Chapter 3: will I never be able to stop thinking about him?
30 мая 2024 г., 15:05
Август 21, 2023. Понедельник
Бостон, штат Массачусетс, США
Сказать, что Джоанна и Марк Томлинсоны удивились тому, что Луи привёл Гарри переночевать у них, значит ничего не сказать. Конечно, они не могли возразить, — ведь Луи уже есть восемнадцать, — да и не хотели: будет здорово, если мальчики подружатся перед свадьбой. Более того, они уже очень давно знают семью Стайлс и обоих сыновей Десмонда и Энн. Свадьба Луи и Габриэля должна была объединить не только семейные бизнесы, но и их семьи в принципе. Смерть Габриэля стала ударом и для его собственной семьи, и для семьи Томлинсон, потому что Джоанна была крёстной мамой для обоих Стайлсов — и для Габриэля, и для Гарри. Свадьба Гарри и Луи уже не просто объединит две семьи и два бизнеса, она подарит всем утешение и надежду на лучшее. Последнее уже подарила в тот момент, когда Луи дал своё согласие на брак. Единственной причиной, почему Луи никогда прежде не общался с Габриэлем до самого своего шестнадцатилетия, была их разница в возрасте, составляющая шесть лет. Их родители пришли к выводу, что мальчикам лучше не общаться до возраста согласия Луи, чтобы избежать возможного неприятного инцидента: Габриэль мог воспользоваться положением старшего в их с Луи паре и попытаться добиться от него определённых действий. Никто не сомневался в том, что Габриэль был хорошим и воспитанным альфой, но он был подростком, а Луи — ребёнком. Их желания и потребности отличались. Их родители просто решили перестраховаться. И разве они не правы? — Вайолет, можешь, пожалуйста, принести нам с Гарри чаю? — просит Луи домработницу, прежде чем они со Стайлсом поднимаются наверх в его комнату. — Ты всё это время хотел чай? — удивлённо спрашивает Гарри, следуя за ним вверх по лестнице и чувствуя себя немного неловко. — Ты мог сказать мне, я бы заплатил за чай на вынос, когда мы уходили из кафе… — У Вайолет просто очень вкусный чай, давно не пил его, заодно и ты попробуешь. На втором этаже Луи проводит Гарри небольшую экскурсию по пути в свою спальню. А когда они заходят в комнату омеги, Стайлс какое-то время просто стоит у двери, осматриваясь и не смея пройти внутрь, пока не слышит слова Луи: — Проходи, не бойся. Отчего-то немного неуверенно проходя вглубь комнаты, Гарри с интересом осматривается и останавливается у стола, беря в руки фоторамку. В ней смеющийся Луи сидит в объятиях Габриэля, прильнувшего к его шее, а позади них яркими огнями сияет ёлка. Это прошлое Рождество, второе Рождество, которое Габриэль провёл с Луи, а не с родителями и Гарри. Они тогда вдвоём поехали в Швейцарию до самого Нового Года, брат много фотографий показывал, когда вернулся. Но эта… Гарри никогда прежде её не видел. Такая красивая, такая живая, наполненная счастьем. Одна из последних фотографий его старшего брата. — Разве это не странно? — подходя к нему, тихо спрашивает Луи. — Что мы собираемся пожениться… — Да, немного странно. Но, может быть, это и не плохо, что мы женимся именно друг на друге, а не на ком-то, кто никогда не знал Габриэля и не понял был наших чувств из-за его утраты? Я не против того, что ты всегда будешь любить его, но любой другой альфа ревновал и злился бы на тебя, потому что Габриэль ничего для них не значил. Я же понимаю тебя, а ты — меня, поэтому мы могли бы стать близкими друзьями… — Да, могли бы, — кивая и глядя на руки Гарри, а не на фотографию, тихо отзывается Луи, а затем смотрит ему в глаза. — Но, знаешь, мне всегда хотелось иметь настоящую семью… я имею в виду, ну… любовь, заботу, нежность, детей… — Я тоже. Мы ещё особо не знакомы, но мы обязательно узнаем друг друга поближе. Я хочу стать хорошим мужем для тебя, Луи. Жаль, что мне приходится быть заменой, но… — Нет, Гарри! — неожиданно даже для себя самого выпаливает Луи. — Нет! Ты не замена. Габриэля никто никогда заменить не сможет. Я всегда буду любить твоего старшего брата, но я не хочу утонуть в скорби, хочу попробовать обрести новое счастье. И раз я выхожу за тебя, то хочу попробовать обрести его с тобой. Мне больно от того, что я не могу выйти за Габи, но это не значит, что я выхожу за тебя только из-за какой-то безысходности. Отчасти, может быть, но я также делаю это и для себя тоже, может быть, и для тебя… Гарри ставит фоторамку на место и поворачивается к омеге, присаживаясь на край стола и протягивая руку, как бы давая понять, что хочет, чтобы Луи взялся за неё, поэтому Томлинсон так и делает. Затем альфа вежливо притягивает его к себе и обнимает. Просто обнимает, нежно и мягко прижимая к себе, проводя ладонями по его спине, а Луи неловко отвечает на это взаимностью. Его, кажется, давно уже никто так не обнимал. Родители обнимают его так, словно боятся, что он рассыплется на мелкие песчинки. Гарри обнимает его так, словно пытается собрать его по кусочкам, залечивая его раны. Луи становится интересно, на что похоже то, как он сам обнимает Гарри. Возможно, как спасательный круг? Или как последнюю надежду на счастье? Луи не знает, но боится спрашивать, не хочет показаться странным или глупым. Они отстраняются друг от друга, когда Вайолет стучит в дверь, а затем заносит чай и проходит к столу, чтобы оставить на нём поднос. Она с некоторым любопытством косится на них, но ничего не говорит и не спрашивает, по крайней мере пока Луи не обращается к ней сам: — Когда в моей комнате последний раз меняли постельное бельё? — Сегодня утром, перед Вашим возвращением домой, мистер Томлинсон, — склонив голову, отвечает женщина лет сорока с густыми рыжими волосами, собранными в тугой пучок на затылке. — Приготовь, пожалуйста, полотенца для мистера Стайлса, он останется в моей комнате сегодня ночью. — Для мистера Стайлса? — немного удивлённо произносит Вайолет и вскидывает не верящий взгляд к лицу Гарри. Внутри Луи мгновенно вспыхивает непонятный пожар ярости, и он быстро приближается к ней, потому она отступает на пару шагов, растерянно глядя на хозяина комнаты. — Да как ты смеешь?! — выпаливает Томлинсон. — Пошла вон! Позови Розалин! Прочь отсюда! — Луи! — удивлённо отдёргивает его Гарри, ловя его за предплечье и притягивая к себе, чтобы развернуть лицом к лицу и хмуро взглянуть на него. — Что на тебя нашло? Вайолет быстро уходит, а Луи раздражённо смотрит ей в след, прежде чем тихо ответить: — Прости. Она явно осуждает меня. Всего семь месяцев прошло, а я уже тащу в постель второго… Стайлса. — Томлинсон грустно улыбается и убирает его руку от своей, чтобы подойти к кровати и забраться на неё с ногами, садясь в позу лотоса. — Я как какой-то шваль. Мы с Габриэлем не давали друг другу никаких клятв, но я чувствую себя плохо, представляя, что буду изменять ему с тобой. — Это не измена, Луи, — с сочувствием произносит Гарри и устаивается рядом с ним. — Ты пытаешься жить дальше, он бы понял нас обоих, поверь мне. Мой брат был очень любящим, он любил нас обоих, заботился о нас обоих. И я уверен, он бы порадовался, что твоим мужем стану я, а не какой-нибудь пузатый альфач с толстым кошельком и узколобыми взглядами на жизнь. Он бы доверил тебя мне, я уверен в этом. И он бы хотел, чтобы мы были счастливы, особенно ты. Правда в том, что я хочу сделать тебя счастливым ради него. Меня не было рядом с ним в последние несколько дней его жизни, но я хочу быть рядом с тобой, чтобы сделать тебя счастливым, потому что это то, что он хотел сделать, но не смог. — Мне так жаль, Гарри… Он, кажется, был просто замечательным братом… — Он был невероятным, — грустно улыбнувшись, тихо отзывается Гарри и опускает взгляд, нежно прикасаясь ладонью к его колену. — Надеюсь, что ты примешь меня, Луи, потому что я бы тоже хотел попытаться обрести счастье рядом с тобой. Давай попробуем? Давай попробуем начать всё заново? Я не предлагаю забыть о Габриэле, я не хочу этого. Просто дай мне шанс стать твоим мужем, не сравнивая меня с ним, потому что я никогда с ним не сравнюсь. Я не хочу соперничать с ним и никогда не хотел. — И не нужно, — Луи проводит рукой по его ладони, лежащей у него на колене и мягко улыбается, когда Гарри поднимает взгляд. — Ты очень похож на него, но я чувствую, что ты другой человек. И я очень хочу узнать тебя, узнать Гарри… прости, я забыл твоё второе имя… — О, я Гарри Эдвард Стайлс. — Хочу узнать Гарри Эдварда Стайлса. — А я хочу узнать Луиса… — Луи. Моё имя Луи, просто Луи, без «с», Луи. — немного краснея, неловко проговаривает Томмо. — Луи Уильям Томлинсон. — Да, прости. Хочу узнать Луи Уильяма Томлинсона. Я могу поспать на полу, если честно. Не хочу смущать тебя до свадьбы. — До свадьбы осталось всего четыре недели от силы. Какая разница, увидишь ты меня в нижнем белье сегодня или двадцать восьмого сентября? Мне кажется, что никакой. К счастью, Гарри оказывается по-настоящему хорошим парнем, действительно таким же воспитанным как Габриэль, но чувство юмора у него скорее очаровательное и заключающееся в порой по-настоящему глупых каламбурах. С ним оказывается так легко потерять счёт времени и забыть обо всех тяжёлых мыслях… А ещё он много интересного рассказывает о Габриэле, но эти истории не причиняют Луи боль, скорее вызывают восторг. Возможно, это из-за того, как Гарри говорит о нём: спокойно, с ноткой ностальгии нежели боли. Как будто Габриэль просто уехал, будто они оба просто скучают по нему, будто он совсем скоро вернётся. Луи даже завидует Гарри из-за того, что за этим семь месяцев он сумел проработать свою потерю гораздо лучше него. Но в то же время он восхищается силой Гарри… Луи первым идёт в душ, затем после него Гарри. Расправляя постель, Томлинсон чувствует волнительное покалывание в пальцах, переходящее в конечности, в шею, в грудь и живот. Такое странное ощущение… Он не чувствует, будто эта ночёвка — что-то неправильное, просто немного волнуется теперь, когда после душа понял, что Гарри увидит то, что он сделал со своими руками во время срыва. Луи до сих пор ужасно стыдно за содеянное. Он пожалел буквально сразу, как наваждение прошло, сразу, как он осознал, что с ним случилось. Это не было настоящей попыткой суицида, это был просто срыв из-за происходящего в его жизни кошмара. Всё так внезапно навалилось на него. Даже спустя полгода со дня смерти Габриэля папарацци не успокоились! Они каждый день приезжали к дому Томлинсонов, требовали, чтобы Луи поговорил с ними, сделал заявление, поплакал на камеру! Всё вокруг напоминало о Габриэле. Все вокруг напоминали о Габриэле. Все вокруг говорили Луи, что он скорбит слишком долго, слишком показушно, слишком неправильно, слишком-слишком-слишком-слишком, это всё было для него слишком. Он не пытался убить себя. Он пытался заглушить мысли и свою боль, когда на него обрушилось что-то сверх того, что он мог вынести в тот момент. Он не пытался убить себя, но в тот конкретный момент он не хотел жить. Он не хотел убивать себя, он просто не хотел жить. Он просто больше не хотел жить так, как он жил в последние полгода. И теперь, когда он в ремиссии, когда ему становится лучше, когда он понимает, что с ним было и что он наделал, ему стыдно смотреть на свои руки. Эти шрамы никогда не исчезнут, они навсегда останутся с ним. Они всегда будут напоминать ему о том, что случилось в тот день за обеденным столом. — У тебя просто потрясающий душ! — с восторгом в голосе проговаривает Гарри, полотенцем проводя по своим волосам, чтобы впитать им лишнюю влагу. — Я бы вечно мылся под таким. — Что ж, я очень рад, что тебе понравился мой душ, — улыбнувшись, отвечает Луи и, взбив подушку для Гарри, поворачивается к нему, тут же округляя глаза от неожиданности. — Вот чёрт, ты… — Ох, мне стоило надеть футболку? Прости, я не подумал об этом. — О, нет. Нет, всё в порядке, ты просто… просто ты… извини, я просто не ожидал, что ты… я как-то не думал… — Извини, я не хотел смущать тебя! Просто ты сам сказал, что разницы нет! Боже, я чувствую себя таким глупым прямо сейчас… — Нет-нет, всё в порядке, ты прав. Ты не глупый, это я просто немного… ты очень красивый. Я поэтому растерялся. Ты очень красивый. Немного смущённо улыбнувшись ему, Гарри подходит к нему и окидывает взглядом сверху вниз, пробегаясь взглядом по его телу. На Луи только облегающая спальная майка с логотипом любимого футбольного клуба и боксеры. И шрамы. Луи знает, что Гарри смотрит именно на них, из-за того, как он хмурится и аккуратно берёт его за руку, поднимая её, чтобы рассмотреть. Сердце Луи едва ли бьётся от накатывающего страха. — Ты пытался?.. — Нет. — мгновенно перебивает его Луи, пристыженно опуская взгляд в пол. — Нет, не пытался. Гарри ничего не говорит, просто с болью во взгляде рассматривая затягивающиеся раны, некоторые из порезов были зашиты из-за их глубины. А затем он неожиданно для Луи поднимает его руку выше, к своему лицу, и оставляет поцелуй на запястье, смущая, потом следующий и следующий, расцеловывая каждый пострадавший дюйм. Это чувствуется так приятно и так правильно, губы Гарри, так похожие на губы Габриэля, чувствуются иначе, но так правильно… На мгновение Луи становится интересно, и он привстаёт на носочки, делая небольшой шаг альфе навстречу и второй рукой проводя по его щеке, намереваясь уже прикоснуться своими губами к его, но Гарри отстраняется, отпуская его руку. — Нет, Луи. Может, мы и ночуем в одной постели в одном только нижнем белье, но мы всё ещё знакомы всего только один день. Я хочу провести побольше времени вместе, прежде чем поцелую тебя. Не нужно делать это только из-за гормонов. — Ты первый начал, — ворчливо фыркает Томлинсон, отходя на шаг. — Да и это всего лишь поцелуй, у меня это не впервые, если ты переживаешь об этом. — Нет, не переживаю, просто хочу показать, что уважаю тебя. В конце концов, я здесь для того, чтобы ты чувствовал себя комфортнее в первую ночь дома, а не для того, чтобы пользоваться твоим повышенным либидо из-за антидепрессантов. — Луи мгновенно вспыхивает от смущения, удивлённо глядя на Гарри, но тот больше ничего не говорит, просто ласково поглаживая его щеку.***
Давно погасив свет и устроившись в достаточно просторной постели, Гарри и Луи не спят, просто глядя друг на друга сквозь сумерки расстояния между ними. Они даже не говорят ни о чём, даже ещё не пожелали друг другу спокойной ночи и сладких снов. Просто молчат и малоэффективно разглядывают друг друга. Но вскоре Гарри спрашивает: — Хочешь пообниматься? Кивая, Луи сам придвигается к нему, неловко улыбнувшись, когда Стайлс раскрывает для него свои объятия, а затем прикасается ладонью к его талии. Обнимать Гарри странно, но приятно. Всё, что происходило между ними весь день, — странно. Он ведь младший брат Габриэля. Сможет ли Луи полюбить Гарри? Сможет ли он полюбить именно его, а не его похожесть на Габриэля? Сейчас, в первый день знакомства, это очень тяжело. Хотя Луи уже заметил некоторые отличия в его поведении, характере… Гарри нерешительный, по крайней мере не такой решительный, каким был Габриэль. И Гарри не настолько старше, чтобы Луи мог по-настоящему ощутить это, как было с Габриэлем. Непривычно, немного неловко… Гарри словно ждёт, что Луи проявит инициативу, как-то намекнёт ему, что хочет продолжения разговора или хочет прикосновения… С Габриэлем было проще, потому что он сам с лёгкостью брал Луи за руку, сам обнимал его, сам целовал, сам начинал разговор, он всё делал сам, если хотел, и это заставляло Луи чувствовать себя увереннее, давало ему возможность не бояться высказаться в любой момент о чём угодно. С Гарри это не так. По крайней мере пока. Им ещё только предстоит узнать друг друга, научиться уживаться… — Ты приятно пахнешь, — неожиданно, но негромко говорит Гарри, наверняка понимая, как это интимно — говорить о запахе, но Луи всё равно смущается, прижимаясь щекой к его груди и невольно втягивая носом запах Стайлса. — Ты тоже… — Могу я потрогать твои… — Гарри, ты станешь моим мужем уже через месяц, делай ты, что хочешь! — немного раздражённо выпаливает Луи, подскакивая на месте, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты правда собираешься спрашивать меня обо всём этом? Ты альфа, чёрт тебя дери! — Я альфа, а не грязное животное, чтобы действовать против твоей воли, Луи. Извини, что я раздражаю тебя такими вопросами, но мы ведь ещё так плохо знаем друг друга, я не знаю, как правильно вести себя рядом с тобой. Было бы проще, будь ты другим омегой, но ты… ты был омегой Габриэля, а я… — Ты сам сказал, что не хочешь соперничать с ним, ну, так не делай этого. Не нужно делать этого, Гарри. Ты не раздражаешь меня, просто… просто веди себя так, как ведёшь себя в обычной жизни с обычными омегами, которые не были женихами твоего брата, потому что… Это мешает, понимаешь? Мы никогда не сдвинемся с… с точки, если зациклимся на мысли о том, что всё должно было быть иначе. Ты здесь не потому, что я чувствую себя некомфортно дома, а потому, что хочу узнать тебя и сблизиться с тобой как можно скорее, чтобы всё было нормально на свадьбе и после неё. Я просто хочу… хоть немного узнать тебя и привязаться к тебе, Гарри. Гарри молчит, просто глядя ему в глаза, а затем мягко запускает пальцы в его волосы и вежливо надавливает на его затылок, заставляя омегу наклониться вперёд. Привстав сам, Стайлс уверенно сталкивается с губами Луи своими собственными, целуя его. Опешив на несколько мгновений, Томлинсон неловко опускает ладонь на его плечо и отвечает взаимностью. Ему так не хочется сравнивать… но Гарри целуется совершенно по-другому, так нежно и вежливо, так аккуратно… Может быть, это из-за того, что они ещё не так близки? Может, когда они сблизятся, он станет таким же уверенным и страстным, как… Луи выбрасывает из головы все эти мысли, просто позволяя Гарри целовать его и отвечая ему взаимностью. Ладонь Стайлса опускается на загривок омеги, и тот невольно вздрагивает, отстраняясь и удивлённо, чуть испуганно, глядя ему в глаза. — Прости, это было лишним, — смутившись, бормочет Гарри, вновь ложась лопатками на подушку и всё ещё наблюдая за Луи. — Всё в порядке, ты же… ты же мой жених, да? — со взволнованным придыханием отвечает Луи, вдруг обнаруживая, что его рука лежит на животе Гарри, поэтому убирает её. — Я имею в виду, ты же собираешься поставить мне метку, так что… всё правильно, да, ты же… Мне понравилось. — Мне тоже понравилось целовать тебя, — признаётся альфа и мягко пробегается пальцами по его плечу. — Давай сходим на свидание завтра? Куда-нибудь в уединённое место. У меня будет полно дел в течение всей следующей недели, но завтра я буду совершенно свободен, так что мы сможем провести время вместе, поближе познакомиться. — Конечно… — соглашается омега и неловко пробегается взглядом по обнажённой груди альфы. Гарри улыбается ему и ласково притягивает к себе так, чтобы Луи лёг рядом с ним и устроился у него на плече. Обняв его, Томлинсон чувствует себя немного лучше и спокойнее, но в то же время смущённо из-за их первого поцелуя. Значит ли это, что теперь они будут целоваться снова? До свадьбы? Или это одноразовая акция, чтобы Луи успокоился? — Перестань думать обо всём этом, Луи. Давай просто попытаемся, хорошо? Ничего страшного, если у нас не получится с первого раза. Я буду ждать, когда ты будешь готов к тому, чтобы начать всё сначала. Процесс выздоровления требует сил и времени, и я готов дать тебе и то, и другое. — Спасибо тебе за это… — тихо шепчет Луи, невольно прижимаясь к нему покрепче. — Могу я попросить тебя кое о чём? — Конечно. — Можем мы… пообещать… нет, поклясться друг другу в верности? Я не ревнивый, но я хочу быть единственным у своего мужа. Об этом ещё ужасно рано говорить, я понимаю, но я хочу быть любимым. Если не любимым, то хотя бы ценимым, уважаемым… понимаешь? — Понимаю. Поверь мне, я знал, на что шёл, когда предлагал себя в качестве твоего мужа, Луи. Я уже уважаю тебя. Взаимно пожелав друг другу спокойной ночи, они достаточно спокойно засыпают.
