Там, где ты

      Лань Чжань чувствовал — нельзя оставлять Вэй Ина, но доктор Лань Деминг уверял, что тот пробудет под действием наркоза ещё около часа и Лань Чжань успеет возвратиться до момента его пробуждения.       Лань Чжань торопил медиков с обследованиями собственных ранений. О том, вправду ли эти меры необходимы или просто являлись перестраховкой дяди и брата, он не размышлял. Все мысли занимал Вэй Ин. Наблюдавшие за пациентом врачи сходились во мнении, что юноше невероятно повезло. Он с похвальной стойкостью справлялся с полученными травмами, однако имелась ещё психическая составляющая, разбираться с которой предстояло уже после приведения в норму тела.       Помимо выносливости, Вэй Ин отличался завидным самообладанием и показал себя в критических обстоятельствах настолько превосходно, что даже на видавшего виды Сичэня произвёл неизгладимое впечатление. Отчасти поэтому, а также из-за возникшей с первого взгляда симпатии к обворожительной Цзян Яньли, Сичэнь загорелся желанием помочь семье Цзян. Перспектива того, что Ванцзи настоит на своём и Вэй Ин рано или поздно станет частью клана Лань, более не тревожила его главу, о чём он не преминул сообщить дяде по возращении в Нью-Йорк, когда мужчина явился в клинику убедиться, что жизням племянников в действительности ничего не угрожает.       После существенной кровопотери и извлечения пули Сичэнь был очень бледен, но держался с непоколебимостью и достоинством истинного главы. Взгляд его оставался ясным и осмысленным.       — Кажется, я понял, чем этот парень зацепил Ванцзи, — с улыбкой сказал он дяде, пока доктора заканчивали перевязку его плеча, и ободряюще подмигнул брату: — В Вэй Усяне есть всё, что сосредоточено в нём самом.       Цижэнь проводил цепким взглядом удаляющийся персонал и ответил на его фразу изничтожающим хмыком.       — Скажи ещё, Ванцзи встретил равного себе.       — Посмотрим. Может, ещё скажу, — продолжал мягко усмехаться Лань Сичэнь, на миг задумавшись о чём-то.       Лань Чжань, возвышающийся у его постели — с противоположной стороны от дяди, — демонстрировал нетерпение, то и дело поглядывая на дверь. Он хотел наведаться в палату Вэй Ина, которого должны были с минуты на минуту вернуть из операционной. На этот раз тем занимался хирург, обещавший, что косметические швы, наложенные вместо предыдущих, не оставят шрамов.       — Видишь, какую цену платит семья за твоё увлечение? — сверля его взглядом, процедил Лань Цижэнь. — Война с кланом Вэнь — трагедия для всех входящих в союз организаций. Мне с огромным трудом удалось достичь договорённостей, и то лишь убедив Совет, что Вэнь Жохань играет не по правилам и вступил в сговор с картелем, а также сделав упор на то, что Сичэнь решительно настроен жениться на Цзян Яньли и клан Лань выступает на стороне четы Цзян на правах будущих родственников.       — Зачем вовлекать Сичэня? Почему нельзя организовать всё, отталкиваясь от моего брака с Вэй Ином? — нахмурился Лань Чжань.       Лань Цижэнь схватился за грудь и закатил глаза, словно находился в минуте от инсульта.       — В Совете и без того сейчас популярна тема вскрывшихся нетрадиционных предпочтений чемпиона турнира, не подливай масла в огонь, — рыкнул он с упрёком.       — Мне плевать на чей-либо трёп. Вэй Ин войдёт в семью на правах моего законного супруга — только так.       — Я не собираюсь это обсуждать! — раздражаясь, взревел Лань Цижэнь. — Не до поединка, который запросил Вэнь Жохань!       — Чем помешает схватке заключение брака?       — Брака двух вчерашних школьников — буквально мальчишек! — язвительно подчеркнул Цижэнь. — Помимо того, что гейство не повод для гордости, это просто смешно и в сложившихся обстоятельствах выставляет клан в дурном свете!       — Причём тут наш с Вэй Ином возраст?       — Ванцзи, я сыт по горло твоим упрямством! — взбешённо сорвался Лань Цижэнь. — Я не успеваю разгребать учинённые тобой проблемы! Из-за твоих выходок репутация семьи висит на волоске. Мы всегда сохраняли нейтралитет и держались подальше от скандалов, а ныне с твоей лёгкой руки отношения с кланом Вэнь, которые выстраивались годами, испорчены донельзя. Неужели я должен напоминать, что назревает затяжной и кровопролитный конфликт, в котором на стороне Вэнь Жоханя, помимо картеля, выступит ряд поддерживающих его крупных латиноамериканских банд? Эту силу нельзя недооценивать, учитывая стремление главы Вэнь достичь главенства в Совете и вытеснить неугодных за пределы зоны своего влияния. Я стараюсь привлечь имеющих вес людей китайской диаспоры на нашу сторону для разрешения кризиса, а потому обязан учитывать их ценности и приоритеты. Совет в большинстве своём склонен поддержать клан Лань из-за уважения силы и наших былых заслуг, однако он точно не примет всерьёз в качестве причины столкновения с Жоханем брак малолетних геев, плюющих с высокой горки на правила и традиции!       — Чао сам напросился.       — Это я уже слышал, но ты мог бы для начала поговорить с ним и выдвинуть условия, а не вбивать его лицом в стену на глазах у сотен студентов.       — Мы с ним хорошо знакомы. Все разговоры бесполезны. Он понимает лишь грубую силу.       Пыхтящий от гнева Цижэнь, казалось, сдерживался из последних сил, чтобы от объяснений допущенных Лань Чжанем ошибок не перейти к обвинениям и угрозам. Разделявшая их постель главы клана Лань, с мрачным видом наблюдавшего очередную семейную перепалку, была единственной преградой, мешавшей дяде и племяннику сцепиться по-настоящему.       — Я и Вэй Ин станем супругами, — не меняя твёрдой интонации, настаивал Лань Чжань. — И я не намерен откладывать.       — Забудь об этом, пока не решится вопрос с Цзянами, — напирал Цижэнь. — Ты должен быть благодарен, что клан встал на твою сторону в вопросе защиты совершенно посторонних людей, и сосредоточиться на турнире. Провал будет равносилен обнулению всех достижений нашей семьи в Штатах. Ты это понимаешь?       — Наши корпорации в Шанхае и Чунцине как никогда процветают. Семья достигла больших успехов в Гуанчжоу, Чэнду и многих других городах.       Лань Цижэнь стиснул кулаки и челюсти, стараясь не вспылить, но распирающее его недовольство прорывалось ехидными колкостями.       — Ты что же, собираешься вернуть нас всех к истокам? Теперь ты единолично решаешь, где и как фамилии Лань существовать и развиваться дальше?       — Нет.       — Тогда хватит выкобениваться! Забудь об этом мальчишке на ближайшие недели и займись тем, что действительно важно!       — Давайте потише. Не заводитесь снова, — вынужден был вставить Лань Сичэнь, предчувствуя вступление к очередной бурной ссоре. — Стычки внутри семьи нам точно не помогут. Ванцзи, дядя прав. Совет по большей части состоит из закостенелых снобов и консерваторов. В вопросе содействия спасению Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань разумнее сделать ставку на традиционный брачный союз и мой статус главы клана.       — Заключение сразу двух браков никак не скажется на ситуации, — стоял на своём Лань Чжань.       — Ошибаешься, — вновь гневно заговорил Цижэнь. — Чем меньше сейчас уделяется внимания твоей голубой интрижке с бедовым сокурсником, имевшим счёты с Чао, тем лучше.       Взор Лань Чжаня потемнел.       — Назовёшь ещё раз мои отношения с Вэй Ином интрижкой — и я не стану ни о чём спрашивать. Мне больше восемнадцати. Фактически я не нуждаюсь ни в чьём разрешении.       — Ты перегибаешь! Я не потерплю неуважения!       — Хочешь, чтобы я уважал тебя, не становись между мной и Вэй Ином.       Лань Цижэнь тяжело рухнул в кресло возле постели старшего племянника, рывком ослабляя галстук.       — Между тобой и Вэй Ином стою не я, а глас здравого смысла, которому ты больше не внемлешь!       — Успокойтесь оба, я вас прошу, — строго оборвал их препирательства Лань Сичэнь, ощущая, как в комнате растёт напряжение и боль его ранения возвращается. — Ванцзи, тебе действительно сейчас лучше усмирить эмоции и сконцентрироваться на турнире. Он будет отличаться от предыдущих сражений хотя бы тем, что повлечёт смерть проигравшего. От исхода финального поединка зависит в том числе и будущее Вэй Ина. У тебя не так много времени на восстановление и подготовку.       — Я справлюсь.       — Хороший настрой. Но давай трезво оценивать ситуацию. Глава Вэнь никогда не заключает провальных для себя сделок. Если он пошёл на уступки Совету и запросил проведение турнира с летальным финалом для проигравшего, у него почти наверняка есть повод быть уверенным в своей безоговорочной победе.       — Сделаю всё, чтобы её не допустить.       — Знаю, что сделаешь. Но нам пока неизвестно имя твоего главного оппонента — бойца от клана Вэнь, и это вынуждает волноваться.       — Кто он — неважно.       — Напротив, чрезвычайно важно. Ты быстр и талантлив, но очень молод. К тому же с твоей весовой категорией могут быть проблемы.       — В прошлый раз все считали, что я хиляк и не соперник Не Минцзюэ, и верили, что он непременно победит, потому что массивнее, старше и опытнее.       — Да, я помню, — нервно улыбнулся Сичэнь. — Но тогда, во-первых, у тебя не было тех травм, которые есть сейчас, во-вторых, клан Лань не находился в стадии войны с кланом Вэнь и, в-третьих, никто не собирался умертвлять побеждённого бойца, а следовательно — мне не грозило потерять брата.       — Сказал, не подведу, значит — не подведу.       Лань Сичэнь какое-то время удручённо молчал, потом махнул здоровой рукой.       — Твоя взяла. Я не стану препятствовать, если решишь оформить отношения с Вэй Ином юридически. Свяжись с Мэн Яо. Он всё устроит, но без лишней огласки — это моё условие. Праздничную церемонию для близких и гостей устроим, когда в вопросе с кланом Вэнь будет поставлена точка. Идёт?       — Мгм.       — Ты слишком ему потакаешь. Добром подобное не кончится, — ворчал Лань Цижэнь, явно недовольный уступчивостью старшего племянника.       — Это меньшее, что мы можем сделать, чтобы он прекратил трепать нам с тобой нервы и начал готовиться к предстоящему турниру, — спокойно парировал Сичэнь.       — Сомневаюсь, что после того, как они поженятся, у Ванцзи останутся силы и время думать о поединке, — исторг из себя Лань Цижэнь с гримасой труднопереносимой боли на лице.       — То есть ты думаешь, у нас есть хоть один шанс удержать их на расстоянии друг от друга?       — Нет такого шанса, — заверил Лань Чжань.       Цижэнь кипел осуждением и кидал на него испепеляющие взгляды.       — Я хочу поговорить с этим твоим Вэй Усянем. Ему тоже следует понять, как много поставлено на кон.       — Он прекрасно понимает, — отрезал Лань Чжань. — Вэй Ин дважды чуть не умер, противостоя картелю, а после истекал кровью в машине, но всё равно на пределе сил сражался.       — Это правда, — подхватил Лань Сичэнь. — У парня стальные яйца, и стрелок он отменный. Мэн Яо подтвердит. Клан только выиграет, приняв его в свои ряды. Нам такие люди нужны.       Лань Цижэнь собирался возразить, но в комнату вошёл доктор, чтобы увести Лань Чжаня на томографию.       — Ступай, поговорим позже, — улыбнулся брату Сичэнь.       С того разговора прошло полчаса, но недобрый осадок после беседы с дядей никуда не делся. Наспех пройдя исследования, мучаясь тревогой и дурным предчувствием, Лань Чжань влетел в палату Вэй Ина, словно на всём протяжении пути его преследовали черти. И как раз вовремя: Цижэнь всё-таки поступил по-своему и, воспользовавшись отсутствием «верного телохранителя» Вэй Ина, заявился к нему. Было бы наивно полагать, что мужчина пришёл исключительно чтобы справиться о состоянии пациента и пожелать скорейшего выздоровления. Лицо его было перекошено гневом. Он нависал над вжимающимся в подушку, оторопевшим Вэй Ином, как коршун над обречённым птенцом.       — Отойди от него! — ледяным голосом отчеканил Лань Чжань, готовый в любой миг сорваться с места и силой оттащить дядю от Вэй Ина.       Явная, неприкрытая угроза в голосе племянника заставила Цижэня отдёрнуть руку, пальцы которой впились в спинку кровати, и резко выпрямиться. Противостояние их взглядов длилось несколько секунд, прежде чем Цижэнь низко проронил:       — Ты стал частенько забываться, Ванцзи. Следи за тоном.       Лань Чжань в несколько шагов подлетел к Вэй Ину, окидывая вспыхнувшим взглядом его растерянное лицо.       — Ты как?       Загнанное выражение расширенных серых глаз, в уголках которых, как показалось Лань Чжаню, собиралась влага, говорило больше, чем слова. Лань Чжаню стало больно при мысли, что едва Вэй Ин, совсем недавно прошедший череду изнурительных испытаний, очнулся после наркоза, как ему снова досталось. Не приходилось сомневаться, что знакомство с Лань Цижэнем протекало со свойственными тому токсичностью и грубым прессингом. Лань Чжаня охватило разъедающее чувство вины. Голос утратил стальные нотки, став в разы мягче.       — Что он наговорил тебе? — обратился он к Вэй Ину.       — А что я, по-твоему, ему сказал? — взвился Цижэнь, уязвлённый нежностью обращённого к Вэй Ину взгляда племянника больше, чем его неподобающим поведением. — Всего лишь правду, которую ты предпочитаешь игнорировать!       Не дождавшись ответа от пребывающего в шоке избранника, Лань Чжань зло вскинул горящие глаза на дядю.       — Не мог подождать, пока он окончательно придёт в себя?       — Его жизни ничто не угрожает.       — Это не значит, что он готов к разговорам с тобой.       — Повторяю, смени тон. Ты переходишь все границы.       — Есть повод.       — Повторяю, не зарывайся.       — Тогда не провоцируй.       Накал диалога рос. Не хватало только достаточно мощной искры, чтобы последовал разрушительный взрыв. Вэй Ин, затаив дыхание, беспомощно переводил взгляд с одного на другого. Представлялось, будь его воля, он бы вскочил с постели и только его и видели, лишь бы не слышать их препирательств.       — Выйдем наружу, — понимая, что они пугают его, потребовал Лань Чжань.       — Выходить необязательно, вас и так отлично слышно на этаже, — ворвался в комнату Сичэнь, очевидно предвосхищавший новый виток их прений.       Он был в шикарном светло-сером костюме, белоснежной рубашке и с идеально зачёсанными волосами. Правда, пиджак накинул только на одно плечо. Раненую руку фиксировала лаконичная повязка. Под локоть здоровой руки Лань Сичэня заботливо поддерживала Цзян Яньли, но едва она увидела брата, стремглав понеслась к его постели.       — А-Сянь!       За ней хвостиком ковылял на своих коротеньких ножках Цзян Чэн, не без труда волочивший за собой здоровенную плюшевую собаку дымчато-розового оттенка с большим пурпурным бантом на шее.       — Боже, а-Сянь! До чего ты себя довёл! — волновалась Цзян Яньли, прижимая голову ошеломлённого их появлением Вэй Ина к своей груди и осыпая поцелуями. — Я чуть не спятила от тревоги! Не смей больше вот так исчезать!       — Всё со мной нормально, — позволяя ей отвести душу, приглушённо бормотал Вэй Ин, бодрясь и выдавая убедительные улыбки. — Потрепало немного, но ничего особо страшного не произошло.       — Ну конечно, совершенно ничего страшного! — с упрёком напустилась на него Яньли. — Поэтому ты весь один сплошной синяк с глазами!       — Сянь-Сяня побили? — донёсся снизу испуганный голосок Цзян Чэна.       Высота постели не позволяла ему как следует рассмотреть брата, а тот в свою очередь, будучи в плену рук сестры, не мог нагнуться к нему. Разрываясь между непростым выбором, мальчик спустя мгновение отбросил игрушку и начал взбираться по свисающему с кровати одеялу, но сил подтянуться недоставало, и он чуть вместе с ним не рухнул на пол. Цижэнь, находившийся к нему ближе всех, успел подхватить его под мышки и подсадил на постель.       — Спасибо, дядя Жэнь, — теряя первый слог имени, выдал Цзян Чэн, что не могло не вызвать улыбку на губах Сичэня.       — Надо же, какой воспитанный молодой человек, — похвалил он, потрепав мальчика по макушке.       Глаза Цзян Чэна заблестели.       — Спасибо за Принцессу, дядя Чэнь, — снова опустив слог, произнёс с нескрываемым восторгом малыш, протягивая руки к розовой собаке. — Можно мне её, пожалуйста.       По лицу Сичэня пробежало что-то схожее со смущением. Подобное выражение Лань Чжань заметил и на лице Цзян Яньли, скулы которой без причины окрасились румянцем. Когда Лань Сичэнь поднял на постель собаку, Цзян Чэн удовлетворённо расположил её на одеяле и только после этого устремился к брату — заполз под его руку и замер, с сопереживанием разглядывая покрывающие Вэй Ина ссадины и кровоподтёки.       — Сянь-Сянь, тебе больно?       — Не волнуйся, дружочек, разве что чуть-чуть.       — А кто тебя побил?       — Плохие дяди, но знаешь что?       — Что?       — Напрасно они сунулись, им больше досталось.       Троица ещё пару секунд оставалась сцеплена объятиями, а потом Цзян Яньли отстранилась от Вэй Ина и, выпрямившись, поклонилась Лань Цижэню и Лань Сичэню.       — Благодарю, что позаботились о Вэй Усяне.       Повернувшись к Лань Чжаню, она тоже совершила поклон.       — Спасибо, что не дал ему погибнуть.       — Это он мне не дал, — тихо ответил Лань Чжань.       — Он шутит, — подал голос Вэй Ин. — Без него я бы подох, это как пить дать.       — Охотно верю, — без тени юмора произнесла Яньли.       С сочувствием глянув на брата, она снова поклонилась Ланям, застыв в этой позе.       — Вы столько всего делаете для нас. Мы перед вами в неоплатном долгу. Спасибо!       — По сути, самое важное нам только предстоит сделать, — произнёс на это Сичэнь, тепло касаясь её взглядом и вынуждая выпрямиться. — Нужно обсудить все детали и отныне действовать сугубо сообща. В ближайшее время к нам будет приковано много внимания, нельзя допускать оплошностей.       Он перевёл глаза на Вэй Ина.       — Полагаю, дядя уже сообщил, что я сделал предложение твоей сестре.       Вэй Ин опустил ресницы и странно померк.       — Простите, я не намеревался создавать столько проблем. Не знаю, что ещё сказать.       — А-Сянь, не нужно ничего говорить. Я приняла предложение, — слабо улыбнулась Цзян Яньли, стиснув его пальцы в своих ладонях. — Последнее время всё так усложнилось. На данный момент это единственная возможность хоть как-то облегчить участь родителей и уберечь тебя и а-Чэна от Вэнь Жоханя.       Вэй Ин молчал. Тусклая улыбка вернулась на его губы, но Лань Чжань буквально кожей чувствовал, что за ней скрывается замешательство и боль за сестру, которая теперь тоже оказалась вовлечённой в историю противостояния с кланом Вэнь и вынуждена была согласиться на фиктивный брак ради безопасности близких. Оставалось лишь гадать, что в действительности Вэй Ин чувствовал в отношении новости о бракосочетании сестры, знавшей будущего мужа даже меньше, чем он знал Лань Чжаня.       Вэй Ин избегал встречаться с Лань Чжанем глазами, его взор блуждал по лицам Сичэня, Яньли, малыша а-Чэна, но мыслями он явно был где-то далеко. Его лёгкую отстранённость можно было списать на отходняк после наркоза, но Лань Чжаню думалось, дело не только в этом.       — До завтрашнего вечера Вэй Усянь останется в клинике, врачи хотят понаблюдать за его состоянием, — сообщил Лань Сичэнь, когда в дверях палаты возник силуэт медсестры, ненавязчиво намекающей, что общение для пациента слишком затянулось. — Сейчас ему необходим покой и отдых. Мы и без того долго изматывали его своим визитом.       Он взглянул на Лань Чжаня.       — Сомневаюсь, что ты решишься оставить его даже под охраной наших людей.       — Правильно сомневаешься.       — Поезжай с семьёй, — донеслось от Вэй Ина. — Ничего со мной за несколько часов не случится. Тебе тоже нужно отдохнуть.       — Я остаюсь.       — Лань Чжань…       — Не поеду.       Вэй Ин не решился уговаривать дальше, скользнув взглядом по шумно вздыхающему Лань Цижэню, и покорно затих.       — Хорошо, Ванцзи, — кивнул Сичэнь, мудро не пытаясь настаивать. — Значит, увидимся завтра.       Яньли ласково поцеловала Вэй Ина в лоб, подхватила на руки а-Чэна и признательно улыбнулась Лань Чжаню.       — Спасибо, что так заботишься о моём брате. Безмятежной вам обоим ночи.       — Пока-пока, Сянь-Сянь! — помахал Вэй Ину а-Чэн, позволив Лань Сичэню понести его «Принцессу».       Уже находясь у двери, Лань Цижэнь строго посмотрел на младшего племянника.       — Ведите себя прилично. Доктор Лань Деминг позаботится, чтобы тебя разместили с комфортом в покоях для администрации клиники.       — Доброй ночи, дядя, — с подчёркнутой холодностью произнёс Лань Чжань, всем видом давая понять, что от Вэй Ина не двинется даже под прицелом.       Когда в палате остались лишь они вдвоём, и без того вымученная улыбка Вэй Ина сменилась выражением глубокой разбитости. Лань Чжань подался к нему и нежно прильнул губами к подхваченной с простыни руке.       — Ты в порядке?       — Пить, — уронил Вэй Ин, смущённо отняв ладонь.       Лань Чжань в считанные секунды удовлетворил его просьбу. Когда Вэй Ин вернул стакан и попросил драже «Тик-Так», Лань Чжань и это исполнил, затем, помявшись, понуро опустился на край постели и виновато склонил голову.       — Прости за дядю. Он бывает невыносим.       — Пожалуйста, — перебил его Вэй Ин. — Не хочу говорить о твоём дяде.       — Понял.       — Я вообще не хочу говорить.       — Я могу что-нибудь сделать для тебя?       — Да.       Тихо застонав, Вэй Ин поменял положение на постели, сдвинувшись на одну её половину, и слегка приподнял одеяло.       — Забирайся.       Лань Чжань пару секунд обалдело смотрел на него, а потом на феноменальной скорости избавился от обуви, ремня и свитера и приглушил свет ламп. От Вэй Ина пахло стерильностью больницы и свежими духами обнимавшей его Цзян Яньли. Кровать не предназначалась для двоих, и будь юноши крупнее, скорее всего не поместились бы. Нефриту пришлось лечь на бок, чтобы не стеснять Вэй Ина. Ночную темень щедро разбавляла иллюминация городских высоток, раскинувшихся как на ладони за панорамными стенами. Профиль Вэй Ина отчётливо вы́рисовался в окутывающих комнату мягких бликах лампы. Длинные ресницы слегка подрагивали. Взгляд был устремлён в потолок. Его близость до того волновала, что Лань Чжань едва мог дышать.       — Сам как? — спустя минуту повернул к нему голову Вэй Ин, почему-то краснея.       Их взгляды встретились — проскочила вспышка, как молния в знойной степи ночью. Лань Чжань помнил, что говорить Вэй Ин не жаждал, но о поцелуях ничего сказано не было. Он медленно приподнялся на локте и потянулся к его губам.       — Мне точно станет лучше, если ты позволишь…       Вэй Ин несколько мгновений смотрел ему прямо в глаза, держа душу в заложниках ожидания, затем его рука плавно легла на поясницу Лань Чжаня, подталкивая ближе.       — Тебе не нужно позволение.       Он взирал как под гипнозом. В глазах уязвимость и отчаянная страсть. Лань Чжань чувствовал, как сложно Вэй Ину доверять кому-то после всего, что творилось с ним все минувшие годы. Он и сам впервые вручал себя — отдавался Вэй Ину безраздельно и полностью. Глаза говорили: я — твой, пойду за тобой куда угодно, буду там, где ты, вопреки всему.       Они словно утратили твердь под ногами и падали в невесомость — вдвоём. Сердце Лань Чжаня выскакивало из груди, ладони изнывали по Вэй Ину, но, опасаясь сделать ему больно, касался он почти невесомо. Сомнения, тревоги, нервы — всё отпускало и отступало. На смену приходила болезненная, скручивающая внутренности нежность. Только когда их губы осторожно сомкнулись, от нежности не осталось и следа. Вэй Ин изгнал её жадным, пробирающим до трепещущего нутра поцелуем, пробуждающим примитивный и непреодолимый, как сама жизнь, инстинкт. Эйфорический всплеск желания захватил обоих, однако был мгновенно стёрт мучительным спазмом, настигшим Вэй Ина, как только он слишком резво шевельнулся.       Лань Чжань, ошпаренный страхом навредить, отпрянул, заторможенно отмечая на губах вкус мятного драже и вскипятившее кровь возбуждение, омывающее волнами тепла крепнущий член.       — Чёрт! Потерпи, я позову доктора! — встрепенулся он.       — Стой! Не надо никого звать, — сдерживая частящее дыхание, запротестовал Вэй Ин, сжимая в кулаках волосы над ушами. — Но если продолжим, я точно кони двину, — откидываясь на подушку, с досадой заключил он, преодолевая рвущийся из него мрачный смех. — Теперь всегда так будет?       — Как?       — Я буду не к месту вести себя как озабоченный, а ты будешь мне подыгрывать?       — Я не подыгрываю, я хочу тебя до умопомрачения двадцать четыре на семь.       От такой непосредственной и простосердечной откровенности Вэй Ин снова поперхнулся смешком, хватаясь за многострадальные рёбра.       — Всё. Не говори ничего. Я больше не выдержу, — прибавил он хрипловатым голосом. — Ещё чуть-чуть и придётся в третий раз штопать мой бок, а это порядком задолбало.       Лань Чжань поймал его кисть и снова, не задумываясь, поднёс к губам в поцелуе.       — Если тебе неудобно, могу перебраться на кресло.       — Нет, останься как есть, — голос Вэй Ина ослаб, обнажая его усталость.       Свет в глазах потускнел, сменяясь тоской. Он мучительно выдохнул.       — Раз уж ты отказался ехать домой и пожертвовал ради меня комфортом, хочу чувствовать тебя рядом.       Лань Чжань придвинулся к нему, с трудом сдерживая жажду касаться и целовать.       — Пока дышу, никуда от тебя не денусь, — прошептал он, слегка куснув Вэй Ина за ухо.       — Беда в том, что мы не знаем, сколько у нас времени, — откликнулся тот мрачно.       Лань Чжань уловил дрожь в его голосе и, не отдавая себе отчёта, пообещал:       — Не волнуйся. Я выиграю турнир.       — Откуда такая уверенность?       Нефрит невесомо коснулся подбородка Вэй Ина и нежно провёл большим пальцем по его губам.       — Просто очень хочу быть с тобой.       — Иногда одного желания мало.       — Смотря как желать.       Вэй Ин тяжело сглотнул, помолчал немного, а затем не спеша оплёл шею Нефрита объятиями.       — Поцелуй ещё. Только аккуратно, без фанатизма, ладно? И потом сразу спать.       Его просьба породила упоительное головокружение. Склонившись над ним, Лань Чжань попытался усмирить полыхавший внутри огонь.       — Закрой глаза.       — Тогда ты тоже, — судорожно вдохнув, потребовал Вэй Ин.       Стараясь приструнить характерный подъём в теле, Лань Чжань подчинился. Смежив ресницы, он мучительно медленно поцеловал Вэй Ина в прохладный лоб, веки, кончик носа и еле ощутимо в приоткрытые губы. Их дыхание смешалось. В темноте прикосновения ощущались острее и ярче. Лань Чжаню стало казаться, он огненным смерчем несётся в пространстве, наблюдая вспыхивающие и гаснущие галактики. Он не считал себя человеком, которому присуща нежность, и всё же она поглощала целиком, когда рядом находился Вэй Ин.       Лань Цижэнь был прав, обвиняя племянника в безрассудстве из-за страсти, но он ошибался, думая, что гложущее его влечение делает его слабее: глупее — может быть, импульсивнее — да, но не слабее. Влюблённость в Вэй Ина наделяла Лань Чжаня опасной сверхсилой, напрочь лишавшей чувства самосохранения и малейших колебаний. В любом ином случае после пережитых злоключений он мог бы морально сломаться и проиграть грядущий турнир, но не сейчас, ведь его подстёгивала награда. Для него она сосредоточилась не в немеркнущей славе и даже не в превосходстве над кланом Вэнь — призом, к которому он маниакально рвался, был Вэй Ин. Лань Чжань мечтал стать для возлюбленного героем, бросить к его ногам весь грёбаный мир, заполучить его душу и тело, привязать к себе всеми мыслимыми и немыслимыми способами, слиться с ним во что-то неразрывное и неделимое навсегда.       Осознав непреодолимую поглощённость Вэй Ином, Лань Чжань чувствовал себя полнейшим психом. После случившегося в душевой, когда Вэй Ин пошёл на сближение и позволил заглянуть в их возможное будущее, он окончательно сросся с мыслью, что заставить отказаться от него способна лишь внезапная смерть, и то — неточно.       Трепеща в потоке воспоминаний, ощущая мятный вкус Вэй Ина на языке, Лань Чжань хотел бы, подхватив его на руки и запрокинув голову, вырваться в ночь и сумасшедше закружиться, смеясь в унисон вращающимся над их головами звёздам. Судьба послала ему неоценимый подарок. В Вэй Ине скрывалось столько всего потрясающего, неповторимого, сногсшибательного. Всё это восхищало и будоражило, распаляя неутолимый голод по нему. Сичэнь не ошибся, разглядев, что Вэй Ин в каком-то смысле отражение качеств и черт его брата. И тогда как Цижэнь всё ещё восставал против их союза, глава Лань уже смирился, что это слияние абсолютно неизбежно, как неизбежна смена сезонов, восход и закат солнца, рождение и увядание.       Лань Чжань не понял, в какой именно момент упоение дурманящим поцелуем вытолкнуло их с Вэй Ином за пределы реальности, а обрушившаяся усталость последних дней просто вырубила из сознания, подарив такое необходимое расслабление. Когда в палату в сопровождении коллег заглянул доктор Лань Деминг, тесно прильнувшие друг к другу молодые люди на постели крепко спали.