Пляска в испанских сапожках

Я смотрела на груду старого мяса и все никак не могла оторвать взгляд. От могущественной ведьмы, развязавшей новой виток инквизиции, осталась лишь куча волокон мышц, обломки костей да обрывки кожи. Я поддела останки метлой и пошевелила их. Не знаю, зачем я это сделала. Может, боялась, что оттуда выползет змея или еще кто. Ветки метлы измазались кровью и фрагментами кишок. Я стала спешно вытирать их о траву. Маргарет стояла рядом, не шевелясь. Она смотрела не на Марену, а на Тора, прислонившегося к колодцу. Молот он запрокинул на плечо, будто тот ничего не весил. — Она не страдала, — заметил бог, кивнув на кучу. — Не успела. — Да, я так и подумала, — ответила я. — Не пытайся меня задеть. Я не так уж кровожадна. Точнее, вовсе нет. Просто Освальд умер так тихо и быстро, как должно умирать достойным людям, а не ублюдкам, решившим, что они выше прочих… Я принимаю их смерть такой, какой она случилась. А почему та женщина не пришла? — Она пришла, просто ты ее не видела. — Правда? В первый раз она была медлительна… — Она идет с той скоростью, с какой ей следует идти. Прояви хоть чуточку почтения к порядку мировых вещей, Саммерс. Он посмотрел на Маргарет, потом на меня. Относительно миссис Клоуз у меня были весьма противоречивые мысли. — Маргарет, — позвала я подругу прежних лет. Она вздрогнула от звука моего голоса и повернулась ко мне. Ее бледное личико было красиво даже после бессонных ночей, полных темной ворожбы и разделки тела моего супруга. Меня кольнула зависть к этой красоте. Это было не к месту, но я подумала, что природа раздает свои щедроты уж больно выборочно и совершенно не тем людям. Моя прелесть юности увяла от горя, а больше во мне привлекательного не было. — Маргарет, кто ваши сообщники в Мадриде? Она повела плечом, точно отмахивалась от расспросов. Ворон, интересовавшийся телом Освальда, подлетел к останкам Марены и начал клевать их. — Маргарет, кто они? Это сестры барона, не так ли? — Сара, ты помнишь нашу первую встречу? — ответила она после некоторого раздумья. — Я дала тебе персик. Ты так обрадовалась ему, будто никогда в жизни прежде их не ела, но всегда мечтала попробовать. Ты была грязной маленькой оборванкой, а наша школа дала тебе все: кров, еду, тепло. Почему ты против нас, чародеев? — Я не против чародеев. Что за глупость? — Разве? Тогда зачем?.. — Она кивнула на тело Марены и снова вернула взгляд на Тора. — Зачем смерть самых сильных магов Англии? — Как же тебе запудрили мозги! Ты вообще слышала нашу беседу? Вы, чертовы ублюдки, пользовались темной магией и силами невесть кого, чтобы выкосить ряды испанских чародеев! Вы убивали целые семьи невинных смертных! Детей! Вы убили и надругались над телом моего Оливера. А теперь ты винишь меня в жажде смерти самых, так называемых, сильных магов Англии? Тех, кто уничтожал дорогое моему сердцу? — Я не знала, как подобрать слова и пробить стену, состоящую из абсурда. — В чем смысл для тебя, Маргарет? Зачем это лично тебе? — Испанцы оскорбили нас. — Два века назад! — Неужели такое можно забыть? Они прислали нам дочь Изабеллы и Фердинанда! Дочь инквизиторов! — Тебя на свете еще даже не было тогда. — Но моя прабабка помнила это. Помнила ту инквизицию, те костры и «испанские сапожки». Она чудом избежала смерти. — У тебя каша в голове. — Или говно, — встрял Тор. — Да уж, — согласилась я. — Ты же жила в Мадриде. Ты сама любила ту школу. Там нет фанатиков Торквемады и католических королей среди магов. Ну нет их там! Если только чокнутые из числа религиозных отщепенцев, ненавидящие свою магическую суть, доставшуюся им поневоле и которую они вынуждены подавлять. Такие есть везде, но их бесконечно мало. Ты говоришь о любви к чародеям и вспоминаешь Мадрид, а не Англию. Ты сама не понимаешь, что несешь. Триумвират, старые маразматики с большой властью, промывали мозг нестабильным вроде тебя и пытались мстить за обиды тем, кого уже давно нет в живых. Даже не так… Задним числом они пытались примазаться к взятию под контроль инквизиции, тогда как большая часть борцов уже давно в могилах… Величие магии в прошлом не давало им покоя. Простые смертные стали показывать, что способны выживать и без нас: делать открытия, предотвращать оспу, ездить по всему свету. Что они не хуже или глупее, просто идут другой дорогой. Триумвират же себя мнил таким дальновидным и гордым до волос на заду, а на самом деле главами вашего ковена попользовались и вытерли промежность. Если мы не узнаем кто, весь мир рухнет. Все рухнет, Маргарет! — Это ты предала свои корни, не я. Ты забыла ужас инквизиции. — Дура! — взвыла я. — Вы сами развязали инквизицию и принесли ее в чародейский дом Испании. Вот только она, вспыхнув там, разнесется церковью и простыми смертными по всему свету. Подожди, англичане увидят ту чистку и спросят себя, а чем они хуже. И тогда костры придут и сюда, уже неподконтрольные вам. — Тогда мы будем бороться. Весь мир волшебства против посредственности. — И проиграете, потому что обычных людей больше. — Мы сильнее. — И поэтому мы должны проявлять мудрость и хранить мир, тратить силы на изучение нового, на поиск лекарств против падучей и чахотки, на освоение новых технологий и земель… В этой войне не может быть победителя. Выигравший не сможет спать до конца дней, видя окопы и вывороченные кишки, как только закроет глаза… О чем мы вообще говорим, Маргарет? Сколль пожрет Соль. Если повезет, то лет через триста. Если нет, то сегодня-завтра. Давай не будем искать сейчас виноватых и попытаемся спасти мир. Вы собирались убить… Я вдруг почувствовала, что не могу пошевелиться и вымолвить хоть слово. Меня сковала магия, которой я еще не знала. Во рту было сухо, и стоял металлический привкус крови. Удар, нанесенный рукой Марены, оказался сильнее, чем я думала. Во двор вошли Сильвия и Агнесс. Обе держали в руках волшебные палочки направленными на нас. Тор был вне моего поля зрения, и я не видела, что с ним. — Кто тут у нас? — прошелестела Сильвия, мельком оценивая ситуацию. Она увидела останки Марены и поморщила нос. — Это что? — Марена, — ответила ей Маргарет. — Здесь колдун… Я сделала вывод, что Тор снова стал невидимым для прочих. Мой магический кокон затягивался все сильнее. Обученные триумвиратом ведьмы были старше и опытнее. У меня прежде был необузданный гнев, но этого мало в борьбе со структурированным направленным волшебством. — …или хуже того, — завертела головой Маргарет. — Он опасен. Пространство вокруг трех английских ведьм стало искривляться, свет преломлялся, готовясь отразить атаку. Марена была уверена в своих силах, но не противилась воле бога, почтительно приняв ее, тогда как молодые чародейки не поняли, что имеют дело с всевышними силами. — А!.. — краткий возглас Сильвии оборвался в самом начале. Нечто подняло ее в воздух за правую ногу, и юбки задрались, обнажив полосатые чулки и белые ляжки. Она пролетела мимо меня и упала вниз головой в колодец. Я не слышала плеска воды, но против воли мысленно узрела, как она ударилась лицом об опущенное ведро, раздробила челюсть и провалилась до самого дна. Студеная вода сомкнулась над ней, окрасившись в красный. Агнесс и Маргарет стояли спина к спине, окруженные плотной завесой магии, потрескивающей от напряжения. Меньше минуты длилось их сопротивление: они обе взмыли в воздух с воплями. Мой кокон спал с меня — заклятье Агнесс распалось. — Оставь их! — попросила я, прокашлявшись. Противная слизь забила горло и пробкой выскочила наружу. Я понятия не имела, что за боевое чародейство направила на меня йоркширская ведьма, и не без сожаления подумала, что мои навыки и познания в профессиональной сфере далеки даже до удовлетворительных. — Они могут рассказать нам… Агнесс рухнула мне под ноги. Ее лицо было там, где должен был быть затылок. — Хватит! Она моя! Маргарет — моя! — закричала я. Тор послушался, и Маргарет упала на землю значительно мягче, чем ее сообщница. Я подошла к ней и взяла за волосы, туго намотав их на кулак. — Ты все расскажешь! Все, что знаешь, иначе я… — Что — ты? — усмехнулась Маргарет, скалясь. — Что ты сделаешь, крошка Саммерс? Я посмотрела ей в глаза и подивилась увиденному. То был не взгляд зверя, загнанного в ловушку, то было что-то иное. То ли полная пустота, то ли отблеск надежды на дне зрачков, но не страх и не отчаяние. — Ну-ка, крошка Саммерс? Давай, срежь мне лицо! Давай! Я хочу, чтобы ты срезала мое лицо и надела его на себя. — Я так растерялась, что выпустила ее волосы. Они выскользнули из ладони словно шелковый платок, столь гладкими были. — Что так? Он хотел меня, твой Оливер. Он хотел меня на балу. Думал о тебе, как о святой овце, но желал сорвать с меня платье и поиметь. Они все хотят… Возьми мое лицо, оно лучше твоего. Твой бог тебе поможет, — кивнула она на Тора, вновь появившегося рядом со мной. — Он же бог, не так ли? Маргарет сидела на земле, беспомощная, вся в нашей власти, но я отчего-то боялась ее, ее безумия и слов. А еще я боялась себя, ибо на долю мгновения задумалась о предложении. — Что, Сара, ты все еще дитя? Ты видишь так много границ и не заходишь за них, хотя якшаешься с темными идолами, купающимися в крови… — Никогда так не делал, — заметил Тор. — Никогда не приветствовал жертвоприношения. Это вы, люди, всегда выворачивались наизнанку в изобретательности убийств и целей, оправдывающих их. Мы лишь сторонние наблюдатели. Вы отправили кого-то в Мадрид сегодня? — Нет. — Собирались? — Да. — Чья душа должна была отправиться? Маргарет рассмеялась. Я отстранилась от нее и сделала шаг назад. Солнце поднималось все выше и выше, его лучи, прошедшие длительный путь по космосу, падали мне на плечи, но я не чувствовала их тепла. — Они мертвы, — обратилась она ко мне. — Кто? — Все. Все мертвы. И ты умрешь, Сара Саммерс. И он умрет, — кивнула она на Тора. — Грядет равновесие сил, и наступит тишина. — Она закрыла глаза, и ее розовые нежные веки казались перламутровыми в утреннем свете. Я снова подумала, что это лицо было слишком красивым, чтобы принадлежать безумной ведьме. Вряд ли она могла читать мысли, но меня не покидало ощущение, что она знала обо мне больше, чем мне хотелось. Я была очень юной и впечатлительной, а несколько лет разницы между нами тогда были целой пропастью. Маленький рот с четкой пунцовой каймой губ пришел в движение, существуя словно отдельно от Маргарет: — Старый мир пора сжечь дотла. Он неудачный. Слишком много боли, сиротских слез и страха… Тебе ли не знать, Сара Саммерс? — Ты уже не Маргарет, — выпалила я. Ведьма предпочла мои слова не заметить. — Шестипалая Сара… — Что тебя так привлекает в моем имени? Зачем ты его повторяешь? — Сара. Сар-ра! Сар-ра!!! — громче и громче произносила она, продолжая сидеть на земле с закрытыми глазами. — Он звал тебя. Его душа. Я лично надевала на него солнечную петлю. Знаешь, они хотели его съесть, в самом деле. Освальд, Марена и леди Фортескью несколько раз при мне ели молодых мужчин. Они и мне предлагали… Особенно им нравилось обгладывать кости, высасывать из них мозг… Леди Фортескью говорила, что так мы ближе к богам. — Где она? Ты же знаешь, что она мертва? — Мой голос дрожал, когда я спрашивала ее. Мне хотелось больше знать о последних минутах души Оливера, но я сдержалась, понимая, что она будет дразнить меня этим. — Она труп. Хорошо сохранившийся труп с большим объемом воспоминаний о своей хозяйке. — Сар-ра! — снова крикнула Маргарет, не поднимая век. — Ах, малышка Сара! Он хоть раз тебя трахнул? А ты знаешь, что мы однажды целовались с ним? Я хотела позволить ему куда больше, но он так засмущался и убежал. Это было еще до твоего приезда сюда. Я почти насильно впилась в него губами, а он весь так смешно задрожал от возбуждения. Думаю, в тот день он долго не мог уснуть и мечтал о моих бедрах… Я хотела ударить ее и не ударила, увидев выражение лица Тора. Богу было любопытно наблюдать не столько за Маргарет, сколько за моей реакцией. — И как ты умудрилась сделать петлю из луча? — продолжила я. — Нужно погрузиться в транс. Начинаешь видеть и чувствовать все гораздо острее. Много-много часов молитв старым богам… — Которые мертвы, — заметила я. -…и они ответят тебе. — Вы брали ритуалы из книг? Или ориентировались исключительно на видения леди Фортескью? — Друиды не писали книг, глупышка. Они использовали руны. Леди Фортескью научила нас по своим снам и видениям. — Ясно. Вы пришли сюда, в этот внутренний двор. Ты, Марена, Освальд. Зачем? Ждали обратную связь с лучами солнца? С богами? Ах, да… Собирались отправить чью-то душу. Чью? Маргарет молчала и слегка покачивалась из стороны в сторону. — Саммерс, — произнес Тор. — Да? — Я не звал, я утверждал. Они собирались отправить твою душу. — Что?.. Мою? Меня?.. — Угу. Сильную душу поломанной юной ведьмы. Точнее, они посчитали тебя сильной и поломанной. Вот только они не знали, что ты припрешься с родственником. Не так ли, миссис Клоуз? — Верно, мистер Саммерс, — ответила Маргарет. — Мы ждали тебя, Сара. Мы звали тебя. Если бы ты согласилась примкнуть, то стала бы одной из нас. Но ты привела… — Ее лицо исказилось, приобрело злобное выражение, но глаз она так и не открыла. — …чудовище. Он — тьма. Чистая древняя тьма, вбирающая в себя свет живых. Он и твой заберет. Все боги темны. Иных не бывает. — Тогда зачем вы молились старым богам бриттов? — Мне стало любопытно, откуда у Маргарет были такие познания и мысли, но я сомневалась, что вообще беседую именно с ней. Точнее, с той ее частью, что прежде она показывала мне. — Чем скандинавский пантеон хуже иных? Понимаю, если бы мы сравнивали язычество с единым Богом, но… Хотя, знаешь, — всплеснула я руками, — я больше не хочу думать о каких-то сверхсуществах, которым надо кланяться определенным образом и произносить строго определенные мольбы. Слышишь, Маргарет? Маргарет открыла глаза, и наши взгляды встретились. Я стояла над ней, сидящей на земле, тень моя падала ей в лицо. Я ненавидела ее. Она, зная меня еще с детства, убила моего возлюбленного ради безумной идеи. Ее душу было не спасти. Я так подумала. — Маргарет, — позвала я ведьму по имени. — Тебя нельзя исправить. Ты опасна для окружающих, поэтому должна умереть. — Так давай, — согласилась она. — Пусть молот Тора опустится на мой череп. Это же он, верно? Йоркшир… Странное место, где сошлись разные верования… Можно было догадаться. Ты знала, что здесь были когда-то римляне? Их постройки еще стоят и спустя почти две тысячи лет… Может, и их боги здесь? — Боюсь, что они мертвы. Я должна убить тебя сама. — Саммерс… — позвал меня Тор, но я подняла ладонь в знак уверенности в своих силах. — Я должна. Я убила ее. Бог по имени Тор выделил мне день на то, чтобы мой гнев выплеснулся наружу, и я выдавила его как гной из души, очистила ее от ненависти и омываю эту рану слезами по сей день. Я никогда больше не забирала человеческую жизнь. Я не сделаю этого и впредь. Маргарет Клоуз была единственной, кто пал от моей руки. Я вогнала ей в глаз ее же волшебную палочку. Это была грязная мерзкая сцена: Маргарет пыталась убежать от меня, кричала, хотела применить магию, но Тор схватил ее одной рукой за шею, словно котенка, другой сцепил за спиной запястья. Ведьма рычала, плевалась, дергалась, а потом обмякла. Борьба, как понимаете, была неравной, но я должна была окропить свои руки кровью в знак мести. Дикая часть меня, та, что шла из глубины веков, беря начало у далеких и, в общем-то, чуждых мне друидов, нуждалась в этом. Я ненавижу себя за это. Я презираю это воспоминание, как и многое из того, что поведала вам. Бог выделил мне день. Бог сказал, что можно, что месть порой нужна, и станет легче, когда я свершу ее. Бог лгал. Легче не стало. Богам свойственно лгать. Иной Бог сказал, что будь праведен и попадешь в Царство Небесное. Оливер Фортескью нес людям благо и свою любовь, но после смерти над его душой надругались, заставили служить черной магии и вплести силу своей добродетели в ворожбу такого свойства, что не видать ему было Царства Небесного. Я не могла знать этого наверняка, но чувствовала. Да, Тор сказал мне, что Оливер нашел покой, но так ли то было? И был ли тот покой надежен и вечен, коим ему полагалось быть в Раю? Я была юной девчонкой, которая волею судьбы познала грани мироздания и навсегда усомнилась в их прочности и справедливости. Я разочаровалась в жизни и смерти: оказалось, что не так уж перед ними все и равны. Про Освальда забыли на несколько веков, а семью Вильерсов убили те, кто должен был давно рассыпаться прахом, будучи простыми смертными варварами. Мой личный мир рассыпался прямо передо мною, и некуда было уже ставить ногу для следующего шага. Я убила Маргарет Клоуз, потому что захотела хоть раз взять справедливость в свои шестипалые руки. Я покрыла их кровью и омыла ею лицо. Тор опустил Маргарет на траву, и она лежала между своими учителями — Мареной и Освальдом, а я кричала на них, кричала истошно, так, что должна была вымотаться совершенно, но вместо этого стала сильнее и жестче. — Горите в геенне огненной! Варитесь в котлах! Твари! — плюнула я в колодец, вспомнив, что там плавает тело Сильвии. — А, проклятье! — Идем? — позвал Тор. — Сейчас… Я опустилась на колени и трижды поцеловала Маргарет в мертвые уста. Потом я повторила эту же процедуру с Агнесс и Освальдом. Останки Марены я трогать не стала, сочтя их безнадежно испорченными для воскрешения трупа. — Что ты делаешь, если не секрет? — Так их никто не станет использовать повторно. Надо Сильвию достать. Тор пожал плечами, и через мгновение мокрое тело лежало у колодца. Я сначала поцеловала ее в лоб, потому что нижняя часть лица была сильно изувечена, а потом, подумав, все же коснулась трижды губами и той области. — Интересная практика, — заметил Тор. — Я не хочу, чтобы кто-то из ковена поднял эти тела. Возможно, никто не в курсе этого ритуала, но лучше перестраховаться. У них могли быть сообщники. Еще где-то ходит сама Фортескью и Фрэнни Трэверс. Их надо найти. — Найдем. Тебе дать нож? — Нож? Я не хочу больше убивать. Маргарет… Я доверяла ей. Я любила ее и хотела, чтобы она умерла от моей руки. Чтобы это было милостью к той девочке, которой она была когда-то, а не казнью… — Так ты будешь ей срезать лицо? — Что? Нет, конечно! — Я мог бы приживить его. Она была очень красива, это правда. — Нет! Не надо! — Ладно. Может, нам стоит прихватить его с собой? Вдруг передумаешь? Я не сразу поняла, что он посмеялся надо мной. Конечно, вам могло показаться, что это было очень грубо и неуместно, но уж таким был Тор. И такова была я на тот момент жизни, что когда до меня дошла та издевка, я расхохоталась. Я была ведьмой, стоявшей рядом с богом. Мне никто не был ровней.