Там, где ты

      — Он никуда с тобой не поедет.       Низкий, лишённый оттенков голос раздался за спиной Алонсо, перекрывая прочий шум в обозримом пространстве. Вскинувшегося навстречу ему Вэй Ина ополоснул огонь, а по горячим следам окатило прохладой, словно коснулось дуновение ветерка.       Лань Чжань?! Откуда тут взяться Лань Чжаню?! — переполошился он.       Сердце кувыркнулось и забилось в ритме, от которого мутилось в голове и плыло перед глазами. Алонсо, обалдев от услышанного не меньше, резко обернулся, благодаря чему Вэй Ин тоже оказался лицом к лицу с говорившим. Он не ошибся: перед ним и в самом деле возвышался Второй Нефрит клана Лань собственной персоной.       — Лань Чжань! — сорвалось с губ.       Когда их глаза встретились, Вэй Ину показалось — ещё чуть-чуть и его хватит удар. Всё смешалось в нём — напряжение, радость, облегчение и ужас, ведь творившееся с ними и между ними последние недели справедливо тянуло на кошмар, увенчавшийся нелепым и провальным побегом Вэй Ина от собственных чувств и заодно здравого смысла.       Утратив способность к речи и движению, он замер и, сражённый изумлением, лишь часто хватал ртом воздух. Лань Чжань, превосходя все ожидания, выглядел умопомрачительно. И хотя отголоски недавнего физического упадка по-прежнему угадывались, в подтянутом и высушенном тренировками теле неиссякаемым ключом била энергия. Идеально сидящий по фигуре серо-голубой костюм не стеснял по-мужски грациозных движений. Инопланетная внешность соответствовала такой же космической отстранённости, не мешавшей с соколиной зоркостью сканировать полный людей зал и своего противника.       Если бы Вэй Ин всё ещё не был влюблён в него, то в этот момент непременно влюбился бы. За девятнадцать лет жизни он встречал и потрясающих мужчин, и роковых женщин, но ставить хоть кого-то из них в один ряд со Вторым Нефритом клана Лань или даже просто сравнивать представлялось кощунством — этот парень бесповоротно затмевал любого красавца или красавицу. Благородную бледность прекрасного лица подчёркивали гладкие, струящиеся по плечам волосы, похожие на ровный поток угольных чернил.       Будто выточенные из мрамора черты излучали холод овеянной морозами арктической пустыни, а глаза — осколки айсбергов, дрейфующих в океане стужи, — вспыхнули пламенем ярости при виде хватки Мартинеса на плечах Вэй Ина. При всей своей утончённости Лань Чжань подавлял собой и распространял вокруг себя ауру могущества и опасности. И если ранее Вэй Ин чувствовал, что на обозрение просачивается лишь их смутная тень, то теперь эта грубоватая, дерзкая, хлещущая через край сила была заметна сразу.       Вероятно, Мартинес тоже столкнулся с дискомфортным ощущением доминирования соперника, потому что руки его мгновенно отпрянули от Вэй Ина. Словно застигнутый за попыткой украсть чужое, Алонсо не справился с испугом, спал с лица и впопыхах искал не то путь отступления, не то повод для оправдания.       — Выкинешь какую-нибудь глупость — и я убью тебя на месте, — веско произнёс Лань Чжань, глядя на его бесплодные метания. — Оставь попытки выслужиться перед главой Вэнь и пошёл нахер с глаз!       Лань Чжань чертовски злился и не скрывал этого. Он действительно был готов воплотить свою угрозу в жизнь в любую секунду. Алонсо понимал, ему не выстоять против чемпиона без армии подпевал, и, не говоря ни слова, малодушно попятился. Мгновение спустя его силуэт растворился в людской реке. Позорная капитуляция была ему не в новинку — в первую встречу с Лань Чжанем он пережил весьма схожее унижение. Сейчас обошлось без жертв — уже достижение!       Опешивший до подгибающихся ног Вэй Ин ошеломлённо таращил глаза на стоящего перед ним сурового юношу, не находя в его облике ни капли былой уступчивости и снисхождения. Этот новый Лань Чжань был подобен заточенному клинку, нацеленному на чьё-то горло: малейший повод — и лезвие вскроет плоть. Сердце растерянного и паникующего Вэй Ина, разогнавшееся до скорости гоночного болида, колотилось как сумасшедшее. Чудилось, вот-вот от перенапряжения хлынет носом кровь.       — Лань Чжань, — понимая, что чем дольше длится молчание, тем тяжелее его оборвать, решился подать голос он. — Ты здесь… но как? Почему?       Пожирая жениха, свинтившего без объяснений и прощания, колючими глазами, Лань Чжань не спешил отвечать. От досады и волнения Вэй Ин не знал, куда деваться. Он чувствовал себя бесконечно виноватым по многим причинам. Балласт преследовавших его проколов тянулся за ним как шлейф и гнал от Лань Чжаня, а не к нему. Вэй Ин не рассчитывал столкнуться с ним так скоро после всего, что случилось, да к тому же в такой вопиющей неловкости, и не представлял, что можно в данном случае предпринять. Стыд и замешательство давили на вскипающие мозги. Не получалось нормально связать два слова. Руки тряслись как у пропойцы со стажем. Дыхание прерывалось, будто Вэй Ин взбирался на неприступную гору.       Прошло больше месяца с тех пор, как он последний раз лицезрел человека, всё в его жизни изменившего. Прежние слабость и измотанность Лань Чжаня, ставшие для Вэй Ина главным толчком к решению оставить его, ныне переплавились обратно в подкашивающую неотразимость и неукротимую свирепость, с которыми Нефрит когда-то снёс его на своём шикарном Aston Martin.       Вэй Ин был поражён и в не меньшей степени рад переменам. Невольно закралось подозрение в обмане дяди Нефритов. Действительно ли имело место недомогание Лань Чжаня, о котором Вэй Ину со скорбным видом сообщил Лань Цижэнь, или всё это являлось лишь продуманной манипуляцией с расчётом побудить ненавистную обузу сгинуть с глаз долой? Даже в качестве предположения подобный ход мыслей ужаснул. Вэй Ин отказывался верить, что Лань Чжань добровольно оставил его, пойдя на поводу уговоров родственника. Но что же тогда произошло?       Разбираться во всём немедленно Вэй Ин не рвался. На какие бы подлые уловки ни пошёл Цижэнь ради того, чтобы оградить племянника от общения с тем, кого не считал ему достойной парой, но до абсурда ситуацию довёл сам Вэй Ин, когда вместо того, чтобы после побега из клиники метнуться к Лань Чжаню и прояснить все обстоятельства его исчезновения, разыскал Лорну и вписал себя в сомнительное мероприятие, сулящее возможность быстро свалить из города.       Осознание нелогичности и непростительности собственных поступков вновь швырнуло Вэй Ина к пропасти, норовя столкнуть в едва побеждённую истерию. Чувства к Лань Чжаню разбередили душу, пошатнув убеждённость, что порознь им лучше.       — Скажи хоть что-нибудь… Не молчи.       Не внявший просьбе Лань Чжань продолжал удерживать Вэй Ина в плену своих ирреально красивых глаз и, казалось, сочился болью. Вокруг, как и до этого, кипела светская жизнь, звучала стильная музыка, шныряли чопорные официанты с уставленными шампанским серебряными подносами, но для Вэй Ина, прикованного к месту обращённым к нему взглядом Лань Чжаня, всё утратило значение. Ворох пережитого за последние недели казался до жути запутанным, неправильным и искажённым. Вэй Ин задыхался в эмоциях, осознавая, что все дни после визита Цижэня втайне мечтал о появлении Лань Чжаня — спасении, прощении, возможности начать всё заново. Вовсе не такой он представлял их встречу, хотя какой ещё она могла быть после всего, что сталось с ними?       Ёжась под убийственно тяжёлым взглядом и пребывая в неизвестности, Вэй Ин расставался с поначалу вспыхнувшей в нём надеждой на примирение. Разум твердил: «как раньше» уже не получится, «как раньше» потеряно, растоптано, оставлено позади. Вэй Ин понимал: попытка самоустраниться была продиктована отчаянием и ничего, кроме ещё большего отчаяния, не дала. В глазах Лань Чжаня, подобно его собственным, отчётливо читались неприкаянность истерзанного сердца и сухой холод, выстудивший рухнувшую с запредельной высоты наземь душу.       Не понадобилось вала упрёков, чтобы Вэй Ин ощутил себя словно ему пересчитали все кости и истекающего кровью бросили на обозрение толпы. Более того — он верил, что заслужил осуждение. После его выходки в клинике Ланей, когда он без оглядки на то, как это скажется на близких людях, наглотался колёс, его склонность к саморазрушению стала явной. Что стояло за этим — ненависть к себе или ненависть к превратностям беспощадной жизни, — можно было анализировать и рассуждать долго. Неоспоримым оставалось, что он — несостоявшийся самоубийца.       Вэй Ину некуда было деваться: бежать бессмысленно — где-то там ждал своего часа Мартинес, наверняка обрывающий телефоны и стягивающий силы, чтобы попытаться добраться до него снова, а прямо тут его, кажется, жаждал растерзать Лань Чжань.       — За что ты так со мной? — наконец проговорил Нефрит, подтверждая его ожидания.       Язык Вэй Ина одеревенел, как и всё тело, но он всё же выдавил:       — О чём ты?       Губы напротив нервно дрогнули. В янтарных глазах разверзлась бездна мрака.       — Мои деньги ты не принял, — процедил Лань Чжань, играя желваками. — Но готов танцевать перед чужаками и принимать их попытки купить тебя как должное?       Вэй Ин едва не подавился воздухом от возмущения.       — Не надумывай себе. Это всего лишь работа. Я ничего не знал о собравшихся здесь людях.       — А знал — не сунулся бы?       Вэй Ин сцепил зубы. Обида хлынула по венам как анестезия. Неважно, соврал ли Цижэнь по поводу болезни племянника или всё от начала до конца придумал ради достижения желаемого. После этого Лань Чжань не показывался в клинике. Он либо морально устал, либо наконец внял требованиям Вэй Ина не приходить. В любом случае факт оставался фактом — его не было рядом.       Заглядывая Вэй Ину в глаза, Лань Чжань шагнул вперёд, врываясь в лёгкие совращающим ароматом, и понизил тон, чтобы никто не смог их услышать:       — Почему ты сбежал? Как до этого дошло? Неужели я стал настолько противен тебе?       Вэй Ин ещё больше оторопел. Сердце провалилось куда-то на глубину. Он полагал, что Лань Чжань полнится презрением к нему, но вопрос обличал очередное заблуждение. Увязая в недоумении, Вэй Ин пытался собраться с мыслями, но для выяснения отношений вокруг было слишком людно. Лань Чжань же принял его колебания за утвердительный ответ на заданный вопрос. Сглотнув, он с шумным вздохом прикрыл веки.       — Цижэнь, выходит, был прав…       Упоминание Лань Цижэня подстегнуло Вэй Ина, подействовав как искра в сухой траве.       — Ну разумеется, он ведь просто не может ошибаться, — язвительно сорвался он. — И ты явился, чтобы ткнуть меня носом в дерьмо, с которым я вынужден мириться сколько себя помню? Да, я на вечеринке зажравшихся извращенцев — танцую и улыбаюсь за деньги, но думаешь, твои слова заставят меня покраснеть? За свою жизнь я повидал мразей больше, чем этот зал видел за всё существование. Или полагаешь, ко мне никто раньше не подкатывал, не пытался трахнуть за бабки или просто потому, что сильнее? Хочешь знать, почему я оказался на мосту в вечер нашей встречи в Роксбери?       Его голос понизился почти до заговорщического шёпота.       — Одна бухая и стопудово небедная компания из восьми мудней подкараулила меня после выступления в «ДаркФайер», накачала чем-то и привезла в глушь, планируя иметь все выходные. Не будь у меня особых отношений с наркотой, я бы, скорее всего, переходил набивной куклой из рук в руки, точнее — с члена на член, пока не скончался бы от травм или передоза. В любом случае отделали они меня знатно. У тебя была возможность в этом убедиться — следы их кулаков ты видел тогда на мосту.       Лицо Лань Чжаня обратилось ледяной маской, но у Вэй Ина подгорело, и он не намеревался замолкать.       — У нас с тобой изначально очень разная жизнь, Лань Чжань. Прости, что не соответствую твоим представлениям об идеальном партнёре, но разве я не предупреждал, что сближение со мной обернётся разочарованием?       Всё больше любопытных взоров обращалось в их сторону, порождая в окружающем пространстве оживление.       — Я навредил Цзянам, и этого уже не исправить, но тебя ещё можно спасти! — отрезал Вэй Ин. — Просто держись от меня подальше!       Он сделал над собой усилие и, развернувшись, вознамерился уйти. Лань Чжань ему этого не позволил.       — Ты сказал, что любишь, — упрекнул он, вынуждая Вэй Ина снова встать к нему лицом.       — Люблю, поэтому отпускаю! — выпалил тот.       — Ты кое-чего не учёл.       — Чего?       — Я сам решаю, что для меня благо. И даже если ты отпускаешь, я не отпущу.       Вэй Ина снова шибануло разрядом жара в сердце. Он в замешательстве уставился в лицо Лань Чжаня. Упомянув Цижэня, тот заставил его думать, что он согласен с дядей и принимает разрыв, но оказалось — нет. Лань Чжань подцепил Вэй Ина под локоть и повёл в сторону выхода из зала.       — Ты — мой, ничто этого не изменит. Уходим.       — Даже не спросишь, хочу ли я с тобой идти? — семенил рядом с ним огорошенный Вэй Ин.       — Спрошу: хочешь и дальше красиво порхать по сцене или предпочитаешь, чтобы Алонсо или кто-то другой из вассалов Жоханя перебил тебе ноги?       Вэй Ина бросило в краску.       — Ты видел танец?       Безучастность на лице Лань Чжаня сменилась вспышкой ярости. Даже непосвящённый в подробности инцидента человек в этот момент смог бы идентифицировать в этой эмоции зашкаливающую ревность.       — Видел.       Вэй Ину стало трудно дышать. Внутренности лизнуло пламя.       — Как ты узнал, что я буду здесь? — не сумев скрыть нервозность, выяснял он. — Ты искал меня? Или же следил за мной всё это время?       Лань Чжань не удостоил его ответом, сосредоточившись на движении. Многие гости в поле зрения переключали внимание с праздных разговоров, выпивки и закусок на мчащуюся сквозь скопление блестящей публики пару всполошённых юношей. Охрана не пыталась им препятствовать, но и из виду не упускала, передавая по гарнитуре траекторию их движения. Вероятно, поступило распоряжение избегать конфликтов в зале, ломящемся от иностранных гостей, чья безопасность была у организаторов банкета в приоритете.       Вэй Ин не вырывался, позволив Лань Чжаню переплести их пальцы. Он всё явственнее ощущал нависшую над ними угрозу. Догадка, что нахождение одного из Нефритов на подобной вечеринке противоречит укладу клана Лань и что Лань Чжань вломился на неё без приглашения, обрела подтверждение. Из бокового коридора им навстречу вырулила женщина — та самая короткостриженая брюнетка в баснословно дорогом бриллиантовом колье, велевшая Вэй Ину отправляться к Силко и не отходить от него ни на шаг. За ней вереницей тянулись человек десять сопровождающих — однозначно телохранители.       — Вечер добрый, Ванцзи, — плохо сдерживая раздражение, но шаблонно улыбаясь, обронила дама.       Лань Чжань прекрасно владел собой и оставался спокоен.       — Мадам Катрина. Моё почтение.       — Надо же, ты помнишь меня.       — Вы чрезвычайно запоминающаяся.       Женщина невесело хмыкнула.       — Что ж, с этим не поспоришь. Итак, пока о происшествии не доложили хозяину дома и у твоего брата не прибавилось проблем, советую немедленно проследовать за пределы виллы.       — С радостью.       — Хорошо. Тогда думаю, ты не станешь возражать, если во избежание драматичного окончания вечера я и мои люди временно составим вам компанию.       Слова мадам Катрины звучали размеренно и участливо, но даже глупцу было ясно — это отнюдь не предложение. Лань Чжань коротко кивнул.       — У парадного входа вас ожидают, — предупредила Катрина, видимо подразумевая Мартинеса, и указала на незаметную дверь для персонала во внутренних покоях. — Так удастся существенно сократить путь в обход постов охраны.       Появление большой шишки с сопровождением в зоне для персонала породило эффект шока среди трудившихся там людей. Никто не смел и с места двинуться — все просто жались к рабочим местам. В руках одного из спутников мадам Катрины всплыл планшет. Судя по тому, что их компанию нигде не перехватили, мужчина корректировал работу видеокамер на территории виллы, чем саботировал поиск. Катрина с лёгкой ленцой поглядывала на изысканные ручные часы, столь же богато инкрустированные алмазами, что и покоящееся на её шее украшение.       — Этот путь ведёт в сад, — сообщила она после того, как цокольный этаж особняка остался позади. — Дальше подсобные помещения. Следуйте по прямой, не сворачивая. У зоны с фонтанами на заднем дворе будет развилка. Крайняя аллея справа безопасна на ближайшую четверть часа — и ни минутой больше.       Лань Чжань чуть склонил в её сторону голову.       — Спасибо за помощь.       — Я бы предпочла не иметь повода её оказывать. Это место пользуется покровительством главы Вэнь, и тебе это хорошо известно, Ванцзи. Зачем суёшься прямо в пекло?       — Здесь находится кое-что моё.       Взор женщины задумчиво коснулся Вэй Ина, чья ладонь всё это время оставалась в захвате пальцев Нефрита.       — Этот юноша рядом с тобой — тот, кого с таким усердием ищет Жохань?       — Мгм.       — Почему он здесь?       — Моё упущение.       — Игру, которую вы двое затеяли, мне не понять. Но не слишком ли самонадеянно в преддверии турнира вести себя так вызывающе? Один провоцирует и будоражит опасных людей, другой — демонстративно врывается на частное мероприятие и разгуливает по минному полю как у себя дома. Вас до сих пор не сцапали исключительно из-за того, что никто и предположить не мог, что вы настолько безрассудны, что объявитесь в этих стенах.       Упоминание турнира заставило Вэй Ина пасть духом. Он был уверен, что после случившегося на заброшенном аэродроме поединок отменят, но, как видно, и с этим ошибся.       — Я не намеревался доставлять неудобства или выказывать неуважение, — тем временем лаконично ответил Катрине Лань Чжань. — Я пришёл за Вэй Ином.       — Как ты вообще допустил его нахождение здесь?       — Справедливый упрёк. Я опоздал.       — Эти шекспировские страсти — прямая дорога в могилу, молодые люди. Ситуация с конфликтом между кланами Лань и Вэнь и без того разрослась дальше некуда. Будь я на месте Цижэня, приняла бы надлежащие меры.       — Боюсь, именно его меры и стали поводом для этого визита, — сухо отсёк Лань Чжань.       — Это многое объясняет, — мрачно констатировала Катрина.       — Могу я попросить вас кое о чём? — вмешался Вэй Ин, взирая на неё со смесью мольбы и отчаянья. — Там в зале осталась девушка — Лорна Чемберлен, и другие работники клуба Силко Джонса. Они просто танцоры и не имеют отношения ко мне лично. Не позвольте их обидеть.       — Сплошные хлопоты, — со вздохом нахмурилась Катрина. — К вашему счастью, я знакома с Силко не первый год и ценю его услуги. Сделаю, что смогу.       — Благодарю.       — Не стоит. Я делаю это не по доброте душевной.       Казалось, женщина собиралась ещё что-то сказать, но передумала. Коридор вывел колонну к спуску на технический этаж. Там было пустынно, узкий проход тонул в тусклом, приглушённом свете.       — Дальше сами, и давайте шустрее, — наказала брюнетка. — Я вернусь в зал и задержу охрану насколько это возможно, но времени у вас в обрез.       Лань Чжань на секунду замедлился.       — Мадам Катрина. Спасибо.       — Вместо благодарности впредь проявляй больше разумности. Увидимся на турнире. А теперь — поспеши.       — Мгм.       Обменявшись кивками, Катрина и Лань Чжань почти одновременно повернулись друг к другу спинами, и каждый устремился в своём направлении. До Вэй Ина медленно доходило, что его попытка заработать на липовые документы оказалась тем ещё приключением — он чудом не стал добычей Мартинеса, чудом покидает сходку чужеземных дельцов, чудом снова ступает рядом с Лань Чжанем. Вэй Ин жадно вдыхал аромат сандала и чувствовал себя пьяным от усталости, эмоциональной встряски и возбуждения, не отпускавшего вплоть до момента, когда белый суперкар его спутника ворвался в поток других тачек на дороге.       — Куда мы? — сдавленно проронил Вэй Ин, понимая, что абсолютно не готов сейчас видеть а-Ли, Сичэня и особенно Цижэня. — В Cloudy Depths Hall?       — Нет, резиденция всё ещё на стадии восстановления, — с горечью обронил Лань Чжань.       — Тогда куда?       — До турнира я обитаю в другом месте — отдельно от всех.       Вэй Ин выдохнул с облегчением по одному поводу, но пришёл в волнение по другому.       — Значит, бой, несмотря на гибель Цзянов, всё равно состоится?       — Мгм.       — Почему?       — Совет решил, что полномасштабная война кланов Вэнь и Лань — слишком затратное и кровопролитное дело. Куда менее проблематично свести счёты боем двоих их представителей.       — Но почему именно ты?       — Я лучшая кандидатура.       — Потому что уже выигрывал турнир?       — Нет, потому что из-за меня ему снова быть.       — Когда?       — Дату несколько раз смещали: я не соответствовал критериям отбора. Очередная запланирована на последний день месяца.       — Это же уже через неделю.       — Мгм.       — Это безумие, Лань Чжань. С похищения картелем ты не успел полностью восстановиться, а затем возился со мной и слёг. Тебе нельзя драться.       — А тебе нельзя было удирать из клиники, но ты всё же удрал.       — Я хотел как лучше.       — Лучше для кого?       Вэй Ин мгновение молчал, но потом всё-таки сказал:       — Когда в один из дней вместо тебя в палату вошёл Цижэнь и сказал, что из-за меня ты почти впал в кому, я решил — надо что-то менять. Мне было худо, ехала крыша. Я не хотел утаскивать тебя за собой на дно, мучить и причинять боль. Видел, что тебе всё до чёрта опостылело. Знаю, ты не мог больше выносить мои загоны, потому что я и сам не мог…       — Ничего ты не знаешь! — обрывая поток его слов, прорычал Лань Чжань и с силой крутанул руль.       Автомобиль зашипел покрышками, резко сворачивая к обочине. Вэй Ина пробрала дрожь. Покрывшись гусиной кожей, он подавил всплеск некомфортного чувства, от которого тянуло обхватить плечи руками и съёжиться в комок. В этот миг Лань Чжань повернул к нему голову и поймал его взгляд. Время для них замедлилось. По тротуарам плыли прохожие, мимо, слепя огнями, проносились автомобили. Ночной город мерцал всеми цветами радуги. Всё это отступило в недосягаемость, фокусируя их внимание друг на друге.       Лань Чжань колебался пару секунд, потом осторожно вскинул к Вэй Ину руку, словно опасался, что тот отшатнётся. Не отшатнулся. Вэй Ин покорно встретил касание, смущённо прикрыв длинные ресницы. Голос Лань Чжаня прерывался, пока он говорил:       — Я тогда действительно на несколько дней вышел из строя, а когда очухался, оказалось, что дядя под предлогом обнаруженной у меня зависимости упёк меня на принудительное лечение. И поверь, я прилагал усилия, чтобы свалить, но это место сильно отличалось от того, где пребывал ты. Если бы не Сичэнь, я бы, вероятно, по сей день там торчал.       Вэй Ин изумлённо моргнул. Вот оно что! Что ж, семьи не выбирают. Наверное, в глубине себя он догадывался, что правда о случившемся может быть такой неприглядной. Достаточно было вспомнить о шрамах на спине Лань Чжаня, от которых стыла в жилах кровь. Цижэнь никогда не скрывал своего мнения относительно намерения младшего племянника связать себя, а значит, и его семейными узами с тем, которому он, мягко говоря, не симпатизировал. Стоило ли удивляться его поведению?       — Как ты мог решить, что я тебя бросил, да ещё и в таком состоянии? — голос Лань Чжаня вибрировал от обиды. — Неужели ты так и не понял, какой я человек? Для меня нет жизни вдали от тебя. Позволь по крайней мере устроить твою жизнь до того, как я выйду на бой против Вэнь Чжулю.       Кончики его пальцев осторожно погладили скулы оцепеневшего Вэй Ина. От этой робкой ласки по коже пронеслась трепетная волна. Всего-то часом ранее Вэй Ин чувствовал себя заблудшим в шторме судёнышком, швыряемым ветром по волнам жизни в направлении скального рифа. Сказанное Лань Чжанем будто разогнало тучи, а вместо губительной топи на горизонте показался райский оазис.       Обуявшее облегчение сорвало все замки. Страх и безнадёга последних дней отступили. Быстрее, чем осознал, Вэй Ин дёрнулся к Лань Чжаню, схватил его за лицо и с силой приник к горячим губам, ощутив мгновенный отклик и замком сомкнувшиеся на талии руки.       Это ж надо быть таким идиотом! — корил себя Вэй Ин. — Почему внял Цижэню, но не удосужился проверить, действительно ли Лань Чжань желал свободы от него?       — Прости меня! Прости! — шептал Вэй Ин, врываясь языком в жадно поглощающий его рот. — Я был не в себе… Мог думать только о том, что налажал с Цзянами, подставил друзей… Из-за меня полегла уйма народа…       — Молчи.       Лань Чжань до боли смял его в объятии, будто пытался впаять в себя. Он взирал с такой одержимостью, что Вэй Ин готов был поверить во всех святых. Язык Лань Чжаня упрямо огладил его нёбо, а зубы мягко прикусили нижнюю губу.       Вздох блаженства синхронно издали оба. Они не пытались смягчить касания. Все движения выходили дёргаными и грубыми. В штанах стало тесно до боли. Лакомясь суматошными поцелуями, они провалились в дурман страсти, забыв о том, что припарковались как попало и рядом снуют прохожие, многие из которых с любопытством косились на ошалевшую от любви парочку в шикарном суперкаре, слегка болтаемом нетерпеливой вознёй владельцев.       Продолжая без остановки дарить поцелуи и отвечать на них, Вэй Ин почти перебрался на колени Лань Чжаня, тогда как губы того уже перекочевали на его шею, грубо клеймя её яркими отметинами, а ладони спустились на бёдра, исступлённо массируя их приятную упругость.       Вибрация телефонного звонка прозвучала подобно индикатору предельной нагрузки и, настойчиво повторяясь, насильно возвратила их в реальность.       — Блядь! — сведя брови, зло рявкнул Лань Чжань, когда гул спустя полминуты так и не стих.       — Ответь, — нехотя размыкая объятия, хрипло пробормотал Вэй Ин, смирившись, что звонивший не намерен сдаваться.       Он возвратил себя на сиденье и, откинувшись на спинку, попытался оправить одежду и восстановить сорванное дыхание. Лань Чжань сунул руку во внутренний карман пиджака и выловил мобильник с таким видом, словно хотел смерти так не вовремя побеспокоившего его человека. Лишь мельком взглянув на высветившееся имя, он поморщился и сбросил звонок, но через пару секунд дисплей вспыхнул вновь.       — Цижэнь, — догадался Вэй Ин.       Подтверждения не требовалось. Лицо Лань Чжаня словно покрылось налётом инея, губы вытянулись в ровную линию.       — Так дальше продолжаться не может. Я хочу, чтобы вы оба прекратили «спасать» меня, и есть только одна вещь, которая поставит точку в этом вопросе.       — Какая? — не понял Вэй Ин, непроизвольно напрягшись.       Лань Чжань подался к нему, снова соединяясь с ним поцелуем.       — Наш брак.       — Что?       — Определись, чего ты в действительности хочешь: оказаться как можно дальше от меня или быть со мной — моим, вопреки всему и всем? Если последнее, прими моё предложение. Давай узаконим наш союз, и ни Цижэнь, ни кто-либо ещё не сможет больше ни на что влиять.       Вэй Ин обалдело таращил глаза. Лань Чжань его не щадил, позволяя себе быть напористым и волнующе откровенным.       — Я чувствую, что твоя страсть неподдельна, твои глаза и тело не лгут, — задевая дыханием его губы, шептал Нефрит. — Прекрати ускользать, прекрати сомневаться во мне и в себе. Я ничего так сильно не желал, как быть твоей семьёй. Я мечтаю провести жизнь с тобой, и неважно, насколько длинной или короткой она окажется.       Вэй Ин медленно постигал, что, обнаружив его побег, Лань Чжань не опустил руки и продолжал искать, чтобы уберечь, позаботиться, снова и снова твердить о своей любви.       — Поженимся. Не хочу больше разлучаться.       — Хочешь заключить брак со мной, невзирая на то, что я сбежал?       — Ты не смог бы. Рано или поздно я бы всё равно тебя разыскал.       — Вокруг меня всегда хаос, я разрушаю всё, чего касаюсь.       — Оставайся собой. Просто сделай меня частью своей жизни, доверяй мне, будь моим. Твой ответ?       Вэй Ин пытался подавить сумятицу в мыслях и потрясённо взирал на того, кто принимал его таким — психически неуравновешенным, депрессивным, недоверчивым, в край неурядливым, зажатым со всех сторон неблагоприятными обстоятельствами, прощал глупые выходки, мирился с заскоками, терпел его тревожность и метания. Лань Чжань хотел его без оговорок и свято верил, что у них может быть общее будущее.       Сердце билось с каждым мигом всё быстрее и резче. Вэй Ин мог списать эти ощущения на эмоциональные качели и усталость, но знал — это не правда. Ладони жгло желанием дотрагиваться до Лань Чжаня. Губы жаждали бродить по его лицу. Глаза мечтали наслаждаться им изо дня в день и из ночи в ночь. В глотке пересохло. Пелена на глазах стала непроглядной. Осознание незаслуженной преданности Лань Чжаня побуждало Вэй Ина ликовать каждой клеткой. Пряча эмоции за импульсивным поцелуем, он наконец отпустил себя и улыбнулся в боготворящие его губы.       — Да, Лань Чжань, мой ответ — да.