Сделка

Каждый день всё хуже и хуже… Одинаковые утренние перепалки, споры и ссоры. Теперь же два придурка-папаши заладили вновь о том, что круче — радио или ТВ. И это обещало принести небывалый пиздец. Аластор делал себе кофе, готовясь уйти на работу, пока Вокс сидел за столом и злобным взглядом прожигал улыбающегося придурка. Ал напевал себе под нос и ждал, пока кофемашина сделает своё дело. На его лице царила спокойная улыбка. Он уже успел взбесить Вокса. Телеведущий же сидел и смотрел на оппонента, прожигая взглядом его спину и половину лица. — Блядская сволочь… Держу пари, у тебя кто-то на стороне появился, не так ли? Асексуал ты наш дорогой… — язвительно заявил Вокс, желая унизить Аластора, а не принимать поражение. Ал нахмурился, но улыбки не убрал. Он обратил взор к телеведущему и хмыкнул. — Что ты только что сказал? Я не расслышал… — кокетливо произнёс радио-демон, оголяя клыки. Вокс встал изо стола и вплотную подошёл к Алу. — Ты шлюха. Вот что я сказал… — прошептал тот. Аластор улыбнулся ещё шире. — За слова ответишь? Какого хуя ты раздаёшь такие словечки без фактов, мудила? — задал вопросы тот. Вдруг в кухню вошёл проснувшийся Алокс. — Доброе утро… — протянул он, но родители даже не обратили на него внимание. Они продолжили свой спор. Алокс выдохнул и сам стал наливать себе чай. — Не я один твоё очко ебал, ага? И, судя по всему, рот тоже. — шипел Вокс. Радио-демон не выдержал таких оскорблений в свой адрес. Он нахмурился и, схватив близ стоящую чашку, запустил её прямо в Вокса, заставляя его продемонстрировать мастерское уклонение. Стекляшка разбилась об ближайшую стену. Юный Алокс равнодушно глянул на кучку осколков, а затем вновь уткнулся в телефон. — Ты ебанутый? Хули ты творишь, гандон? — злился Вокс, по-прежнему не замечая сына. Аластор же стиснул клыки и образовал из ладони зелёное пламя, целясь в Вокса. — Я тебе сейчас твоё плоское ебло снесу, если не заткнёшься. — злился Ал, возмущаясь тем потоком оскорблений, что был сказан в его адрес. Вокс замолчал, думая. — Наш мелкий отродок даже не знает, как его заделали! Помнишь ту ночь? Когда ты, блять, пришёл ко мне и изнасил… — не успел радио-демон закончить, как вдруг его прервал грубый удар по лицу. Алокс тут же обернулся на звук. Вокс врезал Аластору пощёчину так, что оленёнок отскочил в сторону, хватаясь за щеку. Было больно… Место удара покраснело и начало зудеть. Наступила мёртвая тишина… Аластор спустил гнев на нет, пытаясь сдержать слёзы обиды и боли. Вокс тут же понял, какую хуйню он натворил… В сердце неприятно ёкнуло. Как же так… Телеведущий потянул руки к любимому, осознавая свою вину. Как он мог ударить своего оленёнка? Как? Его дисплей мигом смягчился. — Милый, сладенький… Прости, я… — уж было начало он, как вдруг Ал отстранился и прижал уши, перебив речь первого. — Не трогай меня. — грубо сказал Аластор, пытаясь сдержать слёзы. Он убежал с кухни прочь, думая о том, как было задето его самолюбие. Алокс же равнодушно наблюдал за этим. — Отец, зачем ты ударил папу? — спокойно спросил юноша. Вокс моментально заметил сына, что вызвало у него ещё больший стыд. Он неловко изогнул брови и молча покинул кухню, оставляя сына в одиночестве, обдумывая то, что натворил. Как же Вокс мог так поступить с Алом? Ударить прямо при сыне? Это эмоции… Он не выдержал, и произошло страшное. Аластор же плакал. Он сбежал в свою старую радиостанцию и сел на пол, рыдая. Слёзы бежали по бледным щекам, губы дрожали, а ушки прижались к голове. Его самолюбие… Эта пощёчина была не такой больной, как удар по самолюбию. Аластор прижал колени к себе и спрятал в них мордочку. Он хотел с кем-нибудь поговорить, кому-нибудь высказаться. Он хотел увидеть Чарли и высказаться ей. Она его послушает. Она всегда умела слушать и слышать других. У неё это слишком хорошо получалось. Аластор решил отправиться в Отель, тем более, ему всё равно на работу.