я поговорю с ней и всё обстоятельно поясню.              — Не сомневаюсь, — едко выплюнул тот. — Побежишь сейчас успокаивать её. С любовью-то что будешь делать? Неужели откажешь бедной девушке?              Вот этого только сейчас не хватало. Что ему с ней делать? А он что-то должен делать? Он не просил себя любить, не флиртовал, не давал никаких обещаний и даже простых намёков на что-то подобное. После высказанных Юноу подозрений он присматривался к Соори, но не заметил ничего романтично-любовного с её стороны. Это сегодня она как с цепи сорвалась.              — Я действительно до последнего не верил, что она влюблена, — снова опустился до оправданий. — Может, и не хотел этого замечать, не знаю. И никак не думал, что она решится это сказать. Да ещё так… Нагло. На обед позвал вчера, как-то на автомате, когда все мысли были заняты только встречей с тобой. Джэ, я тогда вообще думал только о тебе. А этот сон вообще… Девушкой там оказался ты. Не Соори, не какая-то другая, а ты. — Развернулся к нему. Джэджун смотрел в какой-то болью в глазах, как будто все эти признания только ранили, а не целили. — Поэтому… Нет, не знаю, почему. Просто позвонил тебе тогда. Даже не подумав, что ночь. И я никогда не обсуждал тебя хоть с кем-то.              Юнхо лихорадочно вздохнул, закончив оправдания. Он сказал чистую правду, всё, как было на самом деле. Вроде бы должен вздохнуть спокойно, но это было тяжело. Как будто вывернулся наизнанку, подставляя все свои болевые точки и демонстрируя слабые места. И он не чувствовал за собой вины, за которую стоило бы сейчас каяться.              — Ты мог бы это сказать и раньше, — заговорил Джэджун. — Не дожидаться скандала. — Отвёл взгляд и несколько секунд молчал. Юнхо даже подумал, что на этом всё, осталось только пообещать друг другу не повторять такого и… Ну, пообедать. Время утекало, а риск остаться голодными до вечера увеличивался. Но Джэджун продолжил. Надломленно, зажато, нехотя. — Но ты не сделал этого. Потому что не доверяешь мне. Это понятно. Я бы тоже не верил, наверное.              Он грузно поднялся, опираясь на стол, взъерошил волосы для перезагрузки мыслей и очень глубоко вздохнул.              — Ответь мне на один вопрос, Юнхо: кто я для тебя сейчас? Кем ты меня принял к себе? — Выпрямил спину и резанул косым взглядом. Юнхо только открыл рот, чтоб ответить, но Джэджун вскинул руку, останавливая его. — Только не говори то, что записано в Реестре. И не говори того, что, как тебе кажется, я хотел бы услышать. Где-то в бэрер-пад хранится договор, по которому я не должен к тебе прикасаться. Но ты позволил это. Договор расторгнут или это временная поблажка? Что будет далее?              Но Юнхо ничего ещё не думал о дальнейшем. Вообще, всё виделось каким-то смешанным и туманным, зависящим от настроения, ничего определенного. Но Джэджун правильный вопрос задал, это было важным. Просто как-то ни к месту и ни ко времени.              — Вообще-то, это не один вопрос, — сдержанно выдохнул Юнхо. Прислонился к столу и скрутил руки на груди. — И я не знаю ответа про наше будущее, не знаю, что ты хочешь услышать, не знаю, как вообще принимаю тебя. То есть знаю, но как это объяснить? Мне хорошо с тобой, комфортно. Ты замечательный руководитель, мастер, с кучей интересных идей и лёгкой фантазией. Всегда найдётся тема для разговора. Ещё ты отличный друг и… — дёрнул рукой в сторону спальни, но так и не смог произнести.              — Любовник, — устало закончил Джэджун. — Тебе понравилось со мной трахаться, — горько усмехнулся. — Я удобен, правда? Но есть одно «но». Ты мне не доверяешь, с тех самых пор, поэтому не готов пока всерьёз принимать «нас». Поэтому и помощницу свою не отгонял, ведь не считал себя занятым. Не считал себя моим. — Он залез рукой в пакет и вытащил бутылку темного вина. Повертел, рассматривая гравировку, понюхал пробку. Посмотрел на Юнхо. — Угадал? Как бы ты сам характеризовал такие отношения? Как это в природе называется?              — Удобный симбиоз, — сухо ответил Юнхо. Спорить тут не с чем было. Единственное, он видел, что Джэджун это принимает со злостью, хотя сам считал, что это вполне приемлемый формат отношений. А для чего тогда люди начинают встречаться, если не для обоюдной поддержки, помощи, заботы? У них ведь всё это было. Что не так? Они помогают друг другу решать проблемы, они вместе. — Но ты — единственный человек, которому я доверил… — покраснел только от одной мысли, — … своё тело. Я даю тебе его, ты даёшь мне себя — разве этого недостаточно?              Джэджун криво ухмыльнулся и помотал головой в досаде. Глянул в окно, потом вскинул ладонь, проверяя время.              — Недостаточно, — сказал он глухо, почти безжизненно. — Тело это всего лишь одна деталь. Один из критериев, по которым мы притираемся друг к другу. Недостаточно быть просто офигенным в сексе. Недостаточно быть просто офигенным в разговорах. Да и вообще, нет смысла быть каким-то офигенным, если ты не готов довериться. — Слова Джэджуна, сказанные с такой серьёзностью и болью, врезались в мозг Юнхо. Пока что бездумно он их собирал, пытался понять, но не мог. — Я даю тебе не только тело. Всё, что у меня есть. Свои страхи, свои сомнения, свою дурацкую ревность, из-за которой я сам себя ненавижу, — всё это только твоё. Я пришёл сюда сегодня, чтобы быть с тобой. Не чтобы трахаться. Не чтобы есть. А чтобы просто… быть твоим. Я добивался всё это время только одного — быть твоим. А ты чей?              Юнхо промолчал, понимая, что сейчас он не готов говорить о каких-то возвышенных чувствах и целях. Не стремился он быть чьим-то, не гнался искать человека до старости, не жаждал всё бросать ради свиданий или празднования дня рождения. Он жил так, как ему удобно, как он считал правильным. Но от Джэджуна он не хотел отказываться, не хотел его терять. Этот человек уже хорошо вписался в его жизнь… Или нет. Похоже, это только показалось. Или кому-то всегда мало данного.              — Понятно. Тут не о чем больше говорить. — Джэджун, не дождавшись ответа, развернулся и, зубодробильно скребя бутылкой по столешнице, пошел на выход.              — Джэ?.. — Юнхо вновь схватился за его руку, пытаясь остановить, когда тот развернулся.              Да, Ким ещё остановился, косо посмотрел на него, но было в этом взгляде одно разочарование. Его большие глаза, что так сводили с ума, сейчас казались прожигающими, опасными и при этом пустыми. Говорить действительно было не о чем. Потому что каждый понял не то и принял не так. Юнхо отпустил его руку, как и его самого. Не стал убеждать, потому что отношения не должны быть такими, через «не хочу». Но он всё также не понимал, чего не хватило Джэджуну, что было не так — они вместе, они могли бы заниматься сексом иногда «для здоровья», они даже могли бы расписаться, если так уж надо каких-то гарантий. Зачем при этом вообще заводить именно любовные отношения? Если Джэджуну нужна именно семья, с детьми и с вычеркиванием друзей и коллег, то Юнхо в претенденты не подходил.              Джэджун ушёл, обед закончился, в Архиве ждала обиженная Соори, а он продолжал стоять посреди кухни и смотреть в опустевший проход. Это не было концом, не было слезным разрывом раз и навсегда, не было разводом. Просто очередная ошибка с обеих сторон. Они ведь опять всё перетрут и сойдутся, уже более разумно и подготовленно? Юнхо уже начал ждать, что Джэджун вернётся и заговорит своим беспечным, весёлым тоном, так и норовя к нему прикоснуться. Может, в личной жизни как-то не получилось, но проект-то остался.