Там, где ты

      Вэй Ин слушал Лань Чжаня со стойким ощущением надвигающегося апокалипсиса. Только такого поворота событий ему для полнейшего разрушения собственной жизни и жизней близких и не хватало! Выходило, с его подачи клан Лань поставит на уши клан Вэнь. Спустя годы, в течение которых он уступал Вэнь Чао, сносил унижения и мытарства, когда история с Цзянами вроде бы начала приближаться к развязке, ситуацию удалось накалить до предела всего за несколько дней, и вот-вот должен был последовать катастрофический взрыв.       Инициатива Лань Чжаня, направленная на урегулирование давней вражды, обещала отнять у троицы изгоев то немногое, что у них оставалось. Надежду на благополучный исход, при котором родители вырвутся из плена и семья снова воссоединится. Если бы этому не предшествовала потасовка в академии, сохранялась бы вероятность, что глава Вэнь хотя бы выслушает Лань Сичэня и — чем чёрт не шутит — обсудит предлагаемые условия, но после всего случившегося Вэй Ин не сомневался, что ни о какой сделке не могло быть и речи. Не нужно было быть экспертом в таких вопросах, чтобы понимать: Вэнь Жохань обязательно отыграется за унижение отпрыска — таков уж он, не забывает обид и не терпит, когда его задевают, — а Вэнь Чао, каким бы тупым куском дерьма по сути ни являлся, был ему сыном и наследником его выстроенной на крови и насилии империи.       Лань Чжань в какой-то степени имел те же представления о порядке вещей, что и его оппоненты, но с некоторыми оговорками. Он так же не привык склоняться перед чьей-то волей и на фоне стремительно развивающихся событий готов был сворачивать горы, пуская в ход самые неожиданные инструменты давления, однако такая «гора», как Вэнь Жохань, грозила похоронить заживо не только его самого, но и весь его клан, против воли втянутый в рискованное противостояние.       Вэй Ин буквально чувствовал, как ловушка судьбы захлопывается. Одно то, что Лань Чжань требовал перебраться в его дом (не приглашал, а давал понять, что это произойдёт — и точка), заставляло опасаться последствий. При таком раскладе перспектива поменять существование с позволения Вэнь Жоханя на существование в рамках правил клана Лань, о которых Вэй Ин не имел даже смутного представления, не казалась ему удачной. Бесспорно, с точки зрения безопасности Цзян Яньли и Цзян Чэна это был вполне разумный компромисс, но лишь при условии, что их родители не пострадают, а Ланям в действительности хватит дипломатии и стали в яйцах всё разрулить.       Вэй Ин сознавал, что движет Лань Чжанем, и верил, он хочет как лучше, но безропотно попустительствовать ему в складывающихся условиях виделось укатанной дорогой прямиком в могилу, ведь парень совершенно не имел тормозов.       — Звони Сичэню! — ультимативно потребовал Вэй Ин, не сумев скрыть вспышку раздражения.       Прошло несколько ужасно долгих, напряжённых секунд, прежде чем Лань Чжань нарушил тишину.       — Зачем?       — Скажи, погорячился с просьбой навести мосты с Жоханем! Что угодно говори, но останови его! Я против каких-либо договорённостей твоей семьи с семьёй Вэнь за моей спиной!       — Не обсуждается. Процесс уже запущен.       — Что значит не обсуждается? Ты совсем ошалел?! Это моя грёбаная жизнь, Лань Чжань! А ты даже не спросил моего мнения, прежде чем затевать что-либо! Я, по-твоему, должен этому радоваться?       — Ты прав, я решил всё сам. Защищать тебя, значит, защищать и твоих родных тоже. Пойми, сделка между равными по силе организациями — единственная возможность уладить проблему.       — Вэнь Жохань не позволит себя прогнуть! Авторитет для него — всё, а я — отправная точка этой сомнительной затеи! Фэнмяня и Цзыюань грохнут по моей вине, и как прикажешь после этого смотреть в глаза брату и сестре?! — свирепел Вэй Ин.       — Я не хочу, чтобы ты винил себя в бездействии, когда станет поздно что-то предпринимать, поэтому так и поступаю, — пронзая его взглядом светлых глаз, спокойно растолковывал Лань Чжань. — Доверься мне.       — Пытаюсь, но ты даже не посоветовался со мной, прежде чем провоцировать эскалацию конфликта с человеком, удерживающим в заложниках моих близких!       — Ты растерян и испуган, но в глубине себя знаешь: если оставить всё как есть, ты их уже не увидишь.       Вэй Ина встряхивало от эмоций.       — Останови машину!       — Зачем?       — Останови! Хочу выйти!       Полные, словно созданные для поцелуев губы Лань Чжаня сложились в упрямую линию.       — Возьми себя в руки. Мы на широкополосной магистрали.       Пропитывая каждое слово гневом, Вэй Ин сорвался.       — Чёрт бы всё побрал!       Его спутник покровительственно добавил:       — Вдохни поглубже и расслабься.       — Лань Чжань, — вязко растягивая имя, Вэй Ин бросил на его носителя сердитый взгляд из-под ресниц и предостерегающе отсалютовал термостаканом с кофе. — Продолжишь говорить со мной подобным образом — и я плесну в тебя кипятком!       Угроза была липовой. Кофе Вэй Ин почти выпил, да и не в его правилах было швыряться горячим напитком, когда они несутся свыше ста миль в час. Казалось, Лань Чжань это прекрасно понимал и, коротко вздохнув, по-прежнему ровно произнёс:       — Давай без глупостей, если не хочешь угодить в ещё одно ДТП.       Шеренга из автомобилей плавно летела вперёд сквозь мутную пелену дождя и тумана. Спустя минуту приступ тревоги начал отпускать. Вэй Ину ничего не оставалось, как устыдиться своей вспышки, заткнуться и уставиться в окно. Влажная морось, осевшая на стекле, сильно размывала обзор, но, вглядываясь в автомобили, идущие параллельно машине, его вдруг посетило ощущение, что назревает неладное. Он сопротивлялся допущению, что их снова пасут, и цеплялся за мысль, что воображение играет с ним, но четыре тонированных внедорожника стремительно сближались с их кроссовером и слаженно брали его в кольцо.       — Либо у меня глюки, либо у нас компания, — пробормотал Вэй Ин с упавшим сердцем.       — Не глюки, — глухо отозвался Лань Чжань, по-видимому заметив хвост ещё раньше.       — Опять твои приятели-латиносы?       — Сомневаюсь.       — Значит, Чао шлёт привет?       На лице Лань Чжаня мелькнула злость.       — Это куда вероятнее.       — А когда в точности Сичэнь обещал позвонить его папаше?       — Мы поговорили утром. Я направился к тебе, а он должен был сделать звонок.       — Судя по всему, разговор не задался.       Словно в подтверждение этих слов мобильник Лань Чжаня настойчиво завибрировал.       — Ты не вовремя, брат! — рыкнул в трубку последний.       Вэй Ин не мог слышать, о чём говорили Нефриты, но лицо младшего сделалось абсолютно каменным.       — Не успеешь… Да. Понял. Позаботься о девушке и мальчике.       Звонок завершился. По и без того шалящим нервишкам Вэй Ина ударило новой порцией ужаса.       — Что происходит?       — Плохие новости.       — Глава Вэнь отказался от предложения?       — Нет.       — Тогда что?       — Сказал, что готов встретиться, но раз вызов ему бросают детишки, он сначала сыграет в игру.       Вэй Ин обалдело прокручивал услышанное в голове. Какую, к дьяволу, игру?! Для чего?! Ответы маячили на поверхности. Тем временем безнадёжно зависший в паническом ступоре рассудок зафиксировал ещё две тачки преследователей, которые, осмелев, стягивали окружение, не обращая внимания на раздражённые сигналы водителей, вынужденных уходить в стороны.       — Ремень! — напомнил Лань Чжань и вывернул руль, молниеносным рывком перестраиваясь в соседний ряд.       Кошмар последних лет — клубок из страхов, запугиваний и притеснений — внезапно начал раскручиваться перед Вэй Ином с немыслимой скоростью. Он почувствовал себя набитым дурнем. А какого, собственно, развития событий он ждал после того, как Чао, наверное впервые в жизни вырубленного с полпинка, уволокли в бессознательном состоянии, а молодой босс конкурирующей с «Небо без Ночи» организации сделал звонок матёрому мафиози штата, давая понять, что подключается к давнему конфликту?       Мысленно Вэй Ин на чём свет стоит крыл бранными словечками свой проклятый дар влипать в неприятности. С одной стороны, он вроде как и не решал ничего. Не случись встреча с Лань Чжанем, Вэй Ин, вероятнее всего, и дальше уступал бы Чао и молчал в тряпочку, хотя тот последнее время совсем озверел и перегибал с нападками. С другой — заведя себе парня с синдромом спасителя и навыками убийцы, он, похоже, умудрился развязать настоящую войну преступных группировок.       Лань Чжань с абсолютно бесстрастным лицом обходил прочие тачки на замыленном нелётной погодой дорожном полотне, тогда как Вэй Ин то и дело срывался на жёсткий мат от болтанки и шипения шин при резких поворотах, когда они лишь в последний момент ускользали от убийственных столкновений. Сердце в груди отбивало барабанную дробь. Настигало понимание, что ситуация патовая, но Вэй Ин всё ещё уповал на чудо.       — Сможем оторваться?       — Нет, — Лань Чжань казался на удивление спокойным, хотя реального спокойствия не испытывал. — Не в такой толчее и не на этом отрезке пути точно.       Он знал, о чём говорил. За считаные мгновения в подвижной цепи машин началась полномасштабная свалка. Половина из увязавшихся внедорожников подалась вперёд. Кто-то из преследователей занял место перед капотом Нефрита. Ещё двое, обогнав цель, буквально нахрапом оттеснили других автомобилистов. Одна машина пристроилась позади. Остальные зажали кроссовер с юношами между собой. Все пути отступления блокировали, исключая возможность вырваться из захлопывающегося капкана.       У Вэй Ина не осталось сомнений, что для слаженно действующей команды противника это не спонтанная импровизация, а отменно продуманный план с заделом на трагический финал.       — Лань Чжань! Их хуева туча!       — Мгм.       — Это нехорошо! Это офигеть как нехорошо! Что будем делать?       Отсутствие со стороны Лань Чжаня попыток унять его беспокойство было исчерпывающим подтверждением серьёзности положения. Внутри Вэй Ина что-то болезненно оборвалось. Что бы ни задумал Вэнь Жохань — игрой это точно не являлось. Он стремился проучить их, и проучить жёстко. Показателем выступало и то, что чуваки на внедорожниках плевать хотели, что своими действиями подвергают опасности не только жизни двух опальных парней, но и всех, кто поневоле угодил в котёл потасовки вместе с ними.       Вэй Ина накрыло парализующей волной ужаса, когда автомобиль впереди шумно затормозил. Страшный удар последовал незамедлительно. Лань Чжань не терял контроль над эмоциями. Их машину могло бы смять в гармошку, но он умудрился просчитать силу грядущего столкновения и развернул её наискось, резко сдав назад, что немного снизило нагрузку и отбросило в сторону.       Стремясь проскочить в просвет, образовавшийся в этот миг между противниками, Лань Чжань снова дал задний ход. Увы, надежда на успех оказалась тщетной — полдюжины преследователей это не две и не три тачки: те, кто их таранил, вовремя подсуетились и сократили расстояние, прижавшись буквально со всех сторон. Автомобиль дёрнулся от коварного толчка чужого капота с тыла. Ремень врезался в грудь Вэй Ина настолько, что, казалось, ещё немного и попросту рассечёт её.       — Какая хуета, поверить не могу, — взвыл он. — Ну, блин, реально, чё за нахуй?!       Следующий манёвр Лань Чжаня забросил их в самую гущу скрежещущей, визжащей на все лады, воющей кипы тачек, закрученных в одном беспрестанном танце скорости и трения. Обзор замерцал сумасшедшим хороводом небесных светил. Вокруг вскипел кромешный ад. Капот машины смяло на четверть, однако благодаря исключительной реакции Нефрита салон, а значит и они, всё ещё оставались в относительной безопасности.       На шоссе творился беспредел, сопровождающийся грохотом, верезжанием покрышек и зубодробительным треском безжалостно сминаемого металла. Неожиданная заваруха с участием шести тёмных внедорожников и белого кроссовера породила цепную реакцию в колонне движущихся транспортных средств. Следовавшие за юношами водители отчаянно пытались тормозить, но расстояния для полной остановки на высоких скоростях оказалось недостаточно. Из-за неблагоприятных погодных условий автомобили волокло инерцией по мокрой и скользкой от дождевой влаги проезжей части. Они наскакивали друг на друга и крушили, порождая грандиозную аварию и полностью блокируя движение на магистрали.       Зрелищное побоище такого количества авто впечатляло до того, что Вэй Ин на мгновение забыл, как ему больно и что именно он с Лань Чжанем сейчас находится в эпицентре жуткого события. Вэнь Жохань пожелал устроить игру на выживание, и это был лишь её старт: из застывших внедорожников высыпали амбалы в экипировке, похожей на военную, но без опознавательных знаков. Лица скрывали эластичные маски. Поверх формы выделялись тёмными квадратами бронежилеты. В руках у них были автоматические винтовки, из которых они тотчас же принялись палить по колёсам многострадального кроссовера.       Выстрелы заглушили всё, в том числе и мысли Вэй Ина, кроме одной:       — Лань Чжань, ты цел?!       Он даже не понял, что непроизвольно во всю глотку проорал имя сидящего рядом парня, на лице которого во всей этой канители не дрогнуло ни единой мышцы.       — Глок или кольт? — невозмутимо спросил Лань Чжань, словно ловкий фокусник демонстрируя неизвестно откуда взявшиеся пушки.       Вэй Ин ошалело уставился на оружие. Волосы на голове незримо пошевелились. Снаружи их окружал десяток верзил с винтовками. Каковы шансы отстреляться при таком раскладе?       — Я не…       — Глок или кольт? — перебивая его, с завидным хладнокровием повторил Лань Чжань.       — Глок!       Несколькими минутами ранее Вэй Ин держал стаканчик с кофе, а теперь посреди разгромного жарева, сжимая зубы, проверял магазин пистолета. Какого хера?! Бессмысленную рефлексию остановила пуля, разнёсшая лобовое стекло вдребезги и вонзившаяся в спинку сиденья в нескольких дюймах от виска.       — Твою ж срань!       Лань Чжань сдёрнул с себя пиджак, мешавший свободно двигаться, извернулся и саданул ступнёй в покрытое паутиной трещин стекло, вышибая его так легко, словно имел дело с бумажной ширмой. Что Вэй Ин уяснил чётко уже в следующее мгновение, стрелял Лань Чжань так же превосходно, как выглядел. Тот, чья пуля едва не проделала дыру в черепной коробке Вэй Ина, секунду спустя лишился части своей.       Водители соседних авто в панике покидали место перестрелки. Кто-то на бегу снимал инцидент на телефон, кто-то звонил — очевидно, в полицию. Вэй Ин понимал, что та не приедет ни через десять минут, ни через двадцать. Игра Вэнь Жоханя всегда шла на его поле. Купленные копы, молчащие СМИ и свидетели, стёртые отовсюду следы — для него это являлось обычным делом.       Раздолбанный кроссовер быстро покрывался узором из пулевых отверстий, норовя превратиться в натуральное решето. Прижимая Вэй Ина к сиденью и закрывая собой, Лань Чжань чутко реагировал на просветы в атаках и весьма результативно отстреливался.       — Не высовывайся! — крикнул он в следующий миг, надавив на его плечи.       Очередной его выстрел разнёс чей-то бензобак шагах в двадцати от них. Обзор подпрыгнул. По ушам шибануло так, что последовавшие секунды Вэй Ин слышал лишь высокий, причиняющий адскую боль звук. Затем наступила звенящая тишина, в которой быстро двигались губы Лань Чжаня, склонившегося над ним с решительно горящими глазами.       Вэй Ина будто поглотил вакуум. Он только таращился, судорожно глотал кислород и моргал, а потому, когда Лань Чжань обхватил ладонями его лицо и яростно поцеловал, не успел сориентироваться. Их зубы стукнулись, прежде чем язык Лань Чжаня проник в рот, без сопротивления принявший его.       Вэй Ин никак не ожидал, что на пороге смерти способен напрочь забыть, где он, кто он и какая преисподняя творится кругом, но это произошло. Его словно выбило из реальности мощной волной, погрузив в параллельную вселенную, где всё, кроме вкуса Лань Чжаня, далеко и неважно, где только его движения владеют сознанием, где он живёт и дышит только им.       Желание, как неожиданно полыхнувший фейерверк, не вовремя обожгло тело. Одной рукой Вэй Ин стискивал оружие, другой, не соображая ничего, с силой тянул на себя Лань Чжаня, без пощады вцепляясь в его волосы и совершенно не контролируя страсть неумелого, безыскусного, но доне́льзя возбуждающего поцелуя.       Немного привёл в себя низкий стон Лань Чжаня, рождающийся глубоко в горле и отдающийся вибрацией в самом Вэй Ине. Сердце того безрассудно частило. Под пальцами ощущалось, как напряжены все его мышцы, словно он и не человек, а пылающая неуёмным жаром машина. Он тяжело и заведённо дышал. Его рука сползла на бедро Вэй Ина, до боли впиваясь и сдавливая.       Тот прочёл промелькнувший в глазах напротив страх — не перед ублюдками, что их подстерегли и, возможно, с минуты на минуту приговорят, — перед вожделением, что непредвиденно и неуместно накрыло обоих.       Этот особый голод зеркально отзывался в Вэй Ине вакханалией чувств, искажая до предела текущую картину мира.       — Мой! — с чувством произнёс Лань Чжань ему в губы и нежно погладил кончиками пальцев скулы, будто прощался.       Сквозь спутанное эмоциями сознание Вэй Ин ощутил свободу от ремня безопасности.       — Не пытайся ранить. Стреляй на поражение, — глухо кинул Лань Чжань, будучи уже снаружи, после чего снова грянули выстрелы.