Иной путь иной реальности

— …и за сим получается… — гоблин поправил пенсне своим длинным ногтем и вчитался в строки пергамента. Всего спустя несколько секунд он поднял странный взгляд на парочку, что расположилась на резных стульях, обитых изумрудным бархатом и поочередно оглядел их, выискивая… что-то. Девочка не подала и вида, хотя сидящий рядом Гарри почувствовал, что она немного напряглась от этого взгляда. Сам Певерелл только поправил челку, что лезла в глаза и старался при этом не слишком откровенно «плевать в потолок». В прошлый раз проверка заняла куда как меньше времени! Он всеми силами подавлял урчание в животе, хотя по часам был как раз обед. Жизнь в замке приучила его к определенному режиму и расписанию. Сейчас в расписании стояло — покушать. Потолки в комнате конечно были красивыми. Не такие поражающие воображение как в его главной гостиной, но тоже очень и очень впечатляющие. Лепнина, сцены баталий… «Наверное, это гоблинские войны» — подумал он, перемещая взор с одной картины на другую. Были также и какие-то надписи на неизвестном ему языке, тоже предположительно гоблинском — разрозненные кусочки огромной истории целого народа. Восхитительно. Может ему тоже заняться росписью потолков в своей комнате? Для того, чтобы читать некоторые книги из библиотеки пришлось выучить староанглийский — у него достаточно красивый почерк, можно было бы найти какие-нибудь интересные цитаты… Хотя портить потолки не хотелось. Одни слова без картин не создадут должного впечатления. А у него и на холсте получаются не ахти пейзажи, а тут такая важная работа. И потомки потом видя эти недо-каракули будут задаваться вопросом — какими травками баловался автор, держа в руках кисть и вымалевывая свой шедевр? Нет, его замок заслуживает только самого лучшего! Конечно, ему достался Гарри, но ничего! Юный Певерелл совершенствуется день за днем, да и глупо сейчас думать о своей несостоятельности, когда последние годы буквально подражал спящей красавице, чтобы банально восстановится и не встретится снова с прародительницей Смертью. Проверка выявила в нем Певерелла. И его принял род. Значит он достоин. Хотя если задумываться, других вариантов у рода не было — все-таки последний представитель, но об этом Гарри задумываться не будет. Всё потом-всё потом. К слову о проверке. Они уже минут десять тут сидят, наверное. Или все пятнадцать. И Гарри откровенно говоря не понимал зачем его позвали следом. Он ведь просто готов оплатить счет, не обязательно узнавать, как все пройдет. Разве не превалирует в Гринготтсе — таинство крови, конфиденциальность и все-такое?.. — …мисс Певерелл. — выловил он из разговора, что вели гоблин и… он забыл ее имя. А он вообще его спрашивал? М-да, как-то неудобно получается… Но, погодите, он сказал «МИСС Певерелл»?! — Простите? — обратил Гарри наконец внимание на свою персону. Наверное, пора бы включится в разговор раз тут обсуждается ЕГО на минуточку фамилия. И почему драккл вас задери «мисс»?! Что он снова пропустил, летая в облаках? — Конечно же, одних бумаг, чтобы вступить в род недостаточно, следует представить ребенка и камню рода, но уже сейчас ясно можно говорить о том, что дитя принадлежит к Певереллам. Кровь не лжет. У вас, милорд, невероятная интуиция. Гарри выслушал словоохотливого гоблина с вежливой легкой улыбкой и повернулся посмотреть на… мисс Певерелл. Мерлиновы подштанники! Из всех детей Косого Переулка он выбрал именно дочь… — А… чья она дочь? — Её мать — сквиб, а отец — маггл. — уточнил гоблин, снова обратив внимание на написанное на пергаменте. — И именно мать — внучка предыдущего лорда Певерелла, через которого вы дальние, но все же… родственники. «Ага, того лорда Певерелла, который отправился в путешествие и не вернулся. Хорошее путешествие получилось, ничего не скажешь, — он подавил совершенно неуместный сейчас смешок, но тут над головой будто загорелась лампочка — в кору его мозга пришла очередная воистину сумасшедшая идея. — а ведь если подумать…» — Для того, чтобы оставаться под патронажем рода я должен обеспечить его наследником, верно? Воспитать в традициях, привить всякое там, — он сделал неопределенный жест рукой. — ну вы поняли. Вот это, — указал парень пальцем на ребенка, что уже даже не скрывал своего ошарашенного состояния от всей этой ситуации. — сгодится? — Чисто теоретически… — хранитель злата откашлялся, вновь поправил пенсне и зарылся в бумагах. — формулировка вполне… варьируемая. Возможно более точно на этот вопрос вам ответит ваша… — он сглотнул, не удержавшись от легкой дрожи. — прародительница. — Чудно! — хлопнул Гарри в ладоши, заставив всех в комнате вздрогнуть. Он поднялся с кресла. Девочка поднялась вслед за ним. — За сим откланяемся. Пусть хранилища ваши ломятся от злата. — А враги ваши захлебнутся в крови, — все ещё немного нервно произнес гоблин, так же отвесив поклон. — Хотя я удивлюсь, если найдутся те, кто захочет стать врагом рода Предвечной. — произнес он уже в звенящей тишине пустой залы.

***

— Ну что, пойдем покупать тебе всякое к школе? Ты же ради этого здесь, верно? Но сначала, наверное, поедим. Я ужасно голодный, да и ты как тростиночка, а нам с тобой — юным растущим организмам нужно хорошо питаться. Я предлагаю свернуть в Зеленый Переулок, если верить путеводителю — там есть неплохие ресторанчики с традиционной кухней. Или хочешь чего-то экзотического? — Погодите! — она схватила его за рукав рубашки, пытаясь остановить и тут же убрала руку сама же пугаясь своего жеста. Незнакомый ей человек, конечно родственник, но кто знает какие у него могут быть мотивы! Да и эти его слова про «наследника»… Ещё с утра она была сироткой, с мертвой мамой и обеспеченным, но не собирающимся признавать её отцом. Он порой мелькал в телевизоре, что стоял у них в общей гостинной — мэр их маленького городка, уважаемый человек, семьянин. Его репутация не должна была быть омрачена грязным секретом о его мимолетной интрижке, живым доказательством измены красавице жене. Юная волшебница сама узнала обо всем совершенно случайно. Увидела документы, где было вписано в графу определенное имя. Многое тогда встало на свои места — и немалые пожертвования сиротам от мэрии, и ласковая миссис-цербер, как прозвали её в приюте дети, что старалась и голоса на неё не повышать. Ей явно платили за молчание. И немало. А потом через пару недель после её одиннадцатилетия к ним пришла настоящая миссис ведьма в причудливой шляпе и с волшебной палочкой. Первый поход за пределы обычного мира прошёл слишком сумбурно. Мадам Спраут, что сопровождала её даже не дала толком осмотреться. Они быстро купили нужные вещи, и её также быстро отправили обратно. Собираясь сегодня снова в Косой Переулок в тайне от директрисы приюта девочка и представить себе не могла… такой исход. Внутри было все вперемешку: радость от того, как радовался этот… Гарри её появлению, настороженность — ведь радовался он неспроста, наверняка имеет тайные мотивы, испуг — её жизнь теперь изменится? Но она ведь уже выстроила более-менее приемлемый план! О, нет, ей нельзя слишком надеяться на этого Певерелла, ведь он может передумать или она не подойдет под какие-то его критерии и он тоже выбросит её. Разочарование затопило всё естество, а потом… потом она посмотрела в его глаза. В них было довольство и легкое любопытство. Ни испуга, ни злости на свалившуюся с неба родственницу. Что-то всколыхнулось в душе в тот момент. — Обсудим всё за обедом, хорошо? Мерлин, я ужасно проголодался. — он протянул ей руку, чтобы помочь спустится со ступенек. — Я правда не маньяк, м-м-м, прости до сих пор не слышал твоего имени. — Его брови чуть нахмурились, а на щеках проступил еле заметный румянец. — Адалин, — сказала она, решаясь, и вложила ладошку в протянутую руку. — Адалин Певерелл, а что, звучит! — просмаковал он имя, подхватывая спутницу под локоток, уводя все дальше от здания, где ее судьба сделала крутой вираж. — Если верить этому странному генеалогическому древу, то я твой очень очень далекий дядя. — Дядя? — переспросила она, смотря на молодого парнишку, что был явно ненамного её старше. — Именно, поэтому, пожалуйста, юная леди, называй меня теперь «дядя Гарри». — Как-то вы слишком быстро привыкли к этому новому знанию об… родстве. Часто такое практикуете? — Нет, ты первая. — улыбнулся он, уже представляя, какой вызовет в доме переполох. Ушёл за волшебной палочкой, а вернулся с ребенком. Что ж, Гарри умеет удивлять. Всё полезное нужно нести в дом — Квини так всегда говорит. Правда она обычно приносит остатки грызунов, а тут немного другое… «Я уверен, что эта девочка окажется куда полезней трупа мыши. Нужно только уточнить подробности у Госпожи. Эх, снова потом в отключке проваляюсь…» — вздохнул Гарри заранее представляя вкус укрепляющих зелий, что будет чуть ли не насильно вливать в него домовик. Ну да, пару дней даже после минутного пребывания в Чертогах Смерти он немного истощен и валится без сил через каждые два шага, но эти зелья правда такая мерзость! Он всё давно собирался сделать аналог повкуснее, ведь если изменить корень женьшеня на шиповник и добавить листья солодки, то общая польза не пострадает, а вот горечь должна уйти, ведь нейтрализуются… — Дядя Гарри? — М? — Куда нам дальше? — А, точно, — он мысленно отругал себя и огляделся по сторонам. — Это выглядит прилично, — кивнул он на претенциозное здание со старинной отделкой. — надеюсь там вкусно готовят мясо. — Надеюсь за этот ужин нам не придется отдать почку, — проворчала девочка, настороженно разглядывая мраморный пол и богато обставленный зал. Это было не кафе и даже не ресторан, что-то класса повыше, что-то куда бы она в жизни не зашла, прекрасно понимая сколько тут может стоить даже пресловутый пирог с почками. Если тут вообще подают пирог с почками. На её слова Гарри только усмехнулся. Он ясно видел стеснение девочки и заранее решил заказать отдельный кабинет. На втором этаже наверняка должно быть что-то похожее. Ему честно говоря было абсолютно все равно где сидеть, а вот ребенок не должен быть в стрессе от чужих взглядов. Это между прочим мешает правильно усваивать пищу, мучайся потом от несварения. А ребенок ему нужен здоровый! Адалин определенно будет себе представлять, как волшебники, имеющие деньги и статус, чтобы обедать в подобных местах будут неприязненно смотреть в её сторону. Он не мог винить её в этих фантазиях. Девочка ещё была юна и в силу возраста не осознавала, как же на самом деле всем вокруг плевать на тебя. Гарри осознал это давно. Сначала было грустно, потом он злился, а затем просто-напросто привык. И стал беззастенчиво этим пользоваться. О, он бы не постеснялся прийти в подобное местечко босиком в домашних брюках и халате! Может маги даже удивились бы такому откровенному пренебрежению этикетом и правилами хорошего тона. Не то чтобы их мнение волновало самого Гарри. Но естественно халат при этом был бы из шелка, узорчатый и расписной. Безукоризненный внешний вид, да. Алидора им бы гордилась. В большей степени. — Когда твои сейфы ломятся от золота, юная леди, ты не встретишь на своем пути преград. Поэтому используй этот мешок с деньгами как тебе заблагорассудится. — промурлыкал он, подмигивая своей спутнице и указывая на себя. Когда учтивый официант проводил их до отдельной веранды на втором этаже и оставив с меню, вышел, предупредив, что вернется через пять минут Адалин подняла глаза на Гарри. Прочистив горло она наконец задала мучивший её вопрос: — Я использую вас, как… мешок с деньгами, — фыркнула девочка. — а как же вы будете использовать меня? Гарри отложил меню и, положив подбородок на руку, улыбнулся: — Сделаю тебя своей наследницей, конечно же. Её глаза недоверчиво округлились. Они и без того были темно-синими, сейчас же и вовсе казались черными, как две бездны. — Но зачем вам это? — Во-первых, давай перейдем на «ты», я чувствую себя очень старым, когда ты так вежливо ко мне обращаешься. Ну а во-вторых, а почему нет? Ты — моя родственница, магически одаренная, без поддержки тебе будет трудно добится… чего бы там тебе не хотелось. — И все же? Разве вы не хотите, чтобы наследником стал… ну… ваш ребенок? Отдавать всё по сути чужачке? Парня не удивляла ее настороженность и опасения, и он понимал, что обрисовать ситуацию стоит хотя бы в общих чертах, иначе девочка просто выберет удобный момент и сбежит. А Гарри уже имел на нее планы! Она — его спаситель и черт с два он спустит свой удачный шанс с крючка. — Чтобы явить на свет ребенка нужно сначала найти подходящую кандидатуру, а это придется куда-то ходить, с кем-то знакомится, — его передернуло, стоило только подумать о подобном. Гарольд определенно не был готов пускать чужаков в свою прекрасную жизнь ещё лет… м-м-м, сто? — потом вступить в брак и… ну всякое такое, — сделал он неопределенный жест руками. — не будем очернять невинные умы. Потом ребенка нужно воспитывать, заниматься, учить, уделять время, а ты уже взрослая девочка, ко всему приученная, книжки я тебе дам, спорные моменты разъясним, уверен прародительнице ты понравишься, постигнешь Мастерство или Магистериум, если хочешь. Но я буду твоей уверенной подушкой безопасности. Разве есть здесь минусы? Адалин не успела ответить. Хотя вопросов у нее накопилось много. Но в комнату вошёл официант и они сделали заказ. Еле непринужденно болтая о погоде, интересных книгах, немного о магическом мире. А потом всё завертелось в каком-то невероятно красочном калейдоскопе и девочка окунулась в детство, отбросив все страхи, одолевавшие её. Почему-то рядом с Гарри — дядей Гарри — на душе становилось солнечно.

***

— О, этот пушистый блокнот выглядит очень мило, верно? — заговорщицки спросил он, увидев, как она крутила вещицу в руках. — Купим и его. — Вы… ты, — исправилась она поспешно. — будешь покупать все вещи, на которые я смотрю? — ошеломленная девочка уже даже не сопротивлялась, когда парень забрал из её рук очередную безделицу. — Нужно окружать себя уютом, Адалин, в твоей новой сумке с расширенными чарами поместится много вещей. Не представляю как вообще жить в огромном замке, полном незнакомцев. Это же, наверное, жутко неудобно. Может хочешь себе домашнего питомца? Мурлыканье кошек спасает от стресса. Его эксцентричность и отношение к деньгам вызывали и ужас, и восхищение. Конечно же ужас в большей степени. Скажем 60 на 40. Гарри же чувствовал себя феей-крестной, которая получает невероятное удовольствие от преображения и мелькающей радости на лице своей подопечной. Он и не подозревал, что заботится о ком-то так здорово! Нет, конечно, под его патронажем был целый замок с его обитателями, драконы и сирены, но это было… другое. Что-то в его душе так и просило сделать из обычного похода праздник. Он хотел ей дать возможность проникнуться, впитать в себя волшебство, дать осознание того, как на самом деле велик этот мир, сколько нового и интересного она сможет узнать, попадя за завесу, как и он когда-то… Но вместе с этим он хотел многое показать, рассказать и научить, чтобы она не приехала на вокзал Кинг-Кросс совершенно неподготовленной к тому, что ждет её впереди. А может он просто исполнял подобным образом собственные далекие мечты? Может он тоже когда-то желал, чтобы взрослый, что привел его в мир магии не распивал стаканчики в баре, и не водил во всякие тайные сейфы, а дал необходимые наставления, помог подобрать книги, так нужные ребенку, выросшему у магглов. Но он — тогдашний он — впитал бы эти знания? О, Гарри не мог сказать наверняка, но пока его не ткнули носом в его несостоятельность (а ведь это было уже после войны!) и не задумывался над многими вещами. «Что снова в голову лезет?» — парень отмахнулся от очередной навязчивой мысли, что кольнула сердце и улыбнулся юной мисс Певерелл. Точнее, конечно, пока что мисс Хейл, ведь камень рода ещё не признал наследницу, но и это было не за горами. — Как думаешь, будет не очень хорошо, если я украду тебя из приюта? — Это будет вопиюще, дядя Гарри, — округлила она глаза, но в них плясали чертята. — нужно хотя бы записку оставить. Певерелл рассмеялся. Кажется до сентября в Сером Пределе будет чуть шумнее обычного.

***

Чай у Дамблдора в последнее воскресенье августа был уже привычным делом. Они встречались в его кабинете, вспоминали старые байки, делились новыми историями, невзначай директор узнавал и об интересных первокурсниках, что готовились вступить на порог древнего шотландского замка… Олливандер любил эти встречи. Пикировки с Альбусом добавляли разнообразия в жизнь пожилого волшебника и Мастера-артефактора. Хотя в этот раз он увидел разительные отличия. Директор Хогвартса был куда как более задумчив. И Гаррик полагал, что знает причину. Эта самая причина сейчас активно ступала по карьерной лестнице на политической арене. Все выше и выше… — Снова противоречивые чувства одолевают тебя, друг мой? — спросил Гаррик, забирая со стола заварное пирожное. Альбус на это только усмехнулся и протянул руку, поглаживая Фоукса. Он всегда так делал, когда в голове происходили активные мыслительные процессы — занимал чем-то руки. В этот раз под раздачу попал феникс. — Ты знаешь эту историю, Рик. Конечно же Олливандер знал. Знал как однажды в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс пришёл одиннадцатилетний парнишка с холодными серыми глазами и такой же промерзшей до основания душой. Он поступил на Слизерин, но это не помешало Альбусу увидеть в нем нечто большее, чем цвет галстука и непримиримый властный характер. Его первый и единственный ученик. Почти сын. Когда же этот юный гениальный маг, в глазах которого горел яркий огонь, чьи идеи восхищали, чей образ стал эталоном для столь многих ступил на тот путь? Альбус не мог дать точного ответа. Тогда в самый разгар войны они с Геллой сами напрочь запутались в собственных чувствах, родилась Аврора, что была их маленькой ниточкой, соединяющей сердца. Его не было в Хогвартсе год. Долгий-долгий год. И вернувшись он с первого же взгляда понял, что Том стал другим. Он не смог его уберечь. Из него получился кошмарный наставник. И Гаррик знал, что Альбус винит себя в падении того харизматичного лидера до того сошедшего с ума фанатика. Если бы он был в Хогвартсе, то не допустил бы всего, что произошло с его учеником, вразумил бы. Но с другой стороны ведь тогда бы на свет не появилась Аврора, что вдохнула в Альбуса жизнь… Гаррик доел пирожное и устало вздохнул. История не терпит сослагательного наклонения. Сейчас отношения директора Хогвартса и его бывшего ученика — лорда Слизерина, вернувшего себе целую душу и разум были… скорее вежливо-нейтральные. Деловое партнерство и ничего больше. Один — безнадежный упрямец с заевшей в подкорку мыслью о «всеобщем благе», второй — айсберг, у которого наверное и эмоций-то былых не осталось, по крайней мере в газетах лицо лорда походило на маску из холодности и безразличия. — Только чудо, — прервал артефактор застоявшуюся тишину. Дамблдор повернул голову к собеседнику и нахмурил белоснежные брови, не понимая о чем говорит старый друг: — Что чудо? — Только чудо сможет вас примерить. Чудо даже по меркам магии. — он запил пирожное чаем, а перед глазами почему-то встал образ утреннего покупателя с ярчайшими изумрудами вместо глаз. Гарольд, верно? У Олливандера было острое предчувствие, что этот парнишка сыграет здесь ключевую роль. А внутреннему чутью Мастер привык доверять. Ведь именно оно позволяло ему делать уникальные артефакты для своих уникальных покупателей.