Пляска в испанских сапожках

Мост был опущен, ворота стояли открытыми. Здесь, как и всегда, ждали гостей. Пожар, мной учиненный, не оставил ни единого следа. Его ликвидация заняла, должно быть, пару мгновений из длинной жизни триумвирата. Освальду, Марене, леди Фортескью не нужна была грубая физическая сила охранников, потому мы никого не встретили на своем пути. Конечно, свободный вход в замок мог вызвать любопытство у местных жителей или мимо проходящих путников, но что-то подсказывало мне, что никто нежеланный сюда бы войти не посмел. Тор, старый бог по меркам смертных, был выше «желанного» или «нежеланного» гостя. Думаю, что если бы он захотел сесть на трон той же Англии, то никто бы ему в том не смог отказать. В зале было пусто. Столы убрали, гирлянды сняли, возвышение для хозяев и почетных гостей очистили от подушек, табуреток и кресел. В воздухе витал насыщенный запах эфиров апельсина и гвоздики из ароматических ламп. Кое-где тускло горели свечи. Складывалось ощущение, что все торжественные моменты уже позади, и чародеи только что покинули основную залу. Я толкнулась в боковую дверь, ту самую, откуда вывезли тело Оливера. Она вела в узкий прямой коридор, стены которого были выложены красным кирпичом. Мы шли по нему не меньше пяти минут и оказались в просторном холле, откуда вели еще четыре двери. - Ты тут была когда-то? - Нет. Здесь в принципе очень запутанная сеть комнат. Я не чувствую триумвират… Я чувствовала прежде биения их сердец и шум дыхания на расстоянии, но сейчас что-то иное зовет меня. Чутье говорит, что нужно идти сюда. А ты что скажешь? - Хорошие старые стены, - вместо ответа заметил Тор, касаясь кладки. - Послушай, что они говорят. Я приложила ладонь к стене, закрыла глаза и сосредоточилась. Ничего удивительного я для себя не узрела: тьма кружила по этим коридорам много лет, темные тени забытых душ шелестели мимо нас. Сотни женщин, мужчин и детей. Знала ли я о них прежде? Да, в старых замках всегда есть отпечатки других обитателей из прежних веков на полотнах времени. В этом не было ничего необычного. - Люди. Много людей здесь жило и умерло, - заметила я, открывая глаза. - Слуги, хозяева, путники, просившие крова… Узники из подземелья… - Плохо смотришь, ведьма, смотри еще. Я снова закрыла глаза. Тени касались меня и проходили насквозь. Мелькали старинные одеяния, полустертые лица, открывающиеся и закрывающиеся рты. Я напрягла слух, но ни слова не смогла разобрать. Забытые люди забытых времен - как и везде, если умеешь внимать теням прошлого. - Не знаю, чего ты от меня хочешь, - отпрянула я от стены. - Слушай время! - Тор ткнул меня щекой в холодный кирпич, буквально впечатав в стену. Ладони, грудь, лобок, бедра - все тело прильнуло к старой кладке в надежде что-то понять. - Слушай его! - Да не слышу и не вижу я ничего особенного! Просто тени живших здесь людей. От них даже полноценных призраков не осталось. - Да не эти… Я про замурованных, Саммерс. - Замурованных? И тогда, только после подсказки, я услышала их. Они позвали меня из глубины времен еле уловимым шепотом, словно сложившимся в шелест сухой листвы, неразборчивый, неясный. Я больше почувствовала, чем услышала. Их губы давно были бескровны, огонь сердец давно потух, боль была ими уже забыта, как и солнечный свет, как и тепло материнских рук. В стенах, чуть ли не впритык друг к другу, стояли люди: высокие и низкие, молодые и старые, мужского и женского племени. Замуровали их там давно, не год и не два тому назад. - Мне кажется… Тор?.. Они, что?.. Тор легонько постучал по кладке молотом, и она посыпалась в том месте. Коридор заполнила пыль, заставив меня закашляться. В образовавшемся проеме мелькнуло чье-то лицо. Это был паренек лет тринадцати-четырнадцати, густо покрытый пылью. Его голубые глаза виднелись на чумазой мордашке и смотрели прямо перед собой без какого-либо выражения. - Сэр? - позвала я его. - Сэр, вы в порядке? Он на мой голос не отозвался, но часто-часто заморгал, помогая ресницам смахнуть каменную пыль. - Конечно, в порядке, он же мертв. Никого тебе не напоминает? Мы одного такого вчера только похоронили. - Мертвец… - коснулась я лица паренька. Его щека была ледяной. В его теле не было души, она давно отмучалась и улетела туда, где ей было легко и славно, туда, где тишина не давит на сознанье, а дарит покой. - Они армию тут замуровали? - Думаю, это все неудачные пробники, - сказал Тор, рукой ломая кладку левее мертвеца. В руках бога кирпич рассыпался, как печенье. Перед нами предстал еще один мертвец, на этот раз старый и полуразложившийся, однако с сохранными серыми глазами, вперившими в нас взгляд. Левее его мы нашли еще одного юношу с сильно поврежденными ушами и носом. Потом была женщина лет сорока с восходящей темной бороздой на шее (верно, ее повесили когда-то). Никто из них не знал своего имени, причин и года смерти. Они все были одинаково пусты и лишены хоть какого-то духовного наполнения. Это была разрозненная мертвая масса, умеющая шевелиться, если потребуется, но ничего не делающая для того, чтобы высвободиться или подать сигнал о своем существовании. Тени прошлого точно так же проходили сквозь обнаруженных нами покойников, как и через нас. Мы находились в месте, где смерть давно уже завершила все свои дела. - Сэр, - снова попробовала я растормошить голубоглазого мальчонку. - Сэр, вы меня слышите? Он моргнул, но это было просто совпадением. Мертвое тело меня не слышало. Его светлые волосы доходили до плеч и подвивались наверх, придавая сходство с хорошенькой кокеткой. - Есть вероятность, что они послушны только своим господам, - осторожно заметила я. - Боюсь, что они никому не послушны. - Тор закрыл юноше глаза. На этот раз движение век не возобновилось, юноша не поднял ресниц и замер, после чего рассыпался в прах. - Их пытались оживить, как ты «оживила» своего Барнса, но терпели неудачу раз за разом. Тела оставались сохранными, но тупыми, не понимающими команд. - А зачем их нужно было совать в стену? Они умерли не от этого. Вот эту даму явно повесили, - показала я на брюнетку с бороздой от удавки на шее. Тор пожал плечами. Он закрыл всем, кого мы обнаружили, глаза, после чего они рассыпались до состояния серой пыли, подобной той, что ложится на буфет или полку в жилой комнате. Разбирать стены дальше Тор не стал. - Это жертвы, - подумав, сказал он, наконец. - Их принесли в жертву и оставили стоять на веки вечные, тогда как души умерших давно ушли из тел. Это единственная здравая причина, по какой не имело смысла уничтожать покойников. - Но ты сказал, что это пробники. - Одно другому не мешает. Взывали к кому-то, чтобы поднять тело, потерпели неудачу, но подношение оставили. - К кому? - Здесь много лет живут христиане. К кому они обычно взывают? - У нас нет таких практик, - отрезала я. - Не путай нашего Господа с иными. Мы чтим Его как Царя Небесного за доброту и милосердие, а не за шутки с телами мертвых. Дьявол, вот кто на такое способен. - Как знаешь, Саммерс. Мы пошли дальше, выбрав среднюю дверь, ведшую в очередной коридор. Я то и дело подкашливала, надышавшись пыли и праха. Тор издавал нечто вроде хрюка и шумно сплевывал. Я двигалась впереди, не зная толком куда и зачем иду, ведь можно было просто наведаться в покои госпожи, а не плутать по лабиринтам, или пойти по центральным коридорам замка. И, тем не менее, я зачем-то слушала внутренний голос и вела за собой бога. У Тора, вроде как всевидящего и всезнающего, была четкая позиция на сей счет: нести себя с достоинством и не отсвечивать инициативой. Чем дальше мы шли, тем страшнее мне становилось - стены были полны телами. Весь замок стоял на костях с нетленным мясом, они были его частью, его цементом. Узрев это единожды, я не могла выбросить это из головы. Странно, но прежде тела меня не звали, да я и не была в этом крыле замка. - Сколько лет они тут?.. С самой постройки? - не выдержала я. Коридор закончился и вывел нас на внутренний двор. Это была небольшая квадратная площадка, окруженная высокими стенами замка. Солнце протянуло ко мне лучи и коснулось носа. Было холодно, влага сверкала жемчугом на травах и переливалась разноцветными огнями. Мне подумалось, что светло там было только на рассвете. А еще, что именно там в прежние времена сюзерены вершили свое правосудие. - Нет, заполняли постепенно, вроде как, - ответил Тор за моей спиной. - Ты все еще думаешь, что это неудачные варианты? Их сотни! - Их тысячи, мисс Саммерс. Рад, что вы нашли нас сами. - Освальд сидел на скамеечке у колодца. Его кривые ноги были вытянуты вперед и босы. Белая рубаха, вроде той, что была на нем на шабаше, сползла с одного плеча, будучи сильно велика. Я не сразу его заметила - кольцо колодца закрывало чародея при обзоре с той позиции, на которой мы находились. - Кто твой друг, дитя? - Брат, - кашлянул Тор в кулак, ответив за меня. - Старший. Я бросила на него взгляд через плечо, отметив, что он накинул капюшон на голову, низко опустив его, что, правда, нисколько не скрывало его роскошной бороды. Молот исчез из его рук, сложенных на могучей груди. - Вот как, - качнул старик головой. - Мистер Саммерс, надо полагать? - Угу. - Мы встречались прежде? - Может быть. - Ваш голос мне знаком. Что до вашего лица… Невежливо скрывать его от собеседника. - Я боюсь солнца. Оно делает меня веснушчатым и сушит губы. Я рассмеялась. Освальд посмотрел на меня с некоторым удивлением, поправил рубаху, прикрывая розовые ноги с длинными желтыми ногтями на пальцах, и встал со скамьи. Прихрамывая, дед приблизился к нам через весь квадрат двора. Чем ближе он был, тем отчетливее я чувствовала его интерес и страх. Одно боролось со вторым, да так, что Освальд весь трясся от возбуждения и запыхался. - Голос… - прохрипел он. - Я знаю твой голос… - Знаешь, старик. Ты был свидетелем многих гроз. - Откуда? - Освальд стал напротив Тора, запрокинув вверх голову. Я впервые видела его таким оживленным. Должно быть, за последние годы жизни он едва ли не впервые встретил нечто, чему не мог найти объяснения. - Кто ты? Старческая рука, морщинистая, пятнистая, шелушащаяся, потянулась к капюшону бога. Тор сделал полшага назад, и Освальд застыл с поднятой ладонью. Я снова рассмеялась. Почему-то мне было смешно. - Кто эти люди? - мотнул Тор головой в сторону стены замка. - Кому принесены в жертву? - Никто. Они никто. Звать их никак. Лучше скажи, кто ты? - Брат мой, - встряла я, давясь от смеха. - Старший. - Не думаю, что матери, в муках рожавшие их, считали их никем, - резонно заметил Тор. - Отвечай, старик. - Просто покойники, которых мы пытались вернуть к жизни. Большинство умерло до нас. Кто ты такой? Ты старше меня, я вижу это отчетливо. И сильнее меня. Сильнее стократ. - Вы замуровали их. Зачем? - Чтобы стены стояли крепче. Чтобы наши молитвы были услышаны. Это ты… Молитвы тебе… - Освальд упал на колени и ухватился за колени Тора. Бог снова сделал шаг назад, потом еще один и еще. Он двигался почти брезгливо, отдаляясь от Освальда, а заодно и меня. Освальд, хватая пальцами пустоту, встал на четвереньки, а потом распластался ниц, крестом раскинув руки. Его голова покраснела от напряжения, слова, направленные в землю, звучали глухо: - Тебе, мой бог, тебе все жертвы, все - тебе! - Мне не нужно это, старик. - Возьми то, что нужно. Возьми ее жизнь, мою жизнь, всех, кого пожелаешь. - «Ее» - это мою? - уточнила я, носком туфли чертя землю возле Освальда. - Возьми всю землю, всю… - хрипел он, пока не заглох. Дрожащее тело замерло, задранная рубашка снова обнажила безволосые ноги, удивительно мускулистые и сильные. Тор перевернул его. Судя по всему, у Освальда случился удар. Губы его беззвучно шевелились, глаза смотрели в одну точку. - Чего это он? - спросила я. - Время пришло. - Именно сейчас? - Он узрел бога. Чего еще желать такому конченному созданию? Смотри-смотри! - Тор ткнул пальцем мне за спину. Я обернулась и увидела женщину в платье, багровом от крови, и грязной ржавой кирасе. Я не разобрала черт ее лица, но откуда-то знала, что они жесткие, что рот ее красен, словно она вкусила мгновение назад плоть ритуального агнца, что пальцы рук её длинны и цепки. Тор шепнул мне на ухо: - Не отводи взгляд! Женщина была очень высока, даже выше Тора. Ветер колыхал ее серые длинные волосы, высоко забранные на затылке. Ткань платья обволакивала мощные бедра, туго натягиваясь при каждом шаге, и казалось, что ей тяжело идти, что земля тяготит ее, как если бы она брела по полю боя, погружаясь по щиколотку в грязь. Наконец, она поравнялась с нами, наклонилась к Освальду и взяла его за руку. У меня двоилось в глазах - Освальд будто расщепился: один остался лежать, а второй пошел за женщиной, покорно и согбенно, еле волоча кривые ноги. Женщина не спешила. Ее крупное тело было подтянутым, сильным и пугающе напряженным как натянутая тетива. Напоследок она обернулась, посмотрела на Тора, потом на меня. Ее глаза, скулы, нос, подбородок никак не собирались мной в единый образ, как я ни щурилась, как ни пыталась разглядеть их получше. Когда наши взгляды встретились, я моргнула. Когда открыла глаза, женщины уже не было. Мертвый Освальд лежал на земле и улыбался. - Мертв? Он мертв? Вот так легко и просто?! - вскричала я, пиная безвольное тело Освальда. Меня начала разбирать злоба, поднимающаяся из темных углов моей души. Я раз за разом наносила удары, остервенело и бессмысленно. - Он?! Убийца Оливера, соблазнитель душ молодых ведьм, палач семей! Он вынес приговор целому народу, всем испанским магам! Разве такой быстрой смерти он достоит? Ты, бог, ответить мне! - Я не ваш бог, - заметил Тор. - Ваш милосерден и всепрощающ, как ты говорила. Этот старик был набожным? - Да! Нет… Не знаю… Наверно… - Мои волосы разметались и падали на обветренное пылающее лицо. Я вся состояла из гнева. - Этот ублюдок должен был дохнуть много часов кряду! Он должен был страдать! - Голова Освальда мотнулась, замершие глаза были мутными и будто грязными. - Не так все должно было быть!.. - Ты же хотела его смерти. Он умер. Саммерс, чем ты лучше его, если жаждешь крови старика? Его больше нет. Все. Хватит его бить. Что ты делаешь? Саммерс, хватит! Я лупила Освальда по лицу руками наотмашь. Била и била, надеясь, что хоть капля его сущности ощутит мою собственную боль. Это было глупо, унизительно и жестоко по отношению к самой себе, но я не могла остановиться. - Ублюдок! Ааа! - крикнула я, вскинув голову наверх. - Ты, ублюдок! Ты не творишь правосудие! Тебе все равно! Все равно! - Саммерс! - положил мне руку на плечо Тор. - Хватит. Этот старик не найдет покоя нигде и никогда. Он будет страдать так, как заслуживает того. Неважно, насколько простой была его кончина. - Но у меня нет доказательств, что он будет страдать. Он должен был корчиться от боли хотя бы перед смертью. - Точнее, у тебя на глазах? В тебе много тьмы… Что ж, дай ей сегодня волю. День будет долгим, он весь твой, но лишь один день. Если завтра ты не совладаешь с собой, то никогда больше не соберешь себя по кускам. Поняла? Ты поняла меня? Я кивнула, отходя от трупа. Он не стоил моей печали. - Саммерс, не оскорбляй своих богов, как и прочих тебе близких, покуда веришь в них. Они тебя, может, и не услышат, но ты будешь помнить об этом до смертного одра и не простишь себе минуты слабости. Я снова кивнула. Мне нисколько не было стыдно за произнесенные мной слова. Я была уверена в своей правоте и справедливости запроса. - Ладно, к черту все это. К черту Освальда. Где остальные? - мой голос звенел в утренней тишине. - Где Фортескью и Марена? Где девчонки? Я обошла колодец, заглянула в него, не нашла ничего необычного, крикнула его студеным водам краткое «ненавижу», послушала эхо, села на лавочку, где прежде сидел Освальд, вытянула ноги, как и он прежде. - Уже приморилась? - Нет. Судьба правит всем. Мы пришли сюда, потому что так было нужно. Ты видел прежде ту женщину? - Смерть-то? Много раз. У нее много слуг, ее рабов, обреченных вечно приходить в последний миг, брать за руку и вести в иной мир, откуда пришли сами… - Эта часть замка особенная, - прервала я его рассуждения. - Здесь. Это происходило здесь. Луч рассветного солнца и пойманная душа усопшего соединялись здесь, на этом дворе. Смерть почему-то не забирала душу в иной мир. Почему? А вот и те, кто ответят нам. Из маленькой зарешеченной двери показались Марена и Маргарет. Они показались мне несколько заспанными. Я вскочила на ноги, готовая спружинить в любую из сторон, взметнуть ввысь на метле или упасть замертво. - Ой, кто к нам пришел! - радостно вскинула руки Маргарет. Этот ее душевный порыв контрастировал с нашей последней встречей так сильно, что я чуть рот не открыла от удивления. - Сара! Ты вернулась к нам! - Погоди, вертихвостка, - дернула ее за руку Марена. Она улыбнулась мне, ласково и тепло. Потом ее взгляд упал на противоположный угол двора, где лежало тело Освальда, и губы ее сложились в тонкую прямую линию. - Освальд? - За ним пришла женщина в доспехах. Он был не против, - честно ответила я. - Мы не причем. - Мы? - уточнила Марена. Я кивнула на Тора и неожиданно поняла, что он исчез. Чертов сын Одина просто провалился сквозь землю или растворился в воздухе, оставив меня один на один с врагами. - Ни я, ни Освальд, - пошла я на попятный. - О, так она вспомнила о нем… Марена медленно прошла мимо меня, со свистом выталкивая воздух из легких. От нее пахло эфирами апельсина, как в главной зале. Этот аромат, навевающий мысли о солнечной Испании, о ее ярко-зеленых рощах и сочных сладких плодах на деревьях, заставил меня на миг забыть о Йоркшире и всем, что случилось со мной на этих странных землях. Это был лишь миг, один единственный, но в голове пронеслись воспоминания о праздничных хороводах с Урсулой, Табитой, Мойрой и Флорой, о песнях дев, мечтающих о любви, и невинных шутках, о шуршании легких платьев в последние дни нашего сестринства. Должно быть, меня начало размаривать солнце, несмотря на холод. Я мотнула головой и краем глаза увидела, что Тор никуда не делся, что он стоит рядом, и что Марена чуть не наступила на него, в упор не заметив. Старуха склонилась над телом Освальда и прикрыла ему глаза ладонью. Я подумала, что ее движения стали тяжелее, чем прежде. Она с трудом распрямила спину, закрыла глаза и беззвучно стала повторять слова молитвы за упокой души. Мне снова сделалось смешно, и я хихикнула. Марена не обратила на это никакого внимания, зато Маргарет схватила меня за руку и стала трясти ее в своих. - Сара, ты правильно сделала, что вернулась к нам! То, что мы делаем, благое, настоящее, понимаешь? Мы творим историю, поворачиваем ее туда, где ей должно быть, - защебетала Маргарет. - Мы творим справедливость. - Ты, правда, так считаешь? - Конечно! Сами боги нам благоволят! - Какие боги? Ты же крещеная христианка. - Да… Их много Сара, понимаешь? Много богов! Наш - царь над ними. Он верховный, но Ему нет до нас дела… Я поняла это давно… Слишком давно и слишком рано… Есть иные. Им ближе наши молитвы, а их ответ всегда ясен и понятен. - Назови хоть одного. - Я не знаю их имен, - покачала головой Маргарет. - А что, если это Люцифер отвечает на ваши просьбы? - Нет. Не он. Я уверена. Им не нужны наши души. - Маргарет Клоуз, ты сошла с ума, - тяжко вздохнула я, хватая подругу за плечи. - Ты безумна. - Почему? - Потому что ты убила свое дитя, а теперь помогаешь убивать прочих во имя того, что несет разруху и смерть. Ты не изменишься. Ты поломана от начала и до конца, тебя проще стереть с лица земли, чем пытаться исправить. - Сара? Что ты такое говоришь? Зачем ты вернулась, если не хочешь примкнуть? Марена… - жалобно позвала она старшую ведьму. Та закончила молиться и медленно двинулась в нашу сторону. - Марена, она не хочет быть с нами! - Что ж, это ее выбор, - ответила старуха. - У нее иной путь. Жаль, детка. Ты подавала большие надежды. - Что вы сделаете со мной? - я вытянулась как струна, сверху взирая на старую и молодую ведьм, будучи выше их обеих ростом. - А как ты думаешь? - Хм… Очевидный ответ. Но я не говорила, что не хочу примкнуть. Так сказала Маргарет. Что до ее сумасшествия, так оно действительно. Она безумна, как и многие ведьмы этих или иных земель. Нормальных среди нас я не встречала - Вижу, ты совладала со своими страстями. По крайне мере, с их частью. Прошлой ночью кто-то напал на бедняжку Ванессу Фортескью. Ее рассудок несколько помутился… Она утверждает, что за ней приходил демон, пытавшийся убить ее. В последнюю минуту демон передумал и ограничился тем, что вырвал ей язык. Точнее, часть языка. Девчонка оклемается, она прочнее, чем кажется на первый взгляд. Но ее кровь всегда будет на твоих шестипалых руках. Честно сказать, я не могла предположить, что ты осмелишься на такую дерзость. Но ты осмелилась. Ты не чище Маргарет, Сильвии, Агнесс. Ты не менее безумна, чем они. - Нет, - подтвердила я. - После смерти Оливера мой рассудок рассыпается… Мой гнев и скорбь пытаются жить своей жизнью, чтобы сохранить мою суть. Но я работаю над этим. - Так по какому пути ты хочешь идти, Сара Саммерс? - По пути истины. Чтобы познать ее, мне нужно понять, что представляет ваш путь. Кому вы молитесь, госпожа? Вы ведь обращаетесь к кому-то, не так ли? И этот кто-то отвечает вам. - Да, это так. Нам силы дает наша верность старым богам. Не сразу, но они ответили нам… - Кто? Какие боги? - Детка, тебе ли не знать? Тебе, в которой течет кровь друидов? Старая Англия шла своей дорогой, пока не пришли римляне, а потом монахи, несущие слово Божье. Вот только слово то здесь звучит как проклятие или ругань. Он не дает нам свободы. Он ставит преграды, Сам отстраняясь от нас. А они отвечают нам… - Кто, госпожа? - Эзус, Таранис, Тевтан… Их много. Их много, и они только и ждут своего часа в темноте. Боги кельтских племен, исконные владыки наших земель. Тор чихнул справа от меня, и мощный раскат грома разнесся над близлежащими деревнями. Успела ли перед тем мелькнуть молния, я так и не заметила, но мои уши ясно разобрали «мертвы» в оглушающем реве небес. - Вот и они! Слышишь? Это наши боги! - Маргарет ткнула пальцем в небо. - Они всегда рядом с нами! Новый раскат грома разорвал утренний покой: Тор заржал как конь. - Предположим, что это они, - осторожно заметила я. - Вы с ними виделись? - С богами? - удивленно подняла брови Марена. - Они же боги! - Тогда с чего вы взяли, что это, как их там… Эзус, Таранис и… - Тевтан? - Марена посмотрела на меня так надменно, будто я сморозила очевидную глупость. - Я говорю с ними с самого детства. Они со мной всю мою жизнь. - Но вы участвовали в крестовых походах, госпожа, вы сами рассказывали. Вы христианка. - И? - Это же противоречит вашей вере. - Чему тебя учила только Эндора? Боги везде, их сотни и тысячи. Попроси одного, и он даст тебе просимое. Попроси другого, и он не услышит. Попроси третьего, и он простит тебе грехи. - Это даже не язычество, а проституция божья… Марена влепила мне пощечину, неожиданно болезненную из-за перстней. Я сплюнула кровь, но после почтительно склонила голову. Уважение к старшим шаталось во мне из стороны в сторону, но я не могла запоздало не отметить, что моя дерзость была чрезмерной. Новый раскат грома послужил мне тому свидетельством. - Я мало знаю о старых богах Британии, - честно сказала я. - Почти ничего не знаю о друидах. Но я твердо знаю, что две пряхи не справляются, нити жизни всех живых рвутся. Старые пантеоны богов гибнут один за другим. Власть переходит от богов мелкого и среднего звена к самым сильным. Однажды, быть может, она достанется одному Единственному. А может, Его тоже скоро не станет, и человечество себе придумает иных идолов. - Что ты знаешь о пряхах? - спросила Марена, сложив обе ладони у рта. - Откуда? - Консуэло была пряхой. Одной из трех. Ее убили, отрезали косы, в которых были ее силы. Вы говорили мне, будто это сделала Эндора. - Это сделала она, - отрезала Марена. - Больше некому. Но с чего ты взяла, что Консуэло была пряхой? Гром снова разорвал абсолютно ясные небеса. Марена и Маргарет подняли головы почти одновременно. Я скосила глаза на невидимого им Тора, перебирающего пряди бороды в глубокой задумчивости. Наши взгляды встретились, и бог пожал плечами, предпочитая не вмешиваться. - Бог сказал мне. - Вот как? - Да, так и сказал. Прямым текстом. Сидел на моей кровати и говорил. - Не может этого быть! - вскричала Марена. - Лгунья! Ты потешаешься надо мной?.. - Нет, госпожа. Возьмите мои руки. Возьмите! - Я сунула свои шестипалые ладони в ее сухие шершавые руки. - Проверяйте меня, проверяйте мою магию, как проверяете волшебные палочки прочих. Вы же почти всесильна. Вы сама как богиня, но продолжаете зачем-то просить силы извне… Ну же! Марена посмотрела на меня снизу вверх. Ее голова мелко тряслась из стороны в стороны, редкие седые пряди торчали из розовой кожи головы словно пух, а не настоящие волосы. Мне вспомнилась юная Урсула с проплешинами и кровоподтеками на голове, ее непроизвольные движения и полоумный взгляд. Урсула умерла, а Марена пережила тысячи таких младых ведьм за все время своего существования. - Держите, госпожа, меня за руки и смотрите в меня, в мою суть, в мое настоящее и прошлое. Смотрите! На этот раз боли не было. Я не позволила ей войти в мое сознание. Точнее, это Тор помог мне, положив свою здоровенную длань мне на плечо. Обе ведьмы в упор его не замечали. Сила бога оградила меня от чрезмерного любопытства Марены - она увидела лишь то, что ей суждено было узреть. Марена отбросила мои руки и сцепила свои пальцы в замок. Ее мелкая дрожь вдруг прекратилась. Она улыбалась беззубым ртом, и темные губы провалились вовнутрь, создав на месте человеческого рта грубую щель. - Что вы увидели, госпожа? - Детка, ты выбрала не ту сторону. - Что вы увидели, госпожа? - повторила я вопрос. - Ты не права, Сара Саммерс. - Что вы увидели, госпожа?! - заволновалась Маргарет. - Что вы увидели? - тихо повторила я. - Волк пожрет солнце. Время вышло. Тьма укутает Землю, и та безжизненным куском камня полетит в бесконечность вселенной. - Вы этого хотели? - Нет. Мы хотели порядка под нашим мудрым началом, но так… так даже лучше… Пусть волк пожрет солнце… Марена выглядела рассеянной. Не знаю, что именно ей показал Тор, пропустив видение через мою плоть, но старая ведьма вдруг стала еще старше. Увиденное ее не шокировало, не испугало. Я подумала, что она так устала каждое утро открывать глаза, мочиться в горшок и есть беззубым ртом кашу, что ей это уже успело порядком надоесть: она устала жить и только сейчас поняла это. - Ваша черная магия вот-вот приведет к концу света, а вы говорите «так лучше»? - выдохнула я. - Да, - кивнула старуха и села на скамью возле колодца. - Мир проклят. Он проклят своими создателями задолго до нашего с тобой рождения. Зло и добро, жизнь и смерть танцуют танец страсти много-много лет, топча смертных. Пора прекратить эти мучения. - Госпожа, но столько невинных погибнет! Неужели вам все равно? Ей было все равно. Она знала любовь, дружбу, потери, знала богатство и процветание, знала власть и даже почти познала власть над смертью, через тысячи попыток воскрешения вернув себе достойную замену умершей подруги. Она была готова к концу, хоть и боялась его, - я чувствовала в ней это, эту слабую пульсацию волнения и ожидания неизбежного конца. Ей было все равно, к чему привели действия триумвирата: казням и гонениям в Мадриде, убийствам в Йоркшире, смерти мальчика, что вырос у нее на руках, к апокалипсису в конечном итоге. Как истинно деспотичной натуре, собравшейся уходить, ей было все равно, что после будет только пепелище и дым, разруха и хаос. Главное, что сама она успела получить слишком многое от жизни, так много, как мало кому доставалось из смертных. - Вам безразлична смерть планеты… Смерть всей системы Солнца… Всех чародеев, что ходили под вашим началом… Вы ужасны, госпожа. Она посмотрела на меня исподлобья, и я поняла, что мои слова для нее ничего не значат. Может, столетие назад в ней было больше человеческого, но к 1731 году власть развратила ее до существа без способности сопереживать. - Все было зря? - пролепетала Маргарет. - Мы скоро все умрем? - Зря? - усмехнулась я. - Да вы затормозили само Солнце, и волк скоро пожрет его! - Волк?.. Я только отмахнулась. - Вы нарушили мировой баланс сил. Что за магию вы использовали? Вы ведь не сами ее насочиняли? - решила перейти я ближе к делу. Марена рассмеялась, прислонившись затылком к колодцу. На заднем фоне черный ворон сел у тела Освальда и стал с интересом разглядывать усопшего. - Нет, не сами. Нам дали эту магию боги. У Дебры было видение. При жизни, разумеется. После смерти леди Фортескью бесполезна в плане магии. Как известно, душа уходит из тела туда, где ей должно быть. Это тонкие материи. Тонкие и проклятые. Если нить жизнь оборвать преждевременно, то смерть приходит с опозданием. Это время, пока она не пришла, можно использовать с умом. Дебре привиделось, что после определенного ритуала можно поймать солнечный луч на рассвете и повесить на него душу. - Повесить? - Да, прямо за шею. Как висельника. - Вы вешали души мертвых на солнечных лучах? - удивилась я. - Да. Так предлагало видение. Солнце спрячет луч, а душа попадет на планету огня. Солнце и Земля сделают обороты вокруг своих осей, Земля обойдет Солнце, лучи упадут в другом месте, а душу снимут с петли там, где рассчитали изначально. Душа, побывавшая на планете огня, даст силы заклятью. Посланная из Йоркшира душа получала свободу в Мадриде, зарядив чародея таким количеством энергии, что сам Томас де Торквемада восстал из мертвых спустя две сотни лет. Мы долго отрабатывали технику. По сути, чуть ли не эти самые двести лет. Получилось лишь не так давно. Сначала удалось удержать сущность Дебры Фортескью, пусть и не на все сто процентов, но все же. Потом мы перешли к более активным действиям. Жаль, что пропадает пропадом, но… Это была славная и дерзкая попытка завладеть миром магии. - Это попытка убьет нас всех. Кто послал это видение? - Боги, разумеется. Только боги могли помочь нам узреть нити жизни и обмануть смерть. - Почему вы решили, что это старые боги Британии? - А кто еще-то? - Кто-то, кому было выгодно, чтобы Сколль сожрал Соль. Марена на мгновение задумалась. Старой ведьме были знакомы эти имена. Они были знакомы и Оливеру Фортескью, читавшему в детстве скандинавский эпос у ног своей бабки и неразлучной с ней старой спутницы. Лицо Марены просветлело от неожиданной разгадки и тут же потемнело от осознания сути мной сказанного. - Нет, - сказала она сама себе. - Эзус. Таранис. Тевтан. Боги островов старой Англии не могли допустить такого с потомками их почитателей. Нет. Нет. - Госпожа, старые боги давно мертвы. Нити их жизней оборвались, когда Консуэло оставила прялку. А она делала это не один раз. Кто убил ее? - Эндора. - Призраки на кладбищах считают иначе. Они говорят, что это сделала леди Фортескью. - Ой, да что они знают, эти глупцы из киселя… - Они о живых схожего мнения. Кто ваши сообщники в Мадриде? Чьи души вы отправили в последний раз и когда? Эндора и Дейдра еще живы? Марена покачала головой. На ее губах снова играла улыбка. Маргарет прижимала ко рту сложенные ладони и выглядела окончательно свихнувшейся. - Детка, ты выбрала не ту сторону, - повторила мне Марена. - О каких сторонах речь, госпожа? Мир на пороге смерти, а вы рассуждаете о сторонах! - Миру пора очиститься от грехов. Человеку пора узнать свое место в иерархии существ. - Что вы несете? - Ты же знаешь, что маги не идут в рай или ад? У нас свой закуток за пазухой у Господа, где мы однажды снова встретимся, Сара Саммерс. Надеюсь, там ты будешь среди своей крови, среди детей Англии, а не Испании. - Она вздрогнула и вся сжалась, неотрывно глядя мимо меня. Какое-то время она молчала, а потом очень тихо спросила: - Кто он? - Я не ответила, и старуха повысила голос. - Кто стоит за твоим плечом? Он был здесь все это время?.. Я обернулась и с воплем отпрыгнула в сторону, увлекая за собой и Маргарет. Тяжелый молот Тора вознесся вверх в его могучей руке, сверкнув десятком молний на фоне ясного голубого неба. Миг - и молот опустился на голову старой ведьмы. Марена превратилась в кучу кровавого мяса, скамья под ней сломалась, а земля вокруг почернела. Богу наскучили разговоры.