Сделка

Аластор поднял руки и сам потянулся к Воксу, снимая с него пиджак, отбрасывая ненужный элемент одежды в сторону. Его пальцы дрожали, но движение было уверенным. — Покажи мне… — прошептал Аластор, и его голос, наконец, обрёл ту самую бархатную, ядовитую нежность, которую Вокс так любил, — Покажи мне, что я твой. Только твой. Это было всё, что было нужно Воксу. Он наклонился и поймал его губы в поцелуе. Это был не стремительный захват, а медленное, сладкое растворение. Поцелуй, который говорил: «Я здесь. Ты в безопасности. Ты мой». Они опустились на кровать, и Вокс покрывал его всё новыми и новыми поцелуями — в уголки губ, вдоль линии челюсти, целовал чувствительную кожу на тонкой шейке, оставляя нежные засосы и укусы. Аластор выгнулся, тихий стон вырвался из его груди. — Да… Вот так… — выдохнул он, его пальцы впились в простыни, — Не жалей меня. — Я и не собирался, — уронил Вокс Аластору в ушко, заставляя всё его тело содрогнуться. Он раздевал оленёнка медленно, с почти церемониальной торжественностью. Каждый слой одежды, падавший на пол, был символом сбрасывания защиты. И когда Аластор остался почти обнажённым под его взглядом, он не пытался прикрыть шрамы и слабости. Он позволил смотреть. Позволил видеть все. Вокс склонился над одним из шрамов и поцеловал его. Нежно, почти неосязаемо. Аластор ахнул, как от удара током. — Вокс… — взмолил алоглазый. — Ты так прекрасен, — прошептал Вокс, продолжая свой путь поцелуев вниз, по его животу, к бёдрам, — Весь. Каждый твой шрам. Каждый изгиб. Аластор уже не мог сдерживаться. Его тело, ещё помнившее старую боль от их долгой разлуки, теперь плавилось от волны нахлынувшего желания. Его бёдра непроизвольно дёрнулись навстречу. — Мгх… Не томи… — он запрокинул голову, обнажая горло, — Я хочу… Хочу тебя… Пальцы Вокса нащупали дырочку Аластора через тонкий слой ткани трусиков и начали медленно её ласкать. Радио-Демон извивался и протяжно стонал. Вскоре телеведущий стянул с любимого последний элемент одежды и отбросил красные атласные трусики в сторону, обнажая самую уязвимую точку. Вокс парил над ним, его экран светился мягким, голубоватым светом. Вдруг в его тонкой руке появился флакон с маслом, ароматным и скользким, который, по всей видимости, лежал под подушкой. — Расслабься, дорогой, — его голос был низким, бархатным, заглушающим любые посторонние мысли, — Расслабь ножки. Аластор кивнул, слегка запрокинув голову. Он чувствовал, как прохладные, покрытые маслом пальцы Вокса скользнули по его внутренней поверхности бедра, лаская, подготавливая. Его собственное дыхание стало чуть глубже. Это был осознанный, добровольный уход контроля. — Вот так… — прошептал Вокс, когда один палец, нежно, но настойчиво, коснулся анального отверстия Радио-Демона. Аластор издал тихий, сдавленный звук, когда кончик пальца начал медленно, с непрекращающимся давлением, проникать внутрь. Это было не больно. Это было… интенсивно. Ощущение растяжения, заполнения, было непривычным, несмотря на все прошлые разы, и потому заставляло каждый нерв трепетать. — Дыши, малыш, — напомнил Вокс, внимательно следя за малейшим изменением в его лице. Аластор послушно выдохнул, и его тело немного поддалось. Палец вошёл глубже, почти касаясь простаты, и начал совершать медленные, круговые движения, осторожно разминая напряженные мышцы изнутри. — М-мгх… — сорвался стон с губ Радио-Демона, когда Вокс нашёл особенно чувствительное место. — Я знаю, солнышко, я знаю, — Вокс наклонился и поймал его губы в поцелуе, отвлекая, пока умелый палец продолжал свою терпеливую работу. Затем появился второй палец. Ощущение растяжения усилилось, стало более выраженным. Аластор зажмурился, его собственные пальцы впились в простыни. Он чувствовал, как его тело, обычно такое собранное и закрытое, принудительно открывалось, и в этом открытии была странная, освобождающая уязвимость. — Ты принимаешь это так хорошо, — приглушённо сказал Вокс, его пальцы осторожно раздвигались внутри, мягко растягивая податливые мышцы, — Как самая послушная ш- В этот момент Аластор легонько ударил его по плечу, чувствуя бессилие и смущение перед мужем, особенно когда Вокс говорил такую похабщину. Слова ТВ-демона действовали сильнее любого масла. Аластор расслабился ещё больше, позволив ощущению полноты и лёгкого жжения заполнить его. Он доверял этим рукам. Доверял этому существу, которое видело его сломанным и беспомощным под собой и всё равно желало его. Когда Вокс добавил третий палец, растяжение стало почти непереносимым и пьянящим. Аластор застонал, уже громче, без стыда. Его бёдра непроизвольно подрагивали, следуя за движениями пальцев Вокса. — Ах, — вскрикнул Аластор, жмурясь и прижимая ушки к голове, — Я готов, — выдохнул оленёнок, его голос был хриплым и прерывистым, — Вокс, пожалуйста… Я готов… Вокс медленно извлёк пальцы, и Аластор почувствовал странную пустоту. Но она длилась лишь мгновение. Теперь всё его внимание было приковано к тому, как Вокс располагается между его ног, к тому, что вот-вот займёт это тщательно подготовленное место. В этот момент, полный интимного ожидания, Аластор понимал — это было не просто физическое растяжение. Это было очередное открытие самых потаённых границ его существа. И он позволил этому случиться. Полностью. Добровольно. Когда Вокс, наконец, вошёл в него, это было не стремительное вторжение, а медленное, невыносимое заполнение. Аластор вскрикнул — высоко и пронзительно, без тени притворства. — Ах… Да… Вот так… — его ноги обвились вокруг талии Вокса, притягивая его ближе, — Ещё… Пожалуйста, ещё… Вокс двигался с выверенной, почти мучительной медлительностью, заставляя Аластора чувствовать каждый миллиметр, каждый трепет. С губ телеведущего слетали громкие рыки и жадные стоны удовольствия. — Ты… Ты так глубоко… — стонал Аластор, его голос срывался на хрип, — О, Господи… Вокс… — Говори, — приказал Вокс, его собственное дыхание стало тяжелым, — Я хочу слышать тебя. — Ах… М-да… Хорошо… Так хорошо… — слова лились из Аластора, как песня, сдавленная и страстная, — Сильнее… Пожалуйста… Да, прямо там… Мгх! Ох… Он был вне себя. Отбросил все свои защитные реакции, всю свою гордыню. Он был просто телом, поющим от наслаждения, и душой, тоскующей по этой близости между ними. — Я… Я близко… — предупредил Радио-Демон, его пальцы впились в плечи Вокса с новой силой, — Вокс, я… — Блять, — прохрипел Вокс, и его ритм стал хаотичным, яростным, пока он не вошёл до упора и не кончил прямо внутрь оленёнка. Это стало последней каплей. Аластор закричал, его тело выгнулось в немой судороге, и он провалился в пучину оргазма, белого и ослепительного, как ангельский свет, но несущего не боль, а полное, тотальное освобождение. Внутри него растекалось горячее тепло, заполняя его полностью. Вокс ещё минуту пытался отдышаться от такой близости, а затем жадно впился в губы Аластора, помечая его своим, рыча, словно дикое зверьё, которое только что поймало свою добычу. Они лежали, сплетённые, тяжело дыша. Аластор первый нарушил тишину, его голос был хриплым и сдавленным, но довольным. — Никогда… Не думал, что буду так… Молиться… На твоё имя… — прошептал с усталой улыбкой Радио-Демон. Вокс рассмеялся, тихо и счастливо, и притянул его ещё ближе. Аластор уткнулся своим острым носиком в грудь мужа и закрыл глаза, устало зевая. — Спокойной ночи, дорогой, — прошептал невнятно алоглазый, надеясь на скорое засыпание. Вокс улыбнулся и чмокнул любимого в макушку, гладя его по тонкой спинке. — Сладких снов, моя радость, — сказал ТВ-демон и закрыл глаза следом, проваливаясь в мгновенный сон.