Там, где ты

      Вэй Ин пришёл в себя в больничной палате. Сознание, выплывая из черноты, быстро прояснялось и, казалось, даже уловило фигуры людей в медицинской форме вокруг, но потом комната опустела. Теперь его обступали только стерильно-светлые тона и лаконичная обстановка, не подразумевавшая других пациентов, хотя помещение выглядело более чем просторным. Вместо давящей изоляции больничных покоев часть стен от пола до потолка была из стекла, за которым простирался завораживающий вид с высоты на блистающий иллюминацией ночной город.       Однако красота панорамы не отменяла подступающей паники. Рядом не было ни Лань Чжаня, ни Лань Сичэня или — на худой конец — Мэн Яо, а ведь Вэй Ин, пусть и смутно, но помнил, как они вместе садились в вертолёт. О последующих событиях воспоминания отсутствовали. Оставалось лишь догадываться, куда все запропастились и осведомлена ли о его местопребывании Цзян Яньли.       Сосредоточившись на неоднозначных ощущениях, Вэй Ин пришёл к выводу, что с учётом всех обстоятельств сравнительно легко отделался. Он попробовал пошевелиться. Перед глазами немного плыло, как после слишком долгого сна и резкого пробуждения, но боли не было, и в целом он чувствовал себя вполне сносно.       Преодолевая слабость в конечностях, Вэй Ин напряг руку и потихоньку сдвинул одеяло. Рану на боку, растревоженную бешеной потасовкой на дороге, подлатали — место аккуратно закрывала тонкая полоска послеоперационного пластыря. Под ним ощущалось онемение. Впрочем, утрата привычной чувствительности присутствовала во всём теле, что, скорее всего, подразумевало большую дозу сопровождающих лечение препаратов.       Откинув голову на подушку, Вэй Ин пару мгновений размышлял, что с той жизнью, которую вёл Лань Чжань, ему светит частенько наведываться в подобные заведения. Одиночество в больничных стенах представлялось чем-то странным и напрягающим. Гнетущее чувство разрасталось тем больше, чем старательнее Вэй Ин пытался осознать, заложниками какой ситуации оказались Цзяны, Лани и он сам.       Едва вернувшись из забытья, поглощённый переживаниями о судьбах близких, он не сразу понял, что в комнате всё это время находился вовсе не один.       Кто-то молча и неподвижно возвышался за изголовьем его кровати у панорамной стены и вышел вперёд, только когда Вэй Ин попробовал поменять положение и привстать.       — Ты четверть часа как начал отходить от наркоза, — прозвучало строго. — Пока рано покидать постель.       Вэй Ин был готов увидеть Лань Чжаня, медработника или даже нескольких, но вместо этого взору предстал высокий, солидный мужчина старше среднего возраста. Изысканный светло-серый костюм, идеально подогнанный по атлетически развитой фигуре, сидел как влитой. На фоне белоснежной рубашки проступала бледно-голубая полоска галстука со стильным рисунком из облаков. Волосы цвета воронова крыла, лишь на висках тронутые сединой, гладким каскадом опускались ниже плеч и отличались завидной густотой. Мужчина был немолод, но оставался сногсшибательно красив, и красота эта показалась Вэй Ину до боли знакомой — она повторяла совершенные черты его любимого человека.       — Мистер Лань… — хрипло обронил Вэй Ин, сперва даже не поняв, что озвучил мысль.       — Да, — ровно последовало на это.       Глаза Лань Цижэня, не такие светлые, как у племянника, но выражающие ту же холодность, смерили Вэй Ина испытывающим взглядом.       — Ты в клинике, принадлежащей клану. Доктора заверяли, что твоей жизни ничто не угрожает, и я распорядился не беспокоить нас несколько минут.       Вступление не воодушевило Вэй Ина. Властный, повелительный тон излучал абсолютную бесстрастность.       — Признаюсь, тебе удалось привлечь моё внимание и заинтриговать.       Лань Цижэнь держался и разговаривал так, словно являлся властелином мира, которого без нужды побеспокоили и теперь он не знал, помиловать или казнить того, кто на это осмелился. Всё ещё чувствующему дурман наркоза Вэй Ину пришлось напрячься, чтобы собраться с мыслями и заговорить.       — Где Лань Чжань?       — Ближе, чем ты думаешь — этажом ниже, проходит обследование.       — Он в порядке?       — Будет.       — А Лань Сичэнь?       — Потерял много крови, но уже пришёл в себя и вернулся к делам, — констатировал Лань Цижэнь.       Его голос оставался бесстрастным, но не поверить каждому слову было невозможно.       — Мэн Яо рассказал, как смело ты действовал в критических обстоятельствах. Я впечатлён. Истинный ученик Юй Цзыюань.       — Вы знаете мою приёмную мать?       — Нам доводилось встречаться, — ответил Лань Цижэнь, несколько помрачнев.       Вэй Ин удивлённо моргнул. От припустившего пульса стало трудно дышать.       — Вам что-нибудь известно о том, как она сейчас?       — Боюсь, что нет.       Вэй Ин смежил веки. На фоне покушения, возглавленного Сюэ Яном с участием картеля, тревога о судьбе приёмных родителей взвилась с утроенной силой.       — Я недооценил тебя. Ты не так прост, как я полагал, — между тем произнёс Лань Цижэнь.       Его интонация не изменилась, но в высказываниях проскользнул неприятный оттенок.       — Теперь я воочию убедился, что восторги Ванцзи небеспочвенны.       Это звучало одновременно как похвала и как издёвка. Вэй Ин не знал, как реагировать. В мыслях царила сумятица. Чувство дискомфорта доминировало над всеми остальными.       — Как долго я здесь? — сухим ртом выдавил он.       — Вторые сутки.       — Цзян Яньли и Цзян Чэн в безопасности?       — Да.       — Могу я увидеться с ними?       — Позже. Сейчас Цзян Яньли с Лань Сичэнем. Им есть что обсудить.       По телу Вэй Ина прокатился колючий импульс, будто по оголённым нервам чиркнуло наждачной бумагой. От перенапряжения в груди заныло.       — О чём вы?       Не торопясь отвечать, Лань Цижэнь медленно повернул голову к панорамной стене и задумчиво уставился на ночные огни города. Он излучал силу, мужественность и суровую грацию и напоминал дикого зверя — необузданного и опасного. Невидимая, но осязаемая энергия могущества и несгибаемости окутывала его будто защитный кокон.       Отныне Вэй Ин не задавался вопросом, какое окружение формировало мировоззрение и характер Лань Чжаня. Поневоле приходило понимание, что он изо дня в день вынужден был морально сражаться, чтобы не быть сломленным, потому что Цижэнь подавлял величием и авторитетом, даже просто стоя рядом. Не приходилось сомневаться, что его слово всегда оставалось последним, а его желания — исполнялись незамедлительно и непременно, ведь такие люди не приемлют отказа или неповиновения.       Спустя несколько минут, показавшихся Вэй Ину ужасно долгими, Лань Цижэнь всё-таки соизволил снова заговорить:       — Сичэнь и Яньли вскоре обручатся.       У Вэй Ина отвисла челюсть.       — Что? — его голос запнулся и выдал ошеломление.       Сердце пустилось вскачь.       — Ты не ослышался. Цзян Яньли станет женой Лань Сичэня, — не глядя на него, проронил Лань Цижэнь. — Осталось определиться с датой.       Вэй Ин заворочался на постели, будто собирался вскочить, но сил, чтобы проделать это, не доставало. Окатило лёгким головокружением.       — Должно быть, мне это снится, — прошипел он, откидываясь обратно на подушку.       Лань Цижэнь повернул голову и пару мгновений молчал. Его глаза, пронизывающие как арктические метели, удерживали Вэй Ина в плену, словно жаждая проникнуть внутрь и узнать, что прячется в недрах его сути. Интуиция нашёптывала Вэй Ину, что от этого человека не стоит ждать поблажек. Он чувствовал себя так, словно лежал перед ним на хирургическом столе и выслушивал собственный приговор.       — Брачный союз позволит клану Лань на законных основаниях защищать интересы Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань в качестве родственников, — пояснил Лань Цижэнь и снова принялся за обзор ночной панорамы: — Только в этом случае возможно достичь договорённостей с кланом Вэнь мирным путём и избежать ещё большего кровопролития. Сичэнь согласен со мной.       Невзирая на ошеломление, Вэй Ин понимал — в словах мужчины имеется здравое зерно, однако не верилось, что озвученный расклад вообще приемлем, хотя бы с позиции того, что у Цзян Яньли было в лучшем случае пару дней на знакомство с намечающимся «женихом». Сичэнь в свою очередь ввязался в противостояние с кланом Вэнь только из-за не в меру темпераментного брата, вставшего на защиту притесняемого избранника, и с «невестой» знакомился буквально на ходу. Естественно, брак задумывался фиктивный, но даже в таком случае ситуация повергала в шок.       — И что об этом думает Цзян Яньли? — обескураженно спросил Вэй Ин, не решаясь даже гадать, каким является отношение сестры к подобной череде манипуляций со стороны малознакомых ей людей, да и к тому же во многом соответствующих Вэнь Жоханю своими методами и статусом.       — Она разумный и практичный человек и понимает, что это единственный способ попытаться спасти родных.       Вэй Ин был поражён и огорошен. Лань Цижэнь продолжал.       — Благодаря связям мне удалось собрать Совет Кланов и принудить Жоханя на него явиться. Ваше с Лань Чжанем благополучное возвращение стало весомой причиной для главы Вэнь пересмотреть взгляды на усугубление конфронтации и пойти на некоторые уступки. Открывая охоту на вас, он вряд ли рассчитывал погрязнуть в долгом и кровопролитном противостоянии, скорее уж намеревался полностью переложить ответственность за вашу судьбу на картель. Но всё пошло не по плану, и теперь ему необходимо сохранить лицо и выйти из сложной ситуации, не выказав слабости. Его люди допустили ряд ошибок, а люди картеля ещё больше. Стычка на дороге привлекла слишком много внимания. Сеть пестрит роликами очевидцев. Стрельбу, гибель двух десятков человек и колоссальный материальный ущерб также не списать на непредумышленное ДТП. Полиция завела дело. Спецслужбами начато собственное расследование.       — Значит ли это, что Вэнь Жохань оставит нас в покое? — осторожно уточнил Вэй Ин.       — Напрасные чаянья. Жохань не из тех, кто отказывается от задуманного из-за огласки и нескольких неудач, просто теперь будет действовать более скрытно и продуманно. Относительно развития событий он выдвинул ряд требований, о которых я уже сообщил Сичэню, на фоне чего и возникла идея с брачным союзом, тем не менее этого недостаточно. Брак даст возможность отстаивать интересы четы Цзян, но оскорбление, которое вы с Лань Чжанем нанесли главе Вэнь, придётся оплатить. Тебя наверняка мучает вопрос, почему брак заключат Сичэнь с твоей сестрою, а не Ванцзи с тобой, верно?       Вэй Ин сконфуженно кивнул. Челюсти Лань Цижэня сильно сжались. Когда он снова заговорил, в его голосе различались стальные нотки.       — После того, как Лань Чжань восстановится, ему придётся участвовать в турнире и выйти против бойца, которого предложит Жохань. Подозреваю, у главы Вэнь на примете кто-то исключительный, поэтому он не сомневается, что одержит победу. В зависимости от того, чей боец останется жив по итогам турнира, будет определено, какая из организаций займёт главенствующее положение в городе, получив большую часть активов и собственности поверженной стороны.       Вэй Ин больно укусил нижнюю губу. На его лице отразился ужас.       — Хотите сказать, бой непременно окончится чьей-то смертью?       Лань Цижэнь повернул голову и одарил его тяжёлым взглядом.       — Странный вопрос. Неужели ты всё ещё не понял, какие ставки на кону? Всего за пару последних дней мой младший племянник был ранен и чуть не стал заложником картеля, а старшего едва не застрелили. Ты развязал войну влиятельных людей руками неискушённого воздыхателя, соображающего не головой, а членом.       — Я не подозревал, что интерес ко мне Лань Чжаня этим обернётся.       — Поздно строить из себя невинность и пенять на неосведомлённость. Ситуацию не разрешить, не замазавшись в крови. Никогда не поверю, что, видя, как Ванцзи вступается за тебя и бросает вызов клану Вэнь, ты не сознавал, что последует дальше.       — Я ни о чём и никогда не просил вашего племянника и тем более не подталкивал его к вражде с Вэнь Чао или Вэнь Жоханем.       — Подталкивать не понадобилось. Ты просто продемонстрировал, что нуждаешься в защите. Этого оказалось достаточно. Ванцзи помешался на тебе задолго до того, как заступил черту с организацией «Небо без Ночи», и теперь готов на всё, лишь бы получить желаемое. Он и Сичэня в это втравил, потому что знает — брат ни в чём ему не откажет.       Сердце Вэй Ина колотилось в горле, мешая нормально дышать. Разумеется, он ждал, что последуют обвинения. На их фоне было вдвойне сложно поверить, что Лани пошли на невыгодный им сговор — готовы были рискнуть статусом, состоянием и жизнью одного из наследников, решая проблемы Цзянов, которые своим появлением в жизни Лань Чжаня навязал им Вэй Ин.       — Выходит, — проронил он, — я не могу стать законным партнёром Лань Чжаня, потому что если он погибнет на турнире, все старания освободить Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань пойдут прахом?       — Именно так, — подтвердил Лань Цижэнь.       Вэй Ином овладевала растерянность. Сказать, что он был огорошен разворачивающимися событиями — ничего не сказать: переговоры с Вэнь Жоханем, вынужденная свадьба Яньли, надежда на освобождение Цзянов, смертельная опасность, нависшая над Лань Чжанем, всё и всегда делающим по-своему… С трудом сглатывая густую слюну, Вэй Ин попытался взять себя в руки.       — Могу я выступить на турнире вместо Лань Чжаня? — усиленно сопя, поинтересовался он. — Я не так силён, как ваш племянник, но тоже кое-что умею. Проверьте меня, как я отсюда выберусь и немного оклемаюсь. Гарантирую, вы не будете разочарованы.       Брови Цижэня приподнялись в недоумении.       — Ты хоть представляешь, о чём идёт речь?       — Накануне перестрелки на дороге Лань Чжань упоминал турнир как возможное решение конфликта. Я пытался отговорить его, но он, судя по всему, не внял.       Вспышка злости в мрачных глазах напротив вынудила Вэй Ина резко осечься.       — Участие в турнире и его условия не являются предметом выбора, — потемнел лицом Лань Цижэнь. — Решение о проведении турнира принимает совет влиятельных структур города, и они же выступают арбитрами, следящими, чтобы все оговорённые сторонами требования были соблюдены. Отказ от турнира после заключения соглашения равносилен проигрышу и потере чести.       — Но так нельзя! Я не позволю Лань Чжаню принести себя в жертву! — с жаром воскликнул Вэй Ин.       Раздражение Лань Цижэня росло.       — Раньше надо было об этом думать.       — Клянусь вам, я думал — думал! Я говорил Лань Чжаню, что не хочу его вмешательства в мою жизнь — он пренебрёг моими словами!       — Значит, ты был недостаточно убедителен.       — Вы несправедливы.       — Не говори мне о справедливости, мальчик! С твоим появлением мирному существованию моей семьи настал конец, — ноздри Цижэня, раздувшиеся от гнева, выдавали истинные чувства. — По-твоему, меня устраивает происходящее? Я не перестаю гадать, кто ты — злой гений, подосланный моими недругами, или обычная меркантильная дрянь, качественно раздвигающая ноги, на которую повёлся мой неопытный племянник, параллельно наломав дров на десять поколений вперёд! За каких-то пару недель мой клан прошёл путь от натянутого перемирия до открытых столкновений с Вэнь Жоханем и, судя по всему, эскалация будет нарастать! В отличие от тебя, я знаю, чем чреват этот путь — под угрозой люди, связанные со мной кровью и долгом. Всего этого могло не быть, не случись с Ванцзи вашей встречи!       Его слова подействовали как удар под дых. Вэй Ин догадывался, какое именно отношение встретит его в лоне семейства, взбаламученного безрассудной влюблённостью младшего Нефрита, но наивно полагал, что его родственники хотя бы не станут бросаться обвинениями в лицо, притом что он в самом деле не подбивал Лань Чжаня на какие-либо действия в отношении клана Вэнь. Конечно, было полным идиотизмом полагать, что кризиса удастся избежать — особенно после того, как конфликт с кланом Вэнь перетёк из холодной фазы в горячую и с обоих сторон пролилась кровь.       Вэй Ин идиотом не был, но имел склонность надеяться на лучшее. Даже повидав в жизни непомерную гору дерьма, он хотел обмануться и поверить в сказку, главным чудом которой стал Лань Чжань. После знакомства с ним Вэй Ин не впервые ловил себя на чувстве вины, от которого хотелось удавиться, но отныне оно обрело почти что мучительную форму.       — Я не хотел причинить вред ни вашей семье, ни конкретно Лань Чжаню, — пробормотал он, не находя себе оправданий да и не пытаясь оправдаться.       Такой ответ разозлил дядю Нефритов ещё больше, обнажив букет ядовитых чувств, теснящих грудь мужчины.       — Тогда в чём заключалась цель? — процедил он едко. — Окрутить и окольцевать Ванцзи? Ведь он грезит тем, как отвоюет тебя у всего мира и поведёт под венец!       — Я и мечтать о таком никогда не смел. Не я был инициатором наших с Лань Чжанем отношений, но моя любовь к нему искренняя, что бы вы ни думали.       Эмоции окончательно взяли над Лань Цижэнем верх.       — Любовь? Да что тебе известно о любви? Ты и Лань Чжань — эгоистичные, помешавшиеся дети! Пройдёт пара месяцев, чёрт с ним — год, и кому-то из вас, а может, и обоим, надоест держаться за ручки и трахать друг друга в задницу, и вы переключитесь на кого-то ещё, тогда как разгребать навороченное вами предстоит в первую очередь мне и Сичэню — и это в случае, если всё сложится наилучшим образом и Лань Чжань повторит успех своего предыдущего выступления на турнире!       Тяжело дыша, он в два шага очутился вплотную к постели и навис над смертельно побледневшим Вэй Ином.       — Я буду с тобой откровенен, — Цижэнь сжал кулаки и с силой ударил по спинке кровати, так что Вэй Ина подбросило на месте. — Я растил Ванцзи как сына. Я дал ему всё — вложил в него душу, силы, знания… У него могло быть прекрасное будущее, а ты… Ты! Ты отнял его!       От Цижэня дурманяще тянуло дорогим парфюмом, но лицо его исказила неприязнь, в глазах надвигавшейся грозой блистала ярость. Мужчина выглядел не просто пугающе, от его свирепого взгляда в венах леденела кровь, однако, дойдя до исступления, он всё-таки сумел вернуть контроль над эмоциями — тряхнул головой, медленно выпрямился и чопорно поправил пиджак.       — Надеюсь, Ванцзи и вправду тебе чрезвычайно дорог, потому что, могу тебя заверить, если предстоящий поединок оборвёт его жизнь, ты немедленно лишишься своей. Это моё тебе обещание.